Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 23
23.
'А на войне как на войне
Мы вспоминали о хуйне
Хуйня на фронте притягательней вдвойне
При убывающей луне
Мы отдыхали на спине
И наблюдали, чё летает в вышине
Я вроде ж, блять, без катаракт
А жопой прочитал контракт
Контракт вообще не предусматривал антракт
Такая вот трансгрессия —
Ебучая депрессия
И по пизде желудочно-кишечный тракт'
М. Елизаров
Перед дверью подъезда дяди Вани Жека затормозил, принялся тыкать по кнопкам домофона, но глядя на мертвый дисплей – вспомнил, плюнул и потянул на себя легко поддавшуюся дверь. На лифт только покосился, забежал на пятый этаж и постучал в дверь. Без особых ожиданий заодно нажал на пуговку звонка и вздрогнул, услышав мелодичный перезвон.
«Живем! Не всё накрылось, где же дед-то?» – Жека приложил ухо к двери, прислушиваясь: «Скулит кто-то и скребётся, не дай бог деда инсульт хлопнул, чо же делать? Дверь вскрывать надо!»
От порчи чужого имущества его спасла соседка дяди Вани по лестничной площадке, выглянувшая на стук из соседней двери:
– Чего ломишься, в подвале он. А Клавдия Петровна с обеда на работу ушла, вот что значит советской закалки человек. Не то что вы, лбы молодые, лишь бы не работать…
– А кто тогда скребётся там и шумит? – Не отставал от неё Жека.
– Владик это… – Соседка смерила Жеку неприязненным взглядом и закрыла дверь, пресекая все дальнейшие вопросы.
Пришлось спускаться с лестницы и идти в бомбоубежище, благо недалеко, тут же во дворе. Здесь тоже, несмотря на непогоду – жизнь била ключом: десяток человек в военной форме споро вытаскивали из подвала коробки и загружали заглушенный грузовой тентованный УРАЛ. Жека показал удостоверение сотрудника полиции двум насторожившимся воякам, представился:
– Николаев, полиция, местный я, кладовка тут у меня. Чего вы тут, уже продразверстка?
– Да не, – смутился один из военных, – казенное имущество забираем, которое растащить не успели. Проходи…
Дядю Ваню он нашел в его «кабинете», в преотвратном настроении, которым он тут же не преминул поделиться:
– Недоедали, я даже сухпайки не выдавал, берёг, боялся что всё это надолго затянется. И никакой благодарности, всё подчистую забирают, даже воду бутилированную. Бросили как подачку ящик респираторов и десяток пайков…
– Дед, и то хорошо, хоть что-то оставили, а не твоё забрали. Не рад видеть что ли, ворчишь?
– Рад, как не рад…
Дядя Ваня поднялся, обнял Жеку, отстранился и спросил с подозрением:
– Чего приперся-то, надо чего?
– Тебя позвать, возвращение отметить и несостоявшийся конец мира. Завтра с утра уже на работу, дома не знаю за чо хвататься, так ебись оно всё конём, сегодня хоть расслабимся. А всё остальное завтра…
– Годно, – согласился дядя Ваня, – время начало шестого, вояки скоро закончат, но мне тут часов до шести придется сидеть. Народ как с цепи сорвался, кто сюда чего тащит, кто отсюда. Тебе ничего забрать не надо или сюда принести? Я избушку на клюшку сегодня дня на два, а то и на три.
– Надо, – признался Жека, – ну вот давай после шести у меня. А я сейчас займусь, сюда велик притараканю, отсюда всё нужное заберу.
Дошел до своей каморки, включил свет и прикинул, сколько ходок понадобится, чтоб перенести домой всё нужное: «Придется Настю подключать, один всё до шести не перетаскаю. Как муравьи, ей-богу, вначале всё сюда стаскивали, теперь обратно…»
Пока взял упакованный в полиэтилен системник под мышку, в другую руку ведро с картошкой и домой. Подключать Настю, тяжелое сам перетащит, а ей что по силам. Ту же настойку чтоб аккуратно и не гремя бутылками в квартиру вернула…
До шести управились, Жека оставил Настю дома, где она отправилась Свете на кухню помогать, а сам в последний раз спустился в бомбоубежище, забрать мешок с землёй и поторопить деда. Благо и народ успокоился, забрав все нужное, и вояки давно убрались восвояси. Заглянул к нему:
– Закругляйся давай, там девчонки и картошку сварить обещали, и ещё что-то кашеварят, от запахов аж в животе бурчит. И отметить есть чем.
– Да не забыл я, не забыл! – Дед наклонился к сейфу, погремел ключами и одну за другой выставил на верстак три бутылки ещё советской водки «Пшеничная»: – Забирай с собой, я сейчас подойду, надо мне домой зайти…
– А что за Владик у тебя? – Вспомнил Жека. – И почему он дверь мне не открывал?
– Тут такое дело, – заюлил дядя Ваня, – нужно самому увидеть, давай отнеси всё и ко мне. Покажу. И водку забери, надо её обязательно уничтожить сегодня, мнится мне, что она проклята и зря её хранил. И взял по талонам и кончилось опять всё тем же, продуктами по нормам…
– А не лишнего нам три-то будет, мне всё-таки на работу с утра? – Засомневался Жека, но бутылки прибрал: – Я мухой сейчас, тоже не задерживайся, некогда мне твоего Владика под дверью слушать…
Дома поставил пока мешок с землёй в коридоре, чтоб не топтаться в обуви и пеплоснег по квартире не разносить, попросил девчонок:
– Накрывайте на стол, я сейчас дядю Ваню приведу. И вот, водку в холодильник поставьте. Я недолго…
Деда нагнал в его подъезде, тот не спеша поднимался по лестнице к своей квартире. Пришлось подстроиться к его неспешному шагу, хотя хотелось уже быстрей домой и за стол. Дядя Ваня, вздыхая и оглядываясь на Жеку, принялся оправдываться:
– Ты не подумай ничего такого, Владик хороший! Ваши-то его, небось, или в расход сразу, или усыпят в лучшем случае. А я понаблюдать решил, пусть не в естественных условиях, но зато под присмотром. А он смирный и консервы открывать умеет, которые с ключом. Считай два дня килькой питался и водкой, засрал только всю свою квартиру. Но я ему ведро поставил…
– Блядь, дядя Ваня, ты этого, пострадавшего от излучения домой притащил что ли? – Понизил Жека голос. – Зачем он тебе⁈
– Понаблюдать, он только разговаривать разучился, а так и водку пьёт, и жрать горазд. Да ты его знаешь…
Дядя Ваня открыл дверь, пропуская Жеку вперёд:
– На кухне он, на цепи, иди смотри.
Жека разулся, заглянул на кухню: там действительно, в ошейнике и на цепи, примкнутой к чугунной батарее на навесной замок, сидел Владик. В замызганной и засаленной одежде, с настороженностью и затаенным ожиданием в глазах встретивший появление Жеки с дядей Ваней.
– Это же этот, из первого подъезда, – вспомнил Жека, – его разве в агрогородок не забрали весной? Он и раньше особым умом не отличался, прибухивал, да грибами и черемшой по сезону на углу торговал. Только что тихим был, не барагозил.
– Ну всё семью забрали, да, – согласился дядя Ваня, – а Владик дворником устроился, его оставили. Я так мыслю, когда всё началось, он или опоздал, или специально остался. Жильцы у него, подселенцы, обнаружили его как вернулись: дома почти два ящика водки, пустые бутылки и банки из-под кильки.
– Магазин обнёс, успел, пока мозги не попаяло. – Вынес вердикт Жека и напустился на деда: – Тебе-то зачем этот гемморой, естествоиспытатель херов. Это же подсудное дело, вернулся домой, получается. Мне сейчас его оформлять надо, вернее, его жильцов. Ну дядя Ваня, как Клавдия Петровна тебе разрешила ещё…
– Она не знает ещё, – сознался дед, – смотри-ка, как смотрит, всё понимает. Сейчас я ему хлебушка покрошу и водички подолью, видишь, в ведро нассал, понимает маленько!
– В жопу, – махнул рукой Жека, – завтра с ним разбираться будем, придется встать пораньше, правда. Корми своего подопытного, сам будешь с Клавдией Петровной разбираться…
Владик сожрал хлеб, жадно выпил налитую в большую миску воду и дичась Жеки, что-то просительно замычал дяде Ване.
– Водки хочет, – сознался дед, – я ему давал грамм сто, мало видать. Говорю же, всё понимает…
– Пошли уже, хорош экспериментировать, – пресёк Жека научную деятельность деда, – завтра с ним разберёмся… Давай только моим девчонкам про это не рассказывай, и так проблем хватает…
Только дома, усевшись за стол, Жека расслабился. Слегка, тут и Владик, и неопределенность завтрашнего дня напрягали. Поэтому сразу разлил водку по стопкам, себе и дяде Ване всклень, до краев. Объявил тост:
– За дом!
И тут же налил по второй. И едва закусив – по третьей. Настя покосилась неодобрительно, но ничего не сказала. Света заметила:
– Куда так гнать, Женя, весь вечер впереди. Ой, там вода кажется кипит в ванной, сейчас Мишку помою, и снова в кастрюлю кипятильник воткну. Не торопитесь, а то накидаемся сейчас…
– Да я согреться не могу после этой дороги, – сознался Жека, но третью стопку пока отставил, – ладно, покурю пока схожу.
Дядя Ваня поднялся за ним, тоже оделся, вместе спустились. Жека закурил у самой двери подъезда, уже наученный, что на улице с таким ветром это сделать проблематично. И только потом вышел. Покурил быстро, торопясь, посматривая на то, как пеплоснегом заносит ещё недавно очищенный газон. Вспомнил про стационарный телефон дяди Вани, поинтересовался:
– Да вроде работает, гудки есть, – ответил дед, – но только никуда не дозвониться, один раз попал на какую-то проститутку, она мне велела заткнуться и не занимать линию. Как раньше телефонистки почти…
Жека по привычке добежал до урны, загасил окурок и вернулся, спеша в тепло. Уже поднимаясь по лестнице, спросил:
– Девчонки говорят, что ты радио слушал, что говорят вообще?
– Да никакой конкретики, одна станция пока вещает, да и то говорят, что возможны помехи из-за ещё стабилизировавшейся до конца ионосферы. – Дядя Ваня остановился на лестничной площадке, переводя дух: – ужасы рассказывают о пострадавших территориях, да что вместо Западной Европы сейчас зона вечной мерзлоты. Да заезженной пластинкой долбят, что следует выполнять распоряжения администрации, и про военное положение талдычат. Вот сходишь завтра на работу, да расскажешь, что там администрация распорядилась…
Вернулись за стол, Жека раздевшись, отнес мозоливший глаза мешок с землёй в Настину комнату, осмотрелся, размышляя: «Надо кровать и шкафы убирать, на пол остатки линолеума и плёнки, ящиков больших сколотить и лампы монтировать, ладно, всё потом. Но завтра край как надо хотя бы семена замочить и тару под рассаду определить, чтоб не тянуть. Раньше начнем, быстрей первая зелень будет…»
Мишаня, отмытый, уже сидел за столом, спросил:
– Дядя Женя, а ты навсегда приехал.
– Да, и больше никуда не хочу уезжать. Рассказывай, как вы тут без меня жили.
Под сбивчивый и эмоциональный рассказ Миши, как они в бомбоубежище двое суток прожили, Жека шепнул Насте:
– Завтра на работе попытаюсь выяснить, что там наши в Кундравах, не переживай раньше времени.
Настя благодарно кивнула и на миг прижалась к нему. А Жека с дядей Ваней наконец-то выпили по третьей и принялись за еду. Дед прокомментировал:
– Картоха варёная, супчик мясом пахнет и овощи в нём плавают, запомните этот вечер. Посмотрим, что за нормы теперь будут и что по ним выдавать станут. Вы-то, молодежь, не застали талоны. Тогда было невесело, но хоть что-то на рынке купить можно было, а сейчас и денег нет, отменили…
– Рынок и сейчас будет, – заглянула в комнату Света, с тюрбаном из полотенца на голове и в халате Света, – найдут, что на что сменять. Идите мойтесь, нормальная вода пошла, не кипяток, но помыться можно…
– Я первая! – Настя подскочила из-за стола.
А Жека налил по очередной стопке и не выдержал, наклонился и поймал крутившуюся в ногах, но не решавшуюся подойти к нему Марысю:
– Ну ты чего, кошка, хозяина не признаешь?
Марыся затихла, обнюхала его руки и успокоившись, негромко замурлыкала. Жека размяк, почесывая её за ухом, чувствуя её тепло на коленях, всё ещё привыкая к мысли, что он наконец-то дома. Света, наблюдая за ними, посетовала:
– Жень, кошке на пару месяцев корма осталось всего. Зоомагазин сразу после твоего отъезда закрыли, в обычных тоже ничего невозможно купить было. Только хлеб продавали, да выдавали паёк по нормативам. Думаю, может её начать к обычной еде приучать, постепенно? Тогда и корм можно растянуть на подольше.
– Надо, – согласился Жека, – только как-то отдельно ей делать. Чтоб без соли и специй. Вы молодцы, что из морозильников и холодильника всё на балкон вытащили, в первую очередь попробую их восстановить. Потом стиралку, думаю, что всё реализуемо, дайте только с мыслями собраться, да с другими посоветоваться. Сейчас в яндексе не найти ответов…
– Сегодня народ ходил до пятерочки, – дядя Ваня поднял вилку, – так там движение какое-то есть, что-то привезли и разгружают, охрана стоит, обещают завтра открыться. Если как в советское время было, то что-то через магазин распределять будут, что-то через организации. История по спирали развивается, не думал и не гадал, что до такого дойдет.
«Постапокалипсис, оказывается, это не мародерка и героическое выживание, а когда не купить кошке её привычного корма. И хлеб, купленный несколько дней назад, лежавший на балконе вместо холодильника, не разогреть в микроволновке или тостере. Вот к чему её теперь приучать, к картошке или макаронам? Или к кашам сразу…» – Марыся, которой надоело лежать у хозяина на коленях, спрыгнула на пол и вальяжно отправилась на кухню, оставив Жеку размышлять над тем, чем её кормить дальше.
Вышла из ванны Настя, отправила туда Жеку. Тот перед заплывом распечатал вторую бутылку, разлил:
– Давайте, за коммунальщиков, электриков и за мир во всём мире. Теперь-то, надеюсь, после всего случившегося, люди успокоятся. Надо выживать, а не воевать.
– А вот это ты плохо человеческую природу знаешь, Женька, – дядя Ваня закусил и развернул свою мысль, – сейчас как все в себя чуть-чуть придут, так с утроенными силами херачиться начнут. За территории, за ресурсы и за энергию, так что я бы с таким оптимизмом в будущее не смотрел. А вот то, что у нас будет выдача пайка по нормам, полиция и государство сохранилось, это очень и очень большое везение. И заслуга властей, кто бы там наверху не обретался в последнее время. Иди уж мойся, чего застыл…
Жека отправился в ванну, признавая справедливость слов дяди Вани, но в душе надеясь на лучшее: «по крайней мере, меньше гораздо осталось тех, кого умиротворять придется, если они к нам решат заглянуть. Да и война сейчас будет другой, про дроны придется надолго забыть, как и про спутниковую разведку. А наши что-нибудь придумают, обязательно. Да и в загашнике наверняка сохранилось то, чем можно удивить…»
Разделся, скинул грязную одежду в корзину. Вспомнил Пулю, усмехнулся, достал трусы и носки, наскоро простирнул с хозяйственным мылом, повесив их на сушилку для полотенца, только после этого залез в ванну, открыв горячую воду на полную. Лежал, дожидаясь пока наберётся полная, отмокая и умиротворяясь: «много ли надо для полного счастья: брюхо набить, водки замахнуть, да помыться. А скоро ещё дядю Ваню провожу и Синицыных спать отправим, с Настей вдвоём останемся…»
Тут Жека понял, что во-первых он уже изрядно накидался, во-вторых, в горячей воде его развезло окончательно: «надо помыться, потом покурить сходить и на второй бутылке закругляться. А то коммунальщики своё дело туго знают, горячая вода вон идёт несмотря ни на что. И трамваи ходят, негоже в первый рабочий день в техотделе с квадратной от бодуна головой приходить…»
Вышел из ванны, озвучил своё решение, и присев за стол, принялся за суп, который недавно дядя Ваня нахваливал. Курить его, конечно же, сразу не отпустили. Настя возразила негодующе:
– Продует! Обсохни хоть немного!
Пришлось обсыхать, заодно и допили вторую бутылку. Дядя Ваня с надеждой поинтересовался:
– Точно третью не будем? Ладно, я тогда домой, с В… с Клавдией Петровной третью допьём…
– Мы тоже спать укладываемся, – заторопилась Света, турнув Мишу из-за стола и понимающе улыбаясь, – пошли, с понедельника в школу, надеюсь, пора в график входить. А то с этим апокалипсисом и убежищем весь режим дня сбился. Настя, забей на посуду, завтра у нас выходной, уберемся, пока Женя на работе.
Жека оделся вместе с дедом, намереваясь того проводить и наконец покурить. На улице вспомнил и спросил:
– В какой, говоришь, квартире Владик жил? С утра зайду к ним.
– Экий ты неугомонный, Женька, в семнадцатой, – проворчал дядя Ваня, – больше всех надо что ли?
– И к тебе зайду, порядок такой. – Жека покачнулся и захихикал, что-то вспомнив: – Вы ведь укрываете у себя врагов рейха, тьфу ты, дебича, ведь так?
– Совсем ты, Женька, ебанулся на отличненько в своей полиции… – Обиделся дядя Ваня и заковылял к своему подъезду.
Жека догнал его, примирительно повинился:
– Да пошутил я, дед. Разрулим всё, просто ведь этот вскрытый магазин сейчас как нераскрытое дело проходит, не обижайся!
– На обиженных воду возят. Ты уж разрули, жалко Владика что-то, он хоть и разума лишился, а всё живая душа, безобидная. Может и впрямь не зря природа такие выкрутасы устраивает, стирает в нас скотское, что только человеческому разуму присуще, а Женька?
Глава 24
24.
'Когда я вышел в тапках из подвала, страна уже стала развалинами
Меня назвали бомжом, но я иду куда шёл
По листьям жжёным, я не хожу по рукам ради своей жопы
Не ворую кабель АМСМК, не уважаю самолюбие в жиру и думаю, что верно живу, и всех жидов живых ждет правосудие от ножевых
Но видно нам нужен выход из стада, я не быдло, но чтобы не быть не похожим на них – им стану
Но лишь крадущих встретит радужное будущее
Пусть я не пизжу и не пизжу, меня кинут шавкам на пищу, под лозунгом «убивай нищих!»
И я не ищу компромисс, ухожу вниз, и не напаснусь и не спасу Русь
И не узнаю вкуса салями, не утону в сауне
Мы становимся теми, кого выбираем, но их ждут демоны, а мы идём в рай
Хотя охота пожить на равных – пожрать обильно, но жизнь ты последнее что есть, люби меня
Бей домашних кастратов, ссы на эстраду, уважай сына окраин, знай – коты попадают в рай…'
Мутант Ъхвлам
– Какой, нахуй, ордер ещё⁈ А адвоката не вызвать?
Жека поморщился от ломоты в висках, решительно отодвинул в сторону открывшего ему дверь обитателя семнадцатой квартиры и шагнул в коридор. Голова трещала, во рту словно Марыся нагадила, вроде и выпил в меру, а похмелье в полный рост. Встретивший его мужик выглядел не лучше, всклокочен, видно: только что проснулся. Держится за голову, слабая попытка воспрепятствовать Жеке зайти внутрь провалилась с треском и сейчас в глазах испуг и понимание, почему к нему с утра пораньше сотрудник полиции нагрянул.
Жека огляделся: двушка совсем не напоминала притон алкоголиков, какой была семья Владика, на стенах свежие, хоть и простенькие обои, линолеум под ногами тоже как бы не недавно постелен. Запахов так же соответствующих нет, разве что от мужика перегаром несло, так и он сам старался дышать в сторонку. Принюхался, вспомнив слова дяди Вани о засранной за двое суток квартире и сбавил обороты:
– Я же тебя не арестовывать пришел, а выяснить, что и как произошло. Показания сниму и в дежурку скину, там разберутся. Давай по быстрому, опрос на диктофон запишем и разбежимся, мне на работу к восьми надо. И воды налей…
Выглянувшие из соседней комнаты одна за другой вначале девичья мордашка, лет шести, затем женская – окончательно умиротворили Жеку. Напились с теперь уже нынешним хозяином, из беженцев челябинских, квартиры воды и тут же, на кухне, Жека включил на мобильнике дядю Стёпу, провел блиц-опрос по шаблону. И даже посоветовал доброжелательно, когда тот споткнулся на количестве принесённой домой Владиком водки и продуктов:
– Мне суть дела важна, а не сколько он в магазине украл. Ты, главное, потом в показаниях не путайся и своих предупреди…
И уже через десять минут спешил к трамвайной остановке, справедливо решив, что лучше подождать транспорта, чем переть против пронизывающего ветра. На ходу состыковывая то, что рассказал ему квартирант Владика: «Умышленно, скорей всего, не стал укрываться в убежище. Успел подломить магазин, тоже ближайший, чтоб ноги не бить. После того, как его попаяло, продолжал пить водку и питаться килькой, остатков мозгов хватало, чтоб банку с консервным ключом открывать и пробки скручивать с бутылок. И от жажды не страдал, бутилированную хлебал успешно, хоть и разлил немало. Про обосранную квартиру тоже поклёп, в ванну гадил, не тупей кошки моей. На цепь его без особых проблем посадили, агрессии не проявляет. Что же в нём от человеческого осталось, интересно и возможен ли откат? Ладно, пусть с этим учёные разбираются…»
В трамвай кое-как втиснулся, несмотря на раннее воскресное утро народу было битком, порадовался, что «сайгу» дома оставил. «Не врут про отмену денег, терминал оплаты не пашет, кондуктор не ходит, не собирает за проезд». – Жека оглядывался по сторонам, опустив респиратор на подбородок: «Может, из-за халявы всех так разорвало со сранья из дома вылезти? Хотя, скорей всего, большинство спешит выходным днём воспользоваться, чтоб уладить свои дела или о близких узнать. Мне ведь тоже надо выяснить, как семья тёщи в Кундравах пережила этот катаклизм, не дай бог, подобно Владику сейчас тыркаются. Вот хули толку сейчас от моего прежде бесплатного проезда как сотрудника органов, ни морального, ни материального удовлетворения…»
И одновременно прислушивался, чем сейчас живет город, вернее, о чем разговаривают едущие в трамвае люди:
– Мусоровозы, почитай, половина на линии были, когда тревогу объявили. Сейчас начальство говорит, что круглосуточно придется работать, чтоб город в говнах не утоп.
– Частный сектор по многоэтажкам расселять будут, говорят что не переживут в своих домах. У нас домком шуршит, и вентиляцию налаживают, и тамбуры обустраивают перед подъездами…
– Дебичей отлавливают и в «Лесную сказку» свозят. А у меня там дочка этим летом отдыхала, нарадоваться не могла. У них там завтрак был, обед и полдник. Ужин и второй ужин, только что мобильники раз в день на два часа выдавали. Так на кой-они сейчас, сотовые эти. Вот и думай, стоило ли в убежище лезть прятаться, коли мне на работе надо смену отстоять, да потом снег возле дома чистить ещё. И паек исхитриться получить…
Чуть не пропустил свою остановку: сумрак, минимум уличного освещения и разыгравшаяся непогода изменили привычный облик города до неузнаваемости. Закуривать на продуваемой всеми ветрами улице и не подумал, поднял респиратор, и проваливаясь по щиколотку в пеплоснег – энергично зашагал к отделу. Над городом нависло низкое серое небо, из которого не переставая сыпался снег. А ветер метал и кружил его по улицам, не обращая внимания на копошившихся людей, пытавшихся этот самый пеплоснег убрать с проезжей части и тротуаров. «И крупный какой валит», – Жека изрядно запыхался, пробираясь к работе, – «явно из-за включения этих инородных фракций, чо там, пепел или сажа, а как эта херня серо-желтая растает вся, чо тогда будет, если ей дышать нельзя?»
Входная группа перед входом в здание была уже оборудована капитальным тамбуром, а на втором этаже фасада две фигуры в снаряге промальпинистов монтировали кондиционер. «Уф», – выдохнул Жека, – «придумали, значит, уже, как запустить напрямую. Представляю, примерно, как это сделать, но там ведь никакой регулировки не будет, только включать и выключать. Зато не дышать тем, что на улице, а у меня их аж два теперь есть…»
Тут же, у крыльца, стояло изделие советского ещё автопрома, с работающим двигателем и выключенным проблесковым маячком на крыше. «Четверка или семёрка, багажник здоровый», – обрадовался Жека, – «вот он, шанс для нашего „автоваза“, с колен подняться. Или скорее, из жопы начинать вылазить, в этих моделях никакой микроэлектроники нет, да и бензин им не критично какой марки заливать, если не ошибаюсь. Реквизировали, по ходу, и для нужд отдела пристроили, что-то я раньше такой рухляди тут не видел…»
Пробрался через тамбур, освещенный тусклой лампой накаливания и ввалился в отдел. Стянул респиратор и подошел к окошку дежурного, узнавшего его и обрадовавшегося:
– Николаев! Как остальные, Галям жив-здоров, лосяра? Да знаю, что он на районе сегодня, но одно дело в графике видеть, другое тебя вживую.
– Все живы, – лаконично ответил Жека, – мне куда, в техотдел сразу?
– А куда ещё, прямо туда, если не хочешь полковнику под горячую руку попасться. – Подтвердил дежурный, включая чайник и лучась радостью, поделился: – Ты не поверишь, как хорошо, звонков минимум, не смена, а лафа…
Жека тут же вспомнил обещание Насте, узнать о семье:
– Так работают проводные телефоны или нет? Мне край как надо о тёще с детьми узнать, они в Кундравах. Поможешь?
– Связь-то есть, но такая себе. АТС накрылись, сейчас там операторы сидят. До них можно дозвониться, переключат на экстренные службы, а вот абоненту до рядового абонента пока никак. И слава богу…
– У меня жена вся на изжоге, – взмолился Жека, – так есть возможность узнать или нет?
– Узнаю, – отмахнулся дежурный, – есть межгород. Только ты сразу для себя реши, ты будешь тёщу к себе забирать или чисто любопытство потешить, узнать как дела.
Жека опешил:
– Как забирать, зачем?
– Затем, она у тебя в каком доме живет, есть там центральное отопление? Из деревень всех теперь в город эвакуируют, кроме городков при агрохолдингах и ценных специалистов, которые там работают. Тёща у тебя тракторист или зоотехник? Вот, значит в ближайший город или посёлок эвакуируют, если родственники к себе не заберут.
– Заберем, – решился Жека, – ты узнай, главное, что с ними. Ковалёва фамилия, Анна. И два ребёнка у неё ещё, Юля и Максим. В Ёбург, получается, тем более не дозвониться, да? Там к тому же не сам город, а тоже деревня недалеко…
– А там у тебя кто, – вздохнул дежурный, – давай ФИО, сделаю, что смогу.
Дежурный подтянул к себе еженедельник, записал продиктованные данные сестры Даши и племянников, проворчал:
– Стопроцентного результата не обещаю, но что смогу, то попробую разузнать. Вечером подойдешь…
А Жека, направившийся было в техотдел, хлопнул себя по лбу и вернулся:
– С этой тёщей совсем из головы вылетело, данные есть на дебича, который в магазин залез, когда все по тревоге в укрытия спустились.
Изложил суть, предложил скинуть файл с голосовой записью опроса. Дежурный отмахнулся:
– Забрали и ладно, пусть живет. Вот когда сдать захотят, тогда и заберём. Твой дед не первый, кто у себя такого оставляют, мы не препятствуем, особенно родным или близким, пока по крайней мере. Нам возни меньше. Товароведы ушлые уже на таких вот дебичей немало продуктов списали, по паре центнеров на каждого. Так что твой не уникален, почти каждый магазин вскрыли…
– А чо с ними делать собираются вообще? – Не удержался Жека.
– А я откуда знаю? Наблюдать, наверное, мы же не фашисты, в расход пускать сразу. – Поморщился дежурный: – Может вылечат, или если дрессировке поддаются, то к делу приставят. Пиздуй, Николаев, на рабочее место, уже девятый час!
Зашел сначала в техотдел, не став щемиться в подвал в серверную, через пост. И не прогадал, там его сразу же взял в оборот Димон Русаков, обрадовавшийся его появлению ещё больше дежурного:
– Жека, ну наконец-то! Иди завтракай в столовку, потом поедешь с машиной и оргтехникой на Скворцова, будешь в МФЦ до упора трудиться, пока там локалку не настроишь. Всё по классике, вначале операционку поставишь, потом локалку, потом бэкап скидываешь им. Ну и рабочие программы, в идеале надо чтоб МФЦ как можно быстрее начало работать. У них там свой сисадмин есть, вот вместе координируйте усилия. Сухпай я тебе на всякий случай выдам, у них тебя навряд ли покормят…
– Я приехать не успел, – огрызнулся Жека, – дома ничо не работает, и сразу в МФЦ? Я тоже тебя рад видеть, Димон, мне эти сухпайки уже комом в горле стоят…
– Жека, ну чего начинаешь? Пойми, МФЦ сейчас нервная система города: прописка, распределение ништяков и продуктов, справки всякие. И не только города, сейчас из деревень народ расселять будут, не в такой спешке как беженцев из городов, но тоже в приоритете вопрос. А наши данные в центр будут уходить…
Русаков помолчал, увидев, что его аргументы на Жеку не особо подействовали, зашел с другой стороны:
– А у нас, у технарей, восьмичасовой рабочий день, после на себя работай, сейчас тебя на части разорвут, заикнись про профессию только. Возможность выписать чего из техники для себя со склада, доступ к инструментам и расходникам. До пяти в Старом городе отработаешь, вернёшься, я тебе техдокументацию скину, как и что из бытовых приборов подключить можно. Но советую не пороть горячку, сейчас мы набьем руку, коллеги по профилю, наиболее оптимальные методы найдем. А то жучок из проволоки вместо обычного предохранителя недолго вставить. Но чревато коротким замыканием, по аналогии…
– Да понял я, понял. – Жека действительно осознал и вкрадчиво спросил: – Моники есть на складе? Мне без него никак, системник пылится стоит. Телек, который вместо монитора был, накрылся вместе со всей электроникой…
– Ну, плазму не обещаю, – оживился Димон, – но подберём рабочее что-нибудь. Давай так, вечером пишешь заявление, я подписываю, и как МФЦ запустите, заберёшь свой монитор, пойдет? Потом вычтут из зарплаты, по божески, как для сотрудника.
Жека неподдельно удивился:
– Какой зарплаты, деньги же отменили⁈
– Временно же, – пожал плечами Русаков, – месяц-два. Ну ладно, с нашим распиздяйством и подольше может быть. А за всё это время зарплаты будут начисляться. Потом вычтут коммуналку и что выдали пайком. Ты чего, радио не слушаешь?
– Где я его, нах, послушаю, – без особого запала ругнулся Жека, – в дороге пробовали на магнитоле поймать, там тишина в эфире…
– Скоро ретранслятор запустят в городе, – пообещал Димон, – все FM-приемники ловить будут. А пока только то ли на длинных волнах поймать можно, то ли на УКВ, и то через раз, помехи ещё. Не забивай голову, короче, девчонки в МФЦ расскажут все новости…
Жека перед походом в столовую ещё раз уточнил, что надо сделать. Тщательно проверил выданные инструменты и только под угрозой того, что сейчас оргтехнику из подвала загрузят в машину и уедут без него, придется на трамвае добираться – отправился завтракать. В практически пустой столовой, где кроме него только два человека после ночной смены ещё угрюмо и торопливо то ли завтракали, то ли ужинали – без аппетита закинул в себя тарелку сладкой манной каши с желтой лужицей растаявшего сливочного масла, с куском уже черствеющего хлеба. С большим удовольствием выпил компот и вернулся к Русакову.
– Вот, Жень, – повернулся к нему начальник, протягивая листок бумаги, заполненный от руки, – сверься в машине, пять комплектов системных блоков, мониторов, клавиатур и мышек. И один, заметь, всего один принтер! Хард с бэкапом у тебя уже, вечером жду с отчетом, как продвигается работа. Да, теперь руками писать приходится, такие вот пироги…
Недолгая поездка и вот уже в начале десятого Жека выгрузился у знакомого здания МФЦ. С помощью водителя и его сопровождающего перенес принятую под запись технику внутрь, познакомился с нервной теткой, начальницей центра. Машину принялись загружать старой оргтехникой, которая раньше здесь находилась, уже без описи, валом, как ненужный и малоценный хлам. Каким, впрочем, он сейчас и являлся…
