Текст книги "Слёзы Марии-Антуанетты"
Автор книги: Жюльетта Бенцони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
Сам не зная почему, Альдо старался выиграть время. Наверное, он надеялся, что хоть как-то проявит себя тот человек, который проникся состраданием к Каролин. Но возможно ли было им помочь? Пусть даже этот человек ударом ножа освободит их от веревок, он не сможет снять наручники, потому что ключа у него, конечно же, нет.
– Да. Далеко, – ответил Сильвен светским тоном человека, который ведет любезную салонную беседу. – За границу, без всякого сомнения!
– Так какую роль в вашей жизни будет играть Каролин? Она, вероятно, уже потеряла разум. Пощадите ее, хватит с вас и меня!– Рыцарство, как это красиво! Но вы даром отнимаете у меня время, милейший! Пора начинать церемонию. Посмотрим, кто из вас двоих прыгнет первым. Правила галантности требуют, чтобы предпочтение было отдано даме, за исключением ситуации, когда предстоит трудный путь! А это как раз наш случай! Дыра очень глубокая, но ваше тело смягчит ее падение! Для такого любезного человека, как вы, это должно служить утешением, не так ли? Правда; агонизировать она будет дольше… В общем, решайте сами, только быстро! Или придется вас…
Выстрел заставил Сильвена умолкнуть. Пуля попала ему в лоб, и он рухнул к ногам своих жертв. Чей-то голос громко приказал:
– Ложитесь, Морозини! Девушка тоже! Альдо немедленно подчинился. А Каролин даже не нужно было толкать: ужас ее дошел до таких пределов, что она лишилась чувств. Сноп белого света от мощной фары осветил место преступления, к счастью не успевшего совершиться. Из-за деревьев выскочили жандармы и полицейские: они бросились за сообщниками Делоне, которые после выстрела разбежались в разные стороны.
– Рядом с домом стоит машина! – громко крикнул Альдо. – Там леди Кроуфорд…
Послышался рев мотора. Леонора не теряла времени даром и все еще надеялась скрыться.
– …но она далеко не уйдет!
Чья-то дружеская рука помогла Альдо подняться, что оказалось делом нелегким, потому что запястья у него были по-прежнему связаны за спиной.
– Неплохо, а? – спросил полковник Карлов, подув в ствол своего пистолета.
Альдо с изумлением посмотрел сначала на него, а потом на неподвижное тело убийцы.
– Это вы…
– Хороший выстрел, верно? Надо вам сказать, я был одним из лучших стрелков в царской армии. Приятно сознавать, что навык не потерян…
Морозини попытался что-то сказать, но тут рядом с Карловым возник комиссар Лемерсье и яростно обрушился на русского:
– Вы что, с ума, что ли, сошли? Вам следовало ждать моего приказа! Вы не понимаете, что могли бы убить всех троих?
– Времени уже не оставалось! Я знал, что делал! Послушайте, комиссар, пора бы вам избавиться от этой мании – всеми командовать!
Оглушенный Альдо слушал этот спор, и ему казалось, что он все еще находится под воздействием наркотика и бредит наяву.
– Когда вы закончите, – проворчал он, – может быть, кто-нибудь из вас догадается снять с меня наручники! Они зверски натерли мне запястья.
Лемерсье, опомнившись, быстро освободил руки Альдо, а потом бросился к лежавшей без сознания Каролин, которую осматривал один из жандармов. Он приподнял ей кисть и показал повязку:
– Вы уже видели?
– Бедная девчушка! Сколько же ей пришлось пережить! Отнесите ее в машину и вихрем в больницу… Я вас догоню.
Тем временем Альдо, усевшись на камень, с наслаждением затянулся сигаретой, которую предложил ему Карлов.
– Вы не расскажете, каким образом оказались здесь? Я думал, у вас амнезия…
– Нет, память у меня не отшибло. Трудно было симулировать, особенно в присутствии тех, кого любишь, но, признаюсь вам, мне здорово помог мой хирург. Очнувшись после операции, я услышал чей-то вопрос, не грозит ли мне потеря памяти, и решил, что это будет лучшим способом защитить моих женщин. Эти негодяи, когда выкинули меня на версальскую мостовую, думали, что я умираю… Если бы они узнали, что я выжил, пришли бы меня добить, а заодно прикончили бы и Любу с Марфой. Забавно было изображать, будто я не узнаю вас, но я пошел на это, чтобы провести собственное небольшое расследование. Когда меня похитили у решетки «Дракона», я преследовал мальчугана, который принес записку. Мне завязали глаза и засунули в рот кляп, но в повязке оказалась прореха, позволившая мне разглядеть некоторые детали. Вернувшись домой, я их сопоставил, но были кое-какие лакуны. Я доверился жене, которая сыграла свою роль превосходно – особенно по отношению к Марфе, иначе та оглушила бы весь квартал громогласными благодарственными молитвами. Люба незаметно отправила письмо моему другу Панину, который держит гараж в Курбвуа. Он приехал к нам с визитом и тоже сыграл небольшую роль в спектакле, срежиссированном мной: ему-де хочется покатать на машине несчастного инвалида, то есть меня, чтобы я подышал свежим воздухом. Должен сказать, что нам далеко не сразу удалось найти старый полуразрушенный дом, затерянный в густом лесу недалеко от Марли. Я даже не был уверен, что именно там держат Каролин, но тут выяснилось, что похитили и вас. И тогда я решился: отправил записочку комиссару Лемерсье, назначив ему встречу в одном из уголков парка.
– Должно быть, он испытал шок, увидев вас?
– Еще бы! Но он быстро все понял, и мы договорились расставить сети завтра вечером…
– Так каким же чудом вы оказались здесь сегодня ночью?
– Когда заполыхал дом Кроуфорда, Лемерсье догадался, что надо действовать безотлагательно. Он собрал всех своих людей, и мы успели вовремя!
– Поразительно, что вы сумели найти с ним общий язык! Это просто чудо!
– Не такое уж и чудо! У него мерзкий характер, но он гораздо умнее, чем кажется. Думаю, что он ведет себя подобным образом нарочно…
– Как бы там ни было, – вздохнул Альдо, – раньше я ни за что бы не поверил, что буду так счастлив увидеть его…
Как и следовало ожидать, возвращение в «Трианон-Палас» стало триумфальным, и в общей радости приняли участие все постояльцы гостиницы. Этой ночью никто не спал. Банда «Мстителей» – кроме тех, кто был убит во время короткой и неравной схватки с силами правопорядка, – оказалась под замком. Включая Леонору. Но понадобилось трое мужчин, чтобы справиться с ней, когда комиссар Лемерсье завладел ее чемоданчиком с драгоценностями.
Все засиделись у мадам де Соммьер вместе с Полиной, Карловым и Адальбером, которого встретили на обратном пути – и он, и журналист были крайне раздосадованы, что не сумели принять участие в решающем штурме! Каролин, совершенно измученную и физически, и душевно, отправили в больницу. Альдо решил навестить ее завтра, после врачебного осмотра. У него слегка кружилась голова из-за принудительного приема наркотиков, но он надеялся, что это быстро пройдет. Зато Мишель Бертье буквально рвался ехать следом за машиной «Скорой помощи», увозившей Каролин, но Морозини все же попытался отговорить его:
– Это бесполезно. В больнице ей дадут снотворного, и вы не сможете ее увидеть.
– Возможно, но мне нужно знать, как она сумеет справиться с последствиями этого кошмара…
– Какое профессиональное усердие! – съязвил Альдо, хотя видел по расстроенному лицу репортера, что тому не до шуток.
– Это не имеет никакого отношения к работе! Разве вы не понимаете, что теперь у нее нет даже возможности давать уроки игры на фортепьяно! Отрезать девушке палец! Мерзавец!
– У нее осталось еще девять пальцев… и несколько хороших друзей!
– Не сомневайтесь в этом! Я теперь глаз с нее не спущу…
Альдо задумчиво смотрел, как он вскочил в машину и на полной скорости сорвался с места.
– Будем надеяться, что она сумеет оценить твою заботу! – пробормотал он, закуривая последнюю сигарету…
На следующий день Полина объявила, что пришло время возвращаться в Париж. В Версале ей больше нечего было делать, а Жиль Вобрен, покинувший наконец Страсбург и уже приступивший к подготовке персональной выставки красавицы-американки в Париже, требовал ее присутствия. Он обещал заехать за ней после обеда, как она его и просила.
– Но прежде, – призналась она маркизе де Соммьер, – я хотела бы увидеть домик мадемуазель Отье. Мне сказали, что там есть довольно качественные скульптуры. Возможно, она согласится продать их мне и это хотя бы отчасти облегчит ее бедственное положение?
– Особенно если заплатить больше, чем они стоят на самом деле? Действительно, это не ущемит ее достоинства, – ведь мы опасаемся, что от денежной помощи она откажется, – улыбнулся Альдо, подмигнув Мари-Анжелин. – Как это похоже на вас, Полина! Что до дверей, Адальбер откроет их, как ангел!
После завтрака Люсьен на старом «Панаре» отвез Полину, Альдо, Адальбера и Мари-Анжелин к дому мадемуазель Отье. Стояла великолепная погода, и бывший охотничий павильон, окруженный почти совершенно одичавшим садом, где цветы росли по собственной воле, совершенно очаровал миссис Белмонт. – Конечно, необходимы ремонтные работы, – сказала она, после того как все осмотрела. – Но сам домик очаровательный. Разве нельзя здесь жить счастливо?
– К сожалению, здесь поселился злой дух, который явно не желает соседствовать с молодой владелицей…
– Эту проблему я беру на себя, – отозвалась Мари-Анжелин. – Настоятель Нотр-Дам обещал мне поговорить с епископом. У нас есть все необходимые доказательства для проведения сеанса экзорцизма.
– Чудесно! А теперь не посмотреть ли нам мастерскую, Альдо?
Не спрашивая разрешения, она взяла Морозини под руку, и ноздри План-Крепен дрогнули от негодования. После возвращения кузена ее предубеждение против прекрасной американки мгновенно возродилось. Она уже готова была устремиться следом, но Адальбер удержал ее:
– Альдо скоро уедет. Дайте им пару минут. Миссис Белмонт вела себя безупречно с тех пор, как он вернулся!
– Вы посмели бы сказать это Лизе?
– Конечно, нет, но она и сама не права. Ей следовало быть здесь, рядом с мужем…
– Вы что, перешли на сторону врага? А вот я намерена присмотреть за ними!
И, утвердив покрепче на голове соломенную шляпку с вишенками, она побежала за красивой парой. Адальбер со вздохом последовал за ней.
Когда Мари-Анжелин догнала Альдо с Полиной, они уже не шли под руку. Полина, стоя на пороге мастерской, глубоко вдыхала воздух:
– Что за атмосфера! Все идет отсюда, не сомневайтесь!
– Вы сведущи в спиритизме? – со смехом спросил Альдо.
– О, у нас это очень модно! Но не отвлекайте меня! Дайте мне все осмотреть.
Она медленно обошла мастерскую, разглядывая каждую скульптуру со вниманием следователя-эксперта. Время от времени она роняла:
– Неплохо! Это не так мне нравится… зато вот это… Наконец она подошла к Альдо, который стоял перед бюстом дамы с подвеской.
– Что это такое? Похоже на какого-то языческого идола!
– Это и есть идол! Идол дедушки!
– Какой ужас! И Каролин пришлось жить рядом с этим монстром?
– У нее не было выбора. Она могла сохранить дом только при одном условии – оставить все как было. А вот и знаменитая «подвеска», которая на самом деле была сережкой Марии-Антуанетты.
Полина сдвинула брови и сморщила нос:
– Это не лишено своеобразной варварской красоты, но все зло исходит отсюда! Эта вещь… источник всех бед Каролин!
Вынув из сумочки очки, она надела их, чтобы изучить скульптуру. Полина так сосредоточилась, что можно было бы услышать пролетевшую мимо муху. Альдо открыл было рот, чтобы высказать свое суждение, но следившая за ним Мари-Анжелин жестом остановила его.
Внезапно Полина повернулась на каблуках и стала что-то искать глазами.
– Вы хотите… – заговорил Альдо.
– Инструменты? Где они?
Не ожидая ответа, она быстро подошла к стоящей у стены этажерке, выбрала резец и деревянный молоток, затем вернулась к бюсту и поднялась на цоколь. У нее было такое напряженное выражение лица, что никто не посмел что-либо сказать или сделать какое-нибудь движение. Полина решительно приставила резец к подвеске и стала бить по нему молотком с силой, необходимой хорошему скульптору. Внезапно глиняное украшение оторвалось и, упав на пол, разбилось. Последовательница иконоборцев, отложив свои инструменты и встав на колени, разгребла кусочки глины.
– Посмотрите! – сказала она. – Я обратила внимание, что эту штуку прилепили к бюсту позднее.
Три головы склонились одновременно: внутри подвеска оказалась полой. Полина подняла что-то, завернутое в кусочек ткани.
– Вот! – удовлетворенно сказала она, и на ее ладони засверкала «слеза» Марии-Антуанетты. – Полагаю, с этой безделушкой и с ее парой, реквизированной у леди Кроуфорд, будущее Каролин обеспечено…
ЭПИЛОГ
В этот вечер на Вандомской площади царило большое оживление.
Освещенный прожекторами огромный антикварный магазин Жиля Вобрена сверкал блеском тысячи хрустальных люстр и канделябров. Красный ковер отделял мостовую от увенчанного белым балдахином порога, по краям которого стояли остроконечные тисы в золоченых кадках. Из сменяющих друг друга черных лакированных лимузинов выходили те, кто составлял nec plus ultra [106]светского Парижа. Эти сливки общества появились здесь, чтобы принять участие в вернисаже: открывалась ожидаемая с большим любопытством выставка скульптурных произведений Полины Белмонт.
Гости принадлежали к избранной публике тщательно отобранных знаменитостей. На улице, за металлическими барьерами и рядами охранников, толпился народ попроще. Повсюду звучали имена тех, кто проходил по красному ковру, неизменный интерес вызывали вечерние платья, драгоценности. Вспышки репортеров сверкали, как молнии. Иногда из дверей доносились аплодисменты, а в самом магазине искусствоведы, дипломаты, кинозвезды и светила светских салонов собирались небольшими группами вокруг белоснежных скульптур, установленных на черных мраморных постаментах, фоном для них служили великолепные старинные гобелены. На вечере присутствовали как американское представительство во главе с послом, так и политический бомонд вкупе с обитателями Сен-Жермен [107]. Организационный комитет «Магии королевы» явился в полном составе. Точнее, почти в полном. Не было, естественно, Кроуфордов: останки лорда Квентина были обнаружены в его сгоревшем доме, а Леонора находилась в тюрьме. Отсутствовал также профессор Понан-Сен-Жермен, которого едва не хватил удар, когда полиция сообщила ему, какую роль сыграли его дорогие «молодые люди» в версальском деле. Впрочем, он должен был оправиться. После краткого перерыва выставка в Трианоне – на сей раз со всеми недостающими экспонатами! – вновь с успехом открылась, чтобы завершиться только 14 июля.
Вобрен, стоявший рядом с художницей, чьи скульптуры своими чистыми линиями напоминали лучшие образцы великого кикладского искусства [108], надувался от гордости. Этот вечер был его триумфом, и он не скрывал своей радости, принимая гостей, кланяясь им и представляя их друг другу.
В нескольких шагах от них леди Мендл давала свои оценки всем прибывающим, а Альдо задумчиво курил, не сводя глаз с Полины. В изысканном одеянии от Гре [109]из белоснежного крепа, с алмазными серьгами, браслетами и заколками, она походила на греческую богиню, спустившуюся с Олимпа, чтобы пройтись по улице де ла Пэ и вобрать в себя блеск ее огней… Морозини смотрел, как она улыбается всем этим людям, благодарит за комплименты, протягивает руку для поцелуя, а порой подставляет и щеку, и ему казалось, что дистанция, обозначившаяся между ними, завтра, быть может, станет бесконечностью. Это был его последний день в Париже перед возвращением в Венецию, и, несмотря на сердечное отношение к нему леди Мендл, он чувствовал себя одиноким. Тетушка Амели готовилась к отъезду на лечение в Виши и отклонила приглашение Вобрена – слишком утомительно для ее возраста! План-Крепен осталась с ней. Что до Адальбера, он порхал по выставке, отдавая явное предпочтение самым красивым женщинам.
Внезапно Альдо показалось, что происходит нечто необычное. Разговоры стихли, все взгляды обратились к входной двери, Элси издала потрясенное восклицание. Жиль напрягся, шепнул что-то на ушко Полине и устремился навстречу той, что вошла и застыла на пороге, словно королева, созерцающая своих подданных. Лишь голова в короне золотисто-рыжих волос, прекрасные плечи и руки выделялись на фоне фантастического платья «шантильи» со шлейфом. Оно было черного цвета, прекрасно оттенявшего белизну кожи его владелицы. И ни единого украшения, кроме перстня с крупным бриллиантом на безымянном пальце. Изумительное видение небрежно поигрывало большим черным веером, а по залу катился восторженный шепот. Леди Мендл тихо произнесла:
– Боже, как она прекрасна! Кто это?
– Моя жена! Вы разрешите мне на секунду покинуть вас?
Альдо успел подойти к Лизе раньше, чем это сделал Вобрен.
«Чертовка Лиза! – с восхищением подумал он. – Вот что значит войти так, чтобы все заметили твое появление!»
Борясь с желанием обнять жену на глазах всей почтеннейшей публики, он просто взял ее руку и приложился губами к ладони – нежным и привычным для себя жестом.
– Наконец-то! – выдохнул он. – Ты приехала за мной?
Она ответила ему дерзкой улыбкой.
– Вовсе нет! Начинается Парижская неделя моды, и я хочу провести здесь несколько дней. Детей я поручила бабушке.
– Всех?
– Можно подумать, у нас их куча-мала! – смеясь, ответила она. – Да, всех… кроме одного – тебя! Стоит тебя оставить на пять минут, как ты порождаешь циклоны. Кстати, можешь вернуться домой, если хочешь, но я хочу развлечься! И подвинься, пожалуйста, дай мне поцеловаться с Жилем. Простите, что я пришла без приглашения, дорогой друг, – сказала она, повернувшись к антиквару, – но мне хотелось увидеть вас и познакомиться наконец с миссис Белмонт. Это давно пора было сделать, – заключила она с насмешливой улыбкой, адресованной мужу.
Под руку с Вобреном Лиза двинулась навстречу Полине.
– Иисус милосердный! – прошептал Адальбер, внезапно возникший рядом со своим другом. – Боюсь, как бы искры не полетели! Когда один бриллиант ударяется о другой…
– Ты путаешь бриллианты с кремнем, старина, это же благородные дамы.
Несмотря на свою самоуверенность, он ощущал некоторое беспокойство. Женщины, улыбаясь друг другу, обменялись несколькими словами, которые он не расслышал. И вдруг они, к полному его изумлению, обнялись.
– Ну и ну! – заметил Адальбер. – Положительно, я все меньше и меньше понимаю так называемый слабый пол!
– Ты просто начинаешь стареть… мы начинаем стареть, – с грустью поправил Альдо.
И он поспешно закурил сигарету.
Сен-Манде, декабрь 2005 года
