Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
По дороге попробовал разговорить Алину, подводя беседу к высказанному ей предположению о том, что многое из происходящего – запланировано властями. Младшая Галямова поначалу отвечала неохотно, словно жалея о проявленной во время болезни слабости. Но затем, уверившись, что Жека не стебётся и настроен серьёзно – разговорилась. На этот раз уже без обиняков высказавшись:
– Жень, я ведь не дура, всё происходящее в стране и мире – явно под контролем. Управление человеческими массами достигло такой эффективности, что говорить о случайностях и каких-то обстоятельствах, почему мир скатился в управляемый хаос – глупо. Всё идёт по плану, только бы вот знать, по какому…
Жека аккуратно, чтоб не выглядеть в её глазах параноиком из секты плоскоземельщиков – рассказал ей о теории смены магнитных полюсов. С аргументами о свидетельствах неоднократно происходивших на земле катастроф, которые официальная наука либо замалчивала, либо аккуратно обходя стороной. На что она хмыкнула:
– Да тут что угодно может быть, Жень, хоть что можно притянуть за уши к происходящему. От пришествия инопланетян с анальными зондами для всех выживших, до глобального эксперимента с избавлением от лишних ртов. Но то, что нас к чему-то нехорошему готовят – тут к гадалке не ходи…
– То есть, согласна, что готовиться надо? – высказал главный тезис Жека, решив с подробностями пока не спешить.
– Да мы всю жизнь готовимся, – покосилась Алина, – хоть вот эту сегодняшняю поездку взять, братан и мою и свою зарплату почти всю решил в мясо это вбухать. Тушенку сварим, говорит. А у него чуйка работает, только за счёт неё с СВО живым вернулся, хоть и с ранением…
Подъехали к селу, держась за Галямом и недолго попетляв по деревенским улочкам – остановились у дома тёщи. Охи, ахи, тетя Аня тут же пригласила всех в дом и за стол:
– Вначале поесть с дороги, ничего не знаю, потом дела! Сейчас и соседи подойдут, тут деревня – смски слать и звонить не надо. А после обеда и Юлька с Максимом подойдут со школы…
И действительно, пока ели – стал подходить народ. Тётя Аня всех радушно приглашала за стол, но все как один, окинув расстеленную скатерть без каких-либо признаков спиртного – торопливо отказывались, присаживаясь в стороне, терпеливо ожидая, пока гости поедят. Гриша при виде потенциальной прибыли и скучающих клиентов не выдержал, обжигаясь допил горячий чай, с чувством поблагодарил хозяйку и потирая руки – вылез из-за стола, к ожидавшему его народу. Сразу поинтересовавшись:
– Безмен есть, тёть Ань? А то я свой привез, на всякий случай, проверим и откалибруем…
Алина вслед за Гришей вылезла из-за стола и во двор, куда все переместились покупать, продавать и менять, а Жека с Галямом задержались, отдавая дань тому, что тёща приготовила к их приезду. Тётя Аня не выдержала:
– Ешьте, мужики, а тоже пойду на улицу. Женя, я вам мясо и продукты приготовила, мешки надписала, их в первую очередь загрузите.
Наелись, вышли во двор покурить, понаблюдали как Гриша ведёт дела. Загрузили приготовленное тёщей и то, что уже выторговал Гриша. Тётя Аня позвала Галяма в дом, откуда он вышел с с увесистым мешком. Смущенно улыбаясь, пояснил любопытствующему Жеке:
– У тебя золото, а не тёща! Мне, как твоему командиру, тоже обломилось презентов…
К тому моменту, как из школы вернулись младшие Насти – Гриша все дела уладил и наседал на Галяма:
– Командир, надо ещё приехать! А по хорошему – пару раз в месяц сюда наведываться, горя знать не будем.
– Будет интерес, чтоб и бензин отбить, и самому не задаром скататься, подумаем. – Набивал цену Галям.
– Будет всё и даже больше! – Не скупился окрыленный перспективами Гриша.
Так же Гриша, уже отведя старшину в сторону – с тревогой о чём-то ему поведал. «Не иначе, как о местной ОПГ уже вызнал.» – Жека откровенно заскучал и теперь украдкой поглядывал на часы: – «Скорей бы родственники пришли, познакомимся и домой можно ехать…» Донесшаяся реплика Галяма подтвердила его догадки:
– Не бери в голову, это наша проблема…
Жека подошел к Галяму, поделился:
– Странно что-то, где эти кулаки, пока ничем себя не проявили. Может, сгустила тёща краски?
– Всё может быть, – ответил Галям, – но бдительности не теряй, мы ещё не уехали…
Наконец прибежали из школы дети, по быстрому познакомились, ибо Галям уже поторапливал с отъездом. «Нормальные дети», – Жеке Юля с Максимом понравились, хотя и пообщались всего ничего, – «надо их как-нибудь в гости вытащить в город, на каникулы, устроить какую-нибудь культурную программу…»
Подрастающему поколению Жека с товарищами тоже пришлись по душе. Максим с юношеским максимализмом выпалил:
– И ничего, что ты мент, не все же у вас как наш участковый!
Галям с досадой сплюнул, спросил у него:
– А ты откуда знаешь, что он мент?
– Так вся деревня знает, что зять у нас мент. – выступила вперёд Юля, оценивающим взглядом посматривая то на Гришу, то на Галяма: – Деревня же, Ленка своим звонила и сказала, давно уже…
Галям разочарованно вздохнул, приказал грузиться по изрядно просевшим под грузом машинам и добавил в пространство:
– Тут ловить нечего, обмишурились, по ходу…
Жека его разочарования не понимал – удачно съездили, без разборок и нервотрёпки. На службе проблем хватало, чтоб ещё в нерабочее время этим заниматься. А сегодня всё просто замечательно вышло – на природу выехали, можно сказать, хотя лес только из окна машины видели, но хоть картинку сменили. А то всё город и город, успеет ещё надоесть, уже через несколько дней белоснежный свежевыпавший снег посереет, а на обочинах вообще превратится в мерзкую коричневую кашу…
На выезде из деревни, завидя стоящие на обочине полицейский и камуфлированный армейский УАЗики – Жека собрался, рукой нащупал макаров, угрюмо подумав: «не обошлось, такой день обосрали, черти деревенские». Алина чертыхнулась:
– Чёрт, тут ещё и вояки. Жека, не геройствуй, если тормознут. Хотя какой если, по нашу душу это…
Жека согласно кивнул, тоже ничуть не сомневаясь, кого тут поджидают. Так оно и оказалось – Галям, повинуясь недвусмысленным жестам вооруженных автоматами солдат, свернул на обочину. Вслед за ним это проделала и Алина.
– Руки на виду, из машины вылезли!
Скомандовал один из двух подошедших к ним бойцов. Жека с Алиной повиновались. Скосил взгляд на машину Галяма – там уже Гришу со старшиной положили лицом на капот. Не торопясь вылез из машины, спокойно, глядя в глаза мордастому солдату, проговорил внятно:
– Спокойно, спокойно, мы из полиции. Я сейчас медленно и аккуратно из кармана удостоверение достану, не чуди…
Договорить Жека не успел, слева в голову прилетело от другого армейца – в глазах вспыхнуло, в голове словно петарда взорвалась и он выключился, оседая на асфальт…
Глава 11
11.
'Все хорошо, все в деревне хорошо (хорошо)!
Все хорошо, все в деревне хорошо (хорошо)!
Все хорошо, все в деревне хорошо!
В деревне все нормально! В деревне хорошо!
Хорошо в деревне летом!
Пристает говно к штиблетам,
Если ты в поселке этом
Пару дней живешь при этом!'
Сектор Газа
Очнулся Жека – как из глубокого омута вынырнул. Когда рвешься к поверхности: уже и в ушах звенит, и в глазах темнеет и наконец, пробив толщу воды, делаешь глоток свежего воздуха. Оглянулся – его посадили, прислонив к машине, рядом, присев на корточки, хлопочет Алина, держит в перчатках снег – видать оттирала лицо, приводя в чувство.
– Очнулся! – Радостно крикнула Алина, обернувшись, а ему шепнула: – Сиди, симулируй, что умираешь. Ну и чугунок у тебя, Жека, прикладом получил, хоть и через пидарку, а ни рассечения, ни сотряса сильного. Зрачки в норме, как сам-то себя чувствуешь?
– Терпимо, – Жека осторожно покрутил головой, она болела, но ни тошноты, ни головокружения не наблюдалось, лишь пальцы слегка онемели, – курить только охота…
– Потерпишь, нельзя тебе сейчас! – Отрезала Алина и вновь обернувшись, с тревогой в голосе потребовала: – Вы в своем уме? Ему в больницу надо, вам это так просто с рук не сойдет!
Приходя в себя обнаружил, что карманы вывернуты, пистолета в кобуре нет. Невзирая на протесты Алины – поднялся, осмотрел что происходит. Четверо солдат откровенно скучали, опустив автоматы и куря возле своего УАЗика. Гриша и Галям со связанными руками стояли вместе со старшим из армейцев (отсюда было не разглядеть, кто он по званию) и полицейским в форме. За спинами участкового и военного недовольно сопел дородный мужик с бровями как у Брежнева, в расстегнутой дубленке, из-под которой виднелся костюм и рубашка с галстуком.
«Участковый, председатель и представитель армии, небось тыловая крыса при складе какая-нибудь, гешефт с этих обмылков имеет, в ответ крышует». – Голова у Жеки хоть и продолжала раскалываться, но способности оценивать обстановку и делать выводы он не потерял. Потрогал рукой там, где болело больше всего – над левым ухом. Наливалась здоровая шишка, но как и сказала Алина – крови не было.
Подошел поближе – военный оказался прапорщиком, просматривающим изъятые у них документы. Морда у прапорщика была под стать его подчиненным, такая же разъевшаяся. «Под себя подобрал или из одного корыта жрут?» – Прикидывал Жека, наблюдая, как лицо прапорщика мрачнело всё больше и больше, по мере того, как он знакомился с их удостоверениями и паспортами. Заметив подходящего Жеку, он вообще скривился, словно лимон съел, сунул документы стоявшему рядом участковому и рявкнул на него:
– Ты во что меня втравил, пёс⁈ Какой к чертям ППС-ник, тут трое ментов из Златоуста, причем старшина – ветеран боевых действий. Давайте сами тут разбирайтесь, ты так доиграешься, Михалыч, вместе со своими родственниками. Про меня чего вякнешь – из-под земли достану!
– Спекуляция мясом, без справок от ветеринара! – Загорячился председатель. – Сергей Николаевич, вы же видите сколько они набрали, явно не для себя…
– На хуй иди! – Отрезал прапорщик, повернулся к своим подчиненным и скомандовал: – А вы хули вылупились⁈ В машину! – Затем, видимо пересиливая себя, извинился, не поднимая глаз, перед Галямом: – Извиняй, старшина, недопонимание вышло, бывайте…
– Ничего, кровью искупите в дисбате, или куда вас после всего этого отправят. – Весело пообещал ему Галям.
– Ты не зарывайся, старшина! – Прорычал прапорщик, но как-то неуверенно.
– А то что? – Галям не унимался. – Я уже сказал, что наши в курсе, куда мы поехали и зачем, а вот с тебя и твоих подчиненных спросят: почему по свистку от этих, – тут он кивнул на участкового с председателем, – оставили воинскую часть и на цырлах прибежали…
Прапорщик смерил Галяма взглядом, криво усмехнулся:
– Удачи. У вас своё начальство, у меня своё. Жалуйтесь, имеете право…
После чего пошел к своей машине, залез, снова что-то недовольным тоном приказал своим и они уехали, оставив Председателя и участкового одних с задержанными. Полицейский тут же достал свой табельный макаров, скинул документы в стоявшую у его ног сумку, проворчал:
– Не радуйтесь, я вас задерживаю, поедем оформлять протокол, ездят тут всякие… Найдем, за что прищучить, Златоуст далеко…
Поднял звякнувшую железом сумку. «Наши стволы там и сотовые», – догадался Жека, жалея, что мало уделял внимания процессуальным тонкостям, надеясь на дядю Стёпу в мобильнике, – «интересно, что он нам вообще предъявить может, наркоты подсунуть разве»? Галяма и Гришу со связанными руками определили в УАЗик. Жеке, как раненому, милостиво разрешили сесть в машину к Алине, за руль «китайца» Галяма уселся председатель. На возражения Алины, что Жеке надо в больницу, участковый огрызнулся:
– Ходит же, сейчас в сельсовет приедем – ветеринар осмотрит. Всё по закону: протокол оформим, показания снимем и с понятыми осмотрим, чего вы для спекуляции набрали…
Председатель на Галямовской машине отправился вперёд, за ним пристроились Алина с Жекой, а замыкающим ехал УАЗик участкового. Жека, едва залез в машину, накинулся с расспросами:
– Алин, чо они нам сейчас инкриминировать могут?
– Ума не приложу… – Она поморщилась, следя за дорогой и раздумывая: – Сейчас всё по упрощёнке и новые нормативы, у меня тоже не было времени вникать. По сути, они сейчас в патовой ситуации, как в анекдоте с медведем: поймать они нас поймали, а отпустить не могут.
– Мне от этого не легче, – Жека снова ощупал продолжавшую увеличиваться гематому на голове, – съездили к тёще. Домой бы ещё вернуться…
– Вернёмся, – обнадежила Алина, – думаю, что у братана всё под контролем.
– Нормально так проконтролировали, – Жека принялся вертеться, стараясь в зеркальце разглядеть масштабы причиненного ему урона, – чо я Насте теперь скажу, и так нервничает…
– Судя по скорости и качеству обмена информацией между городом и селом – ничего говорить не придется, уже в курсе. – Попыталась разрядить обстановку Алина: – Жека, ты чего, знаешь как братан заорал, когда тебя вырубили? В жизни не слышала, чтоб он так маты гнул. Там один сунулся к нему, он так на него глянул, что тот сразу назад сдал. И эта харя, прапор – тоже своих осадил, догадался, что последствия могут быть…
Жека ничего не ответил, отвернулся в окно, разглядывая деревенские дома, но в глубине души порадовался – и Галям за него впрягся, и сестра его в чувство приводила, и Гриша на него смотрел с озабоченностью, несмотря на связанные руки и собственное бедственное положение. Он то в это предприятие больше их всех вместе взятых вложился, а держался молодцом, молча и стиснув зубы. Повернулся к Алине:
– А тебя чего не упаковали?
– Я слабая и беззащитная девушка, – захлопала она ресницами и скорчила умильную рожицу, показав язык, – так испугалась впечатлилась, что только телефон с мобилой и документы забрали, вязать не стали…
Жека только хмыкнул, над непрофессионализмом солдат. Тем временем их кортеж подъехал к типовому зданию сельского клуба, свернув с площади в сторону пристройки, над дверью которой висела выцветшая вывеска «Сельсовет». А на крыльце, лузгая семечки, уже встречали их – пятеро мужиков, чем-то неуловимо похожих одновременно и на председателя, и на участкового. «Семейный подряд, кулачьё недобитое…» – Жека выбрался из машины, гадая, куда их сейчас определят: «Опорник у них тут точно есть, а вот насчет обезьянника не уверен. Не всех вместе же нас будут сейчас опрашивать и протоколы составлять, по очереди надо, если по правилам…»
Недобитое кулачьё при виде приехавших оживилось, обступило машины. Загоготали, отпуская комментарии:
– Понаехали тут…
– Михалыч, конфискуем всё, выгружаем?
– А девка ничего такая, откормить только, и в баню её…
Михалыч, выйдя из себя, так на них рявкнул, что их словно ветром смело. «А права Алина, кручинится участковый, на своих срывается.» – Жека вслед за Галямом и Гришей поднялся на нечищенное, заплёванное шелухой крыльцо сельсовета, сзади шла Алина, а замыкал колонну председатель. Михалыч открыл перед ними дверь и с издёвкой, ёрничая, только что шутовской поклон не отвесив – предложил:
– Добро пожаловать, гости дорогие!
«Он тут власть пока», – снова загрустил Жека, – «может ещё покуражиться…» Прошли фойе, с неизменным для всех государственных учреждений типовыми плакатами с призывами пополнить ряды участников СВО и встать на путь исправления в агрогородках. В темном коридоре Михалыч властно бросил председателю:
– Бабу у себя в кабинете закрой, борзого первого оформлю, а этих пока в подвал посадим. Когда ещё указ пришел об оборудовании бомбоубежища, а? Я уже проверять должен и отчёт составить, а у тебя там и конь не валялся, противогазы советских времён по углам разлагаются лежат и никак разложиться не могут…
Галяма втолкнули в двери опорного пункта, Михалыч запер за ним дверь и повел Гришу с Жекой в подвал. Председатель с Алиной свернули вправо и на лестницу, на второй этаж – в кабинет к председателю, как и распорядился участковый. Гриша, показывая головой на Жеку (руки-то связаны), попросил:
– Начальник, а как же врач? Смотри, нельзя с пробитой головой на ногах, тем более в подвале кочумать. Случись чего, тебя же и притянут, с новыми законами – выговором не отделаешься…
– Будет вам врач, не гунди, двигай давай! По нему и не видно, что по голове получил, вон как злобно зыркает…
Участковый запер их в темном подвале, освещаемом лишь одной лампочкой накаливания, едва ли на шестьдесят ватт. Пахло сыростью и говнецом каким-то. Стены, словно мазня работы современного искусства – хаотично украшала бледная плесень, а углы были завалены отсыревшими до стадии гниения картонными коробками.
Жека первым делом развязал Грише руки и тот отправился исследовать углы, вооружившись найденной на полу деревяшкой. Осмотрительно, руками соваться в это осклизлое нечто было как минимум негигиенично.
– Чего ты там найти хочешь? – Сам Жека присел на корточки под лампочкой, держась подальше от стен, чтоб не изгваздаться.
– Да мусор этот про противогазы советские обмолвился… Сорян, Жека, но это реально мусор, конченный причём. Вас я не хотел обидеть, вы правильные менты.
– Тарен ищешь что-ли? – Догадался Жека: – Забудь, видел эти рожи на крыльце? Тут давно не то что тарен, лак для полов вынюхали. Мрази, всё из карманов выгребли, покурить бы ништяк, да голяк…
Гриша принялся снимать куртку, и словно лекцию прочита:
– Чифернуть бы ништяк, Евгений, чифернуть! Классику надо знать. Вот с чаем не получится, а покурить сейчас будет.
Из рукава снятой куртки выудил пачку сигарет и с торжеством показал Жеке, не удержавшись от похвальбы:
– Как жопой почувствовал, что принималово будет, заныкал. Ну и они меня не так, как вас шмонали, ствола при мне не было, вот прокатило.
– А сейчас что, от лампочки прикуривать будем? Гриша, ты открываешься с неожиданно стороны, а вроде интеллигентный человек… – Пошутил Жека.
– Зачем от лампочки, зажигалка в пачке, – выудил оттуда две сигареты и зажигалку, одну сам закурил, вторую протянул сокамернику, дав огонька, – а интеллигентному человеку, Евгений, в нашей стране особенно нужно знать как правильно в хату заходить и прочее…
Дым сигарет немного отбил мерзкий запах доведенного до катастрофического состояния подвала, Жека с ностальгией вспомнил свое бомбоубежище, где хозяйничал дядя Ваня: «Какие-то сомнительные тут люди у руля, такое помещение довели до запустения. Это не хозяева, а рвачи, по легкому и без напряга денег срубить, да на чужом горбу в рай въехать – пожалуйста. А привести подвал в порядок не могут. А тут хоть секцию какую для детей можно организовать, хоть грибы выращивать. Хотя о чем это я, если они даже распоряжение о приведении в порядок подвалов игнорируют, совсем тут себя хозяевами безраздельными почувствовали…»
Переговорил с Гришей, прощупывая его настроение. Тот не унывал и вписался с обеих ног:
– Командир у вас не дурак, это не я его уломал с собой взять, а он жену твоего друга не захотел с собой брать, под удар подставлять. Вот Алина и поехала за рулём.
– Не дурак, это да. Но и мы тут по-глупому встряли, по закону этот участковый может нас трое суток мурыжить, если ничего не путаю, а на улице мороз. Мясу-то пофиг, а вот Галям картохи себе набрал, насколько я знаю. Нам бы только до телефона добраться…
– Базара ноль, Евгений! – Гриша был настроен решительно и заметив удивление товарища, пояснил: – У меня тоже мешок картошки и ведро морковки в багажнике лежит, выручать надо!
– Тогда ждём и дальше по обстоятельствам, лишь бы этот олень один Галяма привел. – Жека встал и прошелся по подвалу, разминая затекшие ноги: – Работаем по обстоятельствам, короче, давай ещё сигарету…
Потянулись тоскливые минуты ожидания, и Гриша, и Жека – оба нервничали. Несколько раз отрепетировали порядок действий и почти выкурили все остававшиеся в неполной пачке сигареты, пока не услышали шаги за дверью. Жека прижал палец к губам показал глазами Грише, куда ему встать и сам молнией метнулся, притаившись возле двери слева. Гриша, сняв свою куртку – притих с другой стороны. Скрежетнул ключ, дверь приоткрылась и вошел Галям, подслеповато прищуриваясь и крутя головой по сторонам. А Михалыч усталым голосом, в котором смешивались напополам тоска и раздражение, позвал:
– Николаев, на выход. Николаев, где ты там⁈ Пошли, посмотрит тебя врач и показания снимем…
«Повезло, что дверь в коридор открывается», – от выброса адреналина у Жеки обострились все чувства, – «ну давай, давай, ты же у себя дома, никого не боишься, высуни жало свое, посмотри! И врач уже тебе понадобится…» Словно в ответ на страстный призыв Жеки в дверной проем высунулась голова участкового – Галям, оценивший обстановку, прошел к углу, не обращая внимания на спрятавшихся Жеку с Гришей, ничем их не выдав.
– Вы где, а?
Гриша, вместо того, чтоб как уговаривались, накинуть куртку на голову Михалыча – свернул её в подобие жгута. Взялся за один конец и с замахом хлестнул того прямо по шее, ловко ухватил за второй, и за получившуюся петлю дернул участкового на себя. А Жека, интуитивно прикинув, куда двигается голова потерявшего бдительность участкового – с правой ноги пробил ему прямо в жбан. Попал удачно, раздалось какое-то омерзительное чавканье и Михалыч, всхрапнув – потерял все силы к сопротивлению.
Или даже сознание – Гриша втащил его в подвал и сопротивления он оказывал не больше, чем мешок картошки. «Хорошие мне ботинки Наська купила, со вставками», – радовался Жека, вытаскивая макаров из кобуры молча лежавшего участкового, и охлопывая карманы в поисках телефона, – «даже очково смотреть, чо у него вместо хлебала теперь…»
– Эй, мародер, закончил? Руки мне развяжите! – Подошел Галям, немного растерянный от только что произошедшего: – Что за самодеятельность, Жека? И Гришу плохому научил, я понимаю, что тебе не привыкать людей валить, но по отношению к Михалычу это чересчур жестко. Проверь, живой может ещё?
– Да живой он, живой, – неуверенно сказал Гриша и чтоб убедиться, слегка пнул по ребрам зашевелившегося участкового, – они Жеку прикладом по голове не пожалели…
Жека перевернул участкового – взгляд у того становился осмысленным, в глазах читалась невероятная боль и мука. Вслед за этим Михалыч жалобно и с обреченность замычал, и было от чего – нижняя часть его приобрела заметную невооруженным взглядом асимметричность. Галям, которому в это время Грища уже развязал руки – требовательно протянул ладонь Жеке. Пришлось отдать пистолет старшине.
– Ты ему челюсть сломал, – без былого сочувствия констатировал Галям и убрав пистолет в кобуру, снова протянул руку Жеке. Тот не сразу понял, что ему ещё надо, пока не вспомнил про телефон, отдал и его: – вы кадры, конечно, устроили тут. Всего-то до вечера надо было подождать. Ладно, это я на нервах, молодцы! Сейчас здесь сидим пока и не высовываемся, не хватало ещё войну тут развязать…
Галям включил телефон, нахмурился и наклонился над участковым:
– Слышь, как он у тебя запаролен? Если по отпечатку, я тебе палец сейчас откушу. Что, чего мычишь? А, вижу графический ключ. Давай, снимай блокировку, – он протянул мобильник Михалычу, не выпуская из рук, – и не чуди, предложение про пальцы в силе, тебе и мизинца хватит, ключ ввести…
Галям набрал на разблокированном телефоне номер, откашлялся:
– Старшина Галямов на связи, приезжайте, всё ещё хуже. Ситуация под контролем. Что, взяли чебаркульского прапора? По братски прошу, не катайте с ними вату, они моего бойца прикладом по голове отоварили на ровном месте. Так точно, сижу на жопе ровно!
Жека участливо заглянул в глаза продолжавшему жалобно взмыкивать участковому, посочувствовал:
– Терпи, ветеринар-то твой где? Скоро он тебе дёгтем всё смажет, поставит на ноги, как родного… – Обернулся к Галяму: – А Пуля как? Лишь бы она ничего не начудила, со второго окна не выпрыгнула…
– Сестра у меня, Жека, – назидательно сказал старшина и принюхался, – понятие дисциплина усвоила ещё в детстве, не то что вы, раздолбаи. Вы курили тут что ли? Есть ещё?
– Последняя, – показал пачку Гриша, – а последнюю даже…
Договорить он не успел, Галям отобрал у него пачку с последней сигаретой, пояснив:
– Я и так мент, спичек давай, или от чего вы тут прикуривали…
К чести Галяма – последнюю сигарету добили на троих. И едва докуренный почти до фильтра бычок зашипел в сыром углу – наверху раздался приглушенный плитами перекрытия звон разбитого стекла, затем женский визг и сразу же, выстрел дуплетом. Жека с Галямом переглянулись, синхронно воскликвнув:
– Алинка!
– Пуля!
И не сговариваясь бросились на выход, к лестнице. Вслед за ними и Гриша, задержавшийся в коридоре и с треском выламывая доску из старой скамьи…
