Текст книги "Алхимик (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

На автомате, дойдя до двери, распахнула её, и поморщившись от холодного воздуха, наконец открыла глаза, встретившись с удивительно круглыми для типично азиатской физиономии глазами.

А потом до меня дошло.И я захлопнула дверь.

Неловко получилось.

По современным мне меркам на мне было достаточно, чтобы выйти в люди. Но, судя по всему, тут я вышла к «курьеру» – младшему сыну старосты – буквально в пижаме. Глубоко внутри нарастало истеричное чувство, что всё кончено, жизнь окончена, репутация погублена, и всё, что мне остаётся, – три чи белого шёлка. Откуда у крестьянской девушки такие познания? Но из-за выхода к мужику в пижаме я вешаться точно не буду.

Глава 3

С ослом мы договорились неожиданно быстро, вопреки моим опасениям. Ему были предложены два варианта: либо тележка сейчас и когда-нибудь в будущем – крытый загон, сено и морковка два раза в неделю, с возможной доплатой в виде яблока; либо – да ну её, тележку! – и вот прямо сейчас его новым хозяином становился мясник, который прямо жаждет пообщаться на тему того, как правильно готовить старое ослиное мясо. И я даже готова была приплатить мяснику пару самых мелких монеток из тех, что у меня были.

Что ж, мне всегда говорили, что ослы – достаточно умные животные. Поэтому, подтверждая имеющуюся у меня информацию, выбор он сделал быстро. После небольшой взятки в виде пары капустных листов – для поддержания положительного импульса – маленькая тележка шустро покатилась в сторону города.

Провожали меня холодные, настороженные взгляды, в которых читалась сдержанная ненависть. Впрочем, были и те, кто, перешептываясь между собой, сочувственно качал головой. То, что посмотреть на мой отъезд вышла целая деревня, меня не удивляло – судя по всему, обсуждать его будут еще долго. Каюсь, меня подмывало найти взглядом тех двух ублюдков, из-за которых я оказалась в этом месте, и изобразить традиционный жест перерезания горла. Но здравый смысл подсказывал, что чаще всего пуля попадает по самому высокому, и не время вести себя как дошколёнок из группы «Ёлочка».

Когда деревня скрылась за поворотом, я с некоторым облегчением вздохнула. Исчезло странное чувство – словно тебе на горло надели удавку и готовы её вот-вот затянуть. Можно расслабиться и насладиться пасторальными деревенскими пейзажами: бесконечными рисовыми полями, тянущимися почти до самого горизонта; огромными горами, этот самый горизонт заслоняющими, окутанными зеленью. Бесконечным чистым голубым небом с едва заметными россыпями тучек, по которому пролетел мужик, стоящий на мече.

Я тряхнула головой и, не веря, потерла глаза. Потом еще раз посмотрела в ту сторону, где увидела подобное чудо, и облегченно вздохнула – показалось. Только инверсионный след медленно таял в чистом утреннем небе.

Ближе к вечеру мы с ослом – надо дать ему имя, что ли, – добрались до города. При этом значительную часть пути мне все же пришлось пройти пешком, потому что в какой-то момент осел дал понять: никакая морковка или даже яблоко не заставят его сдвинуться с места, если с тележки не спрыгнут лишние килограммов сорок. Уж лучше к мяснику.

Как человек, в своё время руководивший небольшой проектной группой, я умела прислушиваться к мнению сотрудников. Осел мне был нужен больше, чем я ему, так что я пошла ему навстречу. Но зарубочку сделала. Как только получу достаточно денег, чтобы купить вола, – отправлюсь есть тушёное ослиное мясо!

От средневекового города я ожидала высоких каменных стен с узкими бойницами, хмурых стражников в цельных латах, рва и грязных оборванных нищих, копающихся у стен. Разумеется, кто-то из них должен был напасть на меня, но благородный принц на белом коне спасает меня, и мы живем в его замке долго и счастливо.

Реальность от ожидания отличалась.

Ров заменил илистый ручей, поросший осокой и плакучими ивами; огромную каменную стену – приземистая охристая, облицованная чем-то вроде плитки; неподъёмные ворота – широкий, распахнутый всем желающим вход. Стража, правда, присутствовала. А ещё притулилась очередь желающих попасть внутрь. Мне ничего не оставалось, как пристроиться в хвосте и внимательно слушать и смотреть во все глаза, при этом стараясь не привлекать к себе внимания.

В кои-то веки я не имела ничего против того, чтобы постоять в очереди, пока народ проходит досмотр. Судя по всему, эта традиция в каждом средневековом городе: прежде чем попасть, нужно пройти досмотр – не везёшь ли ты какую-нибудь запрещёнку? Кстати, а у меня есть запрещёнка? Ну, разве что расшатанные нервы. Я не думала, что их можно запретить к провозу.

О чём может говорить народ в очереди? Да о чём угодно! Кто-то жаловался, что в очередной раз выросли цены на рис. И это при том, что у крестьян его за медь скупают! Явно не к добру. Войны что ли ждать? В соседнем городе дочка тайшоу, выходя замуж, везла своё приданое по всем улицам. И когда она вошла в дом мужа, из дома отца всё еще отправляли приданое! Рис подорожал. Ещё раз рис подорожал. Судя по сплетням, рост цен на рис превышает скорость света, страшно подумать, какая тут инфляция. И ведь даже в другом мире от неё не спрятаться, не скрыться!

В другом конце очереди начали обсуждать, что в лесах соседней провинции завелся огромный монстр, для уничтожения которого из самой секты Мэн Юэ отправили весьма многообещающих людей, чуть ли не личных учеников! Нет, монстра-то они, конечно, убили. Сколопендру в длину Великой стены! Небом клянусь! Сам видел, чешуйки её продавали на рынке внешние ученики секты. Так вот, монстра-то убили, но и макушку горы снесли во время боя. Вот как на духу! Сам видел! Была гора, а теперь пенёчек!

От таких разговоров мне становилось немножечко не по себе. «Многообещающие люди» – это, конечно, хорошо. Но если ученики в процессе работы умудряются снести гору, я бы держалась от таких учеников подальше. И да, меня подмывало продолжить: я бы поговорила с их учителем на тему, как не надо убивать монстров, а не поощрять подобные действия. Бездумное уничтожение горы вместе с растениями и животными, вероятно, нарушает экосистему местного региона. Впрочем, кто я и кто учитель людей, которые не могут совладать со своими силами настолько, что меняют местный ландшафт?

И чем больше я слушала, тем сильнее укреплялась мысль, что моя основная задача – держаться от всего этого подальше. В идеале – найти какой-нибудь скромный домик в какой-нибудь тихой деревне, которая не слишком агрессивно относится к пришлым, и потихонечку, не отсвечивая, жить за счёт маленького огородика, да продажи своей скромной вышивки.

Чем ближе приближалась моя очередь для входа в город, тем сильнее я начинала прислушиваться уже не к сплетням, а к тому, что отвечали страже. Услышать ответы получалось не всегда, но я старалась, постепенно формируя шаблон ответа, ну и легенду заодно, где правда мешалась с вымыслом. Сирота я, дяденька, ищу единственного родственника – дядьку, уехал, говорят, сюда на заработки, рекомендательного письма нет, подорожная есть. Я, когда первый раз про рекомендательное письмо услышала, едва не поседела, понимая, что у меня его нет. Ну, а может, и поседела – с учётом цвета волос непонятно. Впрочем, порадовало то, что не у всех оно было, и тех, кто не был счастливым обладателем ещё одной бумажки, назад не заворачивали.

В глаза бросалось то, что помимо обычной очереди были те, кто проходил, так сказать, мимо неё, словно у них вип-карта. Ну а скорее всего так и было, потому что, как правило, проходящие были на лошадях или в каретах и, как правило, одеты заметно дороже, чем вся очередь, вместе взятая. Когда подошла уже почти ко входу, стала свидетельницей того, как перед одним таким випом кланялась стража, пока его конь обдавал всех дорожной пылью. Хорошо, хоть никого не сбил.

Равнодушный взгляд стражи не сулил ничего хорошего, впрочем, и плохого тоже. Сейчас главное – успокоиться, засунуть свой характер подальше и просто сделать так, как репетировала в голове.

– Куда? – прозвучал как театральный звонок, возвестивший о начале представления.

– В город к дядьке, уважаемый, – говорим тихо, кланяемся, в глаза не смотрим, но и не в землю, куда-то в сторону, но чтобы по взгляду было не понятно, что я немного лукавлю.

– Письмо рекомендательное от дядьки есть? – Страж, по-моему, даже на меня не смотрел, глядя за голову и прикидывая, сколько раз ещё придётся повторить монолог.

– Нет, уважаемый, – снова кланяемся и быстро продолжаем, для избежания вопросов: – Он на заработки уехал давно, говорят, здесь устроился. Сама я сирота, один он у меня.

Страж, двухметровый детина, неожиданно посмотрел-таки на меня. Внимательно, холодно, с подозрительным прищуром:

– Подорожная есть? – У него даже голос похолодел. Думаю, таких сироток, как я, сегодня было уже немало. А из слухов в очереди я знала – беженцев в город не пускают. Руки неожиданно задрожали, а сердце забилось.

– Есть, – пискнула я и принялась искать клятую подорожную, которую убирала в поясную сумку, чтобы быстро достать.

Дрожащие руки не делали этот процесс быстрее, взгляд стража становился холоднее, меня накрывала паника, губы дрожали, а на глазах выступили слезы. Это же ещё хуже, чем в международном аэропорту документы потерять! Наконец я нашла клятую бумажку, едва не уронила её и дрожащими руками протянула уже теряющему терпение стражу.

– Вот, уважаемый, – голос дрожал от сдерживаемых слез.

За спиной уже подозрительно шептались и про шпионов, и про демонических культистов, и взгляды, впивающиеся в спину как нож, нервировали ещё сильнее. Подорожную у меня взяли, долго читали, шевеля губами, а потом махнули рукой, возвращая бумагу:

– Проходи. Потом в ямэнь зайдёшь, получишь временную регистрацию в городе на три дня, пока дядьку ищешь. Через три дня надо снова отметиться, поняла?

– Да, – пискнула я, вытирая слезу и медленно успокаиваясь.

Схватившись за удила, потащила осла вглубь города. Всё, добралась!

Город жил своей жизнью и не обращал на меня никакого внимания, оглашаясь базарным гомоном. Сейчас мне нужно было найти место, где поесть, найти ямэнь и найти торговца из записки. Причём где искать и первое, и второе, и третье, я вообще не представляла! Руки сами собой потянулись к карману за мобильным телефоном, погуглить адреса и отзывы, – и лишь через минуту я поняла, что этот вариант не сработает. Придётся по старинке – спросить. Вот только заговорить с незнакомым человеком, это и в родном мире было для меня несколько проблематично – а вдруг нарушу его личные границы? Ну а здесь уж… Впрочем, если вспоминать прочитанное, то в случаях, когда не знаешь что-то, надо обращаться либо в гильдию, торгующую информацией, либо к уличным мальчишкам.

С гильдией были те же проблемы, что и с яменем, усугубляющиеся тем, что я не знала, существует ли подобная гильдия в этом мире. Так что всё, что мне оставалось, – это мальчишки. Вот только как приложение по кнопке вызова они не работали. Я пребывала в растерянности, пока на меня кто-то не налетел сзади. Я обернулась и с некоторым удивлением увидела мальчишку. С учётом того, как мне везёт, – не к добру это.

– Не ушибся? – осторожно спросила я, получив в ответ недовольный взгляд и холодный хмык.

– Встала на улице, как благородная, дороги, что ли, не видишь? – огрызнулся паренёк, одетый в залатанные штаны и подобие халатика, грязный, как не знаю что.

– Вижу, – покладисто ответила я, – но не знаю, куда она ведёт. Мне надо в ямэнь и недорогую гостиницу.

В глазах паренька зажёгся огонёк. Кажется, в его растрёпанной головёнке уже крутились мысли на тему, как надуть идиотку из деревни.

– Денег нет, – заблаговременно отрезала я.

Огонёк во взгляде потух, но потом паренёк перевёл взгляд на осла, и мысли завертелись с новой силой. Но кажется, чем дальше, тем яснее он понимал, что овчинка выделки не стоит. Осел с телегой – это не кошелёк на поясе богатого разини. Поэтому юный оборванец просто махнул рукой вперёд и буркнул:

– Ямэнь – туда.

– Спасибо, – откликнулась я и достала из корзинки небольшой мешочек с орехами, который мне перепал от какой-то словоохотливой тётушки в очереди. – Держи, за помощь.

Мальчишка сунул нос в мешочек, вытащил орех и, подумав, добавил:

– Чуть ниже по улице гостиница «Лао Чэ», там лучше не останавливаться. Недалеко от ямэня поищи дом вдовы Шэнь, она на постой пускает. Не гостиница, но так безопаснее для девицы будет.

Я достала из рукава, к которому пришила кармашек, самую мелкую монетку из тех, что нашла среди своих запасов – искренне надеюсь, что она не дорогая, – и передала мальчишке. Тот надкусил её, довольно улыбнулся и буквально испарился с глаз моих долой.

Ладно, будем считать, очередной контакт с аборигенами прошёл успешно. Поехали искать ямэнь… Нет, сначала дом вдовы Шэнь. Что-то мне подсказывает, с ослом в ямэнь не пускают.

Наводка парня не подкачала. Сначала я действительно нашла ямэнь, из которого уже расходились служащие, обмахиваясь небольшими веерами и переговариваясь о чём-то. Кто-то уезжал на возках, запряжённых волами, кого-то уносили на паланкинах, а лошадей было не так уж и много. Учитывая позднее время, ничего удивительного в том, что чиновники расходились по домам, не было. Расстраивало то, что я не успела сделать регистрацию, и непонятно, чем это мне аукнется завтра.

«Недалеко от ямэня» было понятием растяжимым, и на некоторое время я опять застыла на дороге столбом, не понимая, куда идти, пока ко мне не подскочила девочка с двумя забавными шариками на голове.

– Сестрица, ты же дом вдовы Шэнь ищешь?

Я насторожённо посмотрела на неё. Дети – не алгоритмы соцсети, чтоб подкидывать информацию, которая «возможно, вас заинтересует». Судя по всему, девчушка тоже поняла, что её появление выглядит чересчур подозрительно, и объяснила:

– Братец Ма сказал, что нашёл для тётушки нового постояльца, только она глупая и сама дорогу не найдёт. Её надо искать с ослом возле ямэня.

Нет уж, пять звёзд я за такой сервис точно не поставлю! Он меня глупой назвал! Но, с другой стороны, спасибо и на этом.

– Тогда веди меня, – улыбнулась я и сделала вид, что не услышала, как девочка пробурчала себе под нос что-то вроде: «Действительно глупая, кто непонятно с кем куда-нибудь пойдёт».

Я спорить бы с ней не стала, даже если бы девочка это вслух озвучила, и да, вряд ли в какой-то другой ситуации я бы повела себя так недальновидно. Но под конец дня устала не только я, но и осел. Хотелось есть, пить и спать. Ещё хотелось проснуться завтра утром в своей постели и, повозмущавшись – приснится же такое! – потом пойти на работу, где полдня обсуждать нереалистичные запросы девиц с Патриков. Но что-то мне подсказывало, что этот пункт слабо реализуем.

До дома вдовы Шэнь мы дошли довольно быстро.

– Тётушка! – заорала девочка. – Я тебе постоялицу привела!

Возможно, нас уже ждали, поэтому ворота открылись довольно скоро, открывая вход на небольшой участок. Немолодая женщина с усталыми глазами тепло улыбнулась девочке и, потрепав её по волосам, перевела взгляд на меня. Проницательный такой взгляд, цепкий. Похож на взгляд стража у ворот. На какой-то момент мне показалось, что меня сейчас развернут обратно, но в конце концов женщина, что-то решив для себя, кивнула мне:

– Проходи.

Я поклонилась и, взяв осла под уздцы, завела во двор.

– Ты надолго планируешь остаться в городе? – задала вдова важный для всех владельцев постоялых дворов вопрос.

– Дня на три, пока, – тихо ответила я. – Возможно, чуть дольше. Но я зарегистрироваться не успела, – честно предупредила я.

А взгляд вдовы Шэнь стал чуть мягче.

– Это ничего страшного, – ответила она. – Завтра с утра в ямэнь сходишь. Запомнила, где?

Я кивнула, правда, несколько неуверенно.

– Осла можешь вон там оставить, под навесом, – продолжила рассуждать женщина, а потом внимательно посмотрела на мои руки. Думаю, по ним было заметно, что осла я разве что морковкой покормить могу. – О нём мой сын позаботится, – вздохнула она. – Ужин подам в комнату. Воду тёплую надо? За отдельную деньгу, – сразу уточнила она.

А я вдруг поняла, что у меня есть шанс решить вопрос с деньгами, точнее, с их платёжеспособностью. Я выгребла монеты побольше из рукава и осторожно протянула женщине.

– Этого хватит?

По взгляду вдовы Шэнь стало понятно: диагноз, который поставил мне братец Ма, только что окончательно подтвердился. Я не то что глупая, я – дура! И всё, что мне остаётся, – понадеяться на свою удачу.

Глава 4

Кто бы раньше знал, что самое большое на свете блаженство – это теплая ванна, даже если эта ванна – простая лохань. Сейчас я отмокала в такой лохани, которая, правда, больше напоминала бочку, и пыталась соотнести полученную информацию с тем, что имела. Значительная часть моих капиталов – это медные вени и гуани, на которые, впрочем, можно жить. Так, постой обошелся мне в сотню веней, это за все три дня с уходом за ослом, двумя приемами пищи и одной полноценной ванной. Подозреваю, ванна и осел – это самые большие статьи расхода в выставленном мне счете. Ну и ладно. Один раз живем, можем себе позволить и ванну, и уход за животиной.

Горячая вода смыла усталость и привела меня в крайне расслабленное состояние. Единственное, что омрачало для меня процесс релаксации в бочке, – отсутствие привычных шампуней, гелей, масочек для волос, даже кусковое мыло было бы неплохо. Отмывать волосы от дорожной пыли мне пришлось с помощью какого-то растения. Ну и отсутствие фена тоже не делало мою жизнь легче. А ведь когда-то я мечтала о длинных густых волосах. Домечталась. Сушить подобием полотенца эту гриву будет долго и муторно. Почти как в зал на день рук сходить. И не сушить нельзя. Ляжешь один раз с мокрой головой и всё, а поликлиник с ОМС или ДМС здесь днем с огнем не сыщешь. Разумеется, есть шанс, что мое текущее тело отличается отменным здоровьем, но рисковать не хотелось. О китайской медицине я слышала много разного: от того, что это пережиток феодализма, не имеющий под собой никакой доказательной базы, до того, что лекарства древних врачей – это панацея в чистом виде, поднимающая мертвых. Сходились рассказы, правда, в двух вещах: это дорого и это отвратительно. И оба эти пункта заставляли меня думать о собственном здоровье – денег мало, и пить непонятную горькую жижу точно не хотелось.

Уже практически засыпая, я внесла в список того, чего мне не хватает для счастья, – ортопедический матрас и нормальную подушку.

Утро началось с петуха. Я даже не удивилась особо этому факту, несмотря на то, что город. Ну и стука в дверь, за которой детский голосок напомнил:

– Сестрица Лу, пора вставать.Кажется, я начинаю привыкать к этому миру – вздохнула было я, вставая с узкой кровати. Мне, как необычной постоялице, выделили махонькую комнатушку, зато отдельную. Вдова Шэнь почему-то записала меня то ли в дочь учёного, то ли богатого торговца, то ли в обедневшую аристократку. Просто в какой-то момент ее речь стала несколько более высокопарной, что ли.

Одеться и привести себя в порядок удалось быстрее, чем в прошлый раз, всё же мышечная память работала неплохо, автоматически завязывая все эти бесконечные ленты и завязки. Даже прическу удавалось соорудить вполне приличную, если не начинаешь думать, как закрепить эту шпильку или ленту. В тазу с водой отразилась вполне пристойная девица, которую можно выпустить в люди.

– Сестрица Лу! – снова поторопила меня из-за двери А-Юнь, та самая девочка, которая привела меня к домику вдовы Шэнь, приходившаяся своей домовладелице дальней племянницей и находившаяся на ее попечении. Подробнее я не расспрашивала, но что-то мне подсказывает, не так много причин может быть, почему девочка пяти-семи лет живет с теткой.

На завтрак была жидкая каша, соленые огурцы и маринованная редька. Никогда бы не подумала, что такой завтрак может быть вкусным, а вот поди ж ты, ела и не возмущалась. Ну как не возмущалась… Я хотела кофе, круассан и шоколадку. Хотела буквально до дрожи в руках. Впрочем, хотеть я могла всё, что угодно, а есть буду, что дают. Не в моем положении привередничать.

Пока я ела, вдова Шэнь села напротив и, внимательно глядя на меня, неодобрительно качала головой в такт каким-то своим мыслям.

– Пойдешь в ямэнь, держись скромно.Знаю, кивнула я про себя.

– Особо старайся не привлекать внимания. Говори тихо и уважительно.Знаю, снова про себя кивнула я. Хотелось возмутиться типа «да что вы со мной как с ребенком», но сейчас я и была ребенком, поэтому улыбаемся и машем, в смысле киваем. Между тем вдова Шэнь продолжала наставления:

– В рассуждения не пускайся, чем короче ответ, тем лучше, всё-таки больно речь у тебя странная.Я оторопела, от удивления оторвалась от каши и с интересом посмотрела на женщину.

– А чем странная? – не удержалась от вопроса я. Та неопределённо пожала плечами и призналась:

– Это я объяснить не могу. Странная, и всё тут. И говоришь вроде на имперском классическом, без акцента от наречий, а всё равно словно чужая.

Отлично, вот прям отлично, – возмутилась я про себя. Мне волос было мало, чтоб выделяться, еще и с речью проблемы. Ладно, переживем. Больше слушать и больше молчать – отныне наше кредо!

– И еще, – я встрепенулась, понимая, что и здесь может быть что-то важное, – Сяо Ма забегал. Нашел он твоего торговца. Вернешься из ямэня, проводит тебя.

Я выдохнула и в очередной раз, правда, про себя, возблагодарила всех возможных богов за такую удачу, как мелкий паршивец Братец Ма, он же Сяо Ма, – полезный, однако, парень.

Ямэнь встретил меня гулкой тишиной и уже начавшей собираться очередью у пока ещё пустых столов. Дремавший за столиком стражник изредка приоткрывал глаза, осматривал собравшихся, и закрывал глаза снова.

Я привлекала внимание. Снова. На этот раз тем, что была единственной женщиной среди собравшихся, и раздражённые, недовольные, а то и откровенно сальные взгляды, пытающиеся проникнуть под все слои одежды и разглядеть самое сокровенное, заставляли нервничать до дрожи в коленях. Да, вдова Шэнь меня заверила, что город довольно безопасен, но вот это «довольно» сейчас сильно смущало. А тогда, в моменте, я просто отмахнулась – из разряда «да что может случиться». Теперь я понимаю – может.

Шёпоток в очереди, да что там шёпоток – открытое обсуждение – доносил до меня неприятный аспект местной культуры: женщина здесь зачастую прилагательное к мужчине. Сыну, брату, мужу, отцу. Мелькнула мыслишка – усыновить кого-нибудь на всякий случай, но тут же отпрыгнула, вызывая внутреннее неприятие. Не тем фактом, что мне придётся упаковать и воспитать чьего-то чужого ребёнка, а тем, что мне самой придётся стать таким вот прилагательным.

Накрутить себя? Могу. Умею. Практикую. Когда мне уже мерещилось, что я становлюсь пятнадцатой женой старого толстого торговца, у которого первый внук старше меня, разговоры резко стихли, и раздались шаги. Немолодой уже мужчина подошёл к столу, в очереди к которому я стояла, и процесс тронулся.

Писцу я была неинтересна, его больше волновали ответы на вопросы: кто, откуда, куда, как долго планируешь тут пробыть.Я отвечала вежливо, коротко, по существу, стараясь не смотреть прямо на чиновника – и так уже белая ворона посреди чёрных шляп. Когда с вопросами было закончено, на меня все-таки подняли глаза и задали сакраментальный вопрос:

– Если дядьку не найдешь, что делать планируешь?Я оторопела. К такому вопросу вдова Шэнь меня не готовила. Пришлось импровизировать: долго формулировать мысль, потом понять, что получается хрень, и признаться:

– Хотела бы в городе остаться. Я вышиваю неплохо, думаю, смогу заработать.Мой эрзац-план с ходу не обломали, а даже уточнили:

– Для открытия женского хоуку необходимо наличие собственного жилья либо поручительство того, у кого планируешь жилье снимать. Но в этом случае получишь временное, на период действия договора, плюс пошлина – три ляна.

Я едва не закашлялась. Судя по тому, что я успела выяснить, лян примерно равен таэлю, да я дом чуть дороже продала!

Возмущаться не стала, подавив внутренний вопль, приняла из рук писца документ, который мне теперь надлежало иметь с собой, и, смиренно поблагодарив и «забыв» на столе мешочек с десятью венями (как учила вдова Шэнь), вышла на улицу. Первый этап бюрократического ада пройден. Интересно, в случае чего можно ли у вдовы снять комнату надолго? Желательно навсегда.

На выходе из ямэня меня ждал братец Ма, кажется, еще более потрепанный и грязный, чем вчера, и еще более насупленный. Как мне даже показалось, я увидела у него пару синяков, по крайней мере, скула казалась опухшей. Очень хотелось думать, что он это украшение себе в драке с ровесниками заработал или случайно приложился скулой о стену. Верилось, конечно, с трудом, но я упрямо убеждала себя в том, что просто придумываю.

– А что он вообще из себя представляет, господин Ли? – спросила я своего провожатого.

– Старый Ли? – переспросил братец Ма, задумавшись. Парнишка закинул обе руки за голову и, пару раз пнув босыми ногами какой-то камешек, тщетно пытаясь казаться старше своих лет, принялся рассуждать: – Ну, он, конечно, хитрая лиса, однако. Но никто про него плохого не скажет, хорошего, впрочем, тоже. Говорят, он с бессмертными дела ведет. Причем к нему не только те, кто в белых одеждах, захаживают, но говорят, что и те, другие, тоже.

Как говорится, ничего не понятно, но очень интересно. Полученная характеристика как-то не слишком радовала. Меня бы больше устроил ласковый пузатенький старичок-толстосум, который вдруг признает меня ну хоть приемной доченькой, что ли. Было бы неплохо. Вот только какие бы сомнения и ожидания мной не владели, «старый Ли» (так назвал его братец Ма, никак не привыкну к такому варианту обращения) был моим единственным вариантом. Даже не вариантом – единственной надеждой, правда, непонятно на что. Я сделала ставку, даже не зная, во что придется играть. И от того, удастся ли с ним договориться, зависела реализация моих дальнейших планов.

Лавка, у которой мы остановились, производила впечатление ну очень дорогой. Не может быть дешевой лавка, с одной стороны от которой продавали свитки и каллиграфию, а с другой – ювелирку. Над входом, охраняемым каменными львами, была красивая вывеска: «Эта скромная лавка существует под сенью Тишины, что пребывает в Сердце». Почерк на ней был произведением искусства – нечто подобное я видела на выставке «Искусство Древнего Китая» в своём мире.

– Чего встала? – поддёрнул меня братец Ма. – Ты одна иди, – мальчишка демонстративно показал на свое пропыленное рванье. – Меня даже на порог не пустят.

Действительно, его на порог не пустят. В таком месте побирушкам делать нечего. Даже если это очень умные и полезные побирушки. Даже я заходила в лавку с определённой опаской.Впрочем, за пару дней, проведённых в этом мире, я уже понимала, что моё платье выглядит дороже, чем наряд обычной горожанки, так что, может, и прокатит.

В полумраке лавки, освещаемой большими круглыми бусинами, было пусто, лишь за стойкой сидел молодой человек, что-то внимательно подсчитывая. Когда скрипнула дверь, он поднял взгляд и, осмотрев меня, принял какое-то решение, явно не в мою пользу.

– Вы хотите что-то купить? – в его голосе слышалось нетерпение. Кажется, он прекрасно понимал, что я пришла сюда не за покупками.

– Не совсем, уважаемый, – медленно и достаточно тихо, стараясь производить впечатление благовоспитанной девицы, проговорила я. – Мне бы встретиться с достопочтенным Ли. Его хочет навестить Лу Шиань, дочь его старой знакомой.

Продавец как-то хмыкнул, судя по всему, не видя особой причины подрываться и бежать за хозяином лавки. Некоторое время мы молчали. Зайдя в тупик, я, тяжело вздохнув, осторожно положила на конторку небольшой кошелёчек. Надеюсь, этого хватит. Я как-то не собиралась раздавать взятки даже продавцам в обычной лавке, ладно, не в обычной. Но всё же продавцам.

– Я надеюсь, вы войдёте в положение этой скромной сироты. Кроме достопочтенного торговца Ли, кто еще может проявить участие к этой недостойной?

Неожиданно попытка принизить себя в чужих глазах далась легче, чем я думала. Судя по всему, во мне умерла великая актриса, ну или последние остатки чувства собственного достоинства.

– Я сообщу хозяину, – хмуро кивнул торговец, а кошелёчек исчез с конторки ещё до того, как в воздухе повисла пауза.

– Тогда, с вашего позволения, я пока осмотрюсь. Я прибыла издалека и, к несчастью, не имела удовольствия лицезреть столь чудесные вещи.

Лавочник только хмыкнул и ушёл куда-то вглубь. Что-то мне подсказывало, особо он не беспокоился о том, что я могу что-то умыкнуть. Если здесь есть люди, которые могут срезать верхушку у горы, возможно, есть и те, кто найдут неосмотрительного воришку быстрее, чем он чихнет.

Несмотря на полумрак и кажущуюся пустоту, в лавке было интересно. Мой взгляд скользил с одного товара на другой: от пластины с острыми гранями, на которых отражался свет, возлежащей на подставке из какого-то дорогого на вид камня, к изящной фарфоровой бутылочке, украшенной голубой росписью с летящими птицами – возможно, даже фениксами, уж очень красив был у них хвост. На шкатулку из красного дерева, в которой лежала золотистая сияющая бусина. И ни у одного из товаров я не увидела ценника. Что мне подсказывало – всё это стоило сильно дороже моего домика. И что вместе, и что по отдельности.

Наконец я услышала шаги. И откуда-то из глубины магазина, куда раньше ушёл продавец, появился весьма немолодой мужчина в дорогой одежде, смотревший на меня крайне недовольно.

– Ты – дочь Ву Минь? – спросил он.Я на автомате поклонилась.

– Да, уважаемый. Моя матушка…Но говорить мне не дали.

– Пойдём, – бросил мне торговец весьма грубо. – Поговорим в другом месте.Кажется, он не очень хотел, чтобы другие знали, какие дела у него были с моей матушкой, а теперь – со мной. Всё, что мне оставалось, – просто последовать за ним.

Конечным местом нашего недолгого путешествия оказалась небольшая чайная, где торговец запросил отдельную комнату. Некоторое время мы снова молчали. Мужчина рассматривал меня, хмурился и явно о чём-то думал.

– Ву Минь умерла. – не столько спросил сколько констатировал торговец.

Я кивнула, набрала было воздуха что-то сказать, но меня снова прервали.

– Судя по всему, ты нашла записку, где я обещал ей помочь. Но… ты – не твоя мать. И должен я – не тебе.Холодный голос торговца буквально вбивал гвозди в крышку гроба с моими надеждами. Не выгорело. Я поняла, что у меня дрожат руки, когда чай в моей пиале заплескался. В этот момент, когда я уже похоронила все свои надежды и начала прикидывать, как умолять вдову Шэнь всё-таки поручиться за меня, мужчина тяжело вздохнул.