Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Кыш на заднее сиденье, вы чего тут приуныли, суициднуться решили коллективно? Вы бы ещё «Нирвану» включили, Жека зарубай что-нибудь весёлое, домой едем!

– А ты чего радостный такой, новости хорошие? – Алина завозилась сзади, устраивая Кузьмича, распоряжаясь: – Куда, тут канистры, садись на коробку. В ней респираторы, она мягкая.

– Охуительные! – Старшина завел машину, коротко посигналил. – Город живой, свет и вода есть, коммунальщики в авральном режиме восстанавливают аварии, к счастью, немногочисленные. А нам завтра с утра на работу в отдел, работы по горло: правопорядок наводить и дебичей отлавливать.

– Кого?

Удивился Жека, но ответить Галям не успел, к машине подошел кто-то из механиков гаража, вытирая замасленные руки паклей. Дождался, когда старшина опустит стекло, с недовольством спросил:

– Хули сигналишь? Четыре лба в машине, встали и сами открыли ворота. И за собой закрыть не забудьте…

Жека с Кузьмичом, не дожидаясь команды, сорвались из машины и чуть ли не бегом направились к воротам. Пропустили старшину, поспешно закрыли за ним створки и крикнули, по очереди, в полумрак, еле разгоняемый несколькими люминесцентными светильниками:

– Бывайте, мужики!

– Удачи!

Запрыгнули в машину, Кузьмич сразу продолжил:

– Так что за дебичи, Галям?

– Одичалые, кто не внял предупреждениям и не пошел в убежища, – вместо брата пояснила Алина, – вроде антипрививочников в ковидлу. Завтра сами увидим, что за последствия. Пока инфы мало, вроде как не просто поглупели, а разум стёрло, одни базовые инстинкты остались. Включая агрессию.

– У меня бы тоже инстинкты включились, с агрессией, – оживился Кузьмич, – двое суток не жрамши, да на холоде с таким ветром…

Жека промолчал, слишком многое сегодня навалилось, чтоб ещё о каких-то дебичах беспокоиться. Завтра и увидят, чего сейчас голову ломать и домысливать. Больше беспокоило, что из командировки и сразу на работу придется, видать и впрямь тяжелые времена настали.

Жека всматривался в сером сумраке в низкое небо, тщетно пытаясь найти там хоть какие-то признаки солнца. Галям еле плелся, едва-едва держа сорок-пятьдесят километров, напряженно вцепившись в руль. Временами машину чуть не сдувало с трассы, по крайней мере – так это ощущалось внутри. А недавно расчищенную грейдером трассу на глазах переметало позёмкой.

У поворота на Кундравы Жека вздрогнул – дорога туда была занесена сугробами. Вспомнил то, что там было в подвале сельсовета вместо бомбоубежища и перекрестился, отгоняя мысли об дебичах. Галям подбодрил:

– Сейчас без вариантов заехать, сам видишь. Хорош креститься, всё нормально будет, не паникуй раньше времени.

– Я не паникую, беспокоюсь просто. Ну и Настя спросит, вот она, боюсь, запаникует, когда услышит, что заехать не смогли, потому что трасса не расчищена.

Старшина замолчал, покосился на Жеку, чуть-чуть увеличил скорость, но сразу же сбросил. Пообещал:

– Завтра пробьём, Жека, как на работу выйдем, обещаю! Первый день сегодня, не удивлюсь, что кое-где ещё по схронам сидят, не у всех телефонная линия проложена прямо в убежище. Сам видел, что там за подвал был. Не нагнетай, главное, в деревнях и по погребам могли себе вполне нормально отсидеться…

Глава 22

22.

'Вот идет индивид нормативный на вид.

В самых общих чертах это парень в штанах.

У него есть жена, всем, что есть, снабжена.

Он идет в гастроном за свининой с вином.

Терема, терема, а напротив – тюрьма.

То стоим, то лежим – соблюдаем режим.

Кто не хочет на суд, тех врачи не спасут.

Дома тоже уют, если вдруг не убьют.

Зима была лютой

Кончалась валюта…'

Чайф

Заехали в город, шушукавшиеся всю дорогу Кузьмич с Алиной пришли к консенсусу и младшая сестра поставила брата перед фактом:

– На машзавод заедем, Лёха домой заскочит, маму повидает, соберётся по-быстрому и с нами. У нас будет жить.

– Если проедем, – буркнул Галям, вынужденный сбавить скорость, – смотрите, только основная дорога чистая, все съезды занесло…

Прильнули к окнам, пытаясь разглядеть сквозь круговерть метели город, который не видели уже больше двух недель. Балашиха жила: из труб домов частного сектора валил дым, окна двухэтажек светились в сумраке, который теперь воцарился надолго, если верить прогнозам. Несмотря на непогоду, на улице попадались люди, провожая машину возвращающихся командировочных долгими взглядами.

На кольце машзавода, на трамвайных путях, стояло сразу два трамвая, с ярко освещенными пустыми салонами. Третий распахнул двери на остановке, впуская в себя народ.

– Выстояли! – Обрадовался сзади Кузьмич: – Смотрите, теплотрассу раскапывают, всем миром, несмотря на непогоду и ветер. И вручную…

– Сейчас всё вручную придется, – в голосе Галяма не слышалось обреченности, скорее констатация факта, – накрылась цифровизация, с автоматизацией и роботизацией вместе. Если уж спутники, которые на орбите крутились с защитой от радиации и прочих помех, не выдюжили, что про остальную электронику говорить…

Все примолкли, оценивая открывшуюся перспективу. Жека, до этого отгонявший от себя эти мысли, мысля добраться до дома, сейчас похолодел от осознания: «Накрылось всё, по ходу… Хрен с ней, с цифровизацией, дома в лучшем случае только чайник работающий остался. Стирать руками, продукты хранить по старинке, без холодильника. И два кондиционера накрылись, считай. Хорошо, хоть на халяву достались…»

– Боялись, что ИИ работу отберёт, а тут жахнуло так, что теперь о безработице можно надолго забыть. – Посетовал Жека, вздыхая.

– Тебе грех жаловаться, – покосился Галям, – накрылась только микроэлектроника, в штабе сказали не спешить технику со счетов списывать. Неужто не сможешь напрямую подключить ту же стиралку или холодильник? Пусть без выбора режимов и свистоперделок, но чтоб работала? Кондовая техника не пострадала, говорю же, только микросхемы вышли из строя.

– Бля, – хлопнул себя по лбу Жека, – в натуре! Ты гений, Галям! Полцарства за подшивку журналов «Радио» и серию «Массовая радиобиблиотека…»

– Это не я гений, – скромно отказался от лавров старшина, – это в штабе накидали, чего ждать и к чему готовиться…

«Не зря учился», – обрадовался Жека, – «паять умею, с остальным разберёмся. Да уже по любому разобрались, сегодня-завтра можно ролики глянуть, как напрямую технику подключать, пусть без дисплеев и наворотов… Тьфу, какие теперь к чертям собачьим ролики, самим придется вникать. До дому доберусь и на всю бытовую технику надо документы искать, там схемы должны быть принципиальные…»

Вопреки опасениям Галяма, в сторону четвертого микрорайона, где жил Кузьмич, проехали без проблем – дороги активно расчищались. Руками, а вернее, лопатами в руках местных жителей. Как словоохотливо ответил один из них на вопрос старшины, словно радуясь выпавшей передышке в работе:

– Пизда капитализму, теперь прилегающие дороги и придомовая территория на совести жильцов. Иначе ни скорая не подъедет, ни паёк завтра в магазине не выдадут. А с другой стороны, счетчики все накрылись, до сих пор напрямую электричество подключают ходят. Вы сами-то откуда будете, – подозрительно прищурился мужик, крепче ухватив лопату, – если не знаете элементарного? Ааа, с Челябы едете. Так ехайте дальше, у нас всё нормально, дебичей нет…

Галям закрыл окно, в которое нещадно задувало и тронулся с места, сообщив:

– На улице минус пять уже, потеплело. И снег гуще валит…

– А чего у нас сейчас тогда, если не капитализм, а? – Снова оживился Кузьмич: – Это чего, не видать нам зарплаты и командировочных?

– Военный коммуниз у нас, Лёша, с вариациями. – Объяснила Алина: – Уже который месяц и военное положение до кучи, а за зарплату и командировочные не беспокойся, продуктами выдадут на крайний случай. Что-то сомневаюсь в том, что денежная система в ближайшее время сохранится в прежнем виде.

– Ага, вроде того, – подтвердил её выводы Галям, – видите, как народ газоны раскапывает? Землю ведрами домой таскают, не иначе, пока совсем снегом не завалило. Или не залило, судя по тому, что температура повышается. Я уже совсем не уверен, что нам от погоды ждать…

Жека тем временем клял себя, что не вылез на повороте к микрорайону – сейчас бы уже на трамвае к дому подъезжал. И за то, что пустил на самотёк вопрос с землёй. Лампы достал, кое-какой запас удобрений в подвале есть, а про землю забыл. На балконе мешок лежит, в подвале тоже один, да по старым горшкам и ящикам из-под рассады с пол мешка наберётся и всё. И ни ящиков, ни тары достаточной для выращивания…

«Ладно, в подвале стеллажи можно разобрать, из досок сколотить контейнеры, но этого мало. На даче есть немного досок, но это когда туда добраться получится. У дяди Вани запас должен быть, но я не один такой умный. Его, небось, сейчас со всех сторон осаждают. Домой надо быстрей, домой, а не по городу рассекать, сейчас ещё мелодрама эта с Кузьмичем и Пулей…» – ёрзал он на переднем сиденье, мысленно поторапливая Галяма.

Подъехали к пятиэтажке Кузьмича, Галям поглядел на то, как тот копается в рюкзаке и распорядился:

– Возьми полкоробки респираторов мамке, сейчас не лишними будут.

– Да я и так, – принялся тот оправдываться, – сухпай сэкономленный ей и витаминки пизженные.

– И я с тобой, – решила Алина, наблюдая за сборами Кузьмича, – чтоб не копался дома и маму твою успокоить, познакомимся хоть…

Жека засёк время – двадцать три минуты сладкая парочка отсутствовала, за это время теплый воздух в салоне выдуло, а Галям не торопился включать двигатель, буркнув:

– Терпим, хз, что сейчас с бензином будет, включаем режим жесточайшей экономии.

Наконец-то из подъезда показались Алина с Кузьмичом, заторопились к машине, отворачивая лица от порывов ветра. В дверном проёме застыла женская фигура, провожая их взглядом. «Мамка Кузьмича нашего», – догадался Жека, – «ну не на северный же полюс отправляет, а в другой район. Трамваи ходят, свет есть, чего переживать. И у Галямовых под присмотром будет, как минимум не забалует, а скорей всего в ежовых рукавицах держать будут…»

Верность догадки подтвердил скомканный ветром обрывок фразы, донесшийся от подъезда, когда пассажиры втискивались на заднее сиденье:

– … ёшенька, респиратор надень!!!

Галям сдал назад, развернулся и тронулся в сторону дома. А Кузьмич на эмоциях зачастил:

– В натуре, военный коммунизм! Газа теперь нет и не будет, магазины только завтра-послезавтра откроют, выдача по норме и прописке. А землю таскают, так будут распределять лампы по квартирам, чтоб все, у кого есть возможность, хоть зелень на подоконниках выращивали. Мама говорит, что у электриков задача всё уличное освещение демонтировать для этого. Хорошо, что дома плитка электрическая была, двухконфорочная…

– Мда, – загрустил старшина, – а у нас и этого нет, только микроволновка, но работает ли она сейчас. Хреново без газа…

– На машзаводе раньше как раз электроплитки штамповали, «Мечта», кажется. – Ободрила его сестра: – Придумают что-нибудь.

– Я не хочу всухомятку жрать, пока что-нибудь придумают, – Обычная невозмутимость Галяма дала трещину, или прорвалось всё то напряжение, которое он до этого скрывал за маской невозмутимости, – а если и чайник накрылся⁈ Я того дом труба шатал, этот военный коммунизм. Вот где у нас в двушке растить чего, а? В одной комнате мы с Васькой, ты с Кузьмичом в другой, где чего выращивать? Меня эти фитолампы своим светом раздражают, а уж если уличную эту поставить, то не представляю, как дома жить вообще… Пидарасы!!!

Все притихли, переваривая. Жека подождал продолжения, но Галям, выплеснувший эмоции, уже успокаивался, прекратив материться. Убедившись, что гроза миновала, предложил:

– Сейчас ко мне заскочим, я вам свою газовую туристическую отдам. Там больше двадцати баллонов в запасе было, не думаю, что девчонки в подвале сожгли всё за эти двое суток. Несколько дней перекантуетесь, а потом надо на дачу, у меня там на две конфорки электрическая есть, с духовкой даже. Заберёшь, ну и заодно мне кой-чего поможешь привезти. А за чайник не переживай, там никакой микроэлектроники нет, нечему перегорать. Пойдет, найдешь бензина?

– Спасибо! – Выдохнул Галям: – Найду конечно, есть ещё запас небольшой в гараже. Но на работу, братцы-кролики, – тут он оглянулся назад, проигнорировав Жеку, – будем на трамвае ездить, скорей всего. Полгорода проехали, и всего пару машин видели, причем одна скорая, вторая коммунальщики…

– А я и пешком могу, – поддержал его Жека, – чо мне три с половиной остановки, только что ветер этот.

– А тебя, Жека, боюсь в техотдел сейчас заберут и не спросят, – покосился старшина, – сейчас и заскочим на ход ноги, всё равно по дороге. Может ещё чего интересного расскажут в отделении…

– Не надо, пожалуйста, сегодня больше ничего интересного, – взмолилась Алина, – домой хочу, помыться, поесть и выспаться. Стирать опять же всё надо, так что хотя бы помыться и поесть для начала. И не знаю как насчёт коммунизма, но у нас теперь военный феминизм: носки свои и трусы сами стирать будете, пока и если со стиралкой ничего не решится!

Никто не засмеялся, Жека так вообще загрустил: «А ведь с меня и будут просить всю эту технику реанимировать. И девчонки дома, и соседи, и в техотдел точно определят. Хоть разорвись получается, не успел приехать и завтра на работу. А дома конь не валялся: землю ту же надо из-под снега копытить пока не поздно, электрику прокидывать для освещения, согласен с Галямом – пидарасы! Только вот кто именно…»

Заехали во двор отдела полиции, непривычно пустой, лишь два дежурных УАЗика стояли. Да окна светились, показывая, что работа идет, несмотря ни на что.

– Со мной пойдете? – Спросил Галям, заглушив двигатель.

– Не, – помотал головой Жека, отвечая за всех, – лучше на глаза начальству не показываться. А то прямо сегодня задач нарежут. Ты уж там скажи, как мы все в этой командировке страданули, может смилостивятся, дадут выходной хоть до понедельника.

– Дадут, ага. Догонят и ещё поддадут. – Галям открыл дверь и предупредил: – В машине не курить! Терпимо на улице, моськи под ветер не подставляйте просто…

Пока размышляли, стоит ли выскакивать из машины на пронизывающий ветер – вернулся старшина, едва ли пробывший в отделе десять минут. В неожиданно хорошем настроении:

– Ну чего пригорюнились? Почти полмира в развалинах, вулканическая активность и не думает утихать, у нас часть страны в руинах. Питер бывший смыло практически. На югах до Волгограда и трясло по-человечески, и цунами прошлось. А у нас уже завтра магазины открываются, мы все втроем в свой, на усиление к участковому. – Старшина повернулся к Жеке: – А ты в техотдел с утра, разгребать. Карась сегодня грозился технарей расстрелять после обеда, они локалку настроили и в доту рубились, вот и попались под горячую руку. Извиняй, по Кундравам самому узнавать придется, но телефоны вроде работают и проблем не составит, думаю. Плитку-то не передумал дарить?

– Поехали, – взмолился Жека, – будет тебе и плитка и все баллоны, которые остались. Ты тогда хоть к Шаме заскочи, узнай как они там, скажи что я жив. А мы-то увидимся, надеюсь, не будут же вас как простых охранников в магазине на постоянку держать?

– Я, Жека, сейчас уже совсем ни в чем не уверен. – Сознался Галям: – Поехали, мне сейчас самому отдохнуть надо, пока чердак не протёк от всего этого. Или даже накатить немного, перед сном…

Через несколько минут, показавшихся Жеке вечностью, въехали во двор его девятиэтажки. На дверях всех подъездов висели шторы, как Челябе, а народ ковырялся в очищенных от снега газонах, ковыряя мерзлую землю, нагребая её в ведра. Жека выбрался из машины, пытаясь угадать в круговерти поземки кто есть кто среди этих разномастных закутанных фигур из его соседей. У кого марлевая повязка на лице, у кого просто шарфик. И только по голосу узнал рванувшую к нему Свету:

– Женька!!! Вернулся!

– Вернулся, вернулся, где Настя?

– Дома, мы по очереди тут. Нагребаем вёдер по тридцать, потом все вместе по квартирам разносим, лифт-то не работает…

– Ясно, – Жека оглянулся на вышедшего вслед за ним старшину, – я сейчас, быстро, кой-чего передам товарищу и спущусь за вещами…

Подошел с ломиком в руках Серёга эмчсник:

– Ну вот, а девки твои переживали! Жека, давай отдыхай и включайся в общественную работу, у нас тут домовой комитет организовали, и в каждом подъезде по филиалу товарищества собственников жилья. Не буду пока донимать, понимаю всё, но сам понимаешь, отсидеться по квартирам не получится…

– Понял, Серёга, не до конца ещё осознал, но понимаю. Сейчас друга провожу и поговорим…

Ввалились с Галямом в квартиру, тут же на шею бросилась Настя, за ней маячил радостный Мишка и Марыся, округлившая глаза, словно не узнавая хозяина. Еле всех успокоил, забрал плитку с оставшимися баллончиками, коих действительно почти двадцать осталось, вручил старшине. Вспомнил слова Галяма про накатить перед сном, попросил Настю принести бутылку, отдал:

– Держи, хватит вам напряжение снять после командировки этой. Пошли вниз, вещи заберу. – И обернувшись к домашним: – Сейчас я, с Серёгой переговорю и домой.

– Я тоже сейчас спущусь! – Засобиралась Настя: – Моя очередь, Свету сменю, дома всё равно нечего делать, вода вместо горячей пока еле теплая идёт, ничего не работает.

– Спасибо, Жека, от души! – Проникновенно поблагодарил старшина: – Не торопись, дай своей одеться и вместе спуститесь. А я пока рюкзак твой достану и тебе полторы коробки респираторов причитается, их тоже…

Выйдя в подъезд и оставшись наедине, Жека обнял Настю, поцеловал. Та изобразила вялую попытку отбиться:

– От меня припахивает уже, Женя, после этого убежища! Подожди до вечера, воды нагреем и помоемся, тогда уж… Тоже соскучилась…

– Да я сам со среды не мылся…

Выпустил из объятий, с озабоченностью поинтересовался:

– А вы только комп мой в подвал отнесли или…

– Или, всё по пакетам упаковали и унесли, и паяльную станцию, и сканер с приборами, и весь хлам твой электронный…

– Да ты моя умница! – Жека не удержался и вновь притиснул её к перилам.

Снизу раздалось деликатное покашливание Серёги:

– Жека, тут конец света и апокалипсис в одном флаконе, успеете пообжиматься. Тут твой напарник тебе уже и рюкзак выгрузил, и две коробки, учительница с ноги на ногу переминается, стесняется подниматься!

Настя с Жекой смущённо переглянулись и засмеялись, заторопившись вниз, к Серёге со Светой. Жека просмотрел коробки с респираторами, целую подвинул Серёге:

– Держи, на нужды подъезда. Сейчас я, рюкзак подниму только…

– Да я унесу, – вмешалась Света, взваливая на себя изрядно похудевший рюкзак и поднимая коробку, – обсуждайте свои важные дела. Ты голодный, Жень? Сейчас приготовлю чего-нибудь, минут сорок, максимум час. Мы сами сегодня с утра толком не ели…

Света ушла, Жека вопросительно посмотрел на Серёгу:

– Ну чего там?

– Да пока толком ещё непонятно, надо раскидаться с графиком дежурств по придомовой территории. И по возможности освободить подсобку от колясок и великов, они теперь не скоро понадобятся. А там хозинвентарь определим, за респираторы спасибо, конечно. Ты с работой-то как вообще?

– Завтра с утра на смену, в техотдел, без подробностей пока. Серёг, я приехал только, чего надо – говори.

– Ничего не надо! – Сообразил сосед: – Тебя, в общем, никакой график не касается. Только своим помоги с техникой, а?

– Не вопрос, всё что смогу. И как только разберусь, что вообще можно сделать.

Серёга с надеждой посмотрел на него:

– Русский человек может всё! Мы вон с утра же своими силами все квартиры подключили в обход счётчиков! И без производственных травм. Я тоже завтра с утра на смену, ждем вал коротких замыканий и прочего, связанного с эксплуатацией самодельных электроприборов. Ладно, отдыхай и не пропадай только!

– Сейчас-то помочь?

– Да не надо, и девчонок своих не гоняй, есть кому землю долбить и таскать, половина народа в непонятках сидит, что сейчас с работой будет…

– Договорились, – Жека протянул руку соседу, – как разберусь что и как делать, ты первый на очереди…

– Спасибо, Жека! Хуй с ним, с телевизором, но вот без стиралки и холодильника я себя первобытным человеком чувствую. Пока на балкон все продукты перетащил, в пакеты замотал, а вдруг потеплеет…

Жека кивнул и вышел из подъезда, сказал Насте, уже ухватившейся за ломик:

– Давай не увлекайся, я сейчас до деда схожу, и с ним вернусь. Дома дел хватает, вы вон уже до глины докопались…

– Восемнадцать вёдер дома стоит, в мешки ссыпали, и на пленку поставили! – Похвалилась Настя.

– Ну вот и хватит пока, я скоро. Чудом добрался, нервы ни к черту, чего только не передумал за эту командировку, больше под такое не подпишусь…