Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 12
12.
'Первый снег был самым чёрным
Самый первый снег был самым чёрным
Он летел, не зная, где ему упасть
Первый снег в начале марта
Ты сама тогда достала карты
Ты сама тогда открыла эту масть
Самый первый снег
Самый первый
Первый снег был самым красным
Самый первый снег был самым красным
Я не знал, где кровь, а где вишнёвый сок
Волхвы несут дары всем сразу
И качается фонарь под глазом
И летит, летит, нацеленный в висок
Самый первый снег
Самый первый…'
Сплин
Жека с Галямом выскочили из подвала и в коридоре сельсовета напоролись на тётю Аню. Та встречала их во всеоружии: глаза горят, в руках вилы.
– Тётя Аня, что происходит? – Галям резко затормозил, едва не налетев на выставленные вилы.
– Мы всё видели, – потупилась она, убирая вилы и тяжело дыша, – я мужиков стала подзуживать, что доколе всё это терпеть будем. А как вас обратно повезли, так ещё парни подошли, дембельнувшиеся недавно. Я в бухгалтерию позвонила, узнала у подруги, что и как, обсказала мужикам. Те припомнили все делишки этой семейки и решили идти вас выручать…
– А Алина где⁈ Стрелял кто? А визжал?
– Она не с вами разве? – охнула Жекина тёща: – Наши для острастки пальнули, кодлу прихвостней припугнуть. А сынок председателя с улицы сюда забежал, к девкам в бухгалтерию заскочил, окно высадил и хотел задами уйти. Да где там, куда ему против дембелей.
Галям взмолился:
– Тётя Аня, остановите это! Всё под контролем было, ещё совсем недавно, а теперь уже до бунта дошло…
И тут же рванул по коридору в сторону лестницы на второй этаж, беспокоясь за сестру. А Жека вслед за тёщей заторопился на улицу, где судя по звукам – народное негодование, выплеснувшееся в насилие – было в разгаре: слышались крики и мольбы о пощаде.
После духоты и вони подвала свежий деревенский воздух подействовал как стакан Ильясовской настойки, даже голова закружилась. «Вот ты какой, воздух свободы!» – Жека с облегчением выдохнул: на улице никого не убивали. С десяток мужиков, среди которых оказалось немало его сегодняшних утренних знакомых – уже положили в снег родственников председателя и Михалыча, связав им руки ремнями и верёвками. А верещал, размазывая кровавые сопли из разбитого носа – сынок председателя. Несмотря на изрядно подпорченную физиономию – фамильное сходство угадывалось с первого взгляда.
Чуть поодаль кучковались женщины, высказывая полное одобрение действий мужчин:
– Так их, привыкли хозяйничать и людей зажимать!
– Отставить! – Для порядка распорядился Жека и тут же с признательностью высказался: – Спасибо, мужики, но право слово – не стоило. У нас всё под контролем. Ветеринар здесь? Михалычу вашему помощь нужна неотложная, не выдержал столкновения с действительностью. Челюсть сломал, кусок оказался слишком твердым.
– Сейчас приведут. – К Жеке подошел парень, в котором по выправке и без камуфляжа угадывался военный и пояснил: – Сразу по домам к ним отправили людей, чтоб перехватить и не дать за оружие схватиться.
Пока молодой парень, бывший в этой группе за старшего, отдавал распоряжения по телефону – Жека вернулся в сельсовет, натолкнувшись в коридоре на Гришу. Язвительно поинтересовался:
– Ты чо так долго, – кивнул на полуметровый обломок доски-дюймовки с торчащими кривыми гвоздями в его руках, – со скамейкой воевал? Отбой, подкрепление пришло, откуда не ждали…
– Не, – смутился Гриша, – я мусора этого угомонил, он ожил видать и за нами выскочил. На меня буром попер, пришлось пару раз приложить, кто его знает, вдруг у него где ружьё заныкано.
Жека показал ему большой палец и рванул на второй этаж, там ускорившись в коридоре, услышав гневный монолог Галяма из полуоткрытой двери: «не дай бог Алинку обидели, надо старшего угомонить, а то устроит самосуд сейчас…»
В дверях затормозил: смущенная Пуля изображала раскаяние перед братом, в углу лежал председатель со связанными за спиной руками, тихонько постанывая, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Галям, при виде Жеки сбавивший обороты, пожаловался ему:
– Ну что за люди, она ему руку сломала, представляешь? Хотя кому я это говорю, ты же сам участковому челюсть вынес…
– Не сломала, а вывихнула! А чего он руки не давал связать… – С возмущением принялась она оправдываться. Повернулась к Жеке, словно ища поддержки: – Он как началась буча на улице – залетел в кабинет и к сейфу, я ему промеж ног зарядила. Ну а потом еле руки за спину завернула, так он за своё хозяйство схватился, я нечаянно…
Галям переключился на Жеку с Гришей, который подошел следом. Побагровел:
– Что за анархия, боец? Гриша и тот с доской, а ты без оружия? Бегом в опорный пункт, забрать наше оружие, документы и телефоны! Этот дятел их даже в сейф не запер, бросил сумку в угол…
Жека, не переча рассерженному старшине – рванул вниз, вслед за ним и Гриша, чтоб не попасть под горячую руку. Так и есть – в углу лежит знакомая сумка. Забрал свой смартфон, макаров (тщательно проверив номер, чтоб под раздачу не попасть, нервный Галям сегодня), Грише вернул его мобилу, разобрали свои документы и в коридор – остальным своим отдать их вещи. Как раз и они спустились, под любопытными взглядами женщин из бухгалтерии Алина с Галямом забрали из рук Жеки изъятое ранее. Табельное в кобуру, документы в нагрудный карман, проверили телефоны…
Галям шуганул излишне любознательных бухгалтерш:
– Сидите в кабинете пока, нечего выглядывать!
– Нам холодно… – Пожаловалась самая молоденькая, строя старшине глазки: – Военный, кто нам теперь стекло вставит?
– Новый председатель! – Отрезал Галям, не поддавшийся женским чарам довольно-таки симпатично бухгалтерши: – Уйдите ради бога, хватит нам жертв и эксцессов на сегодня…
Спросил у Жеки:
– На улице хоть без трупов обошлось?
– Так точно. Помяли слегка, старые обиды выместили и повязали, там фронтовики действуют. На дом к основным фигурантам людей отправили для страховки.
– Сейчас сам проверю, всё по… – Старшина шагнул в сторону выхода, покосился на всё ещё три ряда выглядывающие головы в бухгалтерии и поправился: – вразнос пошло. Вот-вот наши приедут, не хватало ещё чего-нибудь накосячить к их приезду…
По закону подлости, в этот же момент – с улицы ввалились женщины, охваченные паникой. За ними организованно отступили мужики, матерясь и кляня на чем свет ментов, которых когда надо не дождешься. А когда не надо – они тут как тут. Уже знакомый Жеке старший деревенских, с первого глаза выделив Галяма как командира – доложил:
– Легавые прикатили, с автоматами, злые!
– Это свои. – Облегченно выдохнул старшина и направился к выходу, приказав: – Убрать оружие, не стрелять и не паниковать, всё кончилось!
Проводив взглядом выходящего на улицу старшину, командир деревенских сплюнул прямо на пол и высказался:
– Это никогда не кончится, у нас всегда так – только что-то кончится, как другое начинается…
Жека с гудящей головой попытался вникнуть в высказанную народную мудрость, но толком ничего не понял – расслабуха накатила, от наконец-то разрешившейся ситуации. «Хорошо завернул, надо запомнить, на будущее…» – присел на корточки, прислонившись лицом к стене и закрыл глаза: «сейчас ещё и домой-то сразу не вырваться: протокол, объяснительные, медосвидетельствование опять же. В натуре – к тёще на блины скатался…»
Галям пробыл на улице недолго, тут же заскочил обратно, с тревогой крикнув:
– Это не наши!
– Конечно не ваши, – меланхолично отозвался деревенский командир, – это ФСИНовцы из агрогородка. Или стрельбу услышали и приехали, или кто сигнализировал из неравнодушных. А они что с председателем, что с Михалычем – на ножах. Сразу же вам сказали, что они злые…
Галям с опаской высунул голову за дверь, продолжив переговоры с приехавшими ФСИНОвцами, отогнав женщин:
– Уйдите в коридор хотя бы! Не дай бог пальба начнется…
«Нормально съездили и кашу заварили», – Жека поднялся и занял позицию рядом со старшиной, – «армейцы, местная власть и участковый, теперь ещё и ФСИН впутался в заваруху, когда это всё кончится…»
Бесплодные переговоры длились минут десять, никто не хотел уступать: ФСИНовцы требовали сложить оружие и выйти с поднятыми руками, Галям отбрехивался и тянул время. И только приезд полиции из Чебаркуля вместе с Карасёвым – разрядил обстановку. Старшина обратился к женщинам и деревенским мужикам:
– Так, сейчас будут показания снимать, мой вам совет: топите вашего председателя по полной, чтоб не выплыл. Это в ваших же интересах, не хватало ещё чтоб организацию массовых беспорядков впаяли. Мы-то вам благодарны, а вот что следствие решит…
– Да-да, – поддержал командира Жека, – сами говорите, что хотите написать заявление на председателя и участкового, все факты притеснений выкладывайте как есть, ну и что и как он воровал у государства. Налегайте на то, что он и его подручные угрожали и прежнему участковому не было смысла жаловаться…
Стоявший рядом с Жекой дембель, уже одаривший его одной сентенцией – поскрёб в затылке:
– Так-то оно так, но вот насчет воровства… – Он потупился: – вся деревня что-нибудь да пиздит, то в агрохолдинге, где работаем, то в леспромхозе, только за счёт этого и выживаем…
– Да кому ваши несколько мешков комбикорма, да пару брёвен сдались, рассудительно ответил Жека, – полстраны так живет. А если молчать будет, так эти упыри извернутся и как бы опять на ваши шеи не сели… Вы не молчите, главное.
Началась бюрократическая волокита – дознание, осмотр места происшествия. Пострадавших увезли в Чебаркуль, Жека еле отбоярился, сказав что попозже пройдет освидетельствование. Галям словно осунулся и съежился, перед метавшим громы и молнии Карасёвым. Жека, дав показания и ответив на вопросы – сбежал покурить на улицу, где уже у их машин стоял Гриша, да Алина сидела в салоне.
Перекурив, залезли внутрь, Жека достал тормозок, приготовленный Настей. Вспомнил её добрым словом и втроем перекусили, запив кофе. Оставив и Галяму долю, который всё ещё торчал в сельсовете. До темноты проканителились, несколько раз вызывали по очереди снова и снова в сельсовет. Лишь в восьмом часу усталый Галям вышел, с досадой пожаловался:
– Карасёв в отпуск отправил, в недельный, всех. – Но тут же повеселел: – Но мы что-нибудь придумаем, можно на охоту сгонять. Осенью на уток не выбрались, так на лося сходим, как раз сейчас проходной пошел с гор в осинники и леса…
Жеке было не до охоты – хотелось домой добраться быстрей, приключениями и путешествиями сегодня на год вперёд наелся. Но чтоб не огорчать командира – кивнул и пробурчал что-то одобрительно. Алина высказалась более прямолинейно:
– В жопу вашу охоту, без меня. Когда домой-то? Полцарства за горячую ванну…
– И овощи надо быстрей из машины в тепло! – Засуетился Гриша и доверительно спросил у Галяма: – А мы сюда ещё приедем?
– Конечно приедем, – оправдал его ожидания старшина, – у нас тут теперь такие тесные связи и знакомства. Кстати, Гриша, у тебя права есть? Отлично, вот тебе ключи от машины, гоните с Алиной домой, поможешь ей наши продукты выгрузить и Жекины ему. И к тёте Аня заскочите попрощаться обязательно!
– А мы⁈ – С разочарованием спросил Жека, только что обнадеженный словом «домой».
– А мы в Чубару заедем, – отрезал Галям, – тебя на судмедэкспертизу, а мне звиздюлей получить ещё, не боись, к ночи вернемся тоже, с Карасёвым поедем.
– Галям, а Галям, – Оживился Гриша, – а давай в Куваши съездим, там тоже деревня и непонятки какие-то происходят, как здесь. Мы туда раньше на выходные ездили на природу, знакомы шапочно с местными, то продукты у них брали, то рыбу. А сейчас как отрезало второй год, ничего не продают и не говорят, в чём дело. Вот как агрогородок там организовали, так и началось…
– Потом поговорим, – махнул рукой Ильдус, – дай здесь разгрестись вначале, валите уже…
Жека тоскливым взглядом проводил «китайца» Галяма и машину Шамитовых – Пуля с Гришей не стали тянуть и уехали сразу, пока старшина ещё чего-нибудь не придумал. Поплелся за ним к машине Карася, уже все начали разъезжаться, только их полковник задерживался…
Жека набрал Настю:
– Милая, я задержусь немного, ничего серьёзного, обстоятельства. Там Алинка с Гришей мясо завезут и чо твоя мама передала, прими. Разберёшься чо куда определить?
– Разберусь, дорогой… – ласково проворковала Настя и Жека сразу насторожился, – Ты только приезжай поскорее, вместе будем разбираться…
– Чо случилось-то? – не выдержал Жека, никогда не понимавший всех этих женских полунамёков, интонации и невербальных сигналов, но интуитивно почувствовав подвох.
– Я вечером решила за твоим компом посидеть, ты же хвалился что у тебя
Sims пятый есть крякнутый, вот я и захотела поставить, поиграть после работы, – издалека начала Настя.
– Ну? – Поторопил Жека.
– Баранки гну! – Отрезала милая: – Не подумай, что я что-то там искала, у тебя там в браузере просто вкладки открытые были…
– Не жёсткое порно нашла, надеюсь? – Попробовал всё свести к шутке.
– Хуже… История заказов на Wildberries…
Жека замешкался, оглянулся по сторонам – со стороны сельсовета шагал Карась, Галям у машины изображал, что ничего не слышит. Пришлось скомкать разговор:
– Ты всё не так поняла, Настя, я приеду и всё объясню!
– Надеюсь… – Многозначительно протянула Настя и уже более тёплым тоном попросила: – Давай только быстрее, я уже знаю всё, сестрёнка звонила. От тебя же не дождёшься, только к вечеру про меня вспомнил…
Торопливо нажал отбой, не дожидаясь новых упрёков, лучше с глазу на глаз объяснится, чем по телефону. Продекламировал в пространство:
– Пиздец подкрался незаметно, хоть виден был издалека…
– Прорвемся, Жека, чо ты. В первый раз со своей ругаешься что ли, ночью помиришься. – Галям подошел, положил руку на плечо, признался доверительно вполголоса, пока Карась ещё не подошел: – Я тоже вымотался, только сейчас это понял. Всех денег не заработаешь, так что в жилу этот отпуск недельный, к тому же оплачиваемый. Эх, а как сейчас в лесу хорошо, Жека, мяса опять же добудем, отдохнём!
Жека после разговора с Настей идею об охоте оценил с новой стороны, пожалев лишь, что не прямо сейчас отправятся в леса, лося скрадывать или высиживать. Или как там на него охотятся, главное – чтоб на несколько дней в лес, обдумать, что Насте говорить…
До Чебаркуля домчались мигом, Карась не выговаривал за заваренную, наоборот – скупо похвалил. На Жеке задержал свой фирменный взгляд, коротко обронил:
– Вот видишь, Николаев, как жизнь повернулась, жизнь не черно-белая оказалась, да? После отпуска младшего сержанта присвоим, а пока отдохните, чтоб не перегорели. Или опять куда-нибудь не впутались. – Тут он повернулся к Галяму: – А ты давай к гражданке привыкай, помягче надо как-то, без тяжких телесных, как сегодня…
Жека, не думая, смотрел на проносящиеся за окном перелески, поля, закрытые через одну бензозаправки, не освещаемые ни одним фонарём. И только что сказанная банальная фраза Карася про то, что чёрно-белой жизнь не бывает – заиграла новыми красками. Свежевыпавший белый снег ночью тоже был и черным, и белым, смотри с какого ракурса посмотреть…
«А ещё холодным и мокрым, если в сугроб хлебалом сунуть», – Жека вспомнил, как после обеда Алина его в чувство приводила снегом с обочины: «неслабо мне приложили всё-таки, на философию потянуло. А головка то бо-бо, может и впрямь сотрясение? Если в больнице сотряс определят и предложат полежать пару-тройку дней – соглашаться надо. И Настя чутка смягчится, и я придумаю, чего ей рассказывать, не про смещение магнитных полюсов и планетарную катастрофу ей затирать. С кредитом как-нибудь разрулю, а так за поехавшего примет…»
Глава 13
13.
'Когда люди крушили камни,
Мы велели им быть потише,
Мы ушли, чтобы лечь пораньше
И наутро пораньше встать.
Когда люди крушили звёзды,
Мы сидели ночью на крыше,
Чтоб оттуда видеть получше
И желание загадать.
Ты просила воды и солнца,
Я просил себе пару крыльев.
Ты хотела на тёплый берег,
Мне хотелось на небосклон.'
Новолуние
Домой добрались глубоко за полночь – в Чебаркуле всю душу вынули, пришлось надиктовывать объяснительные в отделе, во второй раз общаться со следователем, злым оттого, что его выдернули на работу во внеурочное время. Хорошо хоть медосвидетельствование не заняло много времени: осмотрели, потрогали, дезинфицировали и не найдя даже признаков сотрясения – выдали справку о наличии обширной гематомы, с больничным на неделю.
– Ничего, – утешил Галям, – за причинение умышленного вреда здоровью средней тяжести проканает, а если ещё и использование служебного положения притянуть…
А Жека печалился, что не вовремя их в отпуск отправили: «Интересно, можно ли и за оплачиваемый отпуск получить, и больничный оформить? Надо с бухгалтерией контакты налаживать, если сейчас не прокатит, так на будущее…» Голова после трудного во всех смыслах дня и удара – раскалывалась, и хотелось быстрей домой, даже предстоящий разговор с Настей уже не напрягал: «И к лучшему, что сразу выплыло, сейчас поговорим и будь что будет. А так бы ходил, себя накручивал и таился, до талого. А всё тайное рано или поздно становится явным, что уж говорить о кредите в семье с совместным бюджетом…»
В квартиру зашел с опаской – тишина, все спят. Так же осторожно разделся, прокрался на кухню, там же и умылся, решив сразу отправиться спать, чтоб никого, а особенно – рассерженную милую не разбудить. Марыся, обрадованная его появлением, крутилась под ногами, требуя не то внимания, не то поесть. Кинул взгляд на уголок, где у неё была своя «кухня»: миска с сухим кормом наполовину полная, для влажного пустая и вылизана до блеска, пиала с водой на подоконнике полная.
– Кыс-кыс…
Негромко позвал питомицу, кинул в миску пару подушечек «Дримис» и повернулся к холодильнику, влажного корма дать маленько, в честь приезда – на один зубок. И на дверце наткнулся на записку, прикрепленную магнитом: «Каша с мясом у тебя на диване под подушками, поешь – кастрюлю убери в холодильник. Завтра поговорим!» Обрадовался – есть действительно хотелось зверски. Марыське от щедрот полпакетика вывалил, тихонько прошел к себе в комнату. И правда: на середине дивана две подушки громоздились, сразу бросаясь в глаза.
«Позаботилась», – умилился Жека, снимая подушки и доставая укутанную в полотенца большую кастрюлю, – «несмотря на то, что о кредитах узнала…» Приоткрыл крышку: гречка с мясом и лучком обжаренным. Снял джинсы и свитер, немного подумав – сунул табельный макаров под диван, чтоб сейфом не греметь и подхватив кастрюлю – обратно на кухню. В коридоре чуть не споткнулся об Марысю, которая, как оказалось, и не проголодалась вовсе, а просто по нему соскучилась, вот и ластилась.
Поел, чуть не заснув с ложкой в руке, кастрюлю убрал в холодильник, тарелку с ложкой в раковину сунул и отправился спать. Поймал Марысю: «пошли, биогрелка, спать…» – под одеяло её к себе положил. Та такого бесцеремонного надругательства над собой не потерпела и улучив момент – вырвалась на волю. Сделала круг по комнате и вернулась, крадучись прошла по дивану и устроившись на своем любимом месте, в его ногах – принялась вылизываться и чесаться, через несколько минут свернувшись клубком. Жеку сморило раньше, натерпелся за день, а попал домой, каши горячей навернул и голова как будто прошла, и расслабился в тепле и уюте – уснул словно младенец.
Перед тем, как окончательно провалиться в сон, с удовлетворением вспомнил: «сегодня же седьмое ноября, годовщина социалистической революции – славно отметили. Кого надо раскулачили, причем без перегибов, а по делу. А почему октябрьская, кстати, если седьмого ноября…» Приснилась ему тёща, с вилами в руках и с пионерским галстуком на груди. За неимением броневика она вещала с «китайца» Галяма:
– Нет эксплуатации трудящихся! Муж, да убоится жены! – Нацелила вилы в толпу, словно на Жеку указывая: – Муж транжира – горе в семье и враг народа!
На этом моменте вздрогнул и проснулся, ошалело разлепил глаза – нет, слава богу, это всего лишь сон. Рядом на диване сидела Настя, ощупывала шишку на голове:
– Ой, ё, бедненький, – поправила одеяло, – ладно, спи. Болит, Женя?
Жека прислушался к себе, по сравнению со вчерашним полегчало, но да – голова побаливала. Терпимо, но чувствовалось, в гематоме даже что-то токало и пульсировало. Промычал:
– Номана всё…
– Отдыхай тогда, после работы поговорим. В больницу не надо?
– Вчера был, – Жека, вопреки совету Насти, почувствовал что выспался, потянулся под одеялом, потревожив Марысю, спрыгнувшую на пол, – нормально всё, ушиб просто сильный, неделю больничного дали…
– Ну и хорошо, я побежала тогда, пока не опоздала, до вечера…
Жека после её ухода не стал залёживаться, к тому же и Синицины проснулись. Пока они возились – сбегал в туалет и ванную, вышел освежённый, взъерошил волосы сонному Мишане:
– Ты чего опять так рано встал, не даешь мамке спать?
– Нам в школу! Кончился карантин. – Вывернулся из-под руки, забежал в туалет и уже оттуда крикнул: – А тебя правда вчера побили?
– Кто это меня побил⁈ – Обиделся Жека, машинально ощупывая шишку: – Пытались, но мы взяли реванш и победили вчистую!
Накинул куртку и выскочил покурить на улицу, весьма удивившись, встретив там коммунальщиков, открывших дверь в подвал. Время то ещё восьми нет, а они уже на работе, какие-то стройматериалы подвезли, инструменты выгрузили, но пока просто стоят и курят. Сходу спросил:
– Случилось чего, мужики, авария? Или с бойлером не дай боже?
– В порядке всё, – отозвался бригадир, – плановая реконструкция подвалов под убежища, платят сдельно и хорошо, вот ждём, чтоб начать. А то вчера нажаловались на шум в седьмом доме, чуть штраф не влепили, теперь строго с восьми до восьми…
Докурил, продрогнув и вернулся домой, Света с Мишей уже на кухне гремели посудой, позвали завтракать.
– Да ешьте, я потом, чего толкаться, опаздываете небось… – Отказался было Жека.
– Жень, я на всех уже погрела, – расстроилась Света, – айда с нами, хоть поговорим, а то сутки почти пропадал. Никуда не опаздываем, специально пораньше собрались, да и школа – вон она, в окно видно, три минуты не торопясь…
Жека подсел за стол, во вчерашнюю кашу разогретую на сковородке кинул кусок масла деревенского. Подсолил и размешал, принялся орудовать ложкой. Присмотрелся к Свете, заметил:
– Рада, что выходишь на работу, надоело через ноут сидеть с учениками?
– Да тут всё вместе, – отозвалась Света с улыбкой, – как не радоваться. Дядя Ваня меня официально помощником устроил, сейчас и забот больше, зато и зарплату назначили. И за счет этого меня в первую смену на работе поставили, в школах сейчас нагрузка большая. За первую смену драка, все хотят с утра, а у меня сейчас железное обстоятельство, благодаря подвалу. Учеников много, учителей тоже в достатке, а вот двух смен маловато, сказали решат вопрос, но когда и как…
– Третью смену введут если, – высказал предположение Жека, – или торговые центры закрытые подшаманят и под школы поставят.
Света поднялась к плите, потянулась к кофе. Жека остановил её:
– Сиди-сиди, сам сварю, по-своему…
Заварил кофе покрепче, Марысе, крутившейся тут же – снова пару подушечек кинул. Корма ей Настя с утра уже насыпала. Посмотрел на пустеющую банку, куда он «Дримис» высыпал из пакета – «что-то быстро кончается, поди все по чуть-чуть её подкармливают, вон какая довольная, усы топоршит и хвостом бьёт, разбаловали… Хоть в оружейный шкаф убирай лакомство это…»
Разлил кофе по кружкам, продолжил разговор – зацепило упоминание о новом статусе их «бомбоубежища»: подвал под домом обустраивают, их строение взяли в работу, а ну как жильцов из их клетушек выселят, где тогда овощи хранить и хлам ненужный, который дома мешается, а выбросить жалко. Поделился опасениями с учительницей, та его успокоила.
– Дядя Ваня сказал, что пока пустующих кладовок хватает, там НЗ, запасы воды и какие-то коробки, то ли с противогазами, то ли с респираторами хранится будут, под замком. И вентиляцию переделают, короба какие-то привезли, вроде фильтров… Ах да, методички ещё всем жильцам надо раздать и объяснить, чтоб каждый в своей каморке обустроил себе место, где в случае тревоги смог с семьёй расположиться, ну там ещё коридоры огромные. В общем – работы завались…
Вопреки только что сказанному – Света сидела довольная и оживленная, словно предстоящие хлопоты и заботы ей были в радость. «Может мужика нашла?» – предположил Жека: «Аж светится изнутри…» Поинтересовался:
– Точно только из-за работы такая довольная? Делись давай, считай одной семьёй живем, я уже вас с Мишаней иначе и не воспринимаю.
– Точно-точно, – засмеялась Света, – у тебя профдеформация уже Жень! У нас просто сейчас всё по другому в школе. В Челябинске, представляешь, в первом классе у меня в этом году из тридцати четырех человек было семь этих, которые по-русски только материться умели. И то, с жутким акцентом. Это был полный п… – Света спохватилась, оглянулась на Мишу и продолжила: – Провал полный, а не обучение. Вроде на словах ещё в двадцать пятом, двадцать шестом закон приняли об обязательном тестировании перед поступлением, а на деле – в каждом классе махалля из этих, где треть от учеников, а где и половина…
Жека от этого монолога вначале опешил, затем вспомнил, что народная статья 282, применявшаяся раньше исключительно в отношении «русского фашизма» – канула в лету, теперь упрощенный уголовный кодекс с правовыми нормативами. Да и национальный вопрос сошел на нет, пусть большой кровью и через социальную катастрофу, но источник раздражения для простых русских людей исчез и оказалось, что-то не русский фашизм был, а насильственная исламизация и халялизация страны. Потому и выплеснулось всё так, что до сих пор крупные города стоят заброшенные, да народ оттуда мыкается в провинции. Вроде уже несколько месяцев, как от этого ига освободились, а до сих пор не верится…
А Света продолжала рассказывать:
– До нового года без громких слов и бумаг переходим на старую систему обучения, чуть ли не сталинских времен учебники для естественников перепечатывают, ЕГЭ этот к х… – Света снова вовремя спохватилась и поправилась: – Хаоса такого уже не будет, как и ЕГЭ весной, с нас писанину лишнюю сняли, хоть вздохнуть свободно можно. Это пока то, что нам сказали, как на самом деле выйдет – поживём, увидим…
Допили кофе, Света отправила Мишу одеваться и собираться, сама сгрузила в мойку грязную посуду, включила воду. Жека оттеснил её:
– Иди-иди, детей учить, не переломлюсь. У меня и отпуск, и больничный в одном флаконе.
– Спасибо, Жень!
Света убежала в свою комнату, затем заглянула перед уходом, попрощалась. Жека как раз домыл посуду и задумавшись – чесал подбородок позавтракавшей и от этого довольной Марыси: «Башка всё-таки побаливает, никаких глобальных свершений сегодня, поваляюсь дома. Ревизию продуктов можно провести, чего там тёща выделила. Да приготовить чо-нить вкусненькое, раз отдыхаю, девчонок с малым порадовать…»
Сказано – сделано: в холодильник заглянул, затем в морозильник. Прошел в свою комнату, открыл морозильный ларь:
– Еб!
Пришлось собирать вывалившуюся мороженую рыбу, две щуки отложил сразу – пусть размораживаются, кастрюлю ухи сварит. Прошелся на балкон, оценил сколько мяса досталось, прикинул: «мало, если на тушенку переработать, но ничего – ещё возьмем…» Прихватил кусок, в духовке с овощами запечь, на второе. Пока мясо с рыбой размораживались – включил «Реальных пацанов», и завалился на диван, на заслуженный отдых. До обеда раза два только спускался покурить, как же хорошо дома…
Пообедал всё той же кашей, пожарив остатки и вбив туда яйцо, потрогал пальцем мясо и рыбу – можно к готовке приступать. Мясо надо нарезать и замариновать, ближе к вечеру в духовку поставить, к Настиному приезду с работы. А вот уху пора сейчас варить, Света с работы после двух подойти обещалась с Мишей. Расстелил на столе старые газеты и приступил к чистке.
Кто бы сомневался, в самый ответственный момент, когда осталось с последней щуки дочистить остатки чешуи – затрезвонил смартфон, пришлось отложить нож в сторону, сполоснуть руки и взять трубку. Галям на проводе, вот же неугомонный. Жека приуныл, вспомнив тот энтузиазм, с которым старшина собирался на охоту. Но тут же собрался, теплая квартира никуда не денется, а вот лось пока по лесу бегает, а это, между прочим – гипотетическая тушенка. Если поймают…
– Тута, на кухне занят был.
– Как сам, боец?
– Как джип «Ниссан»! – Бодро ответил Жека, непроизвольно вставая по стойке смирно.
– Я серьёзно, Жека? Тебе вчера по голове прикладом прилетело, а ты хорохоришься…
– Да нормально. Побаливает, конечно, но не при смерти. Говорю же, на кухне суету навожу, если и больной, то ходячий, – пошутил Жека, – а при необходимости и бегать смогу.
– Отлично, отлёживайся тогда, а в пятницу вечером едем в заповедник, браконерить. Табельное дома оставляй, с собой сайгу, ножи есть нормальные, лося разделывать
– Обижаешь, в Златоусте живем, парочка даже. А что делать надо будет, бегать за ним или в засаде сидеть?
– Увидишь, – коротко ответил Галям и тут же смягчился, – таскать мяса из леса придётся, так что одевайся соответственно, для физической работы, чтоб не вспотеть на морозе, на выходные минус двадцать пять обещают. Поедем вчетвером, Кузьмич и Шама, на двух машинах, на связи…
– На связи… – Машинально ответил гудкам в трубке.
«Ильясище с нами поедет, здорово!» – обрадовался Жека: – «Ну, до послезавтра точно оклемаюсь, судя по вводным – дело плёвое. Теперь понятно, откуда у Ильяса дичь иной раз появлялась, надо будет позвонить вечером, узнать нюансы, чтоб на этой охоте криво не въехать…» Жека отложил телефон, отгнал Марысю, пришедшую в нездоровое возбуждение при виде рыбы и потрохов, продолжил издеваться над не дочищенной тушкой щуки.
К вечеру по кухне плыли божественные запахи доходившего в духовке мяса с овощами, а Жека не находил себе места, в предчувствие сложных и долгих объяснений. Дождался Настю, помог раздеться. Позвал всех за стол, достал бутылку настойки, объявил:
– Вчера поездка обернулась полицейской операцией, считаю что стоит отметить. Все живые вернулись и относительно здоровые, – снова по уже сложившейся привычке пощупал желвак на голове, – стоит за это немного выпить, я считаю!
Настя, ни словом, ни жестом не выдавшая, что тоже готовится к непростому для них обоих разговору – засмеялась:
– Пошли, спецагент, у меня от запаха уже голова кружится. Но только если ты за столом всё подробно расскажешь. А я потом мамину версию событий изложу, всю деревню на уши поставили…
– Ну всё обошлось же, – Жека сел за стол, разлил настойку по стопкам, вытащил из духовки противень и принялся раскладывать по тарелкам, – и доброе дело сделали.
