Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"

Автор книги: Alchy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

И начала одну за другой вытаскивать тяжелые сумки из багажного отделения. Жека насчитал четыре штуки, в каждой не меньше двадцати кило. По-новому взглянул на тёщу, тут же перевел взгляд на Настю, осознав, насколько по краю прошел сегодня утром. С усилием взвалил две себе на плечи, выплюнул недокуренную сигарету, едва не закряхтел. Мотнул головой в сторону остановки через дорогу:

– На трамвае поедем!

Под внимательным наблюдением тети Ани и Насти попер вперёд, чувствуя, что эти сорок кило после недавней болезни весьма тяжелы, ещё и сумки неудобные, надо было рюкзак свой захватить. Краем уха услышал, как сзади Настя шепчет:

– Мама, мы только переболели, сегодня больничный закрыли, ничего его не шатает!

– Да нормальный мужик, доча, ничего не говорю, откормишь ещё…

Сжал зубы, чуть ли ни бегом добрался до остановки, водрузил сумки возле скамейки. Обернулся, намереваясь вернуться и перехватить сумки у женщин, но они, ничуть не запыхавшиеся – стояли сзади. «Есть женщины в русских селеньях», – Жека присел, переводя дух: «вроде субтильные обе, а выносливые. Наверное, это свежий воздух и здоровая пища, без ГМО и консервантов. Может тоже бросить всё и в деревню?» Курить больше не хотелось…

– Ты аккуратней, Женя, – проявила заботу тёща, – неча так носится, лучше потихоньку и с передышками. Особенно после болезни. Я ещё внуков хочу потетешкать.

Залезли в подошедшую «единицу», Жека оплатил два билета, показал корочки. Кондуктор покосилась на объемные сумки, перевела взгляд на форму и отошла. Через две остановки выгрузились и уже не торопясь дошли до дома, как и советовала тёща – с остановками.

Тётя Аня познакомилась с Синицыными, потрепала Марысю, подбежавшую её обнюхать, по голове:

– Ишь ты, хозяйка какая.

Марыся стоически вытерпела, не зарычала, не убежала, а как привязанная стала ходить за тёщей, обошедшей и осмотревшей всю квартиру. Осталась довольной, вынесла вердикт:

– Жить, можно, поладили с соседями? Нам, Нась, в дом четверых городских подселили. Губки поджимали, когда в туалет на улицу бегали, от стаек нос воротили. Неделю посидели на крупе с постным маслом, посмотрели, как в агрогородке живут и сейчас не хуже нас управляются по хозяйству, яндексят уже, когда и чего садить весной. Ох-хо-хо, по всем катком прокатилось, по кому больше, по кому меньше, но всем досталось…

Тётя Аня отправилась с дороги в ванну, распорядившись:

– Сумки разбирайте, на балкон, в холодильник и морозилку, пока не попортилось. Бычка, как с Настей переговорила – не стала продавать перекупам, вам шестьдесят кило захватила, остальное дома пока. К ноябрьским и поросёнка заколем. Ладно, о делах потом, за столом. Да, Наська, там ещё два бройлера вам, гусь, сало и масло с творогом, прибери вначале, потом на стол накрывай…

Теща устроилась в ванне капитально, судя по тому, что затянула песню:

'Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог,

Шла босиком, не жалея ног…'

Жека шёпотом спросил у Насти:

– У нас сколько денег в бюджете сейчас?

– Пятьдесят три, но у меня зарплата ещё скоро, пятого. – Настя с бухгалтерией дружила, подсчитала моментально.

– У меня тоже, сейчас я… – Сходил в туалет, достал последнюю заначку, вышел и протянул Насте: – Тут сто тридцать пять, Гриша ещё тридцать семь отдаст, давай сама с мамой по финансам и продуктам переговори. А я с Галямом и Наташей, после ноябрьских и приедем. Ну и Гришу имей в виду, разберётесь?

– Разберёмся, на вот это на балкон отнеси сразу. И Жень, достань пару бутылок, в холодильник поставь – мама приехала. Посмотрит, как ты пьёшь, и сама немного не откажется, – Настя захихикала, прикрыв ладошкой рот, словно что-то вспомнив, – ну и мы со Светой тоже маленько.

– И Гриша припрется, три достану, – решил Жека, поднимая открытую сумку с мясом – чтоб два раза не вставать. А мне много нельзя, завтра на смену…

Марыся путалась под ногами на кухне, ошалев от запахов, то глаза закатывая и мурлыча, то требовательно взмяргивая. Уже и деревенской сметаны изволила откушать, и обрезков от гуся и бройлеров, привезенных тетей Аней охлажденными – Жека как раз занимался сейчас разделкой на порции и фасовкой по пакетам.

Настя со Светой реквизировали треть гуся – решили запечь в духовке с овощами, дружно чистили овощи. Жека, чтоб не ударить в грязь лицом и показать, что и городские не лыком шиты – достал на стол баночку опят, кабачковой икры и помидоров с огурцами. А Миша тыкал пальцем в два килограммовых шара домашнего сливочного масла и вопрошал:

– А это можно Марыське, оно же деревенское?

Когда теща наконец выбралась из ванны и отлежалась в комнате Насти – большой стол уже был накрыт. Только гусь с овощами ещё шкворчал в духовке, покрываясь золотистой корочкой. Да настойка пока в холодильнике стояла – чего зря греть…

– Я же говорила, – подняла рюмку тетя Аня, – что Юлька с Максимом не одни остались? Так что может и дня три поживу, тем более много чего купить надо. За детей!

Едва наладились выпить по второй – затрезвонил домофон. Гриша явился, с Леной под ручку. Расстарался в предчувствие большой и взаимовыгодной сделки: принес пакет конфет «красный мак», палку копченной колбасы и бутылку коньяка. «Этот жук зря суетиться не будет», – ещё раз убедился в правоте своих выводов Жека, – «повезло мне и с Настей, и с тёщей. Только за Гришей надо присматривать, чтоб не зарывался…»

Лена бросилась обниматься с тетей Аней, охая и ахая. Засыпая её вопросами о родных, как они там поживают. Теща отбивалась, посмеиваясь:

– Ленка, сдурела что ли, или телефон отключили? Я за два с половиной часа с одной пересадкой доехала, всё уже, ходят автобусы. Правда, багажный отсек и половина салона коробками завалены, совмещают пассажиров и грузоперевозки, за сумки дерут как за мягкое место. – Тёща лукаво улыбнулась, смерив Гришу оценивающим взглядом: – ну ничего, Ленка, ты вон какого ухватистого бизнесмена охмурила, не разоритесь в гости приехать.

Сидели хорошо, Настя с Гришей и мамой обсуждали цены и то, что Гриша может помочь достать из нужного. Света нашла общий язык с Леной, трепались о платьях и уже сговаривались о пошиве чего-то, Света даже сняла мерку с раскрасневшейся подруги Гриши. А Жека беседовал с Мишаней, изредка отвлекаясь на Марысю, не желавшую оставаться в стороне от общего веселья.

Уже изрядно захмелел, пододвинул поближе тарелку с куском гусятины – закусить жирным, надо притормозить, чтоб завтра на работе не страдать. Но протрезвел не от этого, а от рассказа тети Ани об агрогородке.

– По-разному живут, поначалу всех в бараки заселяют, в агрохолдинг на работы привлекают, присматриваются. Толковым послабление в режиме, специалистам тоже, если нарушений нет. Этой весной многих, кто хорошо себя показал – расселили. Кого в Сибирь, кого на Дальний Восток, иным дали материал и средства для обустройства хуторов у нас в глухомани. Почитай наполовину, а то и больше бараки опустели к осени, сейчас-то опять друг у друга на головах живут. Совсем никчемы и пакостники не задерживаются, увозят куда-то с концами…

«А сходится всё», – трезвел Жека, а жирная гусятина колом вставала в горле, – «Пуля про спланированные волнения говорила, дядя Ваня со своей переполюсовкой и теорией заговора, что же он там вычитал такого… И как удобно, первую партию расселили и новую определили. А ближе к весне и третью, лишних из перенаселенных сейчас городов и весей. Прямиком в зелёные агрогорода будущего, а никчем и пакостников, как тёща выразилась – в биореактор или на удобрение…»

Глава 8

8.

'В небе снова луна

Завтра снова война

А значит можно пить и веселиться

Не работать и не бриться

Завтра снова война!

Птички в небе голубом

Завтра точно все помрём!

Всё разрушат самолёты

Бронетанки, вездеходы

Завтра точно все помрём!'

О. Арефьева

– Да уж, команда мечты, – Галям во дворе отдела полиции критически оглядел страдающего с похмелья Жеку и Кузьмича, который выглядел ненамного лучше, всё-таки не до конца ещё в себя пришел от сожранного во время работы под прикрытием, хоть дома ночевал и не пил, – попрошу на патрулирование поставить. Сейчас ещё с Лёхой провозимся: табельное, форму получать. Пошли отметимся вначале…

Хорошо вчера посидели – еле встал с утра. Настя уже давно проснулась, ей раньше выходить к своему автобусу. Тёща тоже уже на ногах была, проводила дочку, убедилась что зять чаю напился и на работу собирается, и тоже отчалила. Бедный Гриша, вынет она из него сегодня всю душу.

Жека до работы пешком дошел, пришел в себя немного на свежем морозном воздухе. Смартфон подсказал, что сегодня утром, во вторник тридцатого октября температура воздуха – минус семь градусов, днём потеплеет до минус четырёх, без осадков. На улице уже привычное многолюдье, что же будет, когда эпидемия на спад пойдет? Ещё солдаты с фронта, вчера почти треть автобуса Чебаркульского, на котором тёща приехала – почти на треть состояла из демобилизованных. «Понятно, откуда такой всплеск бытовухи, приезжаешь домой из окопа, а в квартире чужих людей подселили». – Жека покосился на небольшую, человек в восемь, очередь у дверей должной скоро открыться аптеки: «Может, по моему рецепту ещё антибиотиков попробовать вырубить? Да и вообще, затариться всем, от перевязочных до анальгина, непохоже, что дальше будет лучше. Только денег опять впритык: на карте на кредит лежит, да на хлеб, до зарплаты почти неделя…»

Отметились в отделе, старшина повел Кузьмича по инстанциям, а Жеку отправил в туалет – умыться, получить рацию и потом на улицу, чтоб своим видом не дискредитировал ряды полиции. Минут тридцать пришлось на морозе курить, дожидаясь своих. Прихлебывая водичку из предусмотрительно захваченной с собой из дома полторашки, в которую немного варенья из красной смородины бухнул.

– Ну что, проветрился?

Кивнул в ответ Галяму, залез за ним в машину. Кузьмич, переодевшийся в форму, закинул пакет со своей гражданской одеждой в багажник и уселся сзади. Старшина тут же протянул ему свой планшет:

– Пока на патрулировании, связь наладили, ты у нас за компьютеризацию сегодня отвечаешь, посмотри, как формы заполнять и со сканером разберись, Жека так же на рации. Эту неделю работаем до воскресенья включительно каждый день, по двенадцать часов. Народа не хватает…

– Эпидемия? – Жека, отвыкший за две недели больничного от рации, морщился при каждом вызове, в голове все звуки отдавались эхом.

– И это тоже, – Галям завел машину, погонял на холостых оборотах и выехал на улицу, – и общий некомплект. Зарплаты – сами видели, коррупционную составляющую на корню рубят, чистки в отделе во весь рост. А народ в цепные псы режима неохотно идет, воодушевились переменами, ждут что гайки расслабят…

– А чего фронтовики? – Удивился Кузьмич: – Вон сколько людей вернулось.

– Так они не Рэмбы же, – покосился Галям на молодого, – в основном заебанные уставщиной и войной мужики. Отдохнуть от всего этого хотят, а не опять под ружьё. Там через одного возьми – помощь психолога нужна: ПТСР купировать, да заново к мирной жизни привыкать. А война никуда не делась, слышали же, что верховный сказал… – Старшина, никуда не сворачивая, гнал по проспекту Гагарина в сторону старого города, продолжая инструктаж: – Район вокзала у нас сегодня, проверка документов и наличие биометрии. Палочной системы уже вроде нет, но её отголоски живы, эффективность работы будут учитывать по количеству обработанных запросов, так что не расслабляемся. Всех подряд нет смысла останавливать для проверки, бурную деятельность имитировать, работаем вдумчиво. И да, особое внимание к фронтовикам, ориентировку спустили, что много липовых военных шарится, вернее – под видом фронтовиков всякая шушера…

По дороге Жека озвучил информацию про тещу и Кундравы, предложил часть из уже привезенного мяса. Ценник и качество заинтересовали обоих, по десять кило изъявили желание взять, с расчётом после пятого – как зарплату выдадут. Вот уже всего тридцать осталось, из привезенных тёщей шестидесяти, и их придется с Ильясом поделить – десять Гриша ещё вчера выцыганил.

Старшина идею с поездкой в деревню обдумывал недолго:

– Что ещё можно взять кроме мяса, прайс такой же вменяемый будет? Мне картохи и прочего из той же оперы не помешало бы…

– Почему нет, – Жека, вчера тёщу с Гришей и Настей слушал краем уха, подельник его по ай-ти-бизнесу выспрашивал всё доскональней Галяма, – рыба ещё озёрная есть: от чебака до карпа, только желательно за неделю до приезда маякнуть, чтоб сети поставили.

– Так-так, замечательно, – старшина даже улыбнулся, – а что за проблемы с местным перекупщиком?

– Тёща говорит, что там семейный подряд, все в доле: барыга этот, ветеринар и участковый, родственники сплошь. Везти в Чебаркуль продавать– сансправка нужна на забитую скотину. – Жека помолчал, вспоминая, что вчера тётя Аня рассказывала: – В общем, предпочитают с ними не связываться. По дешевке сдают, чтоб проблем не огрести…

– Какая прелесть, они там в заповеднике себя почувствовали что ли? – Жека только плечами пожал на этот вопрос, а Галям мечтательно продолжил: – Обязательно съездим, на двух машинах даже, как раз Шама и Алинка с больничного выйдет. А то говорят, что мобилизовывать некого, фронт-то и граница никуда не делись. Посмотрим, что там за местечковая ОПГ, перед поездкой ещё по своим каналам пробью, жалко что не наш район, так бы в рамках оперативно-розыскного мероприятия сгоняли…

* * *

Сегодняшний день, с проверкой документов и наличия биометрии – дался Жеке тяжелее всех предыдущих смен. Рутина, бюрократические проволочки и нескончаемый треск и вызовы по рации вымотали сильней, чем выселение нежелательных элементов тогда, в посёлке Энергетиков. Первое дежурство со сбитым дроном и контузией сейчас казалось пикником, на фоне работы с озлобленными людьми, уставшими от всего происходящего.

Особенно тяжело было привыкать к пренебрежению, а то и презрению в глазах иных фронтовиков, у которых приходилось проверять документы. И под ноги плевали, и реплики отпускали такие, что кулаки непроизвольно сжимались. И несколько раз за день посещало сомнение, верную ли он дорогу выбрал, не переиграть ли, подобно Ильясу…

На сам вокзал не пошли, как объяснил Галям, там и без них было кому за порядком следить: сотрудники патрульно-постовой службы, управление на транспорте, линейный отдел и уголовный розыск в штатском. Оставили машину на площади, переговорили с постом ППСП на входе у рамки-металлодетектора и пошли по району, частым бреднем.

Старшина подошел к патрулированию не формально, устроив променад по оживленным улицам: прочесывали переулки, заглядывая в самые укромные уголки. Результатом стало несколько оформленных протоколов за распитие спиртных напитков в общественных местах, что ещё больше уязвляло самолюбие Жеки.

Уже после обеда, когда двинулись по другому маршруту, заглянув в переулок, выходивший к пустырю, густо поросшему по краю кустами – отличился Кузьмич. Заметил непонятную возню метрах в семидесяти, в глубине облетевшего кустарника, рядом с обмотанными стекловатой трубами теплотрассы и обратил на это внимание напарников. Негромко, чтоб не спугнуть, прошептав, показывая рукой:

– Галям, Жека, вон там или гоп-стоп, или кого-то толпой метелят!

– Пригнись! – Прошипел Галям, присаживаясь и вглядываясь в происходящее неподалеку: – Кузьмич, карту открой, что там дальше, куда этот пустырь выходит?

– Гаражи частные, за ними железка, – после секундной паузы ответил Кузьмич.

– Давай мухой в обход, за гаражи, – скомандовал старшина, – раньше времени не высовывайся, мы через минуту на них выдвигаемся, встречать будешь. Пошел!

Кузьмич расстегнул кобуру и рванул с места по дуге, обходя место драки или скорее – избиения. Даже с этого расстояния и через ветки кустарника можно было разобрать, что трое человек уже ногами добивали четвертого. Жека вполголоса спросил:

– Линейный отдел может оповестить, Галям?

– Не надо, – старшина не стал выжидать обещанную Кузьмичу минуту, сделал знак Жеке и вместе, пригнувшись, побежали к дерущимся, – сами возьмем, они его забьют сейчас уже, быстрей!

Почти добежали до увлёкшихся и вошедших в раж молодчиков, с азартом запинывающих человека. Отсюда, почти с двадцати метров, Жека уже ясно видел – били мужчину в военной форме. Камуфлированная шапка-ушанка его валялась в стороне, поблескивая кокардой, а сам он из последних сил прикрывал голову руками и пытался увернутся от сыпавшихся на него градом ударов ногами.

Стоявший к ним лицом молодой парень, с оскаленным ртом, первым заметил подбегавших полицейских, не раздумывая развернулся и побежал к другому краю пустыря, уже на ходу крикнув:

– Шухер, менты!

– Стоять, полиция! – Ещё не договорив, Галям вскинул руку и выстрелил в спину убегавшему. – Замерли, сука!

Сообразительный преступник словно споткнулся, и растянулся, пропахав в устилавшем землю ковре из почерневших прелых листьев короткий тормозной путь. И тут же скорчился, негромко и прерывисто подвывая. Два его подельника замерли на месте, не оборачиваясь, правильно оценив ситуацию. Галям ещё раз выстрелил в воздух, пояснив Жеке:

– Первый был предупредительный, второй на поражение, усёк?

– Да, – коротко ответил Жека, подходя к месту избиения. Скомандовал: – Мордой в землю, руки за спину!

Пока фиксировал руки послушно улегшимся на землю – совсем молодые парни, моложе Кузьмича на вид, чего в жизни не хватает – Галям помог подняться солдату. Встать во весь рост тот пока не смог, но хоть с земли на корточки переместился. На первый взгляд – больше сорока лет, точней не определить – тёмно-русые короткие волосы на голове слиплись сосульками, лицо в грязи и листьях, налипших на кровь. Хватая запаленным ртом воздух, боец прохрипел, показывая за достаточно высокие, по пояс, трубы теплотрассы:

– Друг там, Вовка, его в ножи сразу взяли, вызовите скорую, пацаны!

Жека сорвал рацию, отбил в эфир обстановку, вызвал наряд и скорую. Галям, метнувшийся к трубам, перемахнул препятствие одним прыжком и скрылся из вида. Через несколько секунд, поднялся, рявкнул в бешенстве:

– Передай отбой скорой, только наряд!

Жека с недоумением посмотрел на демобилизованного, который уже встал и сейчас ковылял к Галяму, затем на скорчившегося, немного притихшего, но всё ещё подававшего признаки жизни пытавшегося убежать преступника, спросил:

– Зачем, Галям? А они?

– Затем, солдат всё, остывает уже. Дембель наш пострадавший в норме, сотряс может максимум, голова не пробита, без скорой вывезешь же пока? Сейчас наши подъедут, обработаем, потом в больничку. Позабавиться решили, паскуды, потом бы всё равно кончили, свидетеля бы не оставили, твой день сегодня. Считай второй раз на свет родился.

– Да фигня, и хуже бывало, вывезу. Я там так чуть ли не каждый месяц, а то и чаще, заново рождался. – Дошел до труб, навалился на них и потерянно забормотал: – Как же так, Володя, с двадцать шестого вместе…

– А этот, Галям? – Жека показал головой на то ли раненого, то ли уже умирающего преступника, так и лежащего лицом вниз. На серой куртке расплывалось большое, на полспины, почти черное пятно неправильной формы.

– А этого всё равно к стенке. – Галям перепрыгнул обратно, силой усадил порывающегося перелезть к убитому другу фронтовика: – Сядь, Вовке твоему уже ничем не поможешь, потерпи, братан, не суетись. – Повернулся в сторону гаражей, зычно крикнул: – Кузьмич, отбой, возвращайся!

Жека взялся за рацию, внес корректировки в доклад, дождался подтверждения и повернулся к Галяму. Глубоко втянул носом морозный воздух: пахло почему-то помойкой со стороны гаражей, прелыми листьями и землёй. За железной дорогой, в частном секторе, заходились лаем собаки; вдалеке раздался пронзительный гудок подъезжающего тепловоза. Галям, осматривающий раненого, дал ему свой носовой платок, велев прижать к рассеченной брови и объяснил замершему, не знающему что дальше делать Жеке:

– Нахуй он нужен, подстреленный. Скорая сейчас зашивается с этой эпидемией, из-за падали смысл людей от работы отрывать. Эти твари видишь как смирно лежат, знают что у них всего два выхода: в штурм добровольцами или к стенке. А этого лечить, чтоб потом расстрелять? Не рационально…

От гаражей подбежал Кузьмич, задержался у затихшего убегавшего, присел, потрогал и крикнул:

– Отходит, по ходу, трясется как в агонии и рукой землю роет, ногти содрал!

Галям махнул рукой, подзывая Кузьмича ближе:

– Забей, давай сюда!

Жека достал сигареты и зажигалку, закурил, посмотрел на руки – те едва ощутимо, но всё же тряслись. Засунул их в карманы – «холодно, пора перчатки носить». Прошелся до труб с сидящим у них избитым солдатом, с которого Галям уже снимал показания, включив служебную нейросеть на смартфоне.

– Я из Сатки, а Володя местный. С вокзала сюда пошли, бутылку раздавить на прощанье и в разбег сыграть… – Избитый солдат, прижимая платок к левому глазу, отстраненно надиктовывал на телефон Галяму: – Тут эти как из-под земли, вроде в шутку спросили про деньги, Вовка им сказал: «Работать идите или воровать». Они его ножами сразу, потом меня давай забивать…

– Сыграли, мля… – Прокомментировал Кузьмич, сплюнув. Перелез через трубы, покопался там и крикнул: – У этого несколько ножевых, вот выродки…

Жека подошел к продолжавшим лежать мордой вниз связанным подельникам подстреленного бандита, сдерживая поднимающуюся ярость, спросил:

– Стоило оно того, а?

Те ничего не ответили, только замерли и словно вжались в землю. Жека почувствовал нестерпимое желание сделать хоть что-то: достать пистолет и прострелить им ноги, забить ногами этих нелюдей – все здесь было неправильно. Мирный пейзаж городских задворок и два убитых: солдат, который не доехал до дома и его убийца, который почему-то решил, что вправе распоряжаться чужими судьбами…

В себя его привел приехавший наряд, Жека вздрогнул и очнулся. Утренние мысли об увольнении куда-то испарились и ярость пропала, сменившись уверенностью, что этот город и людей в нём, часто теряющих человеческий облик – без присмотра оставлять нельзя…

Оперативники, разобравшись в ситуации, по быстрому и без волокиты отщелкали фотки места происшествия, составили протокол, рапорт на применение оружия – всё с помощью дяди Стёпы, без каких-либо бумаг. Один из связанных, перевёрнутый на спину, ожил, зачастил:

– Гражданин начальник, этот мент сразу Жигана убил, в спину, потом в воздух выстрелил! Бля буду!

Самый старший из приехавших полицейских, с седыми усами, с участием присел над ним:

– Да что ты говоришь, неужели⁈ Ай-яй-яй… – И резко, без замаха, вбил кулак тому в солнечное сплетение, с той же доброжелательностью посоветовав: – Ещё раз такое вякнешь кому-нибудь, до утра в камере на своих труханах обосранных вздернешься, понял?

Тела погрузили в клетку, туда же закинули связанных убийц, предварительно срезав стяжки и надев наручники. Наряд уехал, а Жека с напарниками продолжил обход. В очередной раз, когда им попался начавший качать права недавно дембельнувшийся, возмущающийся, что нигде нет покоя, и даже дома мусора житья не дают – Жека взглянул ему в глаза. Молча, вспоминая, что произошло чуть больше двух часов назад.

Только что хорохорившийся парень, одного возраста с Жекой, стушевался, опустил взгляд, протянул документы и безропотно подставил лицо для сканирования, пробормотав извиняющимся тоном:

– Сорян, мужики, всё понимаю, добирался до дому просто долго, мне ещё в Киги как-то попасть надо, на нервах…

Обратно, по дороге в отдел, Жека еле держался – клонило в сон, глаза слипались и голова болела от рации. Она же и не давала заснуть, да ещё Галям, гнавший машину по давно требующим ремонта дорогам. «Нет, сегодня точно к Ильясу не поеду», – решил Жека, – «завтра день спокойней выдастся, сегодня просто с непривычки так тяжело, тогда вечером со старшиной и заеду…»

Сразу после того, как отметились в дежурной части, поехали все вместе к Жеке, забрать мясо. И попали к тёще на блины, да ещё Гриша сидел на кухне, токовал глухарём, обихаживая тетю Аню. Она сразу на двух сковородках блины пекла, словно сама весь день по городу не бегала по своим делам.

Настя тоже давно приехала с работы, Света с Мишей тут же сидели. Марыся, при виде такого наплыва гостей – заскочила на шкаф и сейчас сидела наверху, распушившись и всячески выказывая своё недовольство тем, что её квартиру в проходной двор превратили…

– Добрый вечер, Женя, здравствуйте ребята. – Света поднялась из-за стола, подтолкнула Мишаню на выход и пожаловалась: – Жень, дядя Ваня сегодня опять в подвал припёрся, вроде выздоравливает, но Клавдия Петровна его два раза скотобазой приложила, что покоя нет с ним…

– Он ещё и нас переживёт, – улыбнулся Жека энергии неугомонного пенсионера, – опять вентиляцию регулировал?

– Нет, зачем-то две пятилитровки воды принёс, покашлял постоял, про тебя спросил и Клавдия Петровна его увела…

Света ушла в свою комнату, забрав сына. Гриша, при виде сослуживцев Жеки словно аршин проглотивший – тоже засобирался. Тётя Аня его напутствовала:

– Завтра в восемь, Гриша! И чтоб не пришлось тебя будить, как сегодня…

Галяма с Кузьмичом, не слушая уверений что сыты и домой пора – усадили за стол, накормили вкуснейшими блинами и напоили чаем до отвала. Оба искренне признались, что вкусней блинов не едали. Тёща польщенно засмущалась, ещё предлагая добавки – еле вырвались. На балконе Жека, вооружившись безменом, примерно по десять килограмм соратникам выделил и проводил до улицы, закурив, когда Галям с Кузьмичом выехали со двора.

Долго курил, не торопясь затягиваться, хотелось одному побыть. Не рефлексировать, нет, он уже всё для себя сегодня решил. Просто посидеть на скамейке в относительной тишине, посмотреть на мерцающие звезды в ночном небе, пусть и не такие яркие, как за городом.

– Жень, Женя, – с четвертого окна его кухни через москитную сетку темнел силуэт Насти, – пошли домой, чего сидишь без куртки, простынешь же…

– Иду, дорогая, – Жека тщательно затушил окурок о козырёк урны, потом уже только выкинул, – иду…

Россия, конец XIX века. Что общего между загадочной гибелью изобретателя, шпионскими играми и повседневной жизнью провинциального приюта? Атмосферная АИ – /work/567377