Текст книги "Алхимик (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Я здесь только что пол вымыла не для того, чтобы ты по нему грязными копы… Я отпрянула до того, как это самое копыто, заднее, между прочим, прилетело мне в нос. Зато стало понятно, что на осла я наговариваю зря, то ли у него изначально копыта чистые были, но мы с ним по одной тропе поднимались, и насколько грязными были мои туфельки, я прекрасно знаю, либо он их оттряхнул. Я знала, что ослы умные животные, но чтоб настолько… Как бы из нас двоих он поумнее не был. Впрочем, это я сильно утрирую. Или нет. Может, он принц заколдованный. Правда, принцев обычно в лягушек превращают, но, может, здесь другой канон сказок. Осел, продемонстрировавший мне чистоту копыт, развернулся, и я утонула в его огромных, как вселенная, глазах, в которых плескалась чистая и ничем не замутненная обида. Казалось, он спрашивает меня: «Неужели я не заслужил такой малости, как остаться в доме, на пороге, в безопасном укрытии, разве я мало сделал для тебя? А вдруг волки или тигры, такой беззащитный я, что могу им сделать?» Кстати да, а вдруг волки или тигры? Животинка у меня одна. От этой залы не убудет.

– Значит так, – вздохнула я. – Все дела на улице под кусты, подальше от дома. Чтоб ничем здесь не воняло. Копыта при входе в дом отряхивать, дальше этой комнаты не ходить. Организую тебе нормальный загон, перейдешь жить туда. Всё понятно?

Осел кивнул. Вот как есть кивнул. Я не удержалась и подошла к нему ближе. В ослиных глазах появилось недоумение напополам с подозрением, что это не к добру. Он начал пятиться, поскользнулся задними копытами на свежевымытом полу, хлопнулся на зад и попытался отползти так. Не успел. Я сгребла его наглую серую морду и с большим упоением чмокнула в нос. Не принц, ну и ладно. Взгляд осла забавно скосился на переносицу. Не знаю, как он жил раньше, но вряд ли его вот так брали и от души целовали.

– Ты молодец и очень помогаешь мне, – я осторожно потрепала его за ушами. – Может, я не самый лучший хозяин, но постараюсь как смогу.

Осоловелый осел кивнул. Нет, кажется, всё же он слишком умен для животного. Ну да ладно, умное животное лучше тупого, с ним хотя бы договориться можно. Развернувшись, я направилась в спальню спать, уже в самых дверях, повернувшись, наблюдала картину, как ослик свернулся в уголочке и всё ещё смотрит на свой нос. Я улыбнулась, довольная шалостью, даже тяжёлые мысли о том, как жить дальше, медленно чёрными тучами наползавшие на меня, поспешили расползтись в стороны, решив, что ну не сегодня.

Глава 7

Утром у меня болело всё. Даже такое простое движение, как поднять руки, вызывало нестерпимую боль в мышцах. Проблему могла бы снять горячая ванна, но у меня ванны пока не было. Всё, что было для поддержания гигиены, – ведро колодезной воды да уголок уединения, который я всё-таки нашла. Неожиданно чистый и совершенно лишенный какого-либо запаха, за исключением запаха трав. Когда я, кряхтя, выползла в основную комнату, на меня с легким недоумением посмотрел осел. Очень хотелось объясниться, что я перетрудилась вчера, но, вспомнив тележку, которое божье создание тянуло за собой безропотно и даже без попыток упереться копытом, не решилась. Мысленно прокляла всё и потащила себя к колодцу за водой. Осла надо напоить, да и для приготовления еды вода нужна. И тут я замерла. У меня было небольшое количество продуктов, из которых можно что-то приготовить, еще с того старого дома, и даже глиняный горшок, в котором можно приготовить рис. Не было у меня дров и понимания, как разводить огонь. Ладно. Разберемся, что-то подобное, а-ля древняя зажигалка, я из старого дома привозила вроде. Впрочем, это все чуть позже. Прежде чем озаботиться общением со стихией огня, мне придется уделить внимание другой. Вода. В первую очередь – вода.

Среди обитателей дома, кажется, только я выражала какое-то недовольство сложившейся ситуацией. Того же осла, судя по всему, все устраивало. Лопоухий был доволен. К тому же кроме воды ему еще пара плодов хурмы перепали, для разнообразия рациона. Да и я парочку съела, голод сильно не утолила, но до полноценного завтрака дотянуть была должна. Правда, сначала надо найти хоть немного хвороста, ну чтоб было что разжигать.

Уходить куда-то глубоко в лес не хотелось. слишком свежи были воспоминания, как я шарахалась от каждой тени, от каждого шороха. Благо в том месте, где располагался мой домик, найти сухостой оказалось не так сложно, как я себе представляла, просто я не была уверена, что эта жиденькая кучка сухих палок достаточна для приготовления хотя бы риса. Ладно, если что, еще схожу.

Вчера, вымыв одну спальню, я как-то забыла, как выглядит остальной дом, включая кухню. А вот сейчас вспомнила и поняла, что завтрак опять отодвигается. Осел, процокавший туда за мной, с сомнением покачал головой и вышел на улицу объедать очередной куст. А я, проклиная всё и вся, принялась за уборку, теперь уже кухни, утешая себя тем, что скоро у меня будет горячая вода и горячая еда. Все сомнения, периодически проскакивающие в голове потомственной горожанки, непонятно чьей волей оказавшейся глубоко в деревне, я топила в собственной самоуверенности, как в самогоне. Я в свое время научилась машину водить и винду переставлять! Меня ничего не напугает.

С кухней я закончила ближе к обеду. Солнце стояло в зените и грело каменные ступеньки, на которых я сидела, чувствуя себя не столько человеком, сколько использованной тряпочкой, лишенной каких-либо сил. Я перемыла всё, что смогла, а что не смогла, малодушно задвинула в дальний угол комнаты, до которой у меня еще не дошли руки. Кроме чистой кухни, я обзавелась еще одной тарой – нашла огромную бочку, ее надо проверить на наличие трещин, тоже вымыть и наполнить водой, чтобы не бегать за водой каждый раз к колодцу. И вот что интересно, бочка оказалась выдолбленной из цельного куска дерева, с простенькими узорами, которые окружали овальные выемки, словно там раньше что-то было. Похожие углубления я на котле вчерашнем видела.

В какой-то момент осел толкнул меня, отстраненно глядящую вдаль, мордой и протянул обкусанную веточку. Дожила, меня ослы покормить пытаются. Потрепав ушастого соседа по морде, тактично отказалась от веточки и, с трудом сгребя себя в кучку, пошла разбираться с найденной плитой. Как бы то ни было, сегодня я настроена поесть горячей еды!

Мыши!!!

От моего вопля содрогнулся дом, пошатнулся, встряхнулся и уставился на меня непонимающими глазками мелких грызунов, растерянно смотрящих на узурпаторшу их гнезда. Это я какую-то плетеную корзинку решила вынести на улицу.

Прикрыв глаза ушами, на это противостояние посматривал осел. Мне было стыдно за переполох, но мыши же!

Я не знаю, о чем там осел шептался с мышами, но в какой-то момент он подошел ко мне, забрал из моих рук корзинку, не с первого раза у него это получилось, у меня пальцы судорогой свело. И вышел. За ним вышли мыши. Мне даже почудилось, что они мне кланялись. Кажется, у меня галлюцинации от переутомления. Руки тряслись. Я истерично всхлипнула, яростно потерла глаза, которые тут же защипало от попавших в них пыли с рук, и, вернув себе боевой настрой, собралась развести огонь в очаге.

Ну что тут сказать, в своем багаже я действительно нашла что-то, что напоминало по картинкам кресало и огниво. Если я правильно понимала, надо одним побить о другое и получить искры и огонь. Ладно, в теории звучит не так уж и сложно. Я должна справиться.

Должна, но не обязана. Через двадцать минут за тем, чем таким я занимаюсь, наблюдал уже не только осел, но и выводок мышей. Их я заметила краем глаза и уже не так бурно реагировала, как в прошлый раз. Животные переглядывались, мне становилось стыдно. Меня никогда в жизни так не унижали.

В какой-то момент я с такой силой шибанула одним по другому, что выбила искры! Ура! У меня будет горячий ужин. Я осторожно попыталась раздуть огонь, и вроде это получилось. Отлично, теперь можно перенести его в печь.

Если когда-нибудь я вернусь обратно в свой мир, то моя лента в «Ютубе» будет выглядеть следующим образом: «Как выжить в деревне» и «Как отремонтировать заброшенный дом». Потому что сидеть и пытаться оттереть сажу, которая вдруг вырвалась из печи мне в лицо, это не так уж и приятно.

Оттерев сажу с лица, я пришла к неутешительному выводу, что печь надо чистить. Вот только как именно и где – я имела весьма смутное представление. Отсюда напрашивался следующий пункт: я сегодня ужинать не буду. Ну не рискну же я на второй такой эксперимент. Можно пользоваться чем угодно, кроме неисправной печи. Отравиться угарным газом – это самое меньшее, чего я хотела бы получить в итоге.

Ужинать придётся хурмой. Допустим, я позавтракаю ею. Но что будет, когда хурма закончится? По спине пробежал холодок. А ведь я на самом деле умею готовить. Правда! И борщ, и рассольник, и запечённую курочку, и том-ям тоже могу! Но всё же борщ – это моё коронное. С чесноком и пампушками.

Я тяжело вздохнула. Борща нет, пампушек нет, даже риса горячего нет. Руки опускаются, но нет, я настроена на горячий ужин, а если женщине что-то втемяшилось в голову, проще дать, чем объяснить, что не хочется. Если с печкой что-то пошло не так – сделаем себе заметочку пригласить мастера-печника, пусть посмотрит. Значит, мы пойдем другим путем.

Итак, котел! Котел помыть, поскрести в холодной воде. Я в последнее время вообще всё в холодной воде мою. Убедиться, что котел чистый, а потом промыть рис. И опять холодная вода. Бррр. Мысль о том, что сначала надо было поставить котел на какую-нибудь железку на печке, а потом наполнять его водой и рисом, пришла мне в голову уже после того, как я попыталась поднять тяжеленный котел. Он и сам по себе был не лёгонькой пушинкой, а уж при том, сколько я в него насыпала от щедрот и налила соответственно… До сих пор не понимаю, как спину не потянула. Или ещё что похуже.

И да, я ведь умная, я подумала, что на поверхности печи под котлом просто так костёр не разложишь. Я нашла железку, которая будет служить основанием для моей самодельной печки. И вообще, говорят, еда на открытом огне получается вкуснее.

Второй раз разжечь огонь с помощью кресала оказалось не проще, чем в первый. Когда-нибудь это будет получаться у меня с первого раза, но пока… Пока получается – и ладно.

Когда под котлом образовалось устойчивое пламя, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то пошло так, как хотелось. Потом до меня дошло, что рис надо варить под закрытой крышкой. Крышки от котла я не находила. У-у-у… В итоге решила, что по мере испарения буду просто подливать воду. Благо, помня, что рис при готовке сильно увеличивается в размерах, я его насыпала на донышке.

Подтянув табуретку к импровизированному очагу, я неотрывно смотрела на огонь, который мелькал между ножками-львами. Мне даже казалось, что львы недовольно кривили мордашки и пытались отвернуть их подальше от облизывающих языков огня. Всё же огонь завораживал – смотреть на него можно было бесконечно. Главное было выныривать из этого состояния медитации, в которое я постоянно погружалась, и доливать в котелок воды, а потом можно было снова погружаться в отстранённую созерцательность, изредка принюхиваясь, чтобы убедиться – я всё ещё варю или уже жарю.

В какой-то момент я настолько погрузилась в своё отстранённо-созерцательное состояние, что не сразу поняла, что что-то шипит. А потом над котлом взметнулось облако густого голубого пара. – Хрен тебе, а не горячий ужин, – было моей последней здравой мыслью перед тем, как я начала разгонять облако руками.

Когда я наткнулась на нечто твёрдое в пару, то оказалась в состоянии глубочайшего удивления происходящим. А уж когда поняла, что держу в руке крупную бусину и примерно десяток мелких, я испытала эмоции, которые можно было бы выразить одним всем хорошо известным словом, которое в приличных компаниях стараются не употреблять.

Чёрт с ними, с бусинами. Рис-то есть можно? Я присмотрелась к тому, что осталось в котле, и убедилась, что там – просто рис. Не удержавшись, нашла ложку с плоским дном, которой обычно едят супы, и попробовала немного.

Ну, мишленовскую звезду за это блюдо мне не дадут. Рис местами получился недоваренным, местами переваренным и совершенно несолёным. Впрочем, есть было можно. Особенно если добавить, например, сушёную редиску, которой меня спонсировала вдова Шэнь. Бусины, которые появились над паром, я оставила на столе. Единственный их плюс – это то, что они симпатичные. Чем-то напоминали перламутровый жемчуг. Только цвет у них был более белым, что ли? Может быть, удастся прикрепить их как-нибудь на вышивку? Или сделать украшение и продать их за пару вэней…

В какой-то момент я отвлеклась, полностью погрузившись в ужин и обдумывание дизайна украшения. В реальность меня вернул странный хруст – осёл, на которого я не обращала внимания, на удивление тихо зашёл на кухню и съел бусину – самую большую, уронив несколько мелких на пол. А их под моим удивлённым взглядом шустро расхватали мыши, которые двигались с такой скоростью, что за ними оставалось остаточное изображение. Кажется, они ещё помнили о том, что я им не особо рада. Рвануться к ослу и вытаскивать из его рта остатки бусин мне не дало только то, что в тот момент, когда я перевела взгляд с мышей обратно на него, он снова – уже нагло – пережёвывал бусину и проглотил её.

Я подавила первую панику, понимая, что чёрт с ними, с мышами, а вот нового осла я себе нигде не достану. Вот только номерочка круглосуточной ветеринарной клиники тоже никто не подкинет. Оставалось надеяться, что перемолотые и проглоченные бусины выйдут через другое естественное отверстие. Но на всякий случай я предупредила:

– Если ты откинешь копыта, я тебя приготовлю.

Судя по тому, каким взглядом меня окинул осёл, он испытывал некоторые сомнения – не только в том, что я могу его как-то приготовить, но и в том, что мне хватит сил его разделать. Демонстративно протопав копытами, он вышел на улицу.

– Как он на кухню-то зашёл так тихо? – поразилась я, но приняла к сведению, что если кто-то хочет нашкодить, его не услышишь.

Мелкие бисерные бусины особого интереса для меня уже не представляли. Ну и выкидывать их было жалко. Поэтому я закинула их в небольшой мешочек, который носила на поясе, и благополучно забыла.

Наконец-то поужинав горячим, я вернулась в комнату, которую уже считала своей, упала на кровать и вырубилась. Проснувшись, я в очередной раз вздохнула на тему того, что всё ещё не вернулась в свой родной мир. Я отправилась завтракать. В этот раз было чем: холодным рисом с хурмой. Остывший рис на вкус был ещё хуже, чем горячий. Но желудок набивал знатно. Того, что я сварила вчера, как раз хватило мне на два приёма.

Кстати, было бы неплохо, наверно, спуститься в город и купить что-нибудь ещё, что можно готовить. А ещё разных семян, тех, что легко выращивать – в конце концов, огородик у меня здесь есть. И засадить его луком, капустой, ну и той же редиской, будет весьма кстати. С учётом того, что здесь нет круглосуточной доставки, о питании надо позаботиться заранее. Может, ту же хурму засушить на зиму.

Я прикинула, что ещё необходимо сделать, и решила сегодняшний день посвятить дому. Например, убрать-таки первый этаж. Правда, сначала надо было проверить осла – в конце концов, он важная часть всех моих планов по обустройству.

Осёл нашёлся на улице живым, здоровым и с удовольствием обдиравшим очередной куст. Мне даже показалось, что в его шерсти стало меньше седых волос. Да и сам он как-то стал чуточку крупнее, отъелся, что ли, – бока округлились. Под его недоуменным взглядом я обошла его со всех сторон, потыкала в выпирающее пузико и решила, что он не выглядит умирающим и требующим заботы – ну, а также последнего стакана воды. Так что можно было вернуться к уже поднадоевшему занятию – к уборке. Ну да, ещё и к переноске воды.

Как показала практика, во всех мирах самое главное в процессе уборки – не начать рассматривать то, что ты собираешься выкидывать. Те бумаги, которые я складывала на стол, чтоб потом их все сгрести и выкинуть, просто звали посмотреть, что же в них. И да, я не удержалась.

На первом обрывке, который я подняла, было описание какого-то растения с пометкой, что его стоит собирать только в полнолуние под красной луной. Судя по всему, где-то должен быть другой обрывок, потому что кроме описания здесь ещё был кусочек зарисовки самого растения – так сказать, самый листик. Я заинтересовалась. Я с детства обожала пазлы и головоломки. А тут у меня был целый стол того, что могло быть и пазлом, и головоломкой. Мне просто приспичило найти ту часть, которая была оборвана. И уборка на этом встала – причём встала намертво и дальше двигаться не собиралась. Точнее, она двигалась, но я смахивала пыль сухой тряпкой, осторожно перебирала, вытряхивала обрезки бумажек, раскладывая их в разной последовательности, крутя-вертя, пытаясь примерить одно к другому.

Иногда что-то подходило. И у меня появлялся, например, разорванный на пять частей пейзажный рисунок с крадущимся в горах тигром – очень атмосферно и красиво. Я даже подумала, что как-то их можно восстановить, ведь места разрывов, по которым я сложила картину, её совершенно не портили. К тому же где-то на периферии сознания крутилось что-то про китайское или японское искусство воссоздавать старые вещи, которые были сломаны: склеивать их, а на трещины наносить позолоту. Если подумать, должно получиться весьма интересно. Осталось найти клей и позолоту… И достаточно большой кусок бумаги, на которую можно приклеить эти обрывки.

Кажется, я всё больше и больше ассимилируюсь в этом мире. По крайней мере, уже начинаю строить планы на будущее хобби. Этот рисунок я отложила в сторону. А посмотрев на всё ещё заваленный бумагами стол, поняла, что если я их куда-нибудь не уберу, то уборка никуда не продвинется. Так что мне была нужна корзина. В конце концов, не второе же ведро под них использовать? Причём, даже если эта корзина будет с какой-нибудь дыркой – никакой проблемы в этом не будет. Я очень надеюсь, что мыши эти бумаги не съедят после того, как ими заинтересовалась я… Потому что они не съели их до этого момента.

Глава 8

Если честно, в город я не особо хотела. Он меня пугал. Хотя сейчас, спустя несколько дней, впечатления притупились, да и обладатели городского хоуку могли возвращаться, входить и выходить без особо тщательного досмотра. Вот только это обычно примелькавшиеся за много лет люди, к которым я, естественно, не относилась. И даже понимание того, что по большому счёту мне вряд ли грозят проблемы с системой, необходимой для поездки, – всё внутри меня сопротивлялось, словно маленький ребёнок, упирающийся, когда родители собирают его в детский сад.

Однако хочу я или не хочу – это неважно. Мне надо в город. Вопрос еды становился достаточно острым: на одной хурме, сушёной редиске и рисе долго не протянешь. Из старого дома я взяла не так уж и много продуктов, а редис, которым меня спонсировала вдова Шэнь, уже почти подходил к концу, а значит, скоро мой паёк будет ещё скуднее. И хотя на этом можно было как-то прожить, подобное питание сложно назвать сбалансированным. Так что мне нужно было мясо, а ещё рис; было бы неплохо найти картошку, морковь, лук, свёклу, капусту. Я хотела борща. Разумеется, я понимала, что могу не найти здесь привычных продуктов, но я очень на это надеялась. Ещё мне нужны специи, соль, сахар, ткань.

Чтобы не забыть, я записывала перечень необходимого на обрывке бумаги кусочком угля; пробовать писать кистью я не рисковала – долго, муторно, и явно не моё. Впрочем, куда-то далеко в свой мысленный план отработку каллиграфии я всё-таки поставила – лишним не будет. Тем более, кажется, всё необходимое из списка из старого дома я прихватила. А если нет – надо пройтись и прицениться, надеюсь, это не будет стоить, как крыло от самолёта. Кстати, будет неплохо притащить знакомым гостинцев. Социальные контакты – наше всё!

Даже если торговец Ли меня особо видеть не хотел, принести несколько плодов хурмы ему в качестве благодарности будет разумно. Я не хочу терять такой контакт. И пусть он уже мне ничего не должен, но если удастся наладить отношения с ним, будет неплохо. К тому же, если моя матушка смогла оказать ему значимую услугу, возможно, и я смогу. Разразившись злобным смехом Тёмного Властелина, захватывающего мир, я всё же быстренько вернулась в реальность. Я прекрасно понимала, что сейчас мне нечего предложить человеку его статуса, вот совсем! Но никто не мешает мне пытаться. Вот только будет неплохо упаковать гостинец во что-то покрасивее, чем отрез дешёвой ткани или листья деревьев. Возможно, платок из шёлковой ткани с вышивкой станет неплохой упаковкой для фруктов? Единственное, что меня смущало, хурма – фрукт нежный, и если вышивка испачкается, будет не очень хорошо. Ладно, не буду заморачиваться пока, обойдёмся чем есть.

Спланировав завтрашний день, я встала с кровати, на которой писала по своей школьной привычке, и до хруста потянулась. Теперь надо было готовить ужин. Второй раз приготовление риса далось мне проще. Во-первых, я учла свои ошибки. Слишком большой огонь не нужен. Дожидаемся, когда вода забурлит, убираем из-под котла ветки и плотно закрываем его глиняной миской – я специально мерила, чтобы она по диаметру подошла. Миска была местная, с трещиной, через которую просачивался парок. Впрочем, меня это даже устраивало: ведь вместе с паром оттуда доносился запах, и можно было понять, не пригорело ли. Искорки пламени завораживали, от них совершенно невозможно было оторвать глаз. И, как ни странно, меня это неотрывное наблюдение успокаивало; я словно чувствовала, как искорки находили отклик в моём собственном сердце, от которого фантомный жар расходился по венам и артериям, исчезая где-то внизу живота. Нет, я и так знала, что хочу есть, но до этого мне казалось, что голод приносит другие чувства – леденящий холод и тянущую пустоту там, где собиралось тепло.

Когда под напором густого голубого пара импровизированная крышка начала подпрыгивать, я рванулась к котлу, поскорее снять её, и с удивлением сначала услышала, а потом и увидела, как из пара в миску падают крупные – явно крупнее, чем вчера – бусины: три крупные и две мелкие. Сняв с котла миску, используя как прихватку какой-то кусок ткани, я с удовольствием принюхалась к запаху варёного риса. Что ж, кажется, получилось лучше, чем вчера.

Краем уха услышав тихий цокот копыт, я оперативно пересыпала бусины в кошелёк и ласково улыбнулась расстроенному ослу.

– Перебьёшься, всякую дрянь жрать.

На тяжёлый вздох откуда-то из-под пола я внимания не обратила. Перебьются!

Ну что сказать?

Изначально я планировала встать с рассветом, но не встала. Судя по моим внутренним ощущениям, было около десяти часов. Поэтому, понимая, что на утренний рынок я уже не успею, собиралась я неспешно. Доела рис, поделившись остатками с ослом и мышами. Интересно, можно ли вообще ослам варёный рис? Надо прояснить этот вопрос у кого-нибудь. Потом. Сейчас гораздо важнее правильно его собрать. Как запрягают осла, я видела один раз в жизни, когда мне это показывал сын вдовы Шэнь. Ни я, ни осёл не испытывали каких-нибудь иллюзий относительно этого процесса, но старались не мешать друг другу. Для меня неожиданностью стало то, что он, кажется, стал чуть выше, и крупнее, и толще. Вот что значит свободный выгул и хорошее питание. В общем, как ослохозяйка, я испытала чувство выполненного долга.

Да, получилось не идеально, но хоть как-нибудь; по крайней мере, осёл (надо дать ему имя) вроде бы не испытывал дискомфорта. Что уже хорошо. Теперь гораздо менее проблематичное – собраться самой и не забыть закрыть волосы платком на всякий случай. Здесь, конечно, так не делают, но ваймао – этакой плоской соломенной шляпы с круговой вуалью – у меня пока не было. Но будет, раз уж я так кстати вспомнила её название, в частности, и про её существование вообще.

В общем, спустились мы в город уже после обеда. Было бы разумно сначала пройтись по рынку, докупить недокупленное, но идти к торговцу Ли с гружёным покупками ослом казалось мне плохой идеей. Мне и так там будут не рады.

…Думала я.

– Благородная госпожа! – продавец подскочил со своего места с такой неудержимой радостью, что я невольно посторонилась и обернулась: не стоит ли за моей спиной кто-то по-настоящему значимый. – Пройдёмте, я вас провожу. Ваш уважаемый дядюшка так сокрушался, что не смог дольше пообщаться с племянницей из-за занятости… Так сокрушался. Что-то ж вы мне в прошлый раз всё как-то не обсказали…

За непривычным потоком речи я даже не успевала что-то вставить, хотя моё состояние сейчас было приближено к глубокому шоку. Во-первых, откуда у меня столь близкие родственные отношения с торговцем Ли? А во-вторых, что тут вообще происходит⁈

Понимания происходящего не добавило и то, что меня завели в богато убранную комнату на втором этаже. Одна только ширма с вышитыми парящими журавлями могла потянуть на кругленькую сумму. Продавец сначала куда-то испарился, я понадеялась – надолго, хотелось ширму рассмотреть поближе, но нет, продавец спустя пару секунд буквально материализовался – с закусками и чаем.

– Я известил господина Ли, – тараторил он. – И он сейчас прибудет. Он был так рад, так рад, что его драгоценная племянница снова его навестила!

Я с трудом представляла себе радостного от встречи со мной торговца. Ну, допустим.

– Пока достопочтенная госпожа Ли ожидает, я предлагаю вам попробовать этот жасминовый чай.

В крохотной, с напёрсток, пиалке буквально светился золотистым светом чай. Трогать пиалку было страшно, услужливый продавец налил её буквально в край, при этом продолжая трещать без остановки.

– Этот чай передала достопочтимому мастеру Ли семья Ши Суй.

Мне это мало о чём говорило, но я удивлённо вздохнула в возникшей паузе и благоговейно закатила глаза:

– Даже так? Сама семья Ши Суй? Я даже подумать не могла, насколько ценит меня мой дядюшка!

Возможно, мне уже можно «Оскар» давать за самое драматичное удивление. Впрочем, Станиславский, правда, скорее всего, орал бы: «Не верю». Главное, верил продавец. Поймав мою заинтересованность в беседе, он принялся трещать и трещать, мне же оставалось поддакивать, внимательно слушать, принимая сказанное на веру, и заедать чай разнообразными пирожными, которые здесь называли димсамами. Вкусы были разнообразные – как сладкие, так и солёные. Никогда не думала, что изысканная розочка с почти живыми лепестками может быть сделана из рисового теста и начинена солёными желтками. Неожиданно это было вкусно.

Я настолько увлеклась поеданием, что не заметила, когда дверь кабинета снова открылась и вошёл торговец Ли. По его взгляду было понятно, что не так уж он и счастлив нашей встрече.

В голове что-то щёлкнуло. Я медленно встала, поклонилась, сложив руки.

– Уважаемый дядюшка Ли, эта ничтожная приветствует вас. – от обращения мужчину немного перекосило, но он первый начал. – В благодарность за вашу безмерную помощь и великодушное участие в судьбе сироты я хотела предложить вам этот скромный дар…

Вот даже и не знаю, где я такому научилась. Это явно что-то транслировалось изнутри. «Напоминаю, что я всё ещё готова вернуть тебе твоё тело». Но нет. Больше из глубины ничего не поднималось, словно изначальной обитательницы уже давно нет. Так ведь?

Ли внимательно посмотрел на выложенную перед ним хурму, как-то странно хмыкнул и кивнул.

– Я принимаю твоё изъявление дочернего благочестия. Ты воспитанное и милое дитя. А сейчас нам предстоит серьёзный разговор.

Продавец, которому всучили принесенную мной хурму, испарился. Дверь хлопнула, журавли на ширме пошевелили крыльями, и окна с дверьми словно подёрнулись голубоватым сиянием. Торговец Ли хмыкнул, погладил бороду, сел за стол и уставился на меня тяжёлым немигающим взглядом.

– Ну и какие у тебя с собой артефакты и где?

Я, пребывая в состоянии глубокого шока от трюка с журавлями, растерянно моргнула раз, второй и недоумённо посмотрела на торговца, а потом робко уточнила:

– Артефакты? У меня?

Торговец впился в меня взглядом, словно пытаясь открыть черепную коробку и посмотреть, что там. Потом тяжело вздохнул и спросил:

– Твоя матушка тебе вообще ничего не рассказывала?

Я сначала кивнула, потом покачала головой, а потом, пожалуй, пожала плечами. Кажется, вариант косить под дурочку – не самый плохой. «Как там было… это недостойно». Что ж, продолжим.

– Многоуважаемый торговец Ли, эта недостойная не совсем понимает, о чём вы говорите?

Получалось так себе, на мой взгляд. Но торговец как будто даже расслабился. Раздражённо побарабанил пальцами по столу, налил себе чаю и залпом выпил – кажется, подобное поведение ему несколько несвойственно.

– Некоторое время… – он посмотрел в окно, а потом тяжело вздохнул и, прервав сам себя на полуслове, уточнил у меня:

– Надеюсь, ты понимаешь, что моя лавка не самая обычная?

Я кивнула. Дура бы не поняла, но я не дура.

– Так вот, в дверях при входе вмонтирован артефакт «Ши ша янь».

Я с трудом сдержала смех от того, как звучало название, но вместе с тем отметила, что штука, которую назвали «глаз, пожирающий зло», простой быть не может.

Торговец Ли на меня внимания обращал немного и продолжал рассказывать:

– Который срабатывает каждый раз, когда в лавку входит кто-то, на ком есть предметы, зелья или таблетки, заряженные ци, – то есть то, что используют культиваторы. Надеюсь, хоть про культиваторов матушка тебе рассказывала? – вздохнул он. Я кивнула, но, судя по всему, как-то неуверенно, иначе следующую реплику мне сложно было объяснить.

– Никогда не думал, что госпожа Ван допустит такую ошибку в твоём воспитании.– покачал головой дядюшка торговец Ли, пока я продолжала оправдываться:

– Что-то очень смутно, – призналась я, развивая тему и пытаясь вытрясти всё, что было у меня о культиваторах в обоих вариантах памяти. – Когда меня первый раз проверяли на наличие духовных корней, она говорила, что меня будут смотреть важные люди, и если я им подойду, моя жизнь кардинально изменится. Я получу статус и власть, которую даже представить себе не могу. И всё.

Судя по всему, торговец Ли очень хотел что-то этакое сказать, но ему мешало воспитание, которое, по его мнению, у меня было так себе. В общем, он сдался. Только залпом выпил дорогой чай из пиалы и налил себе ещё. Мне оставалось только мысленно ухмыльнуться. Я ещё не настолько вникла в память этого тела, чтобы вспоминать, что там ему рассказывали в детстве. А то, что я помнила, – это книжки наподобие романов, из которых черпать информацию о мире было достаточно проблематично. Хотя и там упоминались какие-то культиваторы и бесконечные войны.