Текст книги "Алхимик (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

При этом разум был удивительно ясен. И вот он перегружался со страшной силой: если в первый час я прочитала и казалось, запомнила кучу всего из книги, которую читала сейчас, то потом время медленно превращалось в кисель. Тело хотело двигаться, разум хотел спать. Наносили воды, накололи дров, пропололи сорняки, пару раз вымыли дом. Но бешеная энергия от тела всё ещё никуда не уходила, и когда она наконец-то спала, мы буквально рухнули там, где стояли. Меня буквально выключило. Я провалилась в блаженное небытие.

Глава 26

После недоделанных пилюль мы проспали практически двое суток. И за это время они не успели подсохнуть. Так что мне оставалось просто их перевернуть, подождать ещё немного, когда они окончательно высохнут, и поспешить избавиться. Дядюшка всё равно всё покупает. Не то чтобы я была сильно возмущена или испугана побочными эффектами. Просто пережить такое снова не хотелось. При этом я малодушно пожалела, что подобных таблеток у меня не было в офисе, когда мы годовые сдавали, – вот там они точно бы пригодились. И именно в таком, полусыром виде.

По счастью, никаких других побочек, кроме дикой сонливости после всплеска энергии, у нас не было. Поэтому я предполагала, что всё сделала правильно.

Когда мы оказались в городе, я почувствовала, что тот словно ожил. Точнее, он жил каким-то приятным предвкушением. Одна из тётушек на базаре поспешила поделиться сплетней: раз уж демонического практика так долго не могут поймать, в город собирается наведаться учитель трёх молодых мастеров, чтобы забрать их и проанализировать результаты деятельности. В конце концов, за то время, что они здесь оставались, демонический практик мог триста раз покинуть город.

И это были прекрасные сплетни. Можно будет жить дальше уже без наших гостей.

– Ты – Хули Цзин! – раздалось за спиной.

Твою мать. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стояла девушка из той троицы. И второй парень. А вот Минхуа, который пытался следить за мной, отсутствовал. Кажется, это плохой знак. И вообще, с чего она решила, что я лисица? Благо встроенный переводчик уточнил, что меня назвали лисицей-оборотнем, а не тем, на что похоже прозвучало. Барышня явно была чем-то недовольна. Мне оставалось опустить глаза в пол и благовоспитанно уточнить:

– Благородная госпожа обращалась ко мне?

Где-то в душе поднималась дикая ярость. Меня раздражало как грубое обращение, так и собственное, пусть и вынужденное, раболепие. И этот дикий коктейль резко сменялся флегматично-пофигистичным настроем, а чей-то голос в голове намекал: с больными не пререкаются, особенно если они не зафиксированы.

– Разумеется, к тебе, презренная грязная девка! Какие чары ты использовала на брате Минхуа? – спросила она, остановившись, не доходя пары шагов.

Скрестив руки на груди, она умудрялась снисходительно посмотреть на меня снизу вверх. Чувствовалось, что она ощущает собственную силу и власть и не ставит ни во что других людей.

– Я не совсем понимаю, о чём говорит эта благородная госпожа, – осторожно уточнила я, понимая, что за прошедшие три дня, кажется, что-то неуловимо поменялось. Теперь хотелось бы знать, что.

– Я видела тебя и брата Минхуа, после вашей встречи наедине он изменился. Он словно душу потерял!

Нет, я, конечно, красива, очаровательна и незабываема, но не настолько же. Хотя… несколько секунд мне подобная мысль погрела душу. Вот только здесь демоны-лисицы – это не только необычайная красота, острота ума, хитрость, коварство, ловкость и неуловимость, но и два-три мужских сердца на обед, завтрак и ужин. В прямом смысле. Кстати, пока я пребывала в некоторой прострации, девушка накручивала себя всё сильнее. Что-то там фоном звучало о том, что брат Минхуа посмел высказать предположение, что, возможно, она неправа. После такого заявления можно было быть уверенным, что его точно околдовали.

– Такой отброс, как ты, недостоин жить среди людей. Просто потому, что когда благородная я окажется рядом с подобной тебе, она должна наказать столь мерзкое создание.

Девица приняла картинную позу, выставив вперёд руку с указующим перстом. Удивительно: мир разный, люди разные, типажи разные, а поза один в один, как у героини старого мультика. Ей не хватает только пафосно воскликнуть: «Я покараю тебя во имя Луны». Детский сад, ей-богу. Я перевела взгляд на её спутника, тот малодушно отвернулся и, кажется, даже застеснялся моего вопрошающего взгляда. Ладно. Пока в меня не полетела лунная призма, дающая ей сил, уточним один такой незначительный моментик.

– У благородной есть доказательства, что я лиса? – склонив голову набок, поинтересовалась я. – Или в благородной говорит обида на то, что её спутник посмел проводить меня к магазину дядюшки?

О, а я думала, так широко глаза анатомически не открываются.

– Да ты… Да как… Да я…

Барышня буквально захлёбывалась негодованием, не зная даже, что и сказать на такую невыразимую наглость. Обидела ребёнка… Впрочем, посылать к учителю риторики в родную секту обновлять словарный запас я девицу не стала. И так пошла на обострение конфликта, потому что, во-первых, они мне надоели, во-вторых, в крови бурлила ци и некоторая степень самоуверенности, словно я сейчас завалю и Палпатина, и Йоду, и даже Энакина, если допустить, что ситхи и джедаи тоже практики. А что? Хорошая теория. И да, я откровенно нарывалась. Если она причинит мне серьёзный вред, возможно, у неё будут ну хоть какие-то неприятности. Кстати, это понимал второй её спутник, который наконец-таки решил вмешаться:

– Сестрица Мяо, пойдём. Эта девушка недостойна твоего внимания. К тому же учитель говорил нам не создавать неприятности с обычными людьми.

– Братец Фэн, – на глазах девицы появились крупные, словно жемчужины, слёзы, – неужели ты тоже думаешь, что Мяо-Мяо создаёт неприятности? Тебе не кажется, что эта безродная сама виновата?

– Да-да, – с долей снисходительности ответил ей парень, – разумеется, это безродная виновата сама. Просто, Мяо-Мяо, такая благородная и добрая девушка, как ты, не будет обращать на неё внимания. К тому же вскоре должен прибыть наставник, и если она действительно лисица и что-то сделала с братом Минхуа, он это так не оставит. У него есть способ заставить Хули Цзин показать свой истинный облик, и тогда все узнают, что ты была права.

– Да-да, – расцвела девица ещё сильнее, – благородная и добрая я не буду обращать на тебя внимания. Цени это, – обратилась она ко мне.

А я поняла, что ещё немного – и сорвусь, высказав всё, что я ещё не высказала, в выражениях, которые «сестрица Мяо», возможно, даже никогда в своей жизни не слышала. А то я, кажется, Малый Петровский вспоминать начала, как там правильно: «Мать твою ети раз по девяти, бабку в спину, деда в плешь». Подавив собственную гордость, я опустила взгляд в пол и пролепетала что-то вроде:

– Благодарю вас за ваше снисходительное отношение.

Надеюсь, сарказм в моём голосе был не слишком-то и заметен.

Глядя в спину уходящим практикам, я глубоко вздохнула и в который раз прокляла собственную несдержанность и поглубже затолкала подленькое желание запулить в них духовным огнём. Ну не та у нас сейчас весовая категория. Не та. Поэтому лучшим из вариантов было разойтись мирно, как в море корабли. И больше никогда не встречаться. Несколько раз глубоко вздохнув, я убедила себя в том, что всё хорошо, что хорошо кончается, и направилась дальше по своим делам.

Немного обидно было то, что на этой вздорной девице я увидела вышитую мной ленточку. Мне было жаль, что она досталась такой грубой и неприятной хозяйке. Жаль, я не могу выбирать людей, которым продают мою вышивку. И не думаю, что если я попробую поставить такое условие дядюшке Ли, он с ним согласится. В конце концов, для него главное – прибыль. Кажется, к торговцу Ли придётся ходить с большей осторожностью. И желательно через какой-нибудь задний вход, чтобы не столкнуться с благородными господами, которые не могут пройти мимо обычных людей. Очень хотелось знать, что это за секта, чтобы больше никогда с ней не пересекаться. Вроде мне её называли, но из памяти выпало совершенно. Зато Малый Петровский вспомнился. Нет бы рецепт мыла! Впрочем, где я и где эти молодые мастера – скорее всего, мы больше никогда не встретимся. По крайней мере, я на это надеялась.

Пока мелкий занимался закупками для дома, я прогуливалась по рынку в поисках чего-то, что могло меня заинтересовать. К торговцу Ли после встречи с барышней Мяо-Мяо идти не хотелось совершенно. Мне надо было отвлечься и настроиться на позитивное мышление. В итоге я купила свиток с горным пейзажем у какого-то учёного, резную деревянную шпильку, и уже собиралась было уходить с рынка, как заметила невзрачного мужчину, устало прислонившегося к стене дома. На тряпице, заменяющей ему прилавок, была разложена всякая всячина: от плетёного из травы кузнечика до зеркальца с треснувшей ручкой. Я уже заметила, что, как правило, собственная интуиция меня подводила редко. Например, этот невзрачный камешек, лежащий рядом с местами облезлой шкатулкой, буквально не отпускал мой взгляд. Его форма напоминала мне выемки, которые были в котле, что я использовала для варки борщей, харчо и получения пилюль.

– Сколько стоит? – заинтересовалась я.

– Отдам за пару вэней, – вздохнул мужчина. А потом, посмотрев на меня, признался: – Я думал, это ценная вещь. Ну а на самом деле – всего лишь бесполезный булыжник. Просто красивый.

Честно говоря, я не совсем понимала, почему этот камень назвали бесполезным. Я совершенно отчётливо видела, как внутри него переливаются искорки золотистого оттенка. Он больше был похож на что-то, что находится в каком-то коконе. И я его хотела. Ну а раз мне что-то хочется, надо брать. Если что – отложу в сторонку, разберёмся когда-нибудь. У меня и так там немало вещиц лежит. Отдала монеты, забрала камень и пошла дальше. Меня ждала ещё одна крупная покупка.

Решив на досуге вышить ещё один веер с пионами, я столкнулась с неразрешимой проблемой. Приличная ткань закончилась, а ещё у меня заканчивались некоторые оттенки красного, которые были жизненно необходимы для вышивки. Никогда раньше не думала, что это будет такая проблема – подобрать нужный красный из пятнадцати разных оттенков, а потом в итоге всё равно идти его покупать. По счастью, в городе был неплохой вышивальный магазин, где мастерицы могли в том числе продать готовую вышивку либо приобрести нитки и ткань. Причём, как я поняла, нитки и ткань брались под залог реализации будущей вышивки. Как это работало, я не углублялась. Всё равно вся моя вышивка шла единственному продавцу. Вряд ли в обычном магазине за платочек размером с ладонь, на котором вышит цилинь, дадут сумму, которой хватит, чтобы купить скромненький дом, правда, в деревне, но всё же. У меня этот платочек с цилинем торговец Ли забрал чуть ли не с руками. Там что-то с благословением на защиту от зла было. Я очень надеялась, что одушевлённый артефакт, опознающий предметы, любимый дядюшка подкинет мне как можно скорее – некоторые вещи, которые сейчас уходили к нему, я бы с удовольствием оставила себе для личного пользования.

Нагулявшись, я села пить чай в небольшой чайхане и дожидаться мелкого. Единственное, что меня беспокоило, – это в очередной раз появившееся стойкое ощущение, что на меня кто-то смотрит. Но как бы я ни крутила головой, обнаружить источник взгляда не смогла. Что ж, надо привыкать к тому, что если у тебя паранойя, это ещё не значит, что за тобой не следят. Ведь некоторые высокоуровневые практики, как поделился Сяо Ма, могут скрываться очень хорошо не только от простых смертных, но и от других практиков. А если вспомнить, что неугомонная троица ищет демонического практика, то паранойя начинала разыгрываться ещё сильнее.

Ну а пока я ждала, можно было и потренировать технику небесного дыхания. Благо, как я поняла, совершенно не обязательно садиться в позу лотоса – главное, научиться правильно дышать. А сейчас это у меня получалось уже гораздо лучше, чем в прошлые разы: по крайней мере, считать паузы было не обязательно, они получались самостоятельно. Вместе с этим дыханием я начинала чувствовать потоки ци. Очень было интересно, насколько они различаются в моём уединённом домике в лесу и в оживлённом городе. Если дома ци было словно пахнущее травой и холодной водой с примесью запаха грозы, лёгкое и почти невесомое, то в городе ци было куда тяжелее, с привкусом пыли и запахом, который я не могла описать, и работать с таким ци было тяжелее. Но и подобная медитация тоже пойдёт на пользу. Если ци действительно разные, и это не мой персональный глюк, то чем больше видов я смогу поглощать, превращая в своё собственное, тем лучше. В конце концов, перебирают едой только капризные дети. Бери, что дают, и не возмущайся. Вот только полностью погрузиться в медитацию я не могла, стараясь отслеживать то, что происходило вокруг, потому что уже прекрасно понимала – полное отрешение может привести к большим проблемам.

Проблемы меня всё-таки нашли, но в кои-то веки не я стала их источником. Просто в какой-то момент мимо меня пролетел мужчина и врезался в столб, из-за чего небольшое здание, стоящее неподалёку, начало обрушиваться. Я проследила его полёт, поставила чашку на чудом устоявший столик и отряхнула рукав от попавшей на него пыли. Мне потребовалось пару мгновений, чтобы понять: это ненормально и так быть не должно. Наш город – спокойный город, и люди в нём стену магазина не каждый день пробивают.

В общем, придя в себя, я поспешила убраться подальше, совершенно не желая становиться массовкой на съёмках экшена и массового разрушения города. А то, что оно будет, я не сомневалась – просто потому, что в небе на мечах висела та самая троица, которую я уже не раз видела.

Что стало причиной ссоры с мужчиной, который только что влетел в дом, я не знала. Но буквально жопой чуяла – неприятности грядут. К моему удивлению, протаранивший дом парень вместо того чтобы тихо-мирно умирать от полученных травм, вышел из развалин, отряхнулся и, сделав какие-то пассы руками, швырнул в троицу огромный поток воды, который принял форму дракона.

– Охренеть, – пробормотала я и медленно начала отступать подальше, стараясь слиться с народом, который делал примерно то же самое. Никому не хотелось оказаться рядом с дерущимися культиваторами. Зашибут и не заметят! А если заметят, то скажут, что так и было!

Кажется, самым безопасным местом сейчас будет либо ямэнь… В этот момент я увидела, как крыша ямэня обрушилась, потому что парень от атаки троицы увернулся, а ямэнь – нет. Значит, не ямэнь. Либо лавка дядюшки Ли? Надеюсь, она всё же чем-то защищена. А ещё было бы неплохо найти мелкого. Впрочем, я надеялась и была уверена, что у Сяо Ма инстинкт самосохранения гораздо выше, чем у меня. И, соответственно, проблем сбежать с места боя у него не будет. Да и город он знает хорошо, так что способов отхода у него немало. Главное, чтобы мелкий не возомнил себя героем и не отправился на мои поиски. Ну нечего делать людям там, где мимо пролетает разное неопознанное и оставляет после себя полуразрушенные стены.

А я пока – огородами, огородами – буду выбираться из города. Потому что ссора между культиваторами быстро набирала обороты. Если сначала они просто кидались друг в друга какими-то техниками, то дальше началось полноценное светопреставление. Кажется, от этой троицы я слышала что-то вроде «не высовываться» и нас просили не… что-то там. Судя по всему, наставления старших прошли мимо их ушей. Стоило только рядом появиться то ли их непримиримому злейшему врагу, то ли просто недалёкому отличнику, не давшему списать контрольную работу.

Вот только почему-то страдали от этого кто угодно, кроме отличника и безумной троицы. Я видела, как падающий под разрушившимся заклинанием дом накрыл находящихся в нём людей. Кровь, текущая из-под отдельных палок, намекала на то, что кому-то не так повезло, как мне.

В какой-то момент я вдруг поняла – та девица, которая цеплялась ко мне, заметила меня в толпе. Злорадно улыбнувшись, она сделала пасс руками, и в меня полетело какое-то заклинание.

– Приплыли, ёжики… – прошептала я, ныряя за угол.

Глава 27

Неожиданно вспышка света, которую эта придурошная запустила в меня, растаяла без следа. В шоке были мы обе, правда, я быстро сообразила, что на мне помимо платья ещё и нижняя одежда, которую я вышивала в качестве экспериментов, используя цветы пионов, которые в том числе символизировали защиту, и кажется, они сработали. Хорошо так сработали. Я не удержавшись, показала ей средний палец, и пока принцесса Мяу-Мяу приходила в себя после полученного шока, нырнула за угол дома – не бог весть какое убежище. Благо куча просмотренных боевиков научила меня, что нельзя бегать по прямой, так что будем изображать зайца и стараться держаться в тени домов, авось не заметит или отвлечётся на своего демонического практика, которого, судя по всему, они всё же потеряли в толпе.

Завернув за угол очередного дома и пытаясь огородами добраться до лавки дядюшки, я почти нос к носу столкнулась с желтоглазым. Я буквально почувствовала, как у меня распахнулись глаза от немого возмущения: его, понимаешь ли, праведные практики ловят, город разносят, а он тихонько огородами куда-то идёт. И что ещё более возмутительно: в стену чайного домика впечатался явно не он! Вряд ли он в этой суматохе успел переодеться из голубого халата в чёрный.

Желтоглазый меня тоже узнал, и прежде чем я успела в голос возмутиться, сделал пас руками, от чего все слова застряли в горле. Подозреваю, возмущения у меня во взгляде стало куда как больше. Я вопросительно наклонила голову, пытаясь такой пантомимой изобразить вопрос: «И что это было?» В ответ желтоглазый обаятельно улыбнулся, как-то виновато развёл руками и, подёрнувшись полупрозрачной пеленой, направился к выходу из города, никуда не спеша и, кажется, даже чуть насвистывая.

Вот гад! Его там ловят, а он! Нет, я понимала, что его поведение весьма разумно в текущем положении дел, но менее возмущённой я от этого не была. Чтоб ему кто-то слабительное со снотворным смешал! Что, не мог чуть раньше уйти, не привлекая внимания этих чокнутых?

Мысль о том, что в качестве демонического практика эти чокнутые выбрали совершенно другого человека, настигла меня не сразу.

Я уже было порадовалась, что смогла без особых проблем отползти в относительно безопасное место, как почувствовала на себе удивительно довольный взгляд.

– Мерзкая лисица!

Да ну, у неё на меня чуйка какая-то. Перевела взгляд вверх – где на мече стояла принцесса Мяо-Мяо и довольно улыбалась. Ах да, сверху ей лучше видно. Сбросить бы. Я вздохнула и красивым перекатом ушла от летящей в меня огненной стрелы. Вот дрянь!

– А если загорится что-нибудь⁈ – неподдельно возмутилась я, видя, как в том месте, куда угодила стрела, всё ещё горит огонь и, кажется, не планирует тухнуть.

– Одной халупой больше, одной меньше, – отмахнулась девица. – Прав был наставник: лисицы боятся святого огня!

– Кто угодно боится огня! – возмутилась я и увернулась от очередной техники. Где там её здравомыслящие спутники?

– Стой, трусливая лисица!

– Кто будет стоять в такой ситуации! – возмутилась я, улепётывая дальше. Неожиданно то ли на адреналине, то ли находившись по горам вверх-вниз, петляние давалось мне не так тяжело, как я предполагала, очень надеясь на то, что разгулявшуюся Мяо-Мяо скоро приструнят. Однако делать этого никто пока не спешил. А барышня же, пользуясь тем, что на неё никто не обращает внимания, продолжала испытать на мне какие-то духовные техники. Давать ей на это шанс я не собиралась и принялась петлять не хуже зайца, стараясь не дать времени прицелиться. Ну и по возможности избегать скоплений людей, потому что её обычные горожане, похоже, совершенно не интересовали.

Мне было очень интересно, как долго они ещё собираются разносить город и как долго мне предстоит играть в пятнашки с неадекватной девицей, которая так и норовит пристрелить меня. Но в какой-то момент в небе появились ещё несколько практиков, и недовольная Мяо-Мяо, бросив на меня презрительный взгляд, направилась к подлетавшим.

Я устало прислонилась к какому-то дому и вспомнила продолжение Петровского загиба. Почему-то очень хотелось курить и сделать гадость этой девице просто уже из принципа.

Именно этот принцип заставил меня подняться с земли и направиться туда, где уже собиралась толпа, на ходу отряхивая платье. Странно, что оно осталось почти чистым с учётом того, как я повалялась по земле… Мало им было залётных практиков, они решили ещё на одних посмотреть. Впрочем, с учётом того, что здесь из всех развлечений – эти самые практики, ничего удивительного. Я принялась высматривать в толпе Сяо Ма и не знала, радоваться или печалиться от того, что пока его не видела. Я искренне надеялась, что мальчишка сумел позаботиться о себе в этой неразберихе, а иначе – клянусь богом, эта долбанная секта пожалеет о том, что когда-то её ученики пришли в этот город. К тому моменту, как я добралась до площади, я накрутила себя уже настолько, что мне был не страшен ни Люцифер, ни апостол Павел.

Окружённая толпой троица была там в сопровождении мужчины, убелённого сединами, и нескольких молодых мужчин, показавшихся мне старше, чем троица. Если кому-то интересны мои ассоциации, то принцесса Мяо-Мяо со товарищи – это первокурсники элитного университета, двое новых парней – либо выпускной курс, либо аспиранты, а старик – их научный руководитель. И судя по тому, как светилась принцесса Мяо-Мяо, она была любимицей этой группки, потому что у Минхуа и второго был вид побитых подзаборных собак, что несколько гасило бушующий во мне гнев. И, честно говоря, я уже собиралась пойти поискать Сяо Ма, как случайно услышала реплику Мяо-Мяо:

– Мяо-Мяо хорошо постаралась, ведь правда⁈

Я не удержавшись, насмешливо хмыкнула, и по закону подлости именно в этот момент вдруг стало так тихо, что можно было услышать не только мой саркастичный хмык, но и то, как иголка падает в песок. И тут же в мою сторону устремился тяжёлый взгляд. Толпа резко отпрянула в разные стороны, и я осталась практически наедине с группкой весьма недовольных практиков. Ну а моё внутреннее состояние мгновенно качнулось от «ну и хрен с вами, пойду заниматься своими делами» до «гори сарай, гори и хата». И раз уж меня сейчас убьют, то я хотя бы им всё выскажу.

– О да, – усмехнулась я. – Благородная госпожа Мяо-Мяо со своими спутниками очень хорошо постарались. Полгорода разрушено, есть пострадавшие, – стража в стороне закивала с такой силой, что казалось, у них оторвутся головы. – Возможно, есть погибшие. И это всё сделано руками учеников праведной секты…

Под моим мягко-насмешливым взглядом у Минхуа хватило совести смутиться, а вот принцесса не выдержала.

– Мы ловили демонического практика, проклятая лисица!

– О, правда? – не удержалась я. – Тогда может, принцесса Мяо-Мяо представит этого демонического практика, которого они нашли, и, убедившись в его злобных деяниях, собрав неопровержимые доказательства, поймали, проведя тихую, практически незаметную операцию, чтобы никто из некомбатантов не пострадал?

Троица молчала. Демонического практика у них не было. Как и недемонического, впрочем, тоже.

– Госпожа резка в своих речах, – в спор решил вступить старец, который жестом остановил подобравшихся было парней. – К какой секте принадлежит уважаемая?

– Эта скромная девица из простого народа, – ответила я, изобразив лишь видимость поклона, так, показать, что я уважаю старших.

– Она лисица! – возмутилась принцесса Мяо-Мяо, которую вовремя не заткнули, хотя Минхуа и пытался. – Дядюшка, она очаровала брата Минхуа! Накажи её!

– Бремя доказательства лежит на обвиняющем, – напомнила я, недовольно дёрнув плечом. – У достопочтимой Мяо-Мяо есть неоспоримые доказательства моего лисьего происхождения, или она разбрасывается словами, не думая о последствиях?

Кажется, старику не слишком понравилась моя реплика, и на меня обрушилась волна беспрецедентного давления… которую я даже не заметила, от силы – ветер подол платья разметал да волосы. Кажется, защитная вышивка работает лучше, чем я думала.

– Мастеру не нравится слышать резкие слова, – я дёрнула рукой, и это как-то очень удачно совпало с тем, что давление на меня исчезло. – Тогда может, стоит уделять больше внимания воспитанию драгоценной племянницы, чтобы её поведение соответствовало добродетели праведной секты.

«А не гопницы из подворотни?» – надеюсь, читалось между строк.

Лёд во взгляде старика мог тушить лесные пожары. Под его тяжестью сгибались колени, и хотелось пасть ниц и молить о пощаде. Наверно. Нашёл чем пугать – взглядами. Да на меня начальство и не так смотрело. Там не то что колени подгибались, там сердце останавливалось и кровь начинала двигаться в обратном направлении.

– Дерзкие речи не показатель глубокого ума, – отчеканил старец. – Отчитываться перед простолюдином, чья жизнь короче мига? Праведная секта не отчитывается перед простолюдинами. Мы несём ответственность перед Небом, перед нашими предками и перед теми, кто дал нам силу. А не перед горсткой лавочников и крестьян, которые ютятся в своих хибарках и понятия не имеют, какую цену платят культиваторы за их безопасность.

– Кого и от кого вы защищали, когда на нас никто не нападал? – пришедшая на ум цитата давно прочитанной поэмы была как звонкая пощёчина не только Мяо-Мяо, но и старцу. Да, немного переврала. Бывает. Простительно, в конце концов, «Лизистрату» я читала лет двадцать назад, аж в другом мире.

Старца откровенно передёрнуло, а вот у его учеников не выдержали нервы.

– Непочтительная! – в меня полетели два заклинания, которые «аспиранты» швырнули одновременно, и они тоже рассыпались ничем. Вот только я буквально ощущала, как распускаются и рвутся нити вышивки. Ещё одного такого удара они не выдержат.

– Интересно, – улыбнулась я, – что скажут другие праведные секты, когда узнают о подобном поведении мастера и учеников секты Фу Дай, которое больше подходит не праведной, а…

Договаривать я не стала. Старик хрипло рассмеялся.

– Давно на меня не смотрели как на надоедливого торговца. Что ж, я не против преподать урок непочтительной девице. Но прежде, недостойная: кто твой учитель? – взгляд мужчины смягчился, а у меня по спине побежали мурашки. – И как ты ещё жива, если позволяешь себе такие речи?

Я легко улыбнулась, готовая довести мерзкого старикашку до сердечного приступа. Где-то в толпе я отчётливо почувствовала движение ци, словно кто-то готовился к чему-то. Но тут за моей спиной раздался резкий хлопок, и порыв ветра снова растрепал и без того растрёпанную одежду и волосы. Я чертыхнулась про себя, и на глазах изумлённой Мяо-Мяо неторопливо принялась приводить в порядок волосы и подол ханьфу. Что? Все люди мира знают, что настоящие герои не оборачиваются на взрывы, мало ли что там за спиной у них происходит.

– Надо же, – меня накрыла тень, и ещё один зычный стариковский голос, откровенно довольный происходящим, раздался над ухом. – Давненько я не видел, как старого мастера Хэ дразнит юная девчушка. Ты и вправду решил поиздеваться над ребёнком, который младше твоей племянницы?

С этим утверждением я бы поспорила, но раз уж у меня образовались неожиданные заступники, это очень даже неплохо.

– У Чжун, – старейшина секты Фу Дай нахмурился ещё сильнее. Кажется, я не первая, кто ставит своей целью довести его до сердечного приступа, и у кого-то это получается лучше, чем у меня. – Что привело в этот небольшой городок старейшину Цзи Синь?

– Да так, – у меня над ухом рассмеялись. – Видишь ли, у моего доброго знакомого здесь лавка. Торгуют там разными разностями, мелочёвкой всякой, вышитыми ленточками, например. Моей внучке они нравятся очень. Я заглянул, нет ли новых стилей. Так не ты ли, Сяо Ань, – обратились уже ко мне.

Я вздрогнула и моментально перестроилась с наглой и дерзкой девицы на почтительную и благовоспитанную барышню.

– Многоуважаемый старейшина У, – где-то там на периферии поперхнулся возмущением старейшина Хэ, потому что у меня и интонация голоса, и темп поменялись моментально: чуть выше, чуть мягче, с глубоким, глубоким уважением, да и поклон вышел по всем канонам. – Я безумно польщена, что вы решили посетить лавку дядюшки Ли самостоятельно. Он, несомненно, будет рад вашему визиту и примет вас подобающе. Искренне жаль, что вы застали наш скромный и мирный город в столь печальном виде. Увы, если бы не это досадное происшествие, то в лавке несомненно появились бы новые ленточки и веера.

– Веера, – старейшина довольно погладил бороду, – веер будет весьма кстати. Моя старушка давно хотела что-то из твоих рук для себя. Вот только ленточки ей кажутся уж слишком детскими. Надеюсь, старый Хэ, ты пояснишь, что случилось с ранее мирным городом?

Голос старейшины Цзи Синь менялся не хуже моего: вот я стою рядом с добрым дедушкой, а вот – с готовым смести всех и каждого воином. Вот только для полного счастья мне не хватало, чтобы эти двое схлестнулись. Тут же и так полная разруха.

Впрочем, что старейшина У, что старейшина Хэ прекрасно понимали, что их столкновение переведёт детскую потасовку в разряд столкновения двух тяжеловесов.

– Дети были неразумны, – мастер Хэ таки пошёл на попятную под тяжёлым взглядом старейшины У. – Секта Фу Дай осознаёт свою ответственность и возместит разрушения.

– Дядюшка, – возмутилась Мяо-Мяо, – но эта Хули Цзин…

– Мяо-Мяо… достойному мужу не поздно отомстить и через десять лет, – бросил старейшина и перевёл взгляд на меня. – Дитя, я запомнил тебя.

– Эту недостойную зовут Лу Шиань, – я демонстративно поклонилась. – Благодарю многоуважаемого старейшину за праведность и справедливость по отношению к простому люду.

Старейшина Хэ скрипнул зубами. Ну да ладно. На землю упал туго набитый кошель, из которого высыпалось золото.

– Думаю, этого будет достаточно, – сквозь зубы бросил он.

Градоначальник, до этого терявшийся в толпе, выкатился вперёд и моментально ухватил кошель, низко кланяясь и бормоча что-то благодарственное.

– Уходим, – бросил старейшина Хэ и, сделав пару пассов руками, открыл перед собой портал, в котором они и исчезли.

Когда он полностью исчез, я почувствовала, как у меня подкосились ноги. От позорного падения на землю меня удержала только рука старейшины У.

– Дитя, – я наткнулась на холодный и недовольный взгляд. – Для своего возраста ты слишком дерзка и самоуверенна. Как глупый щенок, лающий на волкодава, который может прибить его одной лапой. Сознавала ли ты это?

– Да, – усмехнулась я, стабилизируя себя. – И была готова к последствиям. Наверно. Вас проводить к дядюшке?