Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Да не взял с собой, зачем, завтра ведь дежурить. Забегу перед дежурством, отдам. Дядь Вань, а зачем ты эту водку, дай посчитаю, почти сорок лет хранишь, если не секрет?
– На случай атомной войны! – По деду было непонятно, шутит он или правду говорит: – Или катастрофы какой, вот начнется, мы все в бомбоубежище забаррикадируемся и пить будем. Иди давай, Женька, не трепли мне больше нервы так. Не за себя боюсь, вас, молодых, жалко…
Дали старики угля, мелкого, но много… Жека на улице с наслаждением закурил, так до конца и не веря во всё то, что ему пытались донести. Тут аптеки грабят, города областные и столицу расселяют, точечные удары ядеркой, хоть и в тактическом исполнении, а они теорию заговора пытаются приплести. Нам никаких геологических и планетарных катастроф не надо, сами справимся. Пусть их, таким образом хоть от пугающей реальности себя отвлекают…
Хотя мысль о безвозвратно стертых данных с флешки – царапала любопытство, Жека решил: «Всё, что не случается – к лучшему. Может и впрямь чего было, но меньше знаешь – крепче спишь. Сейчас зато никакого палева нет ни на руках, ни на носителях, всё сгинуло…» Дядя Ваня, в своем усердии несколько раз отформатировал флешку, и для верности – перезалил туда случайных файлов…
Дома всё было хорошо: Света шила у себя в комнате, Настя обрадовалась его приходу, спросила как дед. Удовлетворившись ответом – спихнула на него Мишку, сказала что на кухне делами заняться надо. Многозначительно прокомментировав:
– А ты повоспитывай пока, привыкай, вдруг свои появятся…
Жека подумал о происходящем в стране, да ещё недавний разговор с дедом и Клавдией Петровной был жив в памяти – и решил немалую часть заначки на презервативы потратить. А то так правительство ратует за демографию и увеличение населения, что того и гляди: или из продажи исчезнут, или обяжут провизоров протыкать каждое изделие № 2 иголкой прямо при покупателе, под видеонаблюдением…
Мишку занял тем, что достал старую колоду пластиковых карт и научил играть в дурака. А что, пацан в первом классе учится, пусть навыки в счете шлифует, заодно память. Ну и поговорить в процессе не мешает. Объяснить Мишане базовые истины и ответить на те вопросы, что беспокоят его молодую и любознательную голову. Чтоб не отчебучил что-нибудь похлеще, чем гастрономическое совращение Марыси…
Миша быстро освоился и почти паритет по счету держался, даже концепцию «шестёрок на погоны» усвоил. Пыхтел, стараясь не просто выиграть, а с триумфом – до ужина они нашли себе занятие. Отвлёк только звонок Галяма:
– Здорова, боец. Ты оклемался, говоришь? По делу поможешь, по личном? С Алинкой сможешь посидеть, часов с девяти, мне по делам надо будет… Да нормально всё с ней, температура только сильная и на антибиотиках, утром я её сам напою, потом может в обед парацетамола попробуешь ей влить, в сознание приходит. Спасибо! И вечером ещё дело будет, как приеду, но это уже по работе больше…
Жека кивнул, спохватился, что старшина не видит, ещё раз уточнил адрес и время, положил трубку. Осталось только Насте это преподнести правильно, вон она как вскинулась на звонки от Пули. Жека улыбнулся довольно: «Ревнует – значит любит…»
И как в воду глядел – Настя вскинулась за ужином:
– Я с тобой!
– Да куда со мной, ну сама подумай, Насть, девчонка никакая, я же за ней просто присмотреть…
– Вот именно! От меня толку больше будет, в тот же туалет её проводить. Не спорь, мы оба переболели, так что риска никакого. Да не ревную я, любопытно просто, да и пойми – действительно лучше будет, если в некоторых делах я ей помогу. Тебя же выходили…
Жека признал правоту подруги и заговорщически подмигнув Мишане, посоветовал:
– Никогда не спорь с женщиной, Миша! А то могут в следующий раз и не выходить…
Глава 3
3.
'Я Зямля, маёр, прыём
На пульце збой – сiгнал памёр
Ты на сувязi, маёр? Ты на сувязi, маёр?
Ты на сувязi, маёр? Ты на сувязi, маёр?
Ты на сумна ў бляшанцы, а ні шанца
Усё далей зямля
Сіняя ўначы
І нічым не памагчы…'
Лера Яскевич, кавер на «Space Oddity»
Алексей Смирнов. Кузьмич. Интерлюдия.
– Лёха, Лёха, ты всё?
Он открыл глаза, расфокусированным взглядом окинул убогий притон. Вспомнил, что он Кузьмич, принюхался – почти сутки здесь зависает, а до сих пор не может привыкнуть. Из кухни несло застарелыми ароматами химии – здешние обитатели были не настолько богатыми чтобы покупать реактивы и варить самим, в основном жили на подачки от таких же обитателей дна, предоставляя им место, где можно уколоться и забыться.
А вот комната поражала основательней: запахи неоднократно обоссанного матраса, небрежно затертой рвоты, давно не мытых тел и даже падали. То ли остатки крови из промываемых «баянов» на обоях в углах гнили, то ли и впрямь кого-то забыли вовремя вынести. Здесь так заведено: сначала обшмонать карманы, снять более-менее приличные вещи, включая кроссовки. И только потом вызвать скорую тому, кто или пожадничал, или намеренно переборщил, устав от такой жизни…
– Лёха, Лёха…
«Заколка», – вспомнил Кузьмич кличку той, с помощью которой уже на втором притоне вписывался. А свое настоящее имя она, пожалуй, и сама не помнила. Отпихнул её ногой, когда она перестав шептать – принялась теребить его за штанину:
– Отъебись! Чо надо?
– Лёха, отпустило уже, – заканючила Заколка. – Давай ещё «штыньки» возьмем, а?
– Ты задолбала уже со своей штынькой, – разозлился Кузьмич. – Гречка или мёд где? Не в кайф мне этой химозой травится, минус час из жизни, и очухиваешься на измене: не искрошил ли зубы, целы ли бабки и жопа. Ты чо мне обещала?
– Достану-достану! Но это к серьёзным людям надо, я же говорила… Сегодня вырубим, обещаю, подождать надо. Давай хотя бы мефчика или сольки, пока они на связь выйдут, я сбегаю!
Заколка присела рядом и таким честным взглядом уставилась, что Кузьмич всё понял:
– Нахуй, можешь здесь оставаться, понял я, какие у тебя выходы…
Охлопал карманы – телефон на месте, деньги тоже, куртка под головой. Мобилу воткнул на зарядку – дядя Стёпа во второй оболочке хоть пассивно писал разговоры и маршрут передвижений, но аккумулятор садился только в путь. Оставив Заколку размышлять над перспективами, пошел умыться. Перешагивая через лежащих в отключке и взглядом отшивая тех, кто подобно Заколке уже пришел в себя – и тоже жаждал халявы.
Там было занято, умыться не получилось, несмотря на отсутствие какого-либо запора. Двое полуголых наркоманов непонятного пола были заняты предварительными вмазками, больше напоминавшими предварительные ласки. То, что он поначалу принял у одного за пизду на ноге – оказалось гниющей язвой. Кузьмич с отвращением отшатнулся и на кухню, там тоже эти неписи, ладно хоть просто курят и заняты извечным вопросом – где вырубить денег на очередную дозу.
«Я пока этот квест пройду, сам все ХП потеряю» – Кузьмич наконец-то умылся, исхитрившись не задеть гору сваленной в раковине грязной посуды. Оглянулся по сторонам, задрал свитер и вытер лицо полой футболки. Сзади кто-то встал за спиной, резко развернулся – Заколка. Подходит к кухонной раковине, оглядывается и заискивающе в глаза заглядывает:
– Сейчас поедем, не уходи!
Кузьмич кивнул и пошел за курткой и мобильником. На улице уже, на полупустой трамвайной остановке, по случаю послеобеденного времени – Заколку прорвало:
– Откуда ты взялся, Лёха такой… Все торчат на том, что есть, гречку твою только мажоры юзают. Переться сейчас через весь город, на перекладных, трамвай и две маршрутки. Нихуя нет, ни такси, ни смысла в жизни, ни самой жизни…
На свежем воздухе умывшаяся недавно Заколка похорошела. Блондинка с золотистыми, чуть вьющимися локонами, которым явно не помешал бы шампунь – сейчас только угадываются, спрятанные под шапку и надвинутый капюшон. Фигурка точеная, излишне худа сейчас, но пару-тройку месяцев откормить – и всё будет лучше некуда. Кузьмич не зря её несколько дней прикармливал, теперь видно – тусовалась она с мажорами, и какие-никакие выходы знает.
Как Галям объяснял:
– Таксисты и проститутки, Кузьмич, в курсе всей криминальной движухи. Если они о чём-то не знают, то скорей всего этого попросту нет…
Кузьмич оборвал воспоминания: сейчас и таксисты исчезли официально, и элитные проститутки вот они – на остановке жмутся и готовы на всё ради дозы. Поинтересовался у спутницы:
– Тебя отпустило или чо? Ты лучше скажи, мы не зря в эти ебеня прёмся? Я больше этот твой дурадол спонсировать не буду, не прокатит в третий раз. Только если мне поможешь…
– Не зря, – Заколка засунула руки поглубже в карманы и сама испытующе на него уставилась, – только и ты смотри, чтоб денег хватило. Там могут и макитру расшибить, если зря потревожили или прокладка какая-нибудь…
– Не ссы, хватит!
* * *
Галям, встретив Жеку с Настей – похвалил:
– А ты умней, боец, чем я думал. Настя, спасибо за уделённое время и внимание. Давайте, покажу всё и свалю, разберётесь.
Настя исподтишка слегка локтем Жеку саданула, с победным видом: «А я ведь говорила!» Принял покаянный вид и пошли знакомиться с логовом Галяма – довольно скромной двушкой. В которой они раньше ютились вчетвером: мать, отец и Ильдус с Алиной.
– Батя сейчас в Оренбурге на границе, он кадровый, не знаю когда вернется. Я с Васькой тут обитаю, – Галям завел их вначале в большую комнату, – с Челябы он, мастером на заводе трудился. У нас ему сразу применение нашли, редко дома бывает.
Зашли на кухню, где Жека вручил ему привезенный с собой здоровый пакет:
– На вот, собрал чутка…
По мелочи, картошки полведра, варенья банку и прочих овощей, Галям растрогался, но как обычно – скрыл эмоции за шуткой:
– Жека, да ты и без взяток старшему по званию младшего сержанта к новому году получишь, но спасибо!
Затем повел к Алине, предупредив что ей полегчало. Жар спал, с утра он её напоил таблетками, сейчас спит. Настя, убедившись, что с пациенткой всё в норме, в восхищении обернулась к полкам, на полстены – с книгами:
– Ой, а это всё ваше, можно посмотрю?
– Нужно! – Галям выглядел довольным: – Не скучно с больной сидеть будет и домой почитать можешь взять, что понравится. Родители всю жизнь собирали, потом мы с младшей лепту внесли…
Оставив Настю с Алиной, Жека проводил старшину до двери, где тот дал ему последние наставления:
– Курить можешь на балконе, в холодильнике берите всё, что есть. Не буду загадывать, но вечером и по работе, и по жизни разговор будет. Жека, если задержусь, не волнуйтесь, потом вас до дому доброшу на тачке. Добро?
– Лады, – Жека тоже решил покопаться в библиотеке, так что особого дискомфорта от пребывания в гостях не чувствовал, – иди уже, нормально всё с Пулей будет, присмотрим.
Заглянул к девчонкам: Алина так же спала, Настя устроилась с выбранной книгой в кресле. Подошел посмотреть, что ей приглянулось: Кинг, «Оно». Хмыкнул:
– Ужастики, значит, ещё и классика, ну хоть не любовные романы…
– Да, Жень, понимаешь, охота нормальных монстров побояться. А не жизни…
У Жеки от этого ответа отпала челюсть. Ненадолго, подобрал её и вместо чтения отправился в другую комнату. Телек посмотреть по заветам Галяма: изучить официальную линию партии, или кто там у нас сейчас. Эскапизм хорошо, конечно, но он сейчас среди тех, кто должен делать эту жизнь лучше. И тут, главное, в процессе – придерживаться текущих правил и норм, принятых в данный момент, чтоб самому криво не въехать…
Пощелкал пультом – телеканалов и впрямь убавилось, не врал Кузьмич. Крутили старые фильмы и сериалы, реклама куда-то исчезла, как и ток-шоу. Дождавшись начала часа – ещё раз пробежался по списку каналов и на третьем попал на новости. Словно сводки с фронта: в Краснодарском крае подходит к завершению военная операция, коалиция объединенной Восточной Европы прислала официальную дипломатическую миссию в Россию.
Опять повторяли, что восстановления столицы и крупных городов – дело не скорое. Народу – да, сейчас из уст диктора звучало именно слово «народ», а не «граждане», – предлагалось сплотиться и перетерпеть эту зиму. А весной расселяться из городов (тут в голове у Жеки автоматически всплыла старая песня Ревякина: «Назад в подвалы») поближе к природе. Озвучивалась стратегия создания небольших поселков городского типа, называлось все это громко: «Зелёные города будущего»
«Агрогородки укрупнять собрались что ли? Впрочем, пусть лучше так, чем друг у друга на головах жить…» – Жеке хотелось перемотать с пафосом вещающего диктора. О том, какой прекрасной и полезной для общества станет жизнь в этих новых поселениях, отстроенных по типовой стратегии, но по индивидуальным проектам. Но такой кнопки на пульте от телевизора не нашлось…
Новостной блок диктор закончил на оптимистичной ноте: «Государственная Дума, в последнее время выполнявшая лишь декоративную, а подчас и вредительскую функцию, упразднена. Все политические партии и движения также распущены: полемизировать будем после победы. Порядок в стране восстанавливается с каждым днём. Хорошего дня, уважаемые телезрители!..»
Вышел на балкон покурить, едва закурил, как стал свидетелем драмы, развернувшейся в уютном дворике сталинки. Приткнувшиеся к подножию горы гаражи, сразу за ними смешанный лес – летом тут всё утопает в зелени. А сейчас два типа с типично бандитскими повадками за гаражами лупцуют третьего, тот только обхватил голову руками и свернулся в клубок:
– Стоять! – Моментально среагировал Жека, жалея, что ствол в комнате у Галяма, вместе с ремнем, кобурой и верхними штанами, а он в одних трениках.
– А то что? – С вызовом откликнулся один из гопников, второй в это время склонился над избитым, обшаривая карманы. А первый не унимался, выкрикивая Жеке: – Спускайся сюда, черт, тоже выхватишь…
Метнулся в комнату, вытащил ПМ, хлопнул по карману – телефон на месте. Крикнул Насте:
– Я сейчас, домофон потом открой!
Через три ступеньки сбежал с пятого этажа во двор, завернул за гаражи – а борзой гопоты уже и след простыл. Терпила уже встал и отряхивается, на первый взгляд – серьезных повреждений нет, крови тоже.
– Что случилось? Кто это был? Куда побежали?
– А я ебу? С некоторой агрессией, но опасливо косясь на ствол, ответил избитый и ограбленный – вывернутые карманы на это указывали явственно. Но как показалось Жеке, не очень-то жертва внешним видом и повадками отличался от агрессоров.
– Чего забрали? Наряд щас вызову. – Жека достал смартфон, разблокировал, но не успел дядю Стёпу активировать.
– Не-не, начальник, не надо наряда, нормально всё! Сигареты забрали, пару косарей, мобила вон валяется, кому она нужна теперь, зарегистрированная, кончилось время…
Жека сплюнул, не став ни убеждать, ни взывать к гражданской сознательности. Подумал только: 'Вор у вора дубинку украл, по ходу. Наплачемся мы с этим понаехавшим контингентом, да и наши не лучше. А до весны ещё дожить надо…
Вернулся к подъезду, набрал квартиру Галяма – Настя открыла сразу и ждала его у приоткрытых дверей, сразу засыпав и вопросами, и информацией:
– Что там случилось, Жень? Алина проснулась, как ты заорал, я ей попыталась объяснить, кто я, но она не верит. – Добавила с уважением в голосе: – Сама встать не может, а командует: «Ты кто такая? Брата позови или самого Жеку. Вон из комнаты!»
Пришлось идти улаживать конфликт – Пуля вдобавок успела забаррикадироваться в комнате, вот тебе и больная. Даже Жеке открыла не сразу, вначале спросив те детали, которые мог знать только он. Только после этого открыла дверь, тут же чуть не рухнув на пол, еле подхватить успел. Дотащил с помощью Насти до кровати, уложили.
– Извини, Настя, – Алина отдышалась, хотя лицо всё ещё белее мела, – и спасибо. Несколько дней кошмарики эти: как бегу, бегу из Москвы и выбраться не могу…
Настя глазами показала Жеке, чтоб их одних оставил – кивнул и пошел в Галямовскую комнату. Телек выключил, стал копаться в функционале дяди Стёпы и новых обновлениях. Голова уже лучше соображает, а после пробежки во двор и выброса адреналина – совсем себя выздоровевшим почувствовал. Прислушивался, как там девицы, ладят или нет. Судя по звукам – всё у них нормально, вот по коридору в сторону туалета шаркают, потом обратно. Болтают о чем-то, через дверь не слышно – миролюбиво…
– Женя, посидишь с Алиной, – Настя зашла, – я тут в холодильник заглянула – жуть! Комок макарон слипшихся в кастрюле, банка тушенки вскрытая, мужикам может и нормально, но не больной же девушке. Я сейчас по-быстрому сварю чего-нибудь, иди, оторви жопу от дивана.
Алина слегка порозовела, Жекиному приходу обрадовалась, махнула рукой на кресло:
– Садись, рассказывай. Как вы там без меня…
– Да никак, Алин, – уселся в кресло, – я же раньше тебя свалился. Лучше ты чего-нибудь расскажи, раз уж про Москву заикнулась.
– Да чего там рассказывать, – скривилась, – люди сразу свою звериную сущность показали. С чурками-то и до этого всё ясно было, но и наши не отставали. Камеры разносили все, в первую очередь, потом магазины грабили. Выплеснул народ всё, что накопилось… Жека, а ты в теорию заговора веришь?
– Чо? Не-не, я нормальный! – Сразу отмазался Жека
– Знаешь, я сейчас анализирую всё, что видела. Причем я даже не часть картины ухватила, а осколки мозаики. – Алина устроилась поудобней и понизила голос: – Нам вот помогли выйти, даже оружие выдать нашлось. Такое чувство, что балласт под нож пустили, спецов и нужных людей вывели без потерь, а заодно обкатали действия силовиков в условиях городской застройки. Ну и народу показали, что с ним без ошейника и твердой руки будет…
Жека опустил глаза, не найдя, что сказать. Выдал в эфир пару коротких междометий, откашлялся и разродился:
– Не исключено, Алин. Но ты, пожалуйста, этими своими размышлениями не делись ни с кем больше, ладно?
– Я дура по твоему, что ли? – Усмехнулась, – Только со своими. Иди Насте своей помоги, хорошая она у тебя, а я посплю ещё…
Настя Жеку с кухни прогнала на улицу – хлеба купить. У Галяма в хлебнице четвертушка черствеющая, а у них на сегодня лимит не выбран в булку на человека. Добавила вскользь:
– Пока по прописке ещё продажу продуктов не сделали…
Пообедали наваристым супчиком: Настя нашла в морозилке разделанную курицу, взяла пару кусков, овощей туда же, лук с морковкой пережарила и за десять минут до готовности – тушенку открытую из холодильника туда бахнула. Поели сами, когда проснулась Алина – Настя ей отнесла чашку, выбрав бульона сверху, с жирком.
Покормила и осталась с ней, Жеку опять прогнали в другую комнату. Настя мягко, но настойчиво вытолкала:
– Иди-иди, тоже сиделка нашелся, нам о своем поговорить надо. А то лишнего узнаешь ещё о девочках, любить перестанешь…
Обе в унисон прыснули вначале, потом засмеялись в голос. Жека особенно и не напрашивался, ушел подремать в соседнюю комнату. Хорошо, что язык общий нашли, Настя хоть теперь не будет крючки про ревность закидывать. И то, что пуля отнесла его в разряд своих, которым можно доверять – тоже радовало душу…
Ближе к вечеру ещё поужинали, гадая: когда Галям объявится. И минут через сорок, едва стемнело – старшина вернулся. Довольный и с Кузьмичем.
– Ммм, как пахнет! Жека, это явно не ты готовил, наливайте!
Кузьмич был какой-то не такой, радости Галяма не разделял. Пожал Жекину руку своей, внезапно потной и холодной рукой, на вопрос:
– Ты где пропадал чертяка⁈ Чо с тобой такое, Кузьмич?
– Потом Жека, приболел я, нехорошо мне…
Супчик он хлебал вяло, не врал, что приболел – насколько Жека его помнил, всегда жрал, аж за ушами трещало. Алина, любопытствуя, тоже пришаркала на кухню, села рядом с братом. Галям, слопав большую тарелку – попросил добавки, навернул и её. Настю поблагодарил отдельно, повернулся к Жеке:
– Кузьмич у нас агентом под прикрытием работал. И не он один, согласованная операция была, по нескольким каналам. Видишь ли, фейсы раньше всю дорогу наркоторговлю крышевали и ничего не стеснялись. Сейчас подергали за ниточки и такой клубок наружу вытащили, умотаться…
– Тоже мне секрет, – не выдержала сестра. – и не только фейсы, у себя пошерудите в полиции, столько нового узнаете…
– Цыц, – оборвал старшина, – без сопливых!
Жека покосился на «агента под прикрытием» – тот отодвинул суп, к которому едва притронулся, к разговору не прислушивался. Словно ушел глубоко в себя. То и дело шмыгал носом, щурился от яркого света лампочки и то дрожал от озноба, то пот утирал. Догадался:
– Так он чо, сам торчал там, все эти две недели⁈ Его же ломает…
– Ну увлекся чутка, – повинился Галям, – без этого тоже никак. Зато как сработал, артист! Жека, я, собственно, поэтому к тебе и хочу обратиться.
– Ну давай уже, чо. – Жека начал подозревать, что сейчас услышит и не ошибся.
– Надо его поселить где-нибудь, под присмотром. На время, чтоб мамку его не расстраивать и чтоб хлебало своё пока не светил. Ко мне не варик, я каждый день почти не дома, Алинка болеет. К Шаме вначале думал, на дачу. Так он ведь там все углы обоссыт и вынесет все припасы…
Кузьмич вздрогнул, пришел в себя, обиделся:
– Ничо я не вынесу…
– Да шучу, я, Лёха! – Галям взял Кузьмича за плечо и посмотрел в глаза: – О тебе забочусь, ломки эти, кумары, тяга – все херня. Пройдет за несколько дней, вот тянуть долго будет, по себе знаю. Ну и от тебя теперь зависит, что выберешь: наркошам легко быть счастливыми, но недолго… А вот человеком – трудно…
Жека вмешался, видел, что Кузьмичу сейчас не до нотаций:
– Понятно всё, возьму. Со мной в комнате поживет пока. У меня как раз ещё одна наркозависимая живет, жить без масла сливочного не может. Будут на пару выкарабкиваться, ну и если чо – всегда к батарее могу привязать…
Уже в машине, по дороге к Жеке – Кузьмич слегка разморозился и разговорился:
– Говно ведь говном, а тянет… Там так-то не все конченные, с одним умным пересекался, он то ли гнал, то ли наболевшим делился: наркоманы сейчас что-то неладное чувствуют, как животные – в воздухе витает предчувствие нехорошего. Вот и торопятся пожить на полную.
– А почему как? – Разрядила обстановку Настя.
А Жека вспоминал Кинга, книгу которого Настя взяла с собой – дочитать: «Хорошо у него написано: есть монстры, которых боишься до одури. А тут одни непонятки, от кого подляны ждать, кто на самом деле монстр и кого им только изображают, чтоб остальных пугать. Жизнь не книжка, надо напрягать умишко…»
