Текст книги "С чистого листа 2029 - 2 (СИ)"
Автор книги: Alchy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 20
20.
'Помнишь как мы проводили холодные зимы, грелись и звали баяном меха батареи.
Как мы гадали на мертвом цветке Хиросимы, как размышляли на тему «прошедшее время».
Лампа сняла абажур и стеснялась нас голая, стыл по стаканам чефир и звала сигарета.
Сердце расплавилось вытекло теплое олово, это пятно до сих пор я скрываю от света…'
Сплин
Златоуст
Первый же толчок разбудил всех обитателей квартиры. Света, не умываясь, сразу рванула в кухню: включила чайник и обе конфорки плиты, из холодильника достала оставшиеся полтора десятка яиц, из шкафа – начатую пачку гречки. Заглянувшей Насте объяснила:
– Сейчас точно тревога будет, хоть учебная, хоть настоящая, чего всухомятку в холодном подвале сидеть…
Сирена ГО включилась только после второго толчка, а после четвертого – яйца и гречка уже вовсю кипели, два термоса были залиты чаем и кофе. А Света, Настя и Миша уже одетые приготовились к эвакуации – только продукты с плиты осталось прихватить с собой.
Настя в коридоре поставила переноску, чтоб заранее не пугать кошку, сейчас вывшую в углу Жекиной комнаты, заставленной коробками из ПВЗ и вздохнула:
– Охо-хо, как её сейчас загонять будем. Света, стой в дверях. Миша, а мы с тобой с двух сторон зайдем, если сами не поймаем – на Свету выгоним.
Операция завершилась полным фиаско: не перестававшая выть Марыся ловко ускользнула от загонщиков, затормозила перед стоящей в дверях Светой, сделала обманный финт, словно норовя проскользнуть между ног. А сама свечкой взвилась вверх и проскользнула в коридор. Где успела сделать пару кругов, а затем, не снижая скорости, влетела в свою переноску, где сразу затихла.
Миша снял с лежанки Марыси небольшой флисовый пледик, укрыл им кошку в переноске, закрыл её и объявил:
– Я её понесу!
– Понесёшь, понесёшь, рюкзачок ещё свой не забудь… – Согласилась Света и ещё раз торопливо прошлась по квартире, перечисляя: – Вода выключена, электричество сейчас в щитке вырубим. Настя, кашу в плед укутай и в сумку. Пойдем, чего ждать, уже голова болит от этого воя, в подвале хоть потише будет…
Весь недолгий путь до подвала Настя терзала телефон одной рукой, вторая была занята сумками. Света покосилась:
– Брось ты его, я как встала, проверила – нет сети…
С проспекта Гагарина, приглушенный домами, донесся голос, усиленный мегафоном:
– Граждане, всем покинуть дома и организованно пройти в убежища!
Затем завывание сирены и снова:
– Граждане, всем покинуть дома и организованно пройти в убежища!
У входа их встретил дядя Ваня, проворчал:
– Светка, отлыниваешь от служебных обязанностей? Бросай вещи в свою кладовку и помогай, а у меня четкий приказ: через сорок минут после сирены закрывать все двери и переводить убежище в автономное плавание. Пятнадцать минут осталось, вы чего копуши такие⁈
Света покраснела и не оправдываясь – поспешила вперёд, отпирать свою кладовку. Соседи, уже спустившиеся в подвал, толпились в коридоре, вместо того, чтоб разойтись по своим каморкам. Пришлось учительнице сделать внушение:
– Товарищи, разойдитесь по своим местам! Пожалуйста, не загромождайте проход! Через пятнадцать минут двери закроются, тогда и обсудим всё, дядя Ваня расскажет, что и как. Это уже на учебную тревогу не похоже…
– Да-да, – поддержал Свету Серёга мчсник, – нас под утро со смены домой вернули: спутниковая и сотовая связь накрылись, Да тихо ты, – приструнил он своего заскулившего мини-бульдога, – расходимся, мужики. Обустраивайтесь пока, неизвестно, сколько здесь куковать придётся…
Света открыла железную дверь своей кладовки с номером «одиннадцать», бросила сумки на стеллажи, скомандовала Мише:
– Слушайся Настю, я быстро!
Настя разобрала вещи, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. На пенку расстелила спальник, посадила туда Мишу, не выпускавшего из рук переноску и выглянула в коридор. Как раз, чтоб услышать лязг закрывшейся входной двери. Посмотрела на время – восемь часов, семь минут утра. «Женя бы добавил, что сегодня четверг, двадцать девятого ноября две тысячи двадцать девятого года». – Настя закусила губу, смахнула непроизвольно набежавшую слезинку и обняла Мишу: «Всё будет хорошо, они обязательно вернутся!»
– Миша, посидишь тут один, не забоишься? – В коридоре загомонили люди и Насте не сиделось на месте.
– Конечно, я ведь не один! – Миша открыл замок переноски и Марыся, обычно не терпевшая панибратства, выбралась из неё и сама забралась к нему на колени.
Вышла из каморки, народ из их коридора торопился во второй – где был главный выход и каморка дяди Вани. Настя пошла за ними, постепенно успокаиваясь: никто не паниковал, большинство лиц было знакомы, люди подшучивали над ситуацией, пряча за этими немудренными шутками тревогу…
Дядя Ваня стоял у самых дверей, рядом Света и оба Серёги – патологоанатом и мчсник. Поднял руку, прося тишины и начал:
– Робяты, воды и сухих пайков в достатке, вентиляция работает!
Народ оживился, послышались смешки и комментарии, что до сухих пайков ещё дожить надо, все запаслись едой. Да и в подвале, предназначенном для хранения овощей – всегда найдется чем перекусить. Дядя Ваня, выждав, пока люди наговорятся, продолжил:
– И хорошо! Есть газовая плита и два баллона в запасе, всё равно я вам до вечера сухпай из НЗ бы не выдал. Вдруг тревога опять учебная, а мне потом отчитывайся… – Выдержал паузу: – Биотуалеты не влезли целиком, так что сейчас мужики помогут мне смонтировать то, что есть. Отгородим, чем найдем. В этом коридоре мужской будет, в дальнем женский. По домашним питомцам: следите за животными! У нас тут и кошки, и собаки, и даже попугайчики, каждой твари по паре…
Люди снова загомонили, отпуская шутки по поводу съедобности домашних питомцев. Серёга мчсник негромко, но так, что замолкли и прислушались все, продолжил начатые дядей Ваней инструкции:
– Свет пока есть, но в любой момент может пропасть, так что заряжайте всё, что можно зарядить. По существу – сидим-пердим, ждём, когда всё кончится. – Серёга кивнул на дядю Ваню: – Есть старый ламповый радиоприемник с выведенной антенной и несколько FM-приемников новых на батарейках, так в эфире никого, только свистопляска и какафония, про спутники я уже говорил. Так что просто выжидаем, когда всё кончится, не теряя человеческого облика…
Настя дождалась Свету и вместе вернулись в свою кладовку. Свет так и не отключили, девчонки прибрались, разложили вещи и провели инвентаризацию: по самым скромным подсчетам, даже если не брать в расчёт сырую картошку и всё ещё крепкие кабачки – прожить в автономном режиме они могли ещё долго.
– Быстрей эти биотуалеты переполнятся, чем у нас еда закончится, – вынесла вердикт Света, – и ещё туристическая газовая плитка есть, и тридцать баллончиков к ней. Эх, Женя, всё подготовил, а сам в командировку свинтил…
Достали ещё теплую кашу и яйца, без охоты поели и еле накормили Мишу, который освоился в каморке и норовил ускользнуть в коридор, где раздавались детские голоса. Марыся, изучившая все углы небольшого подвала и недовольно фыркнувшая, когда её поместили в лоток с наполнителем из опилок – метнулась из лотка с пробуксовкой, только опилки полетели, в неплотно прикрытую дверь. Мишаня подался за ней, просительно протянув:
– Ну мам, можно, а? Я прослежу, чтоб она не сбежала…
– Куда она сбежит тут… – Света сдалась: – Иди уж, только не шумите сильно, тут все собрались, и старые, и малые…
До обеда девчонки успели и поплакать друг у друга на плече, и в телефонах посидеть – обе накачали на такой случай и сериалов, и книг с музыкой. Но температура в подвале, не поднимавшаяся выше плюс шести – не располагала к малоподвижному образу жизни. Поэтому перед тем, как пообедать, обе, не сговариваясь, встали и вышли из подвала.
– Мишу посмотреть. – Словно оправдываясь, сказала Света.
– И с соседями пообщаться, – добавила Настя, – а то как куркули сидим, скооперироваться надо, вместе пообедать, у нас всё-таки плитка есть…
С Мишей всё оказалось в порядке, дети в коридоре не скучали: девчонки расчертили разноцветным мелом бетонный пол квадратами и играли в классики, соревнуясь с мальчишками. Подростков постарше не было видно, скорей всего, в телефонах сидели…
Девчонки навели мосты с ближайшими соседями и пообедали на три семьи, ещё нескольким соседям предоставив плитку разогреть еду. Миша на этот раз на отсутствие аппетита не жаловался и умял всё предложенное за обе щёки. Как и Марыся, вернувшаяся из коридора с задушенной мышью в зубах.
Добычу она положила перед Настей и с чувством выполненного долга уселась возле своих латок. Смела и влажный корм, и сухой, воды полакала и забралась в Настин спальник – ей тоже такой климат был не по нутру.
Настя покосилась на питомицу и тоже залезла в спальник, Света последовала её примеру, усмехнувшись:
– А что ещё делать, только есть да спать, Марыська правильный пример показывает.
Кое-как забылись коротким, на несколько часов, сном. Подвал, обычно тихий – преобразился. Пусть так же пахло сыростью и картошкой, но сейчас эти запахи перебивали ароматы разогреваемой еды, а из конца их коридора, где установили биотуалет – весьма ощутимо припахивало испражнениями. И шум: играющие дети в коридоре, разговоры соседей, музыка и фильмы на их смартфонах – убежище зажило своей жизнью…
Проснулись разбитые и недовольные, сходили в туалет, где несмотря на стоявшие в углу несколько баллончиков с освежителем воздуха – пахло всё гаже и гаже. Настя задержала дыхание во время посещения отгороженного импровизированной ширмой туалета, но надолго её не хватило. Пожаловалась Свете, та отмахнулась:
– Принюхаемся скоро и замечать перестанем, меня больше беспокоит, что там, на поверхности происходит. Свет так и не отключили, утром минус восемь на улице было, сколько мы тут просидим? Настя, короткие замыкания, возгорания из-за не отключенных электроприборов, ещё статистически остались люди, которые либо умышленно, либо сознательно не укрылись, что у них в голове – только бог знает и их психиатр. А если батареи в квартире перемерзнут и канализация, то нам проще до весны здесь выживать будет, чем возвращаться…
– Так, хорош окукливаться и самоизолироваться, – Настя загремела посудой, – сейчас поужинаем, Мишку спать уложим и по гостям пойдем, к дяде Ване.
Света понимающе улыбнулась:
– Да, это хорошо, и сами развеемся, и деда порадуем. Настойку-то всю сюда Женя перенёс?
– Да, – Настя вздохнула, – тоже переживал, что морозы могут натворить, поэтому и варенье всё, и соленья, и стратегический запас алкахи здесь. Надеюсь, не будет сильно ругаться, если одну-две бутылки возьмём…
– Главное, как Серёга сказал – человеческий облик не потерять.
Добавила Света и девушки расхохотались в голос: вот уже второй час оба Серёги, и мчсник, и врач – услаждали слух обитателей подвала хитами русской эстрады, иногда переходя на шансон. Вот и сейчас по коридору неслось их слаженное пение:
'Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Всё, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало…'
Снова вышли в коридор, прошлись по соседям и тремя семьями поужинали, по начинавшемуся складываться распорядку. Света, чтоб не пропадать добру, зажарила кабачок, сделали салат с репчатым луком, оставшимися вареными яйцами и рыбными консервами, принесенными соседями. Посетовали, что хлеб кончается, но тут же оказалось, что у всех припасены сухари – так что галеты из сухпайка подождут.
Кошка снова отличилась, на этот раз принеся полуживую и попискивающую мышь, предложив её Мише. И Настя, и Света – запрыгнули на стеллажи, взвизгнув. Света потребовала:
– Миша, убери это сейчас же! Пожалуйста! В биотуалет выкини, только руками не бери, вот перчатки хебешные.
– Мама, но она же ещё живая!
– Добей и утопи! Миша, это же зараза и паразит! – Подключилась Настя.
Миша проявил себя как герой – надел перчатку, взял мышь за хвост и с размаху несколько раз шмякнул её об бетонный пол, затем унес её в туалет. Света с Настей спустились со стеллажей, ожившие от только что перенесенного приключения. Под презрительным взглядом Марыси…
Потом еле уторкали Мишу, ни в какую не желавшего ложиться спать. Сошлись на том, что дадут ему телефон, посмотреть мультики. Миша устроился в спальнике со смартфоном, к нему тут же пробралась поужинавшая Марыся. С жалостью посмотрела на него, лизнула несколько раз и вздохнув, устроилась у него под боком, негромко замурчав.
– С голоду точно не пропадут. – Заметила Настя, незаметно пряча в рукав куртки бутылку настойки: – Миша, долго не засиживайся, вот отключат свет, зарядка кончится и дальше без мультиков придется…
– Я чувствую, что не только у нас режим дня сбился, – Света кивнула на коридор, откуда доносились звуки и не думавших укладываться жильцов, вплетаясь в голоса продолжавших исполнять концерт по заявкам и всё ещё не выдохнувшимися Серёгами, – может ещё вот эту банку с огурцами солёными взять, для полного комплекта?
– Да, бери, конечно, – согласилась Настя, – и пошли уже…
По пути два раза отказались от приглашений – люди обжились и не только им пришла в голову идея, как справиться со стрессом, народными методами. Света посмеивалась:
– Настя, зря огурцы взяли, завтра рассол в убежище на вес золота будет.
– Да у нас этих огурцов ещё, точно пара коробок, не считая ассорти с помидорами, – отмахнулась Настя, – водка у людей быстрей кончится…
Дядя Ваня встретил их с такой теплотой и радостью, что девчонки догадались – они не первые. Стол, вернее, верстак дяди Вани, заменявший стол – был весь уставлен банками со всевозможными соленьями: от кабачковой икры до солёных груздей. Тут же красовались несколько граненных стаканов. А обычно строгая Клавдия Петровна при их появлении икнула, смутилась и распевно продекламировала:
– Сюда не зарастет народная тропа! Проходите, девоньки, проходите, посидите, весь день носу не показывали…
Сам дядя Ваня сидел возле здорового лампового приемника и крутил верньер, пытаясь хоть что-то поймать. Динамик шипел, слышался треск и статические разряды и только. Пожаловался:
– Ни морзянки, ни чего осмысленного, словно взбесился эфир. Проходите, проходите, только вас и жду!
Протиснулся к в тесноте каморки к сейфу, покосился на бутылку настойки, которую достала Настя, отмахнулся и загремел ключами:
– Этого добра пивали, подождите, берёг чтоб с Женькой выпить, но вы, считай, заместо него будете. – Извлек из сейфа бутылку «Пшеничной», с простенькой этикеткой и желтой крышечкой из фольги, со стуком водрузил на верстак: – Эхо перестройки, сбылась мечта, сейчас и распробуем. А остальное сберегу до приезда товарища, только одну разопьём…
Старики лишь пригубили, больше подливая трезвым девчонкам. Настя со Светой через полчаса уже раскраснелись и разговорились, делясь тем, как прошел их первый день в убежище. При рассказе о кошке и добытых ею мышах Клавдия Петровна рассмеялась до слёз, а успокоившись – сказала:
– Это они так котят учат охотиться, совсем несмысленышам мертвых приносят, тем кто посообразительней – полуживых. Мишу она умней вас считает, но после всего – на всех вас крест поставила. Но продолжает заботиться, значит, своей семьёй принимает…
Поделились девчонки и своими опасениями. Дядя Ваня помрачнел:
– Да, тоже думал, была информация от коммунальщиков, что отопление в автоматическом режиме оставят, сколько протянуть сможет. Автоматику переделали на коленке на простую механику, где это можно. А вот с электричеством непонятно, говорили что частный сектор отключить должны. Однако вот, свет горит, а что там за дверью происходит…
Долго посидеть не получилось, в дверь к дяде Ване постучались и заглянули новые посетители. Света с Настей понимающе переглянулись и принялись прощаться. Дядя Ваня взял со стола принесенную ими настойку, всучил обратно:
– Девки молодые, здоровые, с соседями ещё посидите. А за Женьку не тревожьтесь, приедет, никуда не денется. Помяните моё слово: ещё спиздит чего-нибудь в командировке и домой привезет…
Глава 21
21.
'Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней – город в дорожной петле.
А над городом плывут облака, закрывая небесный свет.
А над городом – желтый дым, городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…
И две тысячи лет – война, война без особых причин.
Война – дело молодых, лекарство против морщин.
Красная, красная кровь – через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава, через три она снова жива
И согрета лучами Звезды по имени Солнце…'
Кино
К утру субботы, через двое суток в убежище – Жека проснулся в отвратительном настроении и соответствующем состоянии: всё тело ломило от жестких досок нар, несмотря на пенку и спальник, и нестерпимо хотелось курить. Процитировал по памяти: «не курить и не употреблять спиртные напитки; не шуметь, не разговаривать громко, не ходить по убежищу без надобности, не открывать двери и не выходить наружу… В рот его чих-пых, этот конец света, кто же знал, что это так скучно окажется. Два дня здесь, а такое чувство, что месяц уже прошел…»
Позавтракали, отстояв очередь. Вместо положнякового чая Жека достал оставшийся кофе, заварили его на четверых – Алина с утра к ним прибилась.
– Может хоть не так курить тянуть будет, после кофе-то. – Объяснил причину такой расточительности.
– Да хер там плавал, – Кузьмич отхлебнул горячего кофе с видимым удовольствием, – я после крепкого чая и кофе ещё больше курить хочу. А уж если поем, то вообще туши свет…
– Отставить нытьё, – Галям, тоже страдавший от недостатка никотина, внешне старался этого не показывать, – сегодня до упора будем сборкой-разборкой табельного заниматься. А вот чем занять остальных – ума не приложу. Хоть лекции бы какие-нибудь организовали, народ дуреет от скуки, мобильники все уже посадили, зарядить негде…
Ожили динамики внутренней связи, вначале раздался треск и шум. Жека вздохнул: «Опять правила внутреннего распорядка и поведения в убежище зачитывать будут, ну сколько можно…» Однако вместо занудного диктора, успевшего за двое суток надоесть всем с монотонным зачитыванием параграфов и пунктов – раздался голос подполковника:
– Всё, ребята, выдыхайте. Готовимся к выходу, офицерам – подойти ко мне, для получения указаний…
Пуля тут же сорвалась с места, бросив:
– Я сейчас, вещи соберу и к вам, вместе выйдем.
– Не торопись, – успокоил её брат, тоже вставший с места, направившись к подполковнику, – пока нам ЦУ раздадут и политическую обстановку разъяснят – не меньше часа пройдет. Да и первыми выпустят ремонтные бригады, а никак не нас…
Так почти и вышло, к шлюзу они добрались в числе последних, переваривая слова старшины, вернувшегося после инструктажа от начальства:
– В общем, мир в говне, а не в огне. Спутников больше нет, электроника по большей части накрылась. Точной информации по всей планете нет, особенно из эпицентров этой переполюсовки и прилегающих территорий. Вулканическая активность, где тепло, там дожди льют не переставая, у нас снегом заметает. И ветра ураганные, сейчас сами заценим, на поверхности. По стране связь есть, местами, говорят, что легко отделались, за исключением некоторых регионов. Где трубопроводы и дороги в нитку скрутило и порвало, Кавказ полностью перетряхнуло, со всеми вытекающими. У морей и океанов цунами прошлось, да не по разу. Непогода такая везде, когда кончится – неизвестно. Плюсом пепел и сажа в стратосфере зависли…
– Домой когда, Галям? – Перебил Жека: – Мы вообще попадем туда или нас сейчас здесь в бессрочную командировку оставят? И как мы доберёмся туда, твой китаец же тоже сейчас в хлам превратился⁈
– Скоро, здесь только минимум персонала оставляют, консервируют производства, остальных всех по домам в ближайшее время отправят. Люди волнуются, что с их семьями. И нас тоже домой, но только вслед за спецтранспортом, дороги перемело. С машиной, – голос старшины дрогнул, – надеюсь, что всё в порядке, я её в бокс пристроил. А там из плит постройка, с арматурой внутри и обшивали изнутри защитой. Если китаец не выжил, то и нам пока домой не добраться, там вся техника стоит, в том числе и дорожная, без грейдера сейчас нет смысла на трассу высовываться, как я понял…
То, что и просто на улицу высовываться лишний раз без повода – Жека стал догадываться ещё в шлюзе. Часовой посоветовал:
– Закуривайте здесь, там с ног сбивает.
Закурили, Жека с недокуренной сигаретой решил посмотреть, что происходит на улице и выглянул за дверь, провожая очередную партию торопившихся покинуть бомбоубежище. Не выпуская сигарету изо рта. Порывом ветра стегануло так, что сигарету сломало, а пепел с огоньком размазало по лицу, и даже в глаза попало, хоть Жека предварительно их прищурил. Отступил назад, промаргиваясь, поделился впечатлениями:
– Темно как вечером или утром, а ветер да, впечатляет…
Закурил новую, уже не торопясь покурил, поинтересовался у Галяма:
– Куда нам сейчас?
– В общагу, скинем вещи и на расчистку, двери бокса откапывать, чтоб техника могла выехать. Ещё столовую и штаб, мы то уедем, а другие останутся, поможем напоследок. Ну что, накурились? Пошли!
Добежали до общаги, пригибаясь и отворачивая лицо от бившего в лицо ветра. Кузьмич по пути зачерпнул пригоршню снега и сейчас его изучал, делясь информацией с товарищами:
– Он серый какой-то весь, ближе к черному. И с желтинкой чутка. Ого, и на вкус кисленький.
– Прекрати в рот всякую гадость тащить, как ребёнок! – Возмутилась Алина и ударила по руке.
– Как при таком ветре на улице сейчас работать? – Кузьмич принялся оттирать перчатку другой от снега.
– Кверху каком, – меланхолично ответил один из сослуживцев, отдыхавший в коридоре, присев на корточки и прислонившийся спиной к стене, – шарфик или полотенце на морду и объекты откапывать, по очереди. Двадцать минут работаешь, двадцать отдыхаешь и так до упора. Все домой хотят…
В следующие несколько часов Жека пересмотрел свои прежние представления об аде, как о месте, где кипят котлы и жарят в них грешников. Там, по крайней мере, должно быть жарко и нет такого пронизывающего ветра, моментально забирающего все остатки тепла и даже напряженная работа не помогала согреться. Ад на самом деле должен был быть именно таким: сумерки, шквалистый ветер и серый, словно скопившаяся под диваном пыль.
В озвученную температуру на улице в минус семь градусов не верилось, Жека намерзся так, как никогда в жизни. Шарфик сразу заледеневал, мешая дышать, а в теплом помещении превращался в осклизлую тряпку. «Полной грудью на улице точно дышать не стоит», – Жека в один из коротких моментов отдыха попробовал отжать шарфик и содрогнулся от цвета жидкости, – «лучше не представлять, что это сможет сделать с легкими. Шутка о том, что иной раз безопасней дышать через фильтр сигареты – не такая уж и шутка, оказывается…»
Но за воротами гаража порыкивали моторы техники, поэтому и копали, как выразился коллега: до упора. И бокс с техникой откопали, и столовую, и штаб. Их общага тоже изменилась: перед входом повесили старый баннер, разрезанный на узкие и длинные горизонтальные полосы. Как сказал Галям, критически осмотрев эту конструкцию:
– Какая-никакая, но защита от пыли. На самом деле, дожди и снег сейчас благословение божие, всю эту гадость связывают и в землю…
– Домой как приеду, сразу кондиционеры надо монтировать. – Жека опасения окружающих по поводу качества воздуха на улице разделял, радуясь, что успел среагировать загодя: – Сразу оба…
– Ты доедь вначале, – Галям, в отличие от них, ещё раз ходил в штаб, поэтому располагал гораздо большей информацией, – потом гоп говори. В штабе не фурачат кондеи, телевизоры и компы тоже, вся микроэлектроника накрылась почти, за редким исключением. Про сотовую связь, интернет и телевидение можно надолго забыть, если не навсегда.
– А как жить теперь? – Растерялся Кузьмич, пытающийся осмыслить масштабы случившегося.
– Как раньше жили, теперь, глаза продрав, на толчок не смартфоном ходить будешь, а с газетой. Со старой, если запас есть: и почитать, и жопу вытереть. Вы чего думаете, почему производство консервируют, от хорошей жизни что ли?
Жека придирчиво осмотрел шарф, выбрал на нём участок посуше, приладил на лицо:
– Пошли пеплоснег кидать, немного осталось. Пофигу всё, главное, до дому добраться, там думать будем. – И не удержавшись, похвастался: – А у меня девчонки комп и флешки с контентом в убежище загодя отнесли, фартануло не по-детски, считай!
– А телек, который у тебя вместо моника был, они тоже в подвал спустили? – Оживился Кузьмич: – Будем к тебе по праздникам в гости ездить, в игрушки резаться!
– Пешком! – Разозлился Жека, понявший, что у него теперь нет монитора: – На чём ты ездить собрался, бензина и так не было толком, сейчас вообще на вес золота будет. Сколько от машзавода до меня в километрах, возьми среднюю скорость пешехода пять километров в час и считай, сколько тебе до меня топать…
Кузьмич достал телефон, приложил палец:
– Алиса, сколько от моего дома до остановки проспект Гагарина? Сука!!!
– То-то и оно, Кузьмич, – Жека шагнул к двери, – теперь всё ручками и своей головой придется. И оставшиеся в живых гаджеты лучше беречь, смеялись над пенсионерами, которые пульт от телевизора в полиэтиленовом пакете держали, а вот сейчас совсем не смешно. Погнали арбайтен, чо расселись…
– Всё так, – добавил Галям, с укоризной посмотрев на Кузьмича, – ты бы не у Алисы спрашивал, а сам оффлайн карту посмотрел, там всё есть.
Жека откапывал ворота, с такой силой откидывая снег в сторону, словно только этот сугроб стоял между ним и квартирой. С Настей, да Светой с Мишаней, не говоря уже про Марысю. Стоило вспомнить про кошку, как начал всё яростней вгрызаться в успевший слежаться за неполные пару суток, нет, уже не снег, а как он метко его назвал – пеплоснег. Пытаясь за работой отвлечься от мрачных мыслей о будущем: «Домой приеду, там думать будем. Вместе. А сейчас, главное, приехать…»
Но ни работа, ни сбивающееся дыхание не мешали потоку сознания: 'У меня системник, у Светки ноутбук рабочий, телефоны у всех живые… Флешек с контентом прорва, с монитором разрулю как-нибудь, зря в полиции служу что ли… С кондиционерами лоханулся по полной, зато светильниками обеспечен на несколько лет вперёд с запасом, хоть всю квартиру в оранжерею превращай… Кредиты всё, хоть в чем-то повезло…
– Жека, Жека, всё! Что с тобой? – Галям встряхнул Жеку приводя его в себя: – Я уже испугался, что у тебя последний гусь улетел, бормочешь про себя что-то, на оклики не реагируешь. Пошли в столовую, здесь всё, сейчас грейдер выедет и дочистит остатки. А мы пообедаем и домой, в составе колонны. Ласточка в порядке, бенза до дома хватит с запасом, прапор мой ещё три канистры полных подкинул, так что я заднее сиденье вытащил и выкинул, Кузьмич с Алинкой на коробках поедут. Ты точно в норме?
– В норме, в норме, задумался просто, – Жеку затрясло, замерз, устал и проголодался одновременно, – пошли. – И перекрикивая завывания ветра, по дороге к столовой, спросил: – А не жалко сидушку-то, может и так поместились бы?
– А хули её жалеть, сейчас вся техника в хлам превратилась, что без защиты стояла. Найду новую, только чувствую, что без надобности искать. Мы, Жека, не в таких чинах, чтоб теперь на личном транспорте по дорогам рассекать, до дома доберемся и забыть придется про машину…
Пообедали наваристой гороховой кашей с мясом и Галям снова отправился в штаб, передав ключи от машины Кузьмичу и распорядившись:
– В общагу пока идите, покурите там с полчаса, потом в гараж выдвигайтесь, я подойду.
Кузьмич после его ухода спросил:
– Чего он туда то и дело мотается, а?
– С городом связаться пытается, – ответила Алина, – по медному кабелю телефоны работают. Две радиостанции вещают, поговаривают, что скоро и FM-трансляторы запустят в городах. Так что смартфоны пригодятся, хотя бы как радиоприемники и фотоаппараты.
– Электричество есть, – повеселел Жека, – радио будет, так что регресс не такой уж катастрофический, прорвемся. Потопали в общагу, кипятку сделаем и термосы заправим в дорогу.
Жека отметил про себя, что несмотря на кашу, для которой не пожалели мяса, хлеба выдали всего по четыре куска каждому: «Вот и паек начинают урезать, цифровой концлагерь накрылся, а контроль и учет никуда не делся. Насколько это всё затянется, интересно, норма в сто двадцать пять блокадных грамм тоже ведь не сразу появилась.»
Сделали всё, как сказал старшина. В гараже Кузьмич завел машину, погонял на холостых несколько минут. Жека в это время включил магнитолу и попытался поймать те две радиостанции, о которых говорила Алина. Безрезультатно, укорил её:
– А ты говорила…
– Мало ли что говорила, ты же компьютерщик. Я что слышала, то и рассказала.
Жека поморщил лоб, пытаясь вспомнить то немногое, что он знал о радиосвязи и вскоре сдался.
– Я пас. В натуре, без интернета труба. Придется учиться заново всему и запоминать, а то и в тетрадку записывать.
– А где Галям? – Занервничал Кузьмич, после того, как из гаража выехал первый автобус с рабочими, а вслед за ними их недавние соседи по комнате на потрёпанной «Ниве».
– Придёт, чо ты гоношишься и шизу прививаешь. – Теперь и Жека занервничал, прикрикнул на Кузьмича, решившего ещё раз завести машину: – Чо мослаешь, убери ручонки от зажигания, бензин сейчас не казённый!
– Вы ещё подеритесь! – Вмешалась Алина: – Оба успокойтесь! Леха, не трогай машину, а ты, Жека, тоже хватит магнитолу терзать. Придёт, как только, так сразу…
Жека оставил в покое радио, воткнул флешку, поискал и найдя нужную песню – объявил, ерничая как диджей на радио:
– А сейчас, в честь вчерашнего последнего дня осени, звучит композиция для ментов с Урала, встречайте!
Нажал на кнопку плей, Кузьмич в это время достал телефон, сверился с ним и перебивая аккорды начавшейся песни, удивился:
– Действительно, первое декабря уже, зима началась…
– Тихо, Леш, – толкнула его Алина, – что это за музыка?
– Да старьё, но в тему. ДДТ, слушайте… – Жека чуть-чуть прибавил громкости.
Сам удивляясь тому, как строки знакомой с детства песни заиграли новыми смыслами:
'В последнюю осень ни строчки, ни вздоха,
Последние песни осыпались летом,
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом
В последнюю осень.
В последнюю осень…'
Кузьмич отвернулся к окну, Алина зашмыгала носом, Жека тоже прикрыл глаза, борясь с желанием, по примеру девчонки – в такт ей шмыгнуть носом. Или, упаси боже, чтоб слеза не выкатилась, неожиданно…
Спас Галям, вернувшийся неожиданно для всех, проморгали его появление. Возник словно ниоткуда, распахнул дверь, скомандовал Кузьмичу:
