Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Мааалчать! Смиррррна!
По стойке смирно встали даже штатские, с ожиданием уставившись на самого главного здесь и сейчас. Подполковник откашлялся:
– Всё слышали, будет плохо, но по нашим данным – Россию затронет по касательной, по крайней мере – основную территорию. Да-да, вечная мерзлота в Сибири, это остатки прежней смены магнитных полюсов. Слова президента все слышали и уяснили? Беспрекословно выполняем приказы, самовольное оставление рабочих мест приравнивается к дезертирству…
Галям покосился на Жеку, тот кивнул: «Понял, не дергаюсь…» Подполковник продолжал:
– Точное время, сколько будет длиться сама смена магнитных полюсов – неизвестно. По прогнозам от нескольких часов до недели, поэтому при тревоге сразу занимаем места в убежищах и не мешкаем. Больше я рисковать здоровьем и жизнями своих сотрудников не намерен, за ручку водить и уговаривать никого не будут. Все оставайтесь на своих рабочих местах и выполняйте распоряжения администрации, сотрудников полиции и армии, тогда у вас есть шанс увидеть новый дивный мир… – Подпол расстегнул воротник и в сторону своей свиты сказал вполголоса, но так, что услышали и разобрали почти все собравшиеся: – В рот его ебать…
А у Жеки в голове зазвучала старая песенка из любимых: «как же звали эту уральскую девчонку, задорным голосом исполнявшую регги, Оля кажется. Она словно что-то знала, даже если до переполюсовки есть время, зима и извержение этой кальдеры грёбанной – то ещё сочетание» А голос в голове не унимался:
'Не плачь, малыш, все это снег и пепел
Сегодня больно, а завтра уже пройдет
Не плачь, малыш, все это снег и пепел
Не плачь, малыш, все это…'
Alai Oli
Глава 18
18.
'Здесь, там – бьют шаманы в барабан
Там, здесь – всё сойдётся, будет ядерная смесь
Здесь все фильмы задом наперёд
Здесь весною не цветёт пейот
Здесь никто весёлых песен не поёт
Далеко-о домой
Далеко-о домой
Да, нет – ты всё узнаешь из газет
Нет, да – из газет ты не узнаешь никогда
Что со мною нет проводника
До нирваны ровно полглотка
И мне некому сказать: «Привет!»
И некому сказать: «Пока!»'
Сплин
Два дня до среды ходили и озирались, вернее, то и дело поглядывали на серое, хмурящееся тучами небо, ожидая обещанных казней египетских. И принюхивались. Но вопреки ожиданиям, все было как обычно, в Челябинске и до извержения Йеллоустоуна пахло не очень, так что если что и долетело оттуда – пока не чувствовалось. «Небось, как всё начнется и тут все заводы остановят – сразу экологическая обстановка улучшится», – Жека за мрачным юмором пытался спрятать тревогу, – «по крайней мере с ЧМЗ не будет сероводородом нести…»
Тогда же, в понедельник, сразу после столовой, когда они курили, ожидая автобуса – подошла Алина, завтракавшая с девицами из своей комнаты. Покосилась на брата и попросила:
– Жека, дай сигарету, пожалуйста. И прикурить…
– Пуля, ты в атаке не… – Завелся Галям.
– Нет, мне двадцать четыре уже, если ты забыл. Я и мужика могу привести, если найду, конечно. Того и гляди всё накроется, а я как фей-девочка: не пью, не курю и так далее по списку…
Алина тяжело вздохнула, затянулась так, что сигарета затрещала и демонстративно выдохнула дым в сторону зардевшегося Кузьмича. Тут же закашлялась, с надрывом и до слёз. Протянула сигарету Кузьмичу:
– На, не выкидывать же. – Уставилась на Жеку испытующе: – А ты ведь что-то знал, да? Тогда в машине, по дороге в Кундравы, про катастрофы упоминал, и про полюса эти тоже, колись, Жека!
Кузьмич принялся курить две сигареты: свою и ту, которую отдала ему Пуля. А Жека замешкался с ответом – глупо было сознаваться, что имел дело с утечкой данных, да ещё с ворованным из отдела железом: «Гриша ещё этот, деятель хренов, доведет его жажда наживы до цугундера. И Алинка докопалась, так и сверлит глазищами, ладно, лучший способ соврать и не спалиться – просто рассказать правду не до конца, утаив некоторую часть…»
– Ты меня в Кассандры-то не записывай, я тебе тогда о чем только не говорил, кроме переполюсовки, только что зомбиапокалипсис не упомянул. Ежу же понятно, что всё это жу-жу неспроста. Вся информация в открытых источниках находится, умному достаточно сделать выводы. А я на форумах для выживальщиков и конспирологов всяких всю молодость провел, да и сейчас заглядываю, на те, что остались…
– Ну-ну… – не поверила Пуля, но дальше копать не стала, вместо этого попросив: – Расскажи тогда, чего ждать, как готовиться и прочее, раз ты так теоретически подкован?
И Жека рассказал, вывалив на благодарных слушателей всю информацию, что знал. Не забывая уточнять, что всё это только в рамках теории и гипотез, а как оно на самом деле повернётся никто не знает. Сам президент сознался, что ученые точных сроков не знают, что уж о последствиях, которые ждут планету, говорить.
Сознался и в том, что влез в кредиты, в надежде обзавестись двумя кондиционерами и несколькими комплектами светового оборудования для выращивания растений:
– Если что-то вроде ядерной зимы будет, то это источник витаминов и калорий. А если оранжерею гонять круглосуточно, то и кислорода. Но сопливых вовремя целуют, опоздал я, по ходу… – Жека сплюнул с досады и с вызовом обратился к Алине: – Вот если бы я точно знал, облажался бы так, а?
– Не знаю, не знаю, – она продолжала пребывать в сомнениях, – подозрительно всё равно…
– Чего подозрительного, – оборвал её старший брат, – ты сама перед командировкой почти всё мясо на тушенку переработала, тоже вопросы вызывает. Тебе там в твоем юридическом отформатировали мышление, всех подозреваешь, не завидую твоему будущему мужу…
После этих слов Алина и Кузьмич смутились одновременно, вдобавок покраснев. И отвернулись друг от друга, старательно показывая, что эти слова старшины не имеют к ним никакого отношения. Жека прозрел: «Вон оно чо, Михалыч, проглядел. Точно катастрофа неизбежна, раз Пуля на Кузьмича матримониальные виды имеет. А ведь подкалывала вначале, да подшучивала…»
Галям подвел итоги, сделав краткую выжимку из пространных разъяснений Жеки, отсекая шелуху:
– Жратва длительного хранения, что-то для фильтров самодельных в вентиляцию и лампы эти, зелень выращивать. В благоприятном варианте, если электричество будет.
– Если не будет, то можно грибы выращивать, – вклинился Кузьмич, – как в «Метро»…
– Долго ты на грибах протянешь? – Фыркнула Алина: – Если не будет света, то велогенератор смастерим и тебя за него посадим, будешь электричество вырабатывать.
– Я вас обоих за него посажу, – оборвал их начавшийся флирт старшина, – всё вам смехуёчки. Автобус подъезжает, поехали на работу. И не расслабляться, после таких новостей всякого ожидать можно, у меня у самого чердак дымит, а народ у нас разный, сами знаете. Так что по сторонам посматривайте…
По сторонам смотреть было некогда, в работу включились сходу, словно коллективное бессознательное приказало. Дружно таскали к грузовикам ящики, даже традиционных перекуров не устраивали – на ходу умудрялись покурить. Последний раз так Жека работал в деревне у деда на покосе в далёком детстве. Тот, заметив на горизонте тучку, командовал:
– Аврал, робяты! Замочит копну, сгорит сено, пошевеливайтесь! – И грозил кулаком любимым внукам: – Женька, Костя, Ванька, ужо я вас оглоблей!
А сейчас народ без всяких команд выкладывался. «Вот что за народ у нас», – Жека, посмотрев на коллег по погрузке, скинул куртку и таскал коробки в одном свитере, – «то из-под палки не заставишь работать, а как жареным запахнет, каждый Стаханова за пояс заткнёт. И ведь на чистом энтузиазме, без всякой корысти. Всего-то стоило президенту сказать правду, без пафоса, как народ проникся…»
Впрочем, про отсутствие корысти Жека слукавил – самому любопытно было, что они сегодня грузят. И когда кто-то вскрыл одну коробку на складе, обнаружив там упаковку поливитаминов – пресек расхищение, не торопясь протолкавшись к уже наполовину опустошенной коробке. Остро жалея, что он сейчас при исполнении, воззвал к совести, без надрыва:
– Мужики, хорош! Это же всё в наше убежище везут, у себя воруете…
Подошел Галям, положил руку на плечо, сказал вполголоса:
– Тихо, Жека, тихо… – А замершим в ожидании мужикам объяснил: – Набьете сейчас карманы и как таскать коробки будете? Всё понимаю, давайте нормально смену отработаем, а под конец на улице несколько коробок порвутся при погрузке, возьмете сколько надо…
Так и сделали, уже в темноте, отправив последнюю машину, разобрали несколько коробок, набив карманы. Жека недолго боролся с угрызениями совести и тоже шагнул в сторону бесплатной раздачи, сожалея лишь о том, что рюкзак в общаге остался: «С завтрашнего дня только с рюкзаком на смену, ещё три рабочих дня осталось, много набрать можно. Жалко, что Галям без прицепа приехал…»
– Ты-то куда, оборотень в погонах? – Прошипел старшина в спину.
– У меня дети! – Огрызнулся Жека, не оборачиваясь.
– Какие нафиг дети, Жека? – Галям увязался за ним и сейчас с укоризной наблюдал, как он распихивает по карманам пластиковые банки: – Это ты от Гриши жадностью заразился и остатки совести потерял?
– Мишаня, ты же видел его, Светкин малой.
– Ладно, – сдался Ильдус, потоптался немного и тоже протянул руку к коробке, – у меня тоже Алинка. И Кузьмич теперь, а они ещё хуже детей…
Вернулись в общагу, поужинали, сели с карабашскими коллегами по сложившейся традиции перед сном продолжить начатую в первый день и до сих пор не оконченную партию в тысячу. Вернее, Жека сел, Кузьмич уткнулся в мобильник, как обычно, а Галям буркнул:
– Я скоро… – И ушел.
Сегодня игры не вышло, один раз раздали, с горем пополам сыграли и смешав карты – разошлись. Жека прихватил мобильник и отправился на улицу покурить и позвонить домой. В третий раз уже за сегодня. Связь была отвратительной, сеть перегружена, поэтому дозвониться получилось минут через десять, когда уже замерз.
– Нормально у нас всё, Жень, – успокаивала Настя, – Мишка из двух стульев и пледа построил домик и играет в убежище. Марыська нападает на эту постройку, норовит одеяло содрать. В общем, все заняты. Да, унесли в подвал продукты и тёплые вещи, через Гришу два спальника достали, не супер-пупер, но при температуре в нашем овощехранилище пойдут.
– Насть, системник мой замотайте в стрейч герметично и тоже туда отнесите, пожалуйста. Если не трудно, душа болит за него и кредит не выплачен ещё, тут всю электронику под землю волокут.
– Думаешь, что пострадает? Конечно отнесём, Света так прямо со своим ноутбуком туда бегала, когда тревога была учебная.
– Ну если за человеческие мозги опасаются ученые, то что про электронику говорить. Ладно, пока не оборвалась связь, как недавно: обнимаю, целую, скучаю, в четверг вечером как смена закончится – сразу домой стартуем…
Вернулся в комнату и не успел согреться, как вернулся Галям и потащил на улицу, чуть ли не приплясывая. Натянул шапку, накинул куртку и пошел за ним, заинтригованный донельзя. Старшина не стал мучать неизвестностью и тянуть резину, едва вышли за дверь – спросил в лоб:
– Жека, у тебя что из материальных ценностей есть с собой? Тушенка осталась?
– Банка литровая только, – Жека уже успел пожалеть, что сменял первую на айфон, – а чо?
– Да с прапором местным на складе столковался, общие знакомые нашлись. Может ништяков подкинуть, как думаешь, респираторы нужны будут?
– Обязательно, а чо почем?
– Да по сути, он от щедрот готов не торгуясь полный багажник загрузить, я пока предварительно за банку твоего тушняка две коробки этих респираторов сторговал. Но это же прапор, натура у них такая, претит благотворительностью заниматься, смазать надо. Эх, Жека, жаль, что ты настойки не взял…
– Сам же сказал, что сухой закон и не брать ничего такого. – Огрызнулся Жека: – Литр есть, но на обратном пути коробку респираторов тёще закинем?
– Обязательно! – Галям обрадовался и на радостях приобнял Жеку: – После командировки обязательно тебя в младшие сержанты определим, грех такому смекалистому бойцу в рядовых ходить!
– Сплюнь, ещё не уехали…
Жека сплюнул, огляделся и постучал по деревянным перилам ограждения крыльца. Галям последовал его примеру, затем вернулись в комнату, где Жека передал ему тушенку с двумя бутылками и старшина снова пропал. Так и не дождавшись Ильдуса, вырубился, после сегодняшнего трудного дня проспав до подъёма без всяких сновидений и особенно кошмаров…
Утром Галям подмигнул Жеке:
– Птичка в клетке. Полный багажник забили и ещё в салон несколько коробок закинули. Чего угрюмый такой, они на заднем сиденье, туда Алинку с Лёхой посадим, им только в радость такая теснота. А ты на переднем поедешь.
– Да не проснулся ещё толком, Галям и муторно что-то. Как по весне, маета какая-то, домой быстрей охота.
– Есть такое, – согласился Галям, – ты заметил, что птиц не видно в городе?
– Не обращал внимания, – сознался Жека, а сердце сжалось от тревоги и какой-то тоски экзистенциальной, попросту говоря, страшно было, непонятно от чего, – присмотрюсь сегодня…
Жека достал из рюкзака пару пакетов больших, принялся их складывать аккуратно, планируя сегодня ещё что-нибудь прихватить со смены. Галям рявкнул:
– Не думай даже, вчера ладно, но хорош. Не хватало ещё под конец командировки криво въехать, могут и оставить. Рабочие вон на казарменном положении живут, хочешь чтоб и мы здесь задержались?
Жека поспешно убрал пакеты обратно в рюкзак и замотал головой…
А в среду с утра не было привычного рассвета, солнце расплывчатым тёмно-багровым пятном ползло до обеда к зениту, а после – падало на запад. И словно бы на глазах тускнело, скрываясь за серым маревом, которое заменило синее небо. Народ растеряно озирался, всматриваясь в небо. И весь день люди жались друг к другу, словно боясь остаться один на один с бедой, накрывавшей планету.
Работали сегодня, тем не менее, ещё злее и ожесточённей, на этот раз без попыток присвоить что-то из груза. Как сказал один из рабочих:
– Да нахуй нам эта гречка и макароны в общаге? В столовой от пуза кормят и добавки без «Б» наложат…
После обеда звякнуло пуш-уведомление на смартфоне, Жека разблокировал экран и с чувством матюгнулся – приехал заказ в пункт выдачи, сразу всё. Галям, обеспокоенный таким поведением сослуживца, подошел сразу:
– Что такое, боец⁈ Настя что-то пишет?
– Заказ пришел на Wildberries… Настя на работе, я тут…
– Так там же неделю лежать может, приедем и заберёшь.
– Двенадцать дней так-то, – Жека принялся набирать Настю, – но говорю же, мнюха у меня, что с этой доставкой лажа какая-нибудь получится. Сейчас попробую курьерскую доставку сделать, чтоб вечером привезли.
– И привезут, – Галям это решение одобрил, – эти ВБшники, как их потрепали в двадцать шестом, прямо как ЧВК стали. Другое дело, что эта доставка тебе в такую копеечку встанет…
– Да уже пофигу, чувствую, что этот кредит выплачивать не придется. Главное пережить и начнем жизнь с чистого листа…
Под косыми взглядами коллег по погрузке Жека всё-таки дозвонился до Насти, объяснил ситуацию и заказал доставку на дом. Учитывая габариты заказа и форс-мажор – пришлось почти шесть тысяч заплатить с карты. Галям, наблюдавший всё это – покрутил пальцем у виска:
– Жека, не по средствам живешь.
– Переполюсовка всё спишет…
Тут же, опровергая оптимистичное заявление Жеки – очнулась Зоя:
– Евгений Александрович, на двадцать восьмое ноября две тысячи двадцать девятого года баланс вашей карты одна тысяча четыреста три рубля, семнадцать копеек. Завтра, двадцать девятого ноября, запланирована выплата по кредиту, я буду вынужденна отправить предупреждение…
– В анус себе предупреждение отправь! – Жека выключил телефон и пожаловался Галяму: – Насте пятнадцать минут не мог дозвониться, а деньги ВБ со свистом улетели, без всяких проволочек. И эта дура сразу же включилась…
Галям с весёлым изумление спросил:
– Нам же в понедельник аванс перечислили, тебе минимум тридцатка должна была капнуть, куда ты всё слил? Или ты что, решил забить на кредит?
– Да, Насте сразу же и перекинул, себе семь косарей оставил, тютелька в тютельку вышло. И не на кредит, а на кредиты, пусть хоть приставов теперь посылают, хоть коллекторов. – Жека мрачно улыбнулся, поправив кобуру: – Как ты сам говоришь: война план покажет. Сейчас важнее свалить из этой командировки. А уж просроченные и невыплаченные кредиты – последнее, что меня волнует…
Жека до вечера поймал кураж, шутил, таская мешки, понимая, что пути назад нет – он сознательно перечеркнул до этого безупречную кредитную историю. «Всю жизнь система имела меня, теперь моя очередь», – успокаивал он себя вечером, ворочаясь в попытке заснуть, – «чо они мне сделают, уже на глазах все рушится, надеюсь, что и все базы данных похерятся. Не зря дядя Ваня упоминал, что в документах с флешки были инструкции по организации автономных поселений после катастрофы, да и кому какое дело будет до кредитов. Да, всё правильно сделал…»
Заснул он, несмотря на самовнушение – только далеко за полночь. И снились кошмары, один за другим: то мордовороты с голосом Зои подступались с утюгом, то в дверь его квартиры ломился отряд ОМОНа, предлагая по мегафону сдаться и выплатить кредит, со всеми набежавшими процентами.
Глава 19
19.
'Когда мы Будем Были,
Когда мы Будем Были,
Будут Были синеногие ящерицы,
Будут Были фантастические рыбы,
Будут Были деревовидные облака…
Будем ли мы?
Когда мы Будем Были,
Когда мы Будем Были,
Наши глаза Будут Смотрели,
Наши песни Будут Звучали,
Наши руки Будут Обнимали…
Будем ли мы?'
О. Арефьева
– Николаев, вы там в своём Челябинске совсем от реалий оторвались и забурели? Думаешь, принес костей пакет и наглеть можно? То тебе и больничный, и отпускные вместе оформить, – главбух их отдела гневно сверкнула глазами, а сидящие за соседними столами сотрудницы с весьма заметной неприязнью уставились на Жеку, – то это. Может тебя в ведомости как ликвидатора Йеллоустоуна провести ещё?
Жека, не ожидавший такого отпора – опешил и с трудом начал подбирать аргументы. Зачем он здесь и по какому поводу – из головы совершенно вылетело, но четко понимал: что-то ему обязательно должны оформить. Сознание своей правоты переполняло, но убедительных доводов не было и оставалось лишь с ненавистью коситься на главбуха и других бухгалтерш.
– Александра Михайловна, – одна из сотрудниц окликнула начальницу, на Жеку же с такой радостью посмотрела, что у того сердце захолонуло, – на этого фрукта два исполнительных производства есть, от Сбербанка и Вайлдберриз! Мало того, что выплаты просрочил, так и злостный неплательщик!
Девица, донесшая на Жеку начальнице, потрясла папкой с бумагами, из которой нескончаемым водопадом посыпалась бумага – какие-то бланки и приказы с синими печатями. Извержение не прекращалось, вот она уже по колено в документации, подхватила охапку бумаги с пола и принялась разбрасывать листы формата А4 по комнате, осыпая себя и коллег, словно новогодним конфетти. И торжествующе запела:
'Хороша я, хороша,
Вся в кредит одета!
И ебёт меня кредит,
С осени до лета!'
Жека выпал в осадок, и инстинктивно попятился к двери, а бухгалтерши словно осатанели: принялись свистеть и улюлюкать, затем вскочили из-за рабочих мест, перевернув столы, опрокинув мониторы и не переставая выкрикивать в его адрес, среди грохота и царящего хаоса:
– Банкрот!
– В тюрьму его!
– Неплательщик!
А Александра Михайловна, вместо того, чтоб прекратить эту вакханалию – завыла пронзительно:
– Уааа, уааа, уааа…
То, что это очередной кошмар, Жека понял лишь тогда, когда Галям из него выдернул, в прямом и переносном смысле – практически сдернув со шконки:
– Да вставай же ты! Полночи ворочался и вздыхал, заснуть не давал. А сейчас ничем не разбудить!
Разлепил глаза, приходя в себя и заозирался в поисках не перестававшей орать Александры Михайловны, пока не понял, что это сирена. Выдавил:
– Чо такое, чо за кипеш?
– Тревога, – охотно пояснил Кузьмич, уже одетый и с рюкзаком, – пошли, Жека, кофе с утра не будет.
Подорвался, поняв, что ждут только его: коллег из Карабаша уже нет, Галям и Кузьмич одеты и собраны. Оделся, со стола кружку с ложкой закинул в рюкзак, туда же пауэрбанк с зарядкой, отрапортовал:
– Рядовой Николаев к выполнению боевой задачи готов!
И тут тряхнуло, Жека, доселе не знакомый с землетрясениями – сразу понял, что это оно. Все трое синхронно присели, здание общаги несколько раз содрогнулось, где-то, не в их комнате, зазвенели стёкла, перекрытия заскрипели, в свете ламп заплясала пыль, но устояло.
– В третий раз уже, – проворчал Галям, – давайте шмотье к входу в убежище и работаем по приказу, загоняем всех. Не похоже на учебную, по ходу – почалось…
Подхватили рюкзаки, спустились во двор и потрусили к убежищу. Паники не наблюдалось, народ организованно (не в первый раз уже) спешил к «ковчегу», как шутливо прозвали бомбоубежище после заявления президента. Скинули поклажу у поста, Галям попросил:
– Присмотрите, парни, мы сейчас наскоро пробежимся, проверим, не остался ли кто.
– Давайте без задержек, – стоявший на посту задрал рукав, посмотрел на часы, – через тридцать две минуты гермодверь задраиваем.
– Начальство внутри уже? – Галям тоже посмотрел на запястье, сверяя время.
– Нет ещё, ждём. – Часовой, вопреки уставу присел на корточки: – Нормальный у нас командир, прежний бы уже давно внутри сидел и требовал двери запечатать. Давайте, мужики, не задерживайтесь. Детского сада нет, до всех довели последствия, так что мухой пробегитесь и обратно. Чувствуете, как погано? А под утро спутники ещё начали сыпаться…
«Да вроде нормально всё», – Жека спешил за Галямом, одновременно прислушиваясь к себе, – «только за девчонок страшно, как они там без меня. И Марыся, как бы не учудила в последний момент, к ветеринару-то её унести целый квест, в переноску засунуть, а сейчас вообще напугается. Как же всё не вовремя с этой командировкой грёбаной!»
Добежали до общаги рабочих, там курили коллеги, встретившие их появление по деловому:
– Здесь чисто, в штабе тоже. На заводе всё под контролем, пробегитесь по своей общаге, если времени и сил не жалко.
Галям раздумывал недолго:
– Пошли, лучше лишний раз сейчас проверить, чем потом жалеть. Женский этаж точно стоит чекнуть…
Пробежались по всем этажам, выборочно заглядывая в комнаты и выкрикивая:
– Тревога, все в убежище!
– Есть кто?
Никого, не зря учения устраивали. Лишь в коридоре женского этажа в углу сжался в клубок котёнок, при появлении людей вначале зашипев и ощерившись, затем жалобно мяукнув. Жека без раздумий расстегнул куртку, схватил потеряшку и сунул за пазуху, огласив тишину непроизвольным выкриком:
– Ай, бля! Всю руку располосовал… Что за люди, видно же что ухоженный, сами сбежали, а животинку оставили…
Котенок на груди вцепился в свитер и затих, почувствовав себя в безопасности. Галям довольно хмыкнул:
– Ну хоть кого-то подобрали. Айда на базу, время поджимает…
По дороге Жека оглянулся – из штаба вышли задержавшиеся командиры, тоже устремившись к убежищу. Галям, не упустивший этого, скомандовал:
– Ускоряемся, подальше от начальства спокойней будет. Нервные все сейчас…
Не успели, в шлюзе была какая-то замятня, часовые орали:
– Не положено!
– Назад!
А из убежища рвались на волю несколько женщин, во главе с Алиной. Пуля, увидевшая брата и своих, закричала:
– Ильдус, Жека, Лёха! Скажите им, котенка в общаге оставили, пусть выпустят!
Жека достал из-за пазухи питомца, который из теплого уютного комочка, пригревшегося на груди, снова превратился в клубок когтей и зубов. Яростно и грозно зарычав:
– Этого? Забирайте от греха подальше, совсем дикий.
– Он боится просто, спасибо!
Алина забрала котёнка, женщины тут же начали над ним сюсюкать:
– Мусичка! Настрадался, зачем же ты убежал?
«Надо руку сейчас обработать, перекисью хотя бы», – Жека слизнул выступившую на месте глубоких царапин кровь и прикрикнул:
– Не толпиться, расходимся по местам, не загромождаем проход!
Сзади скомандовали:
– Доложить обстановку!
Жека вздрогнул и обернулся, тут же с облегчением выдохнув – это подошедший из штаба подпол к часовым обратился. Поспешил за Галямом вниз по ступеням, ловя обрывки фраз подполковника:
– … семь минут закрывайте двери… будет обращение…
«Да, не учебная нифига», – Жека топал за старшиной по казавшимся бесконечными ступенькам вниз, – «и дядя Ваня без меня теперь водку вылакает, и мы свою настойку отдали, так что нечем конец света отметить. Сколько не готовься, а всё наперекосяк пойдет…»
Снова тряхнуло, на этот раз не так страшно, как в общаге, но все всё равно испугались: кто присел, кто за стенку уцепился. Редкие лампы освещения спуска мигнули и погасли. Ойкнули идущие впереди женщины, сзади кто-то выматерился. Галям скомандовал:
– Спокойно, стойте, где стоите, пока ноги не переломали! Сейчас аварийку включат…
И впрямь, через несколько томительных минут ожидания лампы замигали и зажглись снова. Старшина распорядился:
– Чего стоим, в первый раз что ли? По местам, скоро объявят, что делать дальше…
Прошли в одно из помещений с трехъярусными нарами. Места вокруг хватало, но народ инстинктивно кучковался. Жека с товарищами подошел к коллегам из Карабаша, принялись обустраиваться на ближайших свободных лежанках. «Хорошо, что пауэрбанка заряженная полностью», – Жека расстелил пенку на досках, сверху кинул спальник, – будем лежать и втыкать в телефоны…' Достал телефон, разблокировал, поставил режим полёта, посоветовал остальным:
– Мужики, самолётик врубите, сети нет, так дольше заряд держаться будет.
