Текст книги "Взаимовыгодное сотрудничество (СИ)"

Автор книги: _YamYam_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Я вас и не ненавижу, – протянула она, – просто недолюбливаю. И цветы не помогут вам, я до сих пор против того, чтобы вы лезли к Черин-онни.

– Значит, белые медведи, – кивнул он торжественно. – Путь к твоему сердцу лежит через них?

– Притащите такого, и я лично спущу вас с лестницы, – пообещала она с улыбкой, а мужчина в ответ вдруг протянул руку и потрепал её по волосам.

– Уже лучше, малышка. Слёзы тебе совсем не к лицу. Страшненькая становишься, аж жуть.

Еын тогда, кажется, схватила с кровати подушку, наплевав на всё, а мужчина подскочил, довольно хохоча, и за дверью скрылся скорее, чем та в него прилетела. Зато потом девушка, выпустив из кулака сжатую бумажку с посланием друга, сильнее обняла медведя и улыбнулась.

Её действительно навещали почти без устали, а ещё двое, что по очереди несли вахту возле её палаты – «по приказу господина Мина» – совсем не игнорировали её, как полтора месяца назад, а улыбались и поддерживали беседу, едва ей становилось невыносимо скучно, и она выбиралась в коридор. Они сменялись каждый день, но с упорством отказывались отвечать на любой её вопрос, который хоть как-то оказывался связан с произошедшим.

– Приказ такой, Еын, – пожал как-то плечами Джувон – тот самый страшно глазастый парень, который прежде в её сторону посмотреть боялся.

– Да никто не узнает, – нахмурилась она и перешла на шёпот, подавшись ближе к нему. – По секрету же можешь сказать.

– Прав был господин Мин, – покосился он вдруг на неё, – мёртвого доведёшь. Не скажу я ничего, не скажу, Еын, всё, хватит. Иди давай, – открыл парень дверь палаты и едва не затолкнул её туда, – тебе отдыхать нужно.

Девушка скривилась тогда недовольно, прокляла в очередной раз за четыре дня Мин Юнги, который времени и желания не находил даже позвонить ей – не то что навестить, и решила действовать радикально. Она привычно поныла в трубку, наседая на нервные клетки Минхо, и уговорила того привезти ей её ноутбук, ссылаясь на чрезвычайную скуку. Тот сильно удивился, что за ним следует обратиться к Мин Юнги, но пообещал доставить его уже на следующий день. Еын едва не рассмеялась от радости и предчувствия того, что узнает всё сама, раз её почему-то не считают нужным ставить в известность обо всём произошедшем и происходящем.

А потом, в вечер субботы, когда она возвращалась довольно к себе, полдня просидев в общих палатах этажом ниже и наговорившись вдоволь с другими пациентами, Еын с увидела подозрительно улыбающихся ребят, стоящих возле дверей, и с сомнением на них глянула. Девушка, правда, объявив им всем бойкот в ответ на нежелание делиться с ней информацией, только фыркнула и вошла в палату.

И едва сразу же из неё не вышла.

– Стоять, – разбилось о её спину, едва только она повернулась, чтобы совершить задуманное. – Ну и что ты удумала на этот раз? Выпросила у Минхо ноутбук, воспользовавшись доверием, а сама собиралась ерундой заниматься?

Еын поджала губы и прикрыла глаза, успев заметить в руках у Мин Юнги, вольготно рассевшегося на её кровати, знакомый переносной компьютер. Она правда рада была его увидеть, но не в таких обстоятельствах. И не тогда, когда очень сильно злилась на него на самом деле, но признаться боялась, ожидая одного только непонимания в ответ на «Ты даже не позвонил!»

– Мне и дальше разговаривать с твоей спиной? – хмыкнул мужчина, и Еын показалось, что он поднялся с кровати. – Меня устраивает, что она такая молчаливая, но твоё лицо мне нравится больше.

– Зато ты ему не нравишься, – сорвалось с её губ.

Девушке в нос сначала ударил запах слишком знакомой туалетной воды, а потом она почувствовала странное тепло – совсем такое, какое ощущает обычно, едва за её спиной, не прислоняясь, останавливает Мин Юнги. У неё сразу страшно начинает покалывать кончики пальцев, а сердце вместе с дыханием сбиваются с привычного ритма.

– Злишься, – произнёс он, и Еын совсем не поняла, спрашивает он или констатирует факт.

Однако всё равно развернулась резко к нему лицом и, сжав руки в кулаки, прищурилась.

– А ты бы не злился? – фыркнула она. – За пять дней ни ответа, ни привета. И ладно приходить… Я бы век твою морду не видела! Но неужели нельзя было просто позвонить и сказать: «Я в порядке, Ли Еын, так что спи спокойно и не думай, что меня убили в ближайшей подворотне, кишки скормили кошкам, печень – собакам, селезёнку оставили воронам, а остатки выбросили в реку Хан»?!

Еын выдохнула, переводя дыхание, и, нахмурившись, взглянула на мужчину перед собой, замечая, что на щеке у него едва-едва виднелась ещё не зажившая часть царапины, а во всём остальном он был вполне целым и невредимым. Разве что смотрел на неё, подняв брови, так, словно она сказала что-то неправильное.

– Повезло, что шрама не осталось, – хмыкнула она недовольно и хотела пожать плечами, но двинулось привычно лишь одно, а второе чуть дёрнуло болью, и она слегка скривилась, коротко прошипев. – А то у тебя и так характер – не сахар, а тут бы ещё и страшным стал, так точно никто бы замуж не пошёл.

– Я смотрю, у тебя храбрости прибавилось, – прищурился мужчина, шагнув в её сторону. – Или глупости?

– А хоть бы и так, – хмыкнула она в ответ. – У меня накопилось столько всего, что до дома я ждать не собираюсь, и истерить начну прямо сейчас. И тебе страшно повезло, что одна моя рука сейчас не в состоянии накостылять тебе.

Мин Юнги вдруг прыснул и взглянул на неё исподлобья, приближаясь ещё ближе. Еын отступила, спиной врезаясь в дверь, совершенно невольно – просто потому что иначе он бы наступил ей на ноги, – а потом взглянула смело в его глаза. Мужчина протянул руку и, коснувшись пальцами её лица – почти невесомо – заправил за ухо прядь волос, а затем накрыл ладонью щёку. У неё в один миг все установки на ссору и выяснение отношений полетели коту под хвост, и Еын лишь судорожно провела по губам языком, стыдясь того, насколько откровенно зависима стала от Мин Юнги.

– Знаешь, в чём парадокс? – усмехнулся он, приближаясь к её лицу. – Я никак не могу на тебя разозлиться. Наказать хочу, – вскользь коснулся он её губ своими, запуская толпы мурашек по телу, – но злиться больше не получается.

Он подался в тот же момент вперёд, утягивая её в поцелуй, и Еын сразу же ответила, потянувшись ему навстречу. Она рукой коснулась его локтя, заскользила выше, к плечу, чувствуя, как его ладонь в ответ сжала её талию, а потом ногтями чуть царапнула его шею, в ответ оказываясь сильнее прижатой к двери. Еын не думала тогда, что прямо за ней стоят двое людей Мин Юнги, не думала о том, что злится на мужчину, и о том, что ей следовало бы обижаться на него, а не прижиматься так откровенно. Она думала только о том, что ей его мало: что ей хочется второй рукой, которая безвольно висела на груди, сжать его плечо, а потом зарыться в волосы на затылке, и что хочется чувствовать его тело своим так сильно, как только возможно, а не психовать на ту же безвольную руку, которая мешала это сделать.

Ей было горячо и сладко, несмотря на вечно холодные ладони Юнги и вкус крепкого кофе на его губах. Ей было хорошо и спокойно, несмотря на бешено бьющееся сердце и сильную нехватку воздуха. Ей было приятно и невыносимо одновременно, потому что хотелось опять большего. Мужчина целовал её сильно, пальцами гуляя по затылку и вплетаясь в её длинные волосы, он сжимал её талию, ладонью поднырнув под больничную рубашку, крепко, почти впиваясь в кожу. Но это всё ей так нравилось, что Еын впервые призналась сама себе, что Мин Юнги нравится ей весь – полностью и без остатка.

Он вдруг разорвал поцелуй, выдохнув горячо ей в губы, и прислонился лбом к её собственному, спросив:

– Назови причину, по которой все вокруг знали о твоём дне рождения, кроме меня.

– Может быть, – вздохнула она, пытаясь восстановить дыхание, – спросишь об этом у себя? Не я игнорировала себя на протяжении нескольких дней.

– Мне нужно было подумать.

– Подумал? – хмыкнула Еын, а Юнги в ответ только снова подался вперёд и утянул её в тягучий, но не долгий поцелуй.

– И даже принял решение, – усмехнулся он, а затем спросил неожиданно: – Что хочешь в подарок?

Девушка моргнула, не ожидая этого совсем, а затем растянулась в хитрой улыбке.

– Могу просить всё, что захочу?

– В рамках разумного, конечно. Пасхального кролика вместе с драконом я тебе вряд ли достану, – хмыкнул Юнги. – Но можешь попросить звезду. На аукционе выставлялась одна не так давно.

– И зачем она мне? – скривилась Еын и призналась, видя, как довольно усмехнулся мужчина: – Честно говоря, есть кое-что… Я подумала об этом, когда ты чуть не убил меня.

– Я бы не убил, – нахмурился Юнги.

– Но я-то этого не знала, – качнула она головой. – Знаешь, мой отец не был особо строгим во многих отношениях, но всё же не разрешалось мне большинство вещей, которыми я интересовалась. Я хотела татуировку, хотела проколоть язык, пупок, покурить чего-нибудь этакого и выпить, потому что так делало большинство. Но отец говорил, что я могу пойти на это – он не против, – но только когда мне исполнится двадцать. И я правда очень ждала этого, хотя вполне могла пуститься во все тяжкие после его смерти. Но я всегда держу своё слово, так что…

– Хочешь тату? – перебил её Юнги. – Я против. И никакой травки. И чтобы пирсинга никакого не было…

– Да подожди ты, – рассмеялась Еын, перебивая его в ответ. – Я больше не хочу ничего этого, хотя, когда ты пытаешься запрещать, руки так и чешутся. Но речь не об этом, – покачала она головой, чувствуя, как мужчина убирает руку с её затылка и медленно опускает на талию. – Когда я подумала, что ты чуть не убил меня, я пожалела только о трёх вещах, которые не успела сделать: напиться до зелёных чертей, научиться ездить на мотоцикле и заняться сексом на огромной кровати.

Юнги опять усмехнулся, а потом, заинтересованно наклонив голову, спросил:

– Я похож на джинна, исполняющего три желания?

– Уверена, что ты можешь больше, – прищурилась Еын в ответ.

– Льстишь?

– Выпрашиваю.

Мужчина вдруг улыбнулся, обнажая ровный ряд верхних зубов, а она подумала, что он запредельно красивый, когда делает это. Так что будет замечательно, если кроме неё это никто и никогда не увидит.

– Насколько большая должна быть кровать? – спросил он.

– Почему с последнего начал?!

Еын хлопнула его протестующе в плечо, а потом снова почувствовала, как Юнги утянул её губы в поцелуй, заставляя позабыть обо всём на свете. У неё в голове, где-то очень далеко, роились ещё мысли и куча вопросов, которые необходимо было задать, чтобы получить ответ, но девушка предпочла отдаться одним только чувствам, веря в то, что ни за что о важном не забудет.

Комментарий к Thirteen

Всегда очень жду ваших мнений и отзывов :)

========== Fourteen ==========

Еын не думала и не подозревала, когда чисто ради одной только проформы спросила, заглянув в глаза Юнги: «Можешь забрать меня отсюда?», что всё закончится именно так. Девушка была почти наверняка уверена в том, что тот недовольно фыркнет или привычно пожурит её, как и все остальные врачи, а ещё скажет оставаться в больнице до полного выздоровления, хотя сама Еын никакого прока в этом более не видела. Однако она совсем не ожидала, что на утро следующего дня за ней приедет Ан Минхо с совершенно ошарашенным видом и попросит на выход.

– В смысле? – удивилась тогда Еын, хлопая глазами и пытаясь понять, почему двое остальных парней, что приехали с ним, начали выносить из палаты все игрушки. – Меня выписывают? Вот так резко?

– Лично меня волнует совсем другое, – хмыкнул Минхо, накидывая ей на плечи – прямо на больничную пижаму – чей-то длинный чёрный пуховик. – Почему, чёрт возьми, я должен вести тебя к господину Мину? Сначала он никого не подпускает к тебе, пока ты валяешься в отключке, потом всю ночь сидит в больнице, твой ноутбук почему-то оказывается у него, а теперь я ещё должен увести тебя в его квартиру. Ничего не хочешь мне рассказать?

Девушка страшно засмущалась, покраснела и отвернулась через некоторое время к окну, когда он снова спросил это, не дождавшись вразумительного ответа. Больше всего неловкости она испытывала от того, что на заднем сидении, вместе с огромным медведем посередине, сидели Джувон и Рёук, молчавшие и думающие слишком громко. Еын ещё страшно хотелось ударить Минхо, додумавшегося подобные разговоры вести в не в тот момент, когда они были одни. Однако сделать себе это позволила лишь тогда, когда они оказались в квартире, а парень посмотрел на неё огромными глазами, едва она ввела код на электронном замке.

– Да ты прям как к себе домой! – обвинительно протянул он, почёсывая бок. – Чего я не знаю?

– Не знаешь элементарных правил приличия! – проговорила недовольно девушка в ответ и, скинув прямо на пол пуховик, двинулась в сторону кухни. – Ты, знаешь ли, поставил в неудобное положение своего босса. Рёук же главная сплетница – можешь представить, какие слухи начнут ходить?

Она включила чайник, радуясь, что тот был полон воды, и заглянула автоматически в холодильник. Вода, молоко, сок, фрукты и явно не первой свежести паста. Еын недовольно скривилась, думая, что польза от неё всё же есть – Юнги хотя бы в её присутствии питается нормально, потому что «дурной пример», как он сам это называет, подавать не собирается. Ей на самом деле страшно нравится его еда, и не так давно девушка даже призналась ему:

– Обязательно выйду замуж только за того парня, который умеет готовить.

– Замуж собралась? – усмехнулся тогда мужчина.

– Когда-нибудь – обязательно, – пожала она плечами, почти из-под самого ножа вытягивая пласт крупно порезанной моркови и получая за это взгляд, полный праведного гнева. – Я вообще хочу большую семью. Ну, знаете, чтобы как в лучших дорамах: огромный дом, полный любви, бабушки, дедушки, пёс во дворе и двое мальчишек… А вы как хотите?

Юнги посмотрел на неё искоса, а потом едва заметно улыбнулся.

– Я не привередливый, – хмыкнул он. – Главное, чтобы они были счастливы.

– Дети?

– И их мать, – кивнул мужчина сосредоточенно, а Еын рассмеялась.

– Да вы почти образцовый глава семейства, – сказала она тогда и снова умыкнула морковь. – Но я бы пророчила вам дочерей. Вот смеху бы было.

Девушка вспомнила об этом абсолютно невольно и так же невольно разулыбалась, думая, что Мин Юнги на самом деле действительно идеальный кандидат в отцы милейшим девчушкам, которые обязательно бы начали вить из него верёвки. Суровый и сосредоточенный господин Мин растворялся бы тогда раз за разом без остатка.

– Вы встречаетесь что ли? – как-то заторможено проговорил Минхо, возвращая её из мыслей, и Еын посмотрела на него вопросительно.

– Кто? – не поняла она.

– Ты и господин Мин, – пояснил парень, оглядывая с интересом квартиру, а потом снова посмотрел на неё с непонятной мольбой в глазах. – Пожалуйста, скажи, что это не так.

– Это не так, – пожала плечом Еын и, не успел Минхо спокойно выдохнуть, ошарашила его ещё больше: – Мы не обговаривали статус наших отношений.

Друг выглядел таким шокированным, как никогда прежде, и девушка громко рассмеялась, абсолютно довольная его недоумением. Она затем, конечно, объяснила ему всё, как есть, рассказала обо всём подробно, не утаивая почти ничего, а ещё получила недовольное: «Он же старше тебя на одиннадцать лет!» Еын затем сощурилась неприязненно и показательно размяла плечо здоровой руки, думая, что, как бы то пафосно не звучало, возраст – правда всего лишь цифры. Ей зато ни с кем и никогда прежде не было так комфортно, как было с Мин Юнги, и доверять так сильно, как ему, никогда и никому не хотелось. И пусть после первой встречи она хотела сбросить его под поезд, а после второй – придушить лично, сейчас ничего подобного в голову и не приходило. Он, в конце концов, оказался лучшим. Наверное, потому что для многих других был худшим.

Минхо ушёл через пару часов и почти десяток выпитых кружек чая, хотя, как признался честно, мечтал о чём покрепче. Он чесал затылок и задумчиво рассматривал её профиль, сидя за столом сбоку, а Еын думала, что, может быть, зря поторопилась и вывалила всё это на него. Но затем она ещё и припечатала коротко:

– Он мне нравится, так что мне плевать, что ты скажешь, – и друг растерялся совсем, простонав что-то неясное и лбом уткнувшись в столешницу.

Зато потом, едва только девушка осталась одна, вопросы и проблемы посыпались на неё целой горой. Она сначала несколько минут потратила на то, чтобы поплакать о навечно потерянной толстовке, куртке и джинсах, которые, как сказали в больнице, были испорчены настолько, что их просто беспощадно выбросили, а потом поплелась в комнату, собираясь переодеться во что-то более приятное и удобное, нежели раздражающая больничная одежда. Однако, спустя бесконечное число ругательств, психов, долгих минут и бесчисленных попыток, закончившихся ничем, Еын всё же признала, что не может даже справиться как следует с пуговицами на рубашке, что уж говорить о том, чтобы снять на несколько мгновений повязку, чтобы избавиться от рукава. Она, правда, со стонами и невероятными энергетическими затратами смогла стянуть с себя штаны и надеть вместо них свои – куда более привычные. Но это всё не отменяло того факта, что калекой Еын себя почувствовала как никогда остро. Девушка в итоге пофыркала недовольно, но успокоилась, убедив себя в том, что всё это действительно ненадолго, и растащила медведей, брошенных в самом коридоре, по всей гостиной, чтобы затем бухнуться на обычно занятый диван и, растянувшись, самостоятельно выбрать канал на ТВ.

Вечером, когда скучно стало невероятно сильно и захотелось хоть чего-нибудь особенного, а ноутбука в квартире не нашлось, Еын готова была прыгать на стены от недостатка досуга. А потому невероятно сильно обрадовалась, когда услышала знакомое пиликанье и звук открываемой двери. Она в ту же секунду свесилась с дивана и, заглянув в коридор, улыбнулась широко и довольно.

– Вернулся?

Мин Юнги фыркнул, глянув на неё коротко, и поспешил снять обувь, чтобы пройти затем вперёд. На нём опять были джинсы и куртка, что совсем не выглядела тёплой, зато он сам выглядел по-хулигански очаровательно. Настолько, что Еын разулыбалась пуще прежнего и, свесив с дивана сначала ноги, а затем всё тело, подалась вперёд, встала и направилась в его сторону.

– Зачем спрашиваешь, если видишь?

– Люди в таких случаях говорят «Я дома», а не «Зачем спрашиваешь, если видишь?», – подняла она многозначительно брови, наблюдая за тем, как мужчина движется в её сторону.

– Не говорил и не собираюсь, – усмехнулся он довольно.

А потом, не успела Еын и слова сказать в ответ, пропыхтев обиженно, Юнги протянул руку, обхватил привычно её затылок ладонью и впечатался в её губы своими. И девушка, подумав, что такой вариант её устраивает целиком и полностью, только подалась в ответ ближе и в пальцах сжала его куртку.

В один миг стало так тепло и хорошо, что захотелось растечься одной большой лужицей прямо в коридоре. Но Юнги только затолкал её куда-то спиной вперёд, не отрываясь от поцелуя, а сам привычно уже соскользнул ладонью под больничную рубашку и широко огладил поясницу, пустив по коже даже не мурашки – самый настоящий ток. Еын в ответ, преисполненная любопытством, легко отвела в сторону расстёгнутую куртку, пытаясь не забывать шагать в указываемую мужчиной сторону, и, высвободив заправленную в джинсы водолазку, потянув ту на себя, коснулась несмело кожи под ней. Юнги чуть вздрогнул, но против не сказал ни слова – лишь поцеловал её словно бы сильнее, и Еын уже много смелее провела ладонью по его животу вверх, чувствуя, как забавно тот дрогнул под подушечками её пальцев.

Она самым копчиком вдруг уткнулась во что-то острое и, разорвав от неожиданности поцелуй и оглядев пространство рядом с собой, поняла, что упёрлась всего лишь в обеденный стол. Мужчина посмотрел на неё как-то особенно странно и мягко одновременно, огладил большим пальцем скулу и спросил:

– Ты почему ещё в больничной одежде?

– Оказалось, что она очень удобная, – улыбнулась тут же Еын, не один час назад это отрепетировав. – Совсем не хочется снимать.

Но Юнги только прищурился в ответ и заглянул в её глаза именно тем взглядом, который соврать не позволял никогда. Девушка тут же сглотнула, почувствовав вдруг, что тело его, в отличие от рук, очень и очень горячее. И это было странно, почти неправильно на самом деле.

– Не хочешь снять или не можешь?

– Хорошо, – нахмурилась она недовольно и поджала коротко губы, – я не могу. Ты доволен?

– Весьма, – усмехнулся Юнги, а потом, очень быстро переместив свою ладонь с её спины вперёд, расстегнул нижнюю пуговицу. – Я помогу.

Еын тут же подалась назад – насколько то позволил стол позади неё – и даже оттолкнула недовольно его пальцы, засмущавшись очень сильно и в ответ получая растерянно-рассерженный взгляд.

– Не надо, – пролепетала она, – у меня под ней ничего нет, ясно?

Мужчина замер и непонимающе моргнул.

– В смысле?

– В прямом, – вспыхнула Еын. – Думаешь, кто-то вообще носит лифчики в больнице? Я бы и носила, но только меня не спросили, когда одевали во всё это.

– И ты подумала, – сглотнул мужчина и усмехнулся снова, пальцами цепляясь за воротник её рубашки и притягивая девушку ближе к себе, – что это должно меня остановить? Рано или поздно я всё равно увижу тебя обнажённой, так что…

– Эй, ты не можешь говорить это так прямо, – протянула Еын, чувствуя, как краснеют не только кончики ушей, но и щёки, и снова попыталась остановить руки, которые начали расправляться с пуговицами – на этот раз сверху.

– Ты можешь говорить всё, что придёт тебе в голову, а я не могу? – хмыкнул Юнги, а девушка выпалила в ответ, боясь передумать:

–Тогда возьми на себя ответственность.

Мужчина замер в один момент и посмотрел на неё широко открытыми глазами, заставив тем самым засомневаться и опустить взгляд на его шею, что просто потрясающе выглядела в высокой горловине водолазки.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – первый мужчина, который увидит меня голой, – пробормотала она. – Ну, рано или поздно… Ну, и за исключением докторов… Так что будет отлично, если ты возьмёшь на себя ответственность.

– Ты замуж за меня хочешь что ли?

Еын подняла голову и ошарашенно глянула на не менее ошарашенного мужчину. У них в глазах, кажется, плескалось совершенно одно и то же, и ей показалось даже на секунду, что она смотрит в своё собственное отражение.

– Тебя по голове что ли били? – выдохнула девушка потрясённо. – Или думаешь, что меня били?

– О, – тут же прищурился Юнги и весь как-то скривился, – то есть не хочешь?

– Да зачем мне это? – нахмурилась Еын. – Я просто решила, что ты мне нравишься, ясно? Поэтому было бы круто, если бы ты стал встречаться со мной.

Мужчина снова замер и моргнул, пытаясь, кажется, осознать и принять всё происходящее, а она судорожно выдохнула и облизала пересохшие губы, понимая, что сказать подобное оказалось много труднее, чем она себе представляла. Сердце, по крайней мере, выскочить готово было тут же.

– Ты мне встречаться предлагаешь? – всё же проговорил медленно Юнги, а Еын смогла только кивнуть едва заметно, взгляд снова опустив на его шею. – Чёрт, – хохотнул он, – ты сведёшь меня с ума… Но это всё неважно, – мужчина подцепил пальцами её подбородок и заставил посмотреть на себя, – потому что я собирался представить тебя как свою женщину, едва только разберусь с некоторыми делами. И мне плевать, Еын, как ты к этому отнесёшься: сбежать всё равно не получится – найду и верну, – девушка уставилась на него абсолютно непонимающе, а тот, заприметив это, только хмыкнул как-то особенно довольно. – Но ты ведь понятия не имеешь о том, что значит быть чьей-то женщиной? Я могу только сказать, что это намного больше и важнее, чем ты даже можешь себе представить.

– Ты пугаешь, – призналась честно Еын, едва находя в себе силы двигать губами, смотря в глаза напротив, – когда говоришь таким тоном.

– Именно поэтому я так говорю, – кивнул он сосредоточенно, руку с её подбородка переместив на щёку. – Мне нравится, когда ты боишься.

– Это, знаешь ли, психические проблемы.

В животе что-то крутилась, а в груди – сжималось. Еын вся почему-то дрожала от одного только его «найду и верну», а бёдра сводило едва ли не судорогой, заставляя её вжиматься изо всех сил в стол за спиной. Ей почему-то очень захотелось вдруг сбежать и попытать удачи, надеясь, правда, на то, что её действительно найдут, а потом прижмут к стене, обхватят привычно пальцами подбородок и вопьются в губы – сильно и жёстко.

– Знаешь, что я понял только что? – усмехнулся Юнги, свободной рукой потянув за хлястик повязки, которая больше всего прочего мешала избавиться от больничной одежды. – Прошла уже неделя с твоего совершеннолетия, а я всё ещё не поцеловал тебя как следует.

– Полезешь языком ко мне в рот – откушу, – прищурилась Еын предупреждающе, хотя внутри опять что-то отпружинило, а повязка, ослабевшая, заскользила вниз. Юнги сразу поймал её локоть, отвыкший от движений, и медленно опустил её руку. – Я так не люблю.

– Ты даже не пробовала, – напомнил он, приближаясь к её губам, а девушка только категорично мотнула головой и напомнила:

– Откушу.

Но все слова и обещания отошли на второй план, когда мужчина подался вперёд и накрыл её губы своими, утягивая в ставший каким-то неправильно необходимым поцелуй. Он в тот же миг снова вернулся к пуговицам, и Еын неосознанно дёрнулась, засмущавшись.

– Я не смотрю, – почти прошептал он в самый её рот и снова поцеловал, заставляя её обхватить рабочей рукой его шею и зарыться в очень приятные на ощупь волосы на его затылке.

Девушка даже левую руку позволила себе согнуть в локте и снова поднырнуть под водолазку на теле Юнги, чтобы коснуться ладонью горячей кожи и получить в ответ короткий, почти незаметный судорожный вздох. В плече моментально отдало чем-то неприятным, хотя она изо всех сил постаралась не двигать им откровенно сильно, однако наплевала на это, вспомнив слова доктора о том, что ей потихоньку нужно начинать разрабатывать руку. Еын честно посчитала это достаточно подходящим.

Пуговицы на рубашке закончились как-то слишком быстро, позволяя воздуху коснуться обнажённой в тонкой полоске кожи. Мужчина в тот же момент коснулся ладонью её живота и заскользил очень мягко выше, заставляя дрожать, но не отодвигая в стороны полы больничной пижамы. Он в итоге остановился на самых ключицах, провёл почти невесомо по ним пальцами и, обхватив её шею обеими руками, языком коснулся нижней губы.

Еын в ту же секунду подалась назад, распахнув глаза и промычав протестующе в его рот, но Юнги только сильнее прижался к ней, сжимая её губы в своих, а потом очень легко соскользнул языком в её рот, полностью наплевав на её мнение и не позволяя ей отстраниться ни на миллиметр. Девушка помнила о своём обещании, но просто не нашла вдруг сил клацнуть зубами, ощущая, как смущает всё это настолько же сильно, насколько разносит по всему организму вместе с кровью что-то невероятно тягучее, заставляющее закатываться глаза, а бёдра сжиматься.

Это было мокро, глубоко, оглушительно громко и так невозможно приятно, что Еын даже подалась навстречу, ногтями чуть царапнув Юнги прямо над ремнём в его джинсах, и неожиданно даже для самой себя промычала нечто изначально не имеющее смысла, когда мужчина в ответ прижался к ней вплотную, и она очень легко нижней частью живота ощутила твёрдость в его штанах. Она засмущалась невозможно сильно, хотя и понимала прекрасно, что особенного в этом ничего нет, и откровеннее двинула губами навстречу в попытках показать, насколько он для неё желанен на самом деле тоже.

Юнги разорвал поцелуй первым, горячо выдохнув ей в губы, и Еын нехотя разлепила веки, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был словно бы совсем таким, как обычно, но на самом дне плескалось столько всего, что девушка сглотнула, подумав, что там вполне можно утонуть. А мужчина в ответ снова подался вперёд, коротко поцеловал её, а затем губами прижался к виску, да так и замер.

– Ты возбуждён, – брякнула Еын, чувствуя себя отчасти виновной, хотя это и льстило действительно сильно.

Юнги прыснул, но, вопреки всем её ожиданиям, не только не отстранился, но ещё и словно бы подался ближе, хотя – казалось – ближе уже некуда.

– Тебе нравится говорить об очевидных вещах?

– Мне нравится, когда я чувствую себя уверенно, – пробормотала она.

– Думаешь, я не могу себя контролировать? У меня, благодаря тебе, большой опыт.

Еын засмущалась вдруг пуще прежнего и снова провела языком по пересохшим губам.

– Слышала, – выдохнула она, – что мужчины не в состоянии сдерживаться.

– Я перестану сдерживаться, как только твоя рука будет в полном порядке, – хрипло и как-то особенно доверительно прошептал он ей в самое ухо, играя на нервах обжигающим дыханием. – И я не обещаю быть терпеливым, потому что теперь точно знаю, что нравлюсь тебе.

***

Еын с большим вопросом смотрела на Чон Хосока, который, словно так и надо, очень быстро вылез из ботинок, прошёл в гостиную и, скинув пальто на спинку кресла, упал с довольным видом на диван. Она даже моргнула пару раз, надеясь на то, что он исчезнет без следа, но мужчина в ответ только широко ей улыбался, выглядя счастливым донельзя.

– Юнги нет, – припечатала девушка, а Хосок вдруг прыснул.

– Уже не «господин Мин»? – ухмыльнулся он ехидно, а Еын застыла от неожиданности.

Его имя так легко слетело с её губ, будто так было всегда, а потом она призадумалась и вспомнила вдруг, что уже очень давно говорит с ним неформально, а он, к слову, даже, кажется, и не думает делать ей замечаний. Девушка растерялась от неожиданности настолько, что не нашла нужных объяснений, но мужчина вдруг улыбнулся – совсем не напрягающе – и она неосознанно выдохнула с облегчением.

– А я не к нему, – ухмыльнулся он. – Я к тебе, малышка. И если наш с тобой общий товарищ узнает об этом, то оторвёт мне голову.

– Какая удача, – протянула саркастично Еын и тут же потянулась за смартфоном в кармане штанов, – убрать вас не своими руками.

– Вот уж точно нашли друг друга, – фыркнул Хосок, отмахиваясь, а девушка положила телефон обратно, потому что пользоваться им одной только правой рукой было абсолютно невозможно. Вообще делать что-то правой рукой было невозможно. – Как твоё плечо?

Еын усмехнулась, направляясь в его сторону, а потом присела на подлокотник кресла и внимательно посмотрела на мужчину.

– Не делайте вид, что вас это волнует.

– Ты же вроде разбираешься в людях, – сказал он вдруг серьёзно и посмотрел на неё совершенно обычным взглядом: без насмешки, без ехидства, без иронии и угрозы. – Так почему не видишь, что я правда волнуюсь? Не так, конечно, как наседка Юнги, но ты мне нравишься, поэтому я правда немного совсем беспокоюсь.