Текст книги "Взаимовыгодное сотрудничество (СИ)"

Автор книги: _YamYam_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Он выдал ей целую коробку лекарств, включая и таблетки, и ингаляторы, и даже какие-то сиропы, посетовал на то, что его не позвали раньше, и даже на то, что еда, которую ей приносят, не достаточно горячая. Еын в тот момент хлопала ресницами, наблюдая, как доктор Му отчитывает паренька, принёсшего ей ужин, а потом улыбнулась и пуще прежнего начала жаловаться на свою жизнь и тяжёлую судьбу, причитая на несговорчивого Юнги. Она убеждена была на все сто, что господин Сэюн обязательно, проникнувшись к ней родительской симпатий, свойственной людям его возраста, сможет повлиять на невыносимого в своём упрямстве мужчину и выторговать ей ноутбук. Во всяком случае, они показались достаточно близки для того, чтобы план, неожиданно созревший в её голове по итогам услышанного, имел место быть.

Она провожала доктора с широкой и искренней улыбкой на лице, обещала принимать лекарства, следить за своим самочувствием и обязательно просить встречи с ним, если станет хуже. Настроение у неё поднялось, жизнь более не казалась такой унылой и скучной, а положение – безвыходным, и Еын даже ужин проглотила с таким удовольствием, как никогда прежде.

Её на самом деле кормили действительно хорошо, трижды – прямо как в лучших отелях, да ещё и с доставкой прямо в номер. А ещё еда была на самом деле тёплая, почти обжигающе горячая, так что Еын пожала плечами, пытаясь остудить суп, не понимая, почему доктор Му её таковой не посчитал. У неё первое время даже живот болел, отвыкший от подобной пищи и привыкший к полуфабрикатам, закускам и рамёну быстрого приготовления, а теперь она не уверена была, что сможет без отвращения смотреть на свой типичный рацион, едва отсюда выберется. В конце концов, к хорошему привыкают действительно быстро.

Еын правда никогда не училась как надо, но всегда читала много. И как раз из книг знала, что в плену всегда худеют, страдают, плачут и стараются сбежать. Потому она и не понимала, то ли плен у неё так себе, то ли она какая-то неправильная. Судя по книгам, ей следовало бы сбросить вес хотя бы к концу недели и бренчать костями, да только вот всё происходит наоборот, и Еын думает, что у неё такими темпами появится знатное пузо. Плакать ей не хочется тоже, жалеть себя – и подавно. Хочется только выбраться побыстрее и уехать куда-нибудь далеко, хотя бы в Гонконг, переждать там пару лет – на всякий случай – и вернуться обратно с чувством выполненного долга. О возможности сбежать так просто Еын не думала вовсе – это почти невозможно, а ещё страшно глупо. За дверью её поджидал самый настоящий караул как минимум из одного злобного стражника, а ещё дом, о планировке которого она не имела совершенно никакого понятия. На самом деле, в начале она примерялась к окнам, но остановили её не заблокированные ставни, не высота второго этажа и не мужчины в чёрных пиджаках, всё время маячившие поблизости, а толстое оконное стекло, которое разбить не так уж просто – Еын честно пробовала.

Когда в комнату вернулся парень, мысленно прозванный Глазастиком из-за действительно больших круглых глаз, она как раз закончила с едой и протянула поднос ему в руки. Он, кажется, даже старался на неё не смотреть, взгляд отводил долго и упорно, будто она его в статую превратит, едва их зрачки столкнуться, и Еын прыснула невольно, думая о подобном. Её правда чурались и обходили стороной, с ней не разговаривали и даже не смотрели в её сторону, будто на дворе пятнадцатый век, а она чумная – не меньше.

– Как думаешь, можно порезать вены упаковкой от таблеток? – громко спросила Еын, едва только парень оказался у самой двери. Он развернулся так резко и быстро, да ещё и с таким видом, будто она не спросила, а уже это сделала, что девушка не выдержала и рассмеялась, наблюдая за перепуганным лицом. – Да расслабься ты, не собираюсь я самоуничтожаться. Но вот ты так напугался, что я теперь не усну спокойно, – Еын поднялась медленно с кровати и наклонила голову набок. – Вряд ли ты так переживаешь за меня. У тебя приказ такой? Мин Юнги сказал тебе следить, чтобы я не убилась?

Глазастик вылетел за дверь с такой скоростью, ещё и хлопая ею за собой оглушающе громко, что девушка застыла посреди комнаты с распахнутыми от удивления губами. У неё действительно никогда особо с парнями не ладилось, но настолько – ещё ни разу.

– Вот и поговорили, – выдохнула она и спрятала ладони в задние карманы джинсов, думая, что никогда, наверное, мужчин не поймёт.

***

Спустя пять дней не изменилось ровным счётом ничего, кроме спавшей температуры, переставших литься из носа соплей и закончившегося мыла.

– А что ты так смотришь? – фыркнула Еын недовольно, когда получила полный недоверия взгляд. – У меня нет ни стиральной машины, ни порошка. Предлагаешь мне ходить в несвежей одежде и вонять на всю комнату? Можно подумать, я не кусок мыла прошу, а миллион долларов наличными.

Мужчина только вздохнул тяжело, забрал у неё поднос и скрылся за дверью, не проронив и звука. Это не изменилось тоже – её по-прежнему игнорировали все и каждый. И в этот раз так поступал даже Мин Юнги, ни разу за всё время не соизволив явиться, чтобы позлить её и потребовать какую-нибудь новую информацию. Еын уже даже подготовила давно порцию того, что выплюнет ему в лицо следующим, а тот никак не являлся за добавкой.

Зато к вечеру этого дня, когда она глазела на часы, вернувшиеся на её запястье с широкой руки щедрого и гостеприимного хозяина дома, и думала о том, что ужин удивительно задерживается, к ней заявился тот, кого увидеть она ожидала меньше всего на свете.

Парень к широко улыбающемуся рту приложил палец, призывая к тишине, но Еын и без того слова вымолвить не могла, лишь глупо приоткрыв губы. Она заметила в его руках поднос с едой, заметила совершенно нетипичные для него рубашку и брюки и такой знакомый блеск в глазах, что только обессиленно топнула ногой, нахмурила брови и одним только взглядом попыталась донести всё то нецензурное, что плескалось в голове. Еын, наконец, поняла, что произошло и почему всё в квартире его было перевёрнуто вверх дном, почему спустя пару дней ей на телефон со скрытого номера пришло короткое «Я жив», почему он не объявлялся вот уже два месяца, хотя прежде и дня не выдерживал, чтобы не позвонить или написать, и почему, наконец, со столь долго нерабочего номера раздался вдруг звонок, едва по её душу явились.

– Ты работаешь на него, говнюк! – громким шёпотом объявила Еын, а Минхо почесал затылок так, словно такая их неожиданная встреча – лишь закономерность.

– У меня не было особо выбора, – ответил он таким же тоном, поднос опуская на пол прямо рядом с дверью, – меня взяли за глотку.

– Скорее, за яйца, раз уж ты здесь. За глотку тебя брали и раньше – и ничего, продолжал это своё «соло».

– Я тоже страшно рад тебя видеть, – с сарказмом протянул Минхо, подходя ближе. – Прости, целоваться не будем, у меня герпес.

Еын выпучила глаза от подобной откровенности, отвыкнуть от которой действительно успела всего за пару месяцев, и невольно опустила взгляд на ширинку парня, тут же получая щелбан в лоб.

– Да не там, извращённая твоя голова, – усмехнулся парень, пока она тёрла недовольно кожу и глядела на него исподлобья. – Не видишь что ли? – ткнул он на свою нижнюю губу, где красовалось едва выделяющееся покраснение.

– Опять с кем-то на морозе сосался? – фыркнула Еын.

– А ты опять ревнуешь? – сощурился в ответ Минхо.

Она успела сосчитать в уме буквально до трех, прежде чем они одновременно подались вперёд и столкнулись в объятиях. Еын крепко обняла его за шею, успев соскучиться невероятно сильно, и засмеялась невольно, когда почувствовала, что парень оторвал её от земли, руки стиснув на талии.

– Это ведь не ты сказал ему, кто я и где меня искать? – тихо спросила она на самое ухо и получила ответ, который заставил выдохнуть спокойно:

– Это Онмин, – Минхо отпустил её на пол и посмотрел серьёзно, вмиг становясь самым красивым парнем из всех, кого Еын знала. А ещё ему, оказывается, невероятно шли рубашки. – Прости, я узнал слишком поздно.

– Ты поздно позвонил, – нахмурилась она, легко ударяя его по плечу. – Причём, опоздал на два месяца. Не думаешь, что стоило сказать чуть больше, чем «Я жив»?

– Волновалась обо мне? – улыбнулся он, вновь начиная походить на деревенского дурочка, и Еын вздохнула наигранно тяжело.

– Волновалась бы больше, не паясничай ты так сильно.

Она на самом деле страшно рада была видеть Ан Минхо. Он самый настоящий баловень судьбы, недотёпа, дуралей и казанова, но вместе с тем добрый, сильный, понимающий и действительно верный друг – тот самый, кого не стыдно назвать старшим братом и кричать капризно «оппа!», когда он лапшу на уши вешает очередной девушке. Еын их не жалко было совсем – они, выходит, достаточно глупы, чтобы вестись на его излишне слащавые речи и симпатичную мордашку, поэтому лишь смеялась снова и снова, когда Минхо разрывал отношения с очередной девицей и хмурился, выслушивая их обвинения и слёзы. Он никогда не обещал им ровным счётом ничего, и Еын фыркала недовольно, скрещивая руки на груди и припечатывая: «Сама придумала – сама обиделась». Но на Минхо это не действовало никогда, и он всё равно продолжал страдать, чувствуя себя виноватым и сопли сморкая именно в её жилетку, которая уже просто не выдерживала.

– Ну так, – склонила Еын голову набок, – как ты здесь оказался?

– Конкретно здесь или вообще здесь? – ухмыльнулся он, обводя руками пространство комнаты.

– Начинай с самого начала, – благодушно кивнула девушка, падая обратно на кровать и хлопая по матрацу рядом с собой. – С того самого, где решаешь работать на Мин Юнги.

Минхо присел рядом, упёрся локтями в колени, лицу придавая задумчивое выражение и действительно рассказал всё: про то, что опять накликал на себя беду в виде полиции и обыска, про то, что на этот раз не успел спрятать всё то, что нужно, про то, как скрывался полторы недели и именно поэтому не мог выйти на связь, про то, как встретил «господина Мина» – Еын в этот момент сморщилась, чувствуя фантомную зубную боль, – и как тот едва ли не за шкирку вытащил его из участка, куда до этого притащили патрульные, которым он попался абсолютно бездарно и глупо.

– Он нормальный мужик, серьёзно, – заявил Минхо и нахмурил брови. – По крайней мере, он первый, на кого я не против поработать. Это о многом говорит, а?

Еын вздохнула, не зная, что ответить. Минхо действительно был страшно избирательным во всём, кроме девушек, и будь Мин Юнги женщиной, она бы даже не сомневалась, в чём тут дело. Да вот только он совершенно точно мужчина.

– Потом я случайно услышал о том, что кто-то из-под носа увёл товар и сделал это тихо, – продолжил рассказ Минхо. – У меня уже тогда закрались подозрения, потому что оказалось, что камеры наблюдения были зациклены, свет на складе начал барахлить, а машины на парковке сходили с ума из-за сигнализации и собрали в итоге вокруг себя почти всех, кто там был. Я ещё подумал тогда, что ты у меня слишком разумная, чтобы пойти на такое. Оказывается, недостаточно.

Еын спрятала руки в карманы куртки, надетой из-за неожиданного похолодания за окном, сжалась вся под осуждающим взглядом старшего и поджала губы. Она хоть тысячу раз могла сказать ему о том, что выбора у неё особого не было, что Онмин в самом прямом смысле слова припёр её к стенке и если бы не убил при отказе, так покалечил бы точно. Минхо живёт и жил по принципу, что и выбор, и выход есть всегда, если поискать достаточно хорошо, а потому лишь осудит её в очередной раз и покачает разочарованно головой.

– Ты сам меня бросил, – в итоге вырвалась у неё обида. – Если бы ты был рядом, то просто бы послал Онмина – тебя он слушает.

– Легко перекладывать вину на других, да? – хмыкнул Минхо, а Еын шмыгнула носом, чувствуя, как глаза начинают слезиться от несправедливости – она всего лишь поддержки ждала от него, а получила очередной ментальный удар. – Считай это новым уроком от судьбы: за все свои действия, тем более такие необдуманные, надо отвечать. И прекращай ныть, меня этим не разжалобишь.

Он врал в очередной раз, потому что в ту же секунду стёр с её лица неосторожно сорвавшуюся с ресниц слезу, а потом обнял за плечи, притягивая ближе к себе и позволяя руками обхватить его спину. Минхо всегда такой: сначала ругает, пощёчинами моральными сыпет только так, а затем прижимает к себе, гладит по голове и молчит, никогда не успокаивая и давая будто бы время подумать над своим поведением – только не в холодном и пыльном углу, а в тёплых, почти медвежьих объятиях.

– А как ты узнал про то, что за мной послали? – прошептала Еын в самую его шею, пока мокрыми глазами пачкала плечо рубашки. – И как сидишь сейчас здесь? Тебя не заподозрят ни в чём?

– Луна взяли первым – пацан умудрился накосячить с деньгами, которые вы получили, потом взяли Чухёна, а тот уже сдал Онмина, который сдал вас всех, – рассказал Минхо, с каждым словом всё крепче сжимая её в своих руках. – Ты бы знала, как хотелось лично разделаться с этим ублюдком.

– Он убил его? – тихо спросила Еын, не называя почему-то имени, но топясь в желании узнать, так ли это. – Пожала бы за это руку.

– Нет, конечно, – хмыкнул парень, – господин Мин слишком занят для того, чтобы заниматься допросами и расспросами.

Еын нахмурилась, не понимая, почему тогда он оказался здесь, когда она пришла в себя, и отодвинулась от Минхо, красными от напряжения глазами вглядываясь в лицо напротив.

– Так вышло, – ухмыльнулся он, – что он заинтересовался тобой. И Луном.

– Но почему?

– Лун покрыл все долги по счетам в больнице за Фэй, как только вы получили деньги. Поэтому его так быстро нашли – слишком большая сумма засветилась. А ещё он не назвал никого из вас, и даже когда твоим именем помахали перед носом, сказал, что не имеет ни малейшего понятия, где тебя найти, потому что ты скрываешься очень хорошо и на связь выходишь сама.

– Этот парень… – выдохнула Еын с грустной улыбкой на лице. – Чёрт возьми, этот мир не заслуживает нашего китайского друга.

Минхо коротко рассмеялся, соглашаясь с ней, а затем продолжил свой рассказ:

– Потом господин Мин позвонил какому-то своему другу и попросил найти тебя. И знаешь, Еын, я был уверен, что ни черта у него не выйдет, как бы сильно он не старался, потому что именно я учил тебя прятаться. И что в итоге? Почему ученик не превзошёл своего учителя?

– Наверное, потому что его друг – Чон Хосок? – с сарказмом протянула девушка. – А он даже Моцарта достанет из-под земли, хотя его наверняка кремировали.

– Стебёшься, – припечатал Минхо, а Еын скрестила руки на груди и подняла многозначительно брови. – Не стебёшься.

– Так что связи у твоего «господина Мина» что надо. Моя бы воля, я бы каждому хорошему человеку пожелала в друзьях иметь личного Чон Хосока. Я думала, что про него всё приукрашивают, а он меня в два счёта раскусил.

Еын правда так думала. Она теперь, проведя в заточении чуть больше недели, совсем не сомневалась, что он с самого первого взгляда понял, что именно она – Ли Еын. И именно по этой причине никакой поддельный паспорт, никакое поддельное удостоверение её не спасли. Он лишь дал ей зачем-то шанс или захотел посмеяться, наблюдая за её изначально бессмысленными попытками выбраться из сложившейся ситуации.

– Зато я ему врезала, – вспомнила Еын и усмехнулась.

– Что ты сделала?

А у Минхо глаза такие, будто она ему лично только что смертный приговор подписала.

– Нос ему, говорю, разбила.

– Боже, и почему ты послал на мою голову именно эту ненормальную? – посетовал он притворно в потолок, а потом поймал её ладонь, едва она собиралась ударить его по рёбрам. Минхо снова в один миг стал серьёзным, а у Еын от плохого предчувствия начало сосать под ложечкой. – Тебе надо валить отсюда.

– Да неужели? – скептично отозвалась она.

– Без шуток, Еын, – продолжил тем временем Минхо и нахмурился, сердце её заставляя болезненно сжаться. – Я думал, ты тут упрямишься и чудишь, поэтому господин Мин тебя маринует так долго. Но я так понимаю, он даже ничего не предлагал тебе?

– Ты о чём? – искренне не поняла девушка. – Что он должен был мне предложить?

– Чёрт… – выдохнул парень и в глаза её посмотрел с неподдельным волнением. – Он не предлагал тебе работу? Не предлагал тебе работать на него?

– С чего бы он…

– Потому что он всегда так делает! – взорвался вдруг Минхо и подскочил на ноги, начиная мерить шагами комнату. – Я, Чухён, Лун… Он предлагает это всем, кого считает достаточно подходящими. Я был уверен, что тебе он предложил тоже, а ты нос воротишь, поэтому сидишь взаперти. Но недавно прошёл слух, будто бы господин Мин сказал кому-то, что ты тут ненадолго, и я заволновался.

– Кажется, всё очень плохо, да?

У Еын сердце билось, как ненормальное, удивительно, как ещё не пробило грудную клетку насквозь, пытаясь из груди вылететь так отчаянно. Ей на самом деле было обидно немного, что её «подходящей» не посчитали, но куда более страшно от приближения того, что неминуемо было с самого начала. Он, наверное, именно поэтому и не приходил более – получил всё то, что было нужно, а теперь просто выжидал зачем-то подходящего момента, чтобы отправить её в этот злополучный бордель.

– Будешь заходить ко мне в гости? – улыбнулась она непослушными губами. – Старым друзьям – пятипроцентная скидка.

Минхо посмотрел на неё так, будто она сморозила какую-то глупость, а ещё сделала это на французском, который он не знает совсем. И Еын поняла, что он абсолютно и совершенно не в курсе.

– Ты о чём?

– Бордель, мой дорогой друг, – невесть зачем расхрабрилась она перед тем, кому это никогда не было нужно. – Твой босс с самого начала сказал, что отправит меня туда, я лишь смогла потянуть время.

– Стебёшься, – снова повторил Минхо и снова по одним только глазам понял, что это не так. – Да ну, быть того не может, – мотнул он головой, – господин Мин на дух бордели не переносит.

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, – хмыкнула Еын, руки складывая на груди, – спрошу лучше, какое это имеет значение.

– Я бы на его месте продал тебя в бордель, чтобы самому наведываться периодически.

– Это потому что ты извращенец, – кивнула головой девушка. – А он хочет за счёт моей продажи покрыть деньги, которые потерял из-за нас. А ещё он сказал, что детьми, то есть мной, не интересуется.

Еын фыркнула недовольно, вспоминая это. Она ребёнком себя не считала уже слишком давно, привыкнув жизнь свою устраивать самостоятельно от начала и до конца, ровно как и ответственность за свои поступки нести лично. И даже если смотреть не с точки зрения её, как бы глупо то ни звучало, внутреннего мира, а с точки зрения куда более важного фактора – внешности – Еын правда считала себя симпатичной, знала, что нравится парням, и знала, что делает это исключительно за счёт собственного лица. И наверняка её считали привлекательной не потому, что она выглядит, как ребёнок.

– Да ты издеваешься.

Еын вздрогнула невольно, сильно углубившись в свои мысли, и подняла взгляд на подошедшего к ней Минхо. Он смотрел на неё, едва сдерживая изумление и смех, а она только хлопала молча глазами, не понимая, что за гениальная мысль в очередной раз ударила в его голову.

– Тебя это серьёзно обидело?

– Ты о чём? – нахмурилась Еын, совершенно его не понимая, а Минхо наклонился к ней и ладонями упёрся о колени, выглядя так подозрительно, как никогда раньше.

– Ты обиделась на то, что господин Мин принял тебя за ребёнка? Серьёзно, Еын?

– Когда падал, сильно долбанулся?! – тут же вскрикнула она и, резко подскочив на ноги, оттолкнула смеющегося парня от себя. – С чего бы мне обижаться?

– Вот и я не понимаю, с чего, – залился Минхо хохотом и затыкал в неё пальцем. – Боже мой, да ты правда злишься!

– Конечно, я злюсь, идиота кусок! На тебя!

Еын с кровати схватила подушку и кинула её, абсолютно не целясь, и именно поэтому, наверное, парень столь легко увернулся от неё.

– Поверить не могу, – загоготал он, уворачиваясь ещё и от одеяла, – тебя Черин покусала, что тебе дело до этого появилось?

– Да плевать мне!

В ход пошла уже сдёрнутая простыня, оказавшаяся слишком лёгкой и даже не долетевшая до обидчика. Минхо вдруг остановился посреди комнаты и снова завис на несколько мгновений, вглядываясь в её лицо. Еын честно надеялась услышать что-то вроде: «Прости, переборщил», «Ладно, есть дела поважнее» или хотя бы «Всё, что угодно, только в рукопашную не переходи», однако вместо этого изо рта у него вылетело:

– Думаю, мне срочно нужно сходить в храм. Ты, чёрт возьми, покраснела.

Еын зарычала совершенно невольно, со лба сдула прядь мешающих волос, повернулась спиной к нему и действительно начала примеряться в матрацу, чтобы затем поднять его и отходить этого олуха по спине, голове и заднице – по всему, до чего дотянутся руки. Однако взять его она всё же не успела – Минхо подскочил к ней чрезвычайно вовремя, окольцевал её тело вместе с руками и, внимания никакого не обращая на все её проклятья, сыплющиеся сквозь сжатые губы, поднял в очередной раз над землёй, не прекращая хохотать.

– Выбирай себе противника одной весовой категории, детка!

Он закачал её из стороны в сторону, не давая ни шанса освободиться, разозлил её пуще прежнего, потому что ей от всего происходящего теперь хотелось смеяться тоже, а потом вдруг оттолкнулся от пола, собираясь её закрутить, да только так и остановился в полоборота. Еын, вцепившись в его руки, чтобы не упасть, задрала голову, желая узнать, что приключилось на этот раз, но в итоге лишь замерла тоже.

Потому что в самых дверях, с совершенно непередаваемым выражением лица стоял Мин Юнги, а за его спиной – Чон Хосок, от удивления приоткрывший рот, и незнакомый Еын темноволосый парень – почти наверняка ровесник Минхо. Последний оглядел комнату насмешливым взглядом, замечая разбросанные по полу подушку, одеяло и простынь, и констатировал коротко:

– Уау.

Минхо отмер, кажется, лишь благодаря его звонкому голосу, и отпустил её, наконец, на пол. Еын тут же привычно юркнула за его спину, не зная, чего ожидать, и незнакомый парень снова прокомментировал всё происходящее одним простым:

– Очаровательно.

– Господин Мин, – выдохнул Минхо и сглотнул, кланяясь, – что бы вы не подумали, это совсем не то, чем кажется.

– Вот уж не сомневаюсь, – ответил мужчина и резко перевёл взгляд на неё. – Кажется, я всё-таки отдам её тебе, – проговорил он привычно хрипло, непонятно к кому обращаясь, и добавил: – На перевоспитание.

А у Еын, кажется, подогнулись ноги.

========== Five ==========

Он казался Еын действительно красивым в этих своих чёрных брюках, чёрной рубашке и чёрном пальто. Он был высоким и крепким, похожим на того самого плохого парня, какого строят из себя обычно актёры в популярных дорамах. Еын взгляда не могла от него отвести, потому что казалось, будто он наверняка исчезнет, словно бы плод её воображения, едва только она позволит чему-то другому занять её мысли. Ей чудилось даже, что не бывает таких людей – на которых смотришь совершенно точно впервые, но не можешь избавиться от ощущения того, что на самом деле они в твоей жизни присутствуют слишком давно и что знаешь ты их будто бы вечность.

Этот парень невероятно к себе располагал, у него даже на дне тёмных глаз плескалось не извечное «не влезай – убьёт», как у Мин Юнги, и не сплошное лисье лукавство, как у Чон Хосока, а одна только насмешка – да и та какая-то добрая. Поэтому Еын действительно растерялась, едва усевшись напротив него, и абсолютно не понимала, что из себя представляет человек на соседнем диване, который глаз с неё не сводил в ответ. Он сидел, слегка сгорбив спину и локтями уперевшись в колени, и улыбался широко и как-то совсем по-мальчишески – даже у Минхо в его двадцать три так не выйдет, а Еын только и глядела в ответ, в опустившейся тишине пытаясь найти ответ на главный вопрос: «Почему так знакомо?»

– Нравлюсь? – вдруг спросил он, и девушка чуть вздрогнула, успев привыкнуть уже к почти минутному молчанию, повисшему в тёмном кабинете.

Еын спрятала ладони в карманах куртки, запахнула её сильнее на груди – больше по привычке, чем по какой-либо другой причине – и откинулась притворно расслабленно на спинку кожаного дивана. Она ещё раз с ног до головы окинула взглядом сидящего напротив неё парня и пожала плечами, проговаривая:

– Вроде того.

Он прыснул, рот прикрывая кулаком, а ей в тот же момент прилетел по голове подзатыльник.

– За что?! – нахмурилась Еын, поворачиваясь к рядом сидящему Минхо – было не столько больно, сколько обидно.

– Ты не с парнями с района говоришь, контролируй свою речь.

– Да я ж ничего такого и не сказала!

– Сомнительно, – фыркнул парень и собирался уже продолжить свой наверняка увлекательный монолог, как тот – другой – перебил его.

– Всё в порядке, – хмыкнул он, и Еын снова воззрилась на чуть распахнутый ворот его рубашки, под которым мелькала серебряная цепочка – ей жутко хотелось почему-то узнать, что за кулон или что ещё другое было надето на ней. – Знаешь меня?

– Не думаю, что мы встречались, – чуть прищурилась девушка, действительно изо всех сил пытаясь найти в воспоминаниях хотя бы едва мелькнувший знакомый образ.

Тот в ответ подался вперёд, протягивая левую руку над разделяющим их кофейным столиком, и представился:

– Чон Чонгук.

– Ли Еын, – так же по-деловому кивнула она, подавая руку и чувствуя, как чуть сжимает парень её ладонь.

Она совершенно неосознанно скользнула взглядом вниз, на их кисти, и заметила слишком однозначно мелькнувшее на безымянном пальце кольцо – наверняка обручальное. Еын вздохнула едва заметно и чуть надула губы, кривясь от того, что всё и всегда происходит именно так.

– Прости, малышка, – усмехнулся Чонгук, и девушка поспешила убрать свою ладонь, чтобы не показаться слишком нетактичной, – но я слишком счастливо женат.

– Ничего, – пожала она плечами и усмехнулась тоже, – не зря говорят, что жена – не стенка, может и подвинуться.

Еын едва успела податься вперёд и пригнуться, прежде чем ладонь Минхо снова едва не проехалась по её затылку, вместо этого мазнув по воздуху, едва задев её волосы. Чон Хосок, сидящий в кресле по левую от неё руку, хохотнул почти оглушающе громко, и она усмехнулась коротко тоже.

– Успокойся, я шучу, – глянула она на друга, а потом снова посмотрела на сидящего перед ней Чонгука. – Не беспокойтесь, я слишком сильно уважаю себя для того, чтобы вешаться на занятых мужчин. В конце концов, – хмыкнула девушка, – все красивые парни либо заняты, либо те ещё засранцы.

Чон Хосок снова рассмеялся, откидываясь на спинку кресла, и Еын бросила на него косой взгляд, замечая одновременно с тем, как прячет в кулаке улыбку Чонгук. Человек, по вине которого она оказалась здесь, уже не казался настолько угрожающим, как в первую их встречу, хотя и тогда тоже улыбался почти располагающе и пытался хохмить, оставаясь при этом самой большой проблемой и едва ли не тучей, нависшей над Еын со словами «шаг в сторону – пуля в затылок».

– Тогда возьмёшь на себя ответственность? – протянул Хосок, подаваясь в её сторону и пальцами касаясь своей переносицы. – Я больше никогда не буду красивым, ведь ты сломала мне нос.

– Я не ломала вам нос, – ответила сдержанно Еын. – Вы можете думать, что это была народная медицина, если это облегчит ваши страдания, – она даже чуть поклонилась, признавая собственную вину почти искренне.

– Народная медицина? – переспросил непонимающе Чонгук, а девушка в ответ кивнула.

– Кровопускание, – коротко пояснила она.

На пару всего секунд, на один короткий миг, в кабинете повисла тишина, и даже Минхо не посчитал нужным снова попытаться отвесить ей подзатыльник. А потом Чон Хосок вдруг расхохотался, пугая её до безумия и заставляя вздрогнуть, и даже Чонгук засмеялся, не считая более нужным прикрывать рот ладонью. Еын захлопала глазами и чуть скосила взгляд в сторону, где в ещё одном кресле, прямо во главе этого маленького кофейного столика, сидел Мин Юнги и наблюдал за происходящим с таким лицом, что на мгновение в ней и правда проснулось желание встать на ноги и выйти в окно – прямо со второго этажа, в идеале – выйти насмерть. Он, словно бы почувствовав её взгляд, скосил в ответ глаза в её сторону, так и не отрывая указательного и большого пальца от своего лица, и прищурился так многозначительно, что Еын поняла – если она сама не выйдет в окно, то её выкинет он.

– Эй, хён, – протянул, подхихикивая, Чонгук, и мужчина отвернулся от неё, всё своё внимание обращая на него, – ты ведь понимаешь, что ей в борделе делать нечего?

– Ты про то, что она всю клиентуру распугает? – хмыкнул Юнги, а Еын нахмурилась, тут же снова ловя на себе его взгляд. – Что? Не нравится, когда я так говорю?

– Да, не нра… – начала было уже говорить она, да только он моментально перебил её.

– Вот и мне не нравится, когда говоришь ты, – процедил он сквозь зубы и, подавшись вперёд, локтями упёрся в колени. – Во мне просыпается жажда крови, так что советую контролировать свою речь.

Еын очень хотелось спросить, что же она такого сказала, и за что, чёрт возьми, он так сильно её не выносит. Да – девушка не отрицает – она настойчиво и изо всех сил изводила его какое-то время, пытаясь найти прореху и выбраться. Но то была всего лишь самозащита, а сейчас Еын и слова лично ему лишнего не сказала. Она правда хмурилась и очень хотела поинтересоваться причиной, но в итоге только поджала губы и сжала в кулаки ладони, спрятанные в карманах. У неё инстинкт самосохранения работает лучше всех остальных, а потому дурить она совсем не намерена.

– Вместо борделя… – продолжил тем временем Чонгук так, будто ничего и не произошло, и глянул с насмешкой на неё. – Давай я тебя усыновлю?

– Чего? – вырвалось у Еын совершенно невольно.

– А что? – хмыкнул он, руки разводя в стороны и косясь на Юнги. – Ты же хотел от неё избавиться? Я могу тебя избавить. Мне личный хакер не помешает.

– Прекращай паясничать, – процедил сквозь зубы мужчина и слишком многозначительно глянул на раскрывшего рот Хосока, тут же его захлопнувшего.

Еын примерно в тот момент поняла, что с Мин Юнги, кажется, действительно совсем-совсем не стоит спорить, раз его слушаются столь беспрекословно даже – кажется – друзья. И Чон Хосок, и Чон Чонгук выглядели много мощнее него самого, но смотреть так – жутко, предупреждающе и ужасающе – вряд ли смог бы хоть один из них.

– Да ладно, – хмыкнул вдруг Чонгук, и Еын вопросительно глянула на него, – ты ведь сирота, верно? Это реально можно устроить.

– Откуда?.. – едва слышно проговорила она, расширив от удивления глаза.

– Ага, – хмыкнул тем временем Хосок. – А Инён что ты скажешь? «Милая, у нас будет ребёнок, который едва младше нас обоих»?