Текст книги "Дракон и Пепел (СИ)"
Автор книги: Жанна Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Серый лес расступился, пространство прорвалось лавиной запахов и звуков. Кричали люди, рычали и выли какие-то твари. Голоса некоторых из них напоминали раскаты далекого грома. В легкие ударил едкий запах дыма, но его перекрыл отчетливый дух крови…
Таша затаила дыхание и тут же взяла себя в руки, понимая, что паника – худшее, что может помешать ей сейчас. Аккуратно, стараясь отрешиться от происходящего и выкинуть из головы шум сражения, девушка коснулась рукой рунного камня. Силовая нить зажгла древние символы, засочилась светом, натянулась струной и с гулом отпущенной тетивы рассекла лес напополам. Словно ровные срезы разделенного надвое каравая, разошлись по сторонам плоские картинки с призрачными деревьями, окончательно потеряли напускной объем, побледнели, стали тусклыми и схематичными.
Между половинами морока рыжим высветилась полоса живой травы, увенчанная черной аркой ворот. Пара минут, и под ней проступили силуэты спешащих к хозяйке псиглавцев. Следом показались размытые фигуры Учеников с лошадьми в поводу. Они быстро обрели четкость, двигаясь сквозь дрожащий от марева, живой воздух. От этого колыхания границы «разрезанного» морока начали вибрировать и медленно растворяться, повисая над землей невзрачными клочками серого тумана. Освобожденная от тяжких чар трава заколыхалась на ветру, будто обрадовалась внезапно возвратившейся свободе.
– Надо спешить, битва в разгаре, – прислушался к шуму Фредрик и ободряюще стукнул Ташу по плечу своей ручищей.
– Да, – коротко ответила та, чуть пошатнувшись, но не от дружеского хлопка силача, а от резко нахлынувшего страха…
Этот неконтролируемый, предательский страх подло и стремительно сковал тело, словно пущенное исподтишка заклинание моментального обледенения. Ноги сразу стали ватными, призрачно-неощутимыми, будто сами обратились в только что развеянный морок. Руки утратили твердость, повисли плетьми, подчиненные страху, ужасу – что же будет… Что будет, если вдруг она не успеет?
– Эй, ты чего? – ощутимый тычок в бок от Шагрэя вернул ощущение реальности.
– Нет времени на раздумья! Вперед! – громкий оклик Криспэлла подействовал, словно ледяной душ.
Таша тут же встряхнулась, поспешно забралась на лошадь и от души дала ей пятками в бока. Резвую принийскую кобылу не нужно было просить дважды: задорно брыкнув задними ногами, она рванула с места в карьер и словно золотистая молния понеслась к омытым степной травой окраинам Паны.
Все происходящее дальше казалось бешеной гонкой. Некроманты галопом влетели в Пану, пронеслись по улицам, заполненным народом. Под лошадиными ногами завивался спиралями густой дым. Таша ощутила новый приступ страха – невообразимого, смертного холода, от которого мигом заледенели внутренности, и сердце будто остановилась. Она не знала, что костер, на котором должны были сжечь Фиро, давно потух, а чад и дым исходят теперь от иного пожарища – жители Паны подожгли особняк Клодии, и теперь он пылал: трещали камни, с грохотом падали перекрытия, свистело, завиваясь вокруг балюстрад и скульптур, задорное пламя.
Наконец вереница улиц открылась площадью. Бой был в самом разгаре и казался обрывком безумного сновидения: остервенело сражаются люди, в воздухе и на земле мечутся невиданные твари, а посреди всего действа сражается с живой горой огнедышащий дракон. И пепел, пепел оседает кругом, скрывая под невесомой пеленой тела поверженных и густые потеки бурой крови.
Лошадь под Ташей высекла подковами искры из брусчатки, споткнулась о распростертое на пути тело и рухнула на бок. Девушка успела высвободить ноги из стремян и кубарем скатилась на землю, спешно вскочила, принялась озираться, пытаясь сориентироваться. Рядом тут же отыскались мертвяки, встали кольцом возле хозяйки, показали зубы и мечи, заставив сражающихся подле благоразумно растечься в стороны.
На мгновение Таша растерялась, сбитая с толку всеобщим мельтешением, криками, лязгом оружия и звериным рыком. В тот же миг она ощутила, почувствовала, что Фиро жив, и это предало сил. Доверившись зову сердца и интуиции, девушка неосознанно двинулась туда, где трепетал над битвой последний штандарт с обожженной кроличьей мордой.
Симу повезло. Сидя в подвале вражеского дома, он догадался заорать во всю глотку, благо ее не заткнули кляпом. Шум наверху: крики, топот, звон бьющегося стекла говорил о том, что в доме Клодии, где держали юношу-заложника, появились незваные гости. «Враг моего врага – мой друг» – эту истину никто не отменял, поэтому Сим решил поскорее привлечь внимание к своей персоне и сделал это вовремя. Его услышали. В подвал спустились люди и освободили пленника. Увидав безумные, ошалелые лица спасителей, он спросил, что произошло, в ответ получил лишь одно все объясняющее слово – «свобода».
Выбравшись из подземелья в коридор, Сим застыл, не веря глазам. Шикарный особняк Клодии безжалостно громили: били посуду, рвали шелковые портьеры и скатерти, крушили дорогую мебель, курочили и швыряли за окно изящные эльфийские статуи, резали ножами, драли ногтями холсты с бесценной живописью. Это была ярость в чистом виде – ее квинтэссенция. Сим никогда не видел такого и, поймав общий кураж, сам пропитался ею, принявшись ломать и крушить, упиваясь свободой и бесконтрольностью, наслаждаясь долгожданным, пьянящим отсутствием страха.
Дом колдуньи разворошили, обыскали каждый угол, выпотрошили тайники с золотом и драгоценностями. Все богатства Клодии свалили в огромную кучу на ее любимой террасе, и ни у кого даже мысли не возникло, взять хоть что-нибудь себе. Бесценную кучу сокровищ забросали обломками мебели и подожгли, ибо все проклятое, до основания пропитанное скверной и злым колдовством должно было сгореть дотла, исчезнуть навсегда…
Огонь занялся, и людская толпа хлынула из дома наружу. Кто-то остался наблюдать за пожаром, кто-то двинулся по улицам, чтобы стучать в окна и двери, сообщая всем о наступивших переменах. Сим же рванул в сторону площади.
Он бежал по беснующемуся городу и удивлялся, как в мгновение ока Пана стала ликующим адом, переполненным абсолютно счастливыми, опьяненными свободой людьми, которые ломали, крушили, сметали все, что имело хоть какое-то отношение к правлению ненавистной Клодии. И не было спасения от этого счастья. Толпа обращала в пыль все кругом, упиваясь своей долгожданной, кровавой правдой. Многолетнее терпение прорвалось лавной ненависти и обновленной, незабытой боли, смывшей былые страхи и осторожность даже перед самым лихим колдовством…
Добежав до клетки с Травой, юноша вцепился пальцами в решетку, подхватив с земли вывернутый из мостовой булыжник, попытался разбить замок, но ничего не вышло. Клетка, где метался с воем и лаем белый пес, не поддавалась.
– Не выйдет, сынок! – рыкнул за плечом огромный лохматый мужик, с перекинутым через плечо колуном. – Тут всюду проклятущая магия, на клетке тоже, но ничего, скоро мы разберемся с колдунами и освободим всех, кого сковали по рукам и ногам их богомерзкие замки…
Оставив собаку, Сим поспешил в гущу сражения. Наткнувшись на труп кого-то из воинов Клодии, подхватил лежащий рядом меч и двинулся дальше. Он хотел поднять еще и щит, но неожиданно павший зашевелился, зашарил рукой, в поисках своего оружия. Испугавшись, Сим попятился, а оживший труп медленно встал, поднял щит и, не замечая происходящего вокруг, направился к кружащим в дыму чудищам. Юноша растерянно огляделся по сторонам. Там и тут, насколько хватало взгляда, восставали из пепла зачарованные фигуры. Все они двигались к эпицентру битвы.
Сим зазевался, и его чуть не сбил с ног жуткий мертвяк с песьей башкой, который стремительно промчался мимо и направился в сторону, где по всем расчетам должна была находиться колдунья.
Внимательно следя за поединком братьев, Клодия до хруста сжимала кулаки. Ее душила злоба. Злоба на всех: на неуемного Фиро, так некстати избежавшего казни, на трусливую Бернадет, не вовремя предавшую нерушимые доселе принципы их союза, на пустоголового, бесполезного Шайю, на бунтующую Пану, на старуху Миртэй, на дракона, на всех и каждого, кто посмел пойти наперекор планам и амбициям колдуньи… Учитель всегда говорил своей подопечной, что от битв надо держаться на безопасном расстоянии, а войны вершить чужими руками, но взрывной темперамент не позволял Клодии более оставаться в стороне. Хотелось крови и мести. И к черту осторожность! Разве могут невредимая шкура и надежно прикрытый зад заменить опьяняющий экстаз убийства?
Собирая в ладонях искрящиеся комья тьмы, колдунья, не торопясь, выбралась из паланкина. Спрыгнув на землю, ощутила, как потянулся к рукам поток силы. Мощь, могущество, безнаказанность – разве не в этом кроется лучшее упоение для духа и тела? Собственной смерти Клодия не боялась. За долгое существование она привыкла верить, будто бессмертна и неуязвима настолько, что и богам не снилось. А опарыши в брюхе – меньшая проблема. Чужая кровь и плоть залечивали и не такие повреждения…
Несколько секунд Клодия раздумывала: атаковать ли сразу или все же досмотреть поединок. Додумать ей не дали: с двух сторон навалились здоровенные зубастые твари, отвлекли от мыслей, заставив уворачиваться и пускать в ход боевые заклинания. Такого поворота событий Клодия не ожидала. Смекнув, что время развлечений прошло, она отдала мысленный приказ Айзе: «Хватит церемониться! Убей! » Для страховки отправила мертвому воину темный ком концентрированной силы. Плотный мрак зацепился за лезвие меча и, шипя, впитался в него. Вот так! А теперь можно разобраться с дерзкими наглецами, искупаться в их крови, исцелить собственные повреждения…
Вот только разочарованию Клодии не было предела. Атаковавшие оказались мертвее мертвого – какие-то криво сшитые собакомордые куклы, похожие на ожившие картинки детских страшилок. Надо отдать уродам должное, сражались они отменно, а некромант, управляющий ими, все никак не попадался на глаза.
Грозно и отчаянно заревел вепрь. Закинув к небесам окровавленную морду, он медленно осел на задние ноги и грузно рухнул набок, оплетенный искрящимися жгутами сильных боевых заклятий. «Черт! Этого еще не хватало!» – выругалась про себя Клодия, такой расклад событий не радовал ее совершенно. Дракону явно кто-то помог, и теперь исполинская кабанья туша валялась недвижно посреди площади, а из-под нее расходились по сторонам серые клубы пепла.
Краем глаза Фиро уловил, что один из могучих противников повержен, но времени на радость у него не нашлось. Озаренный тьмой меч Айзе со свистом сек воздух, оставляя на светлой стали оружия Шайи глубокие сколы. Каждый новый удар был сильнее предыдущего, каждый выпад нес смертельную опасность, каждый раз зачарованный мраком клинок подбирался все ближе и ближе к своей цели…
А кругом растревоженный пепел медленно оседал на землю. В его серой взвеси промелькнул на секунду белый блик. Исчез. Снова появился, стал ярче и быстро приблизился.
– Остановись, Айзе! Хватит! – прозвучал голос, который сперва подрагивал, как дрожит на ветру осиновый лист, был робким и слабым, но постепенно набрал силу, окреп и прорвался тяжелыми нотами, похожими на гул далекого моря. – Зачем ты слушаешь ее? Она не хозяйка тебе…
Из пепельной дымки плавно и бесшумно выплыла фигура, тонкая, схематичная. В ней на миг проступили темные кости человеческого скелета, и тут же обросли белыми пластами призрачного света, превратив ее в очертания девушки, светящейся изнутри, словно брюшко ночного светляка.
Айзе замер. Резким, рубящим движением опустил меч, и тот со скрежетом ударил по камням. Руки мертвеца безвольно повисли, а белесые глаза тупо уставились в пустоту. Клодия в очередной раз выругалась про себя и отдала четкий приказ, но брат Фиро в тот миг походил на механическую игрушку, в которой кончился завод. Его матовый взгляд потух, а по серой, поддавшейся тлену коже зазмеились ручейки невесомой пыли.
Фиро тоже остановился. Меч не опустил, но пальцы на рукояти сжал до боли в суставах. Он многое повидал и многое был готов повидать еще, но то, что предстало глазам в тот момент, на какие-то секунды выбило его из колеи. Светящийся, полупрозрачный образ Юты, и рассыпающееся в пыль тело Айзе, из которого один за другим пробиваются и собираются в светящийся силуэт лучи холодного, призрачного света…
– Пойдем, Айзе, нам пора. Я слишком долго тебя ждала… так невыносимо долго…
Айзе двинулся, от мертвого тела осталось лишь облако зависшей в воздухе пыли, пронизанное лучами света, которые уплотнились, вновь вернув человеческие очертания.
– Скорее, идем! – призрачная девушка протянула ладонь, поймав светящиеся пальцы Айзе, обернулась к Фиро.
– Юта…
Он лишь на миг заглянул в глаза старой подруги, и они тут же зачернели, разрослись в пустые, бездонные дыры на светлом лице. Светящаяся рука девушки-призрака поднялась, указывая за спину Фиро, бледные губы шевельнулись, произнося тихо, еле слышно:
– Не смотри на нас. Смотри себе за спину…
Фиро все понял и медлить не стал. Повернулся. Позади отрешенная, безумная Клодия расшвыривала по сторонам псиглавых мертвяков, и, шатаясь, двигалась к нему. В руках колдуньи пульсировала тьма. Она разрасталась, ширилась непроглядным шаром, пронизанным лазурными зигзагами тонких молний. Шаг. Один из сброшенных наземь псиглавцев встал, оскалив желтые клыки, поднял меч. Следующий шаг колдунье сделать не удалось – мертвяк резво прыгнул, сделал обманный выпад и, улучив момент, когда Клодия решила отмахнуться от него, вцепился зубами ей в запястье. Силовой шар дрогнул и растекся в воздухе. Громко выругавшись, колдунья моментально собрала новый сгусток темной силы и коснулась им мертвяка, моментально превратив его в груду серого пепла.
В ноздри ударил запах гари, паленой шерсти и еще один… Взгляд Фиро тревожно метнулся по сторонам. Он понял то, чего не заметил сразу в порыве боя. Таша! Она была рядом. Эти безумные мертвяки, отчаянно атакующие могущественного врага, пахли ею…
Фиро, как бешеный, закрутился на месте, и тут же безошибочно отыскал ее. Она стояла совсем рядом, за невесомой пеленой ниспадающего с небес пепла.
Клодия сбросила с себя псиглавцев и, тоже обнаружив местонахождение их хозяйки, злобно улыбнулась: «Кем бы ни были твои защитники, я расправлюсь с ними!» – прошипела сквозь зубы, не замечая, как из уголка рта поползли на щеку новые опарыши.
Фиро рванулся в сторону возлюбленной, но время будто замедлилось, став плотным киселем, не дающим двигаться быстро, сдерживающим, мешающим. К счастью, в нем завязла и Клодия, а летящие сверху хлопья пепла зависли в отвердевшем воздухе… И все же он первым прорвал тугое пространство, собирая все силы для последнего, решающего рывка. Бросившись наперерез колдунье, успел воткнуть в нее клинок Шайи. Ответом послужил ураган черной боли. Шар тьмы, направленный ему в грудь не дошел до цели, рассыпался на полпути и окатил волной темного огня, сжигающего одежду, вплавляющую ее тело, вырывающего кусками кожу на плечах и груди… а после что-то влезло, протиснулось между ними, и Фиро почувствовал, как неведомая сила отшвырнула его в сторону…
Сила броска была такой, что его несколько раз перевернуло в воздухе и крепко ударило оземь. Фиро хотел вскочить, но теплые руки обхватили его за голову, в нос ударил запах… Ее запах… И он замер, ошалело глядя, как впереди вырастает знакомая горбатая фигура, раскидывает в стороны четыре руки, демонстрируя миру свое могущество и призывая воинов на главной площади Паны закончить кровавую схватку.
Окружающие подчинились. Звякнуло о камни оружие, вскинулись к небесам руки оставшихся в живых врагов. Один за другим участники сражения начали стягиваться к огромной четырехрукой фигуре, перед которой стояла, качаясь на нетвердых ногах, Клодия. Из раны в ее животе выбирались на свет дневной жирные бледные червяки.
Свергнутая госпожа Фирапонты смотрела на окруживших ее противников с отрешенным высокомерием. Она так и не могла до конца поверить, что наконец проиграла. Проиграла окончательно, бесповоротно.
Оторвавшись от живительного тепла рук Таши, Фиро тяжело поднялся и направился к колдунье. По пути вытащил меч из рук у кого-то, стоящего рядом.
– Не трогай ее. Не касайся зла, не вяжи себя с ним узами кровной мести. Месть всегда оставляет нить, что протянется к тебе даже из преисподней. Твои враги повержены. Бой окончен, – от грянувшего голоса содрогнулось пространство.
– Повержены, но не мертвы, – Фиро не остановился, подошел вплотную к проклятой потрошительнице и уверенно занес меч, желая снести ненавистную голову, но одна из могучих рук Кагиры придержала его за плечо.
– Твои враги мертвы, мальчик, мертвы уже давно, умерли гораздо раньше, чем успели скрестить с тобой оружие – в тот миг, когда решили чужими жизнями продлить свою.
– Что ты несешь, четырехрукий! – очнувшаяся от ступора Клодия оскалилась до десен, пошатнулась, рухнула на четвереньки и затравленно огляделась кругом. – Мой Учитель передал мне секрет вечной юности и бесконечной жизни. А ты ведь знаешь, кто он – мой Учитель! Он самый великий маг этого мира, и не тебе с ним тягаться, темноморская падаль! Я живая! Я вечная! Лучшая ученица! Лучшее творение…
Кагира медленно помотал тяжелой головой:
– Нет. Даже великие маги, прежде чем выучить хитрый трюк, должны учиться и совершать ошибки. Ты его ошибка, Клодия. Ошибка не разобравшегося до конца в вопросе колдуна. Даже великий Белый Кролик был когда-то неопытен и слаб. На тебе он учился, тренировался, постигал азы и приемы…
– Не-ет! Нет, нет и еще раз нет! Ты врешь! Ты забываешься! – колдунья зашипела и принялась скрести ногтями пыльную землю. – Я живая! Живая! Просто вы завидуете мне! Хотите погубить… А ведь если бы не выжил проклятый сын Араганы, если бы его девка не приперлась сюда, если бы чертов дракон не заявился в Фирапонту, если бы ты, старый демон, не притащился следом за ними, все бы могло быть по-другому! По-другому… – повторила она разочаровано и гневно стукнула кулаком по земле.
Кагира приблизился вплотную, навис над ней смертоносной тенью, добавил, понизив голос так, чтобы его могли слышать только близстоящие:
– Ты и вправду решила, что отбирая чужие жизни, можно продлить свою? Твое долгое существование не дар и не добыча, а заем, который рано или поздно придется вернуть. Твое время кончилось, должница, прими это и прислушайся – тебя уже зовут…
С этими словами Кагира отступил. Остановившись возле напряженного, натянутого, словно пружина, Фиро, вытянул руку перед грудью того, призывая не двигаться и ни под каким предлогом не вершить задуманного:
– Есть старая мудрость, мой мальчик. Если негодяй взялся рыть себе могилу, не суйся к нему, только помешаешь. Суровейшее наказание получают от самого себя. Нет ничего зазорного в том, что Клодия падет не от твоей руки. А ты… Ты дал обещание избавить эту землю от скверны и выполнил его. Смотри!
Решив опровергнуть все прогнозы, Клодия поднялась, по привычке высокомерно вскинула голову и обвела окружающих отупевшим, бессмысленным взглядом. Она хотела сказать что-то дерзкое, самоуверенное, но не успела. Из-под земли потянулись призрачные руки. Они обвились вокруг тела колдуньи и в один миг скрутили его, смяли, будто хлипкую игрушку. Эти жуткие конечности обладали невероятной мощью. Их эфемерность оказалась обманчивой – потусторонняя, неуемная сила с легкостью ломала человеческие кости, рвала сухожилия и мышцы. Вминая в землю искореженное тело, туманные цепкие пальцы, протыкали плоть и тащили из нее что-то черное, полупрозрачное, словно вуаль. Эта еще живая, темная сущность сопротивлялась, как могла, силясь вырваться, освободиться, но жаждущие расчета руки неумолимо тянули ее под землю: сантиметр за сантиметром, все глубже и глубже, пока последний всполох мрака не взметнулся над кровавыми ошметками и не исчез совсем.
Темная фигура перебежками двигалась через редкий буковый перелесок. Она то ускорялась, то замирала, то вытягивалась струной, скрываясь за стройными стволами, то резко и быстро припадала к земле. Фигура двигалась, а за ее спиной оставались на траве и грунте следы кровавых плевков, в которых резво копошились белые черви.
Огонь, поглотивший Пану, еще не успел стихнуть, когда беглянка уже удалилось на приличное расстояние от центра Фирапонты. Не смотря на спешку и страх, Бернадет вела себя крайне осторожно. Она ушла целой от гнева Клодии, избежала опасного сражения и бросила своих – какая, право, мелочь! В тот миг ей безумно хотелось выжить, но отчетливые, режущие боли в животе и груди свидетельствовали, что сделать это будет совсем непросто.
Когда впереди раздался конский топот, а за деревьями начали мелькать фигуры всадников, Бернадет опрометью кинулась в укрытую разлапистым папоротником яму, почти незаметную между двух больших буков, и притаилась там. Нащупав в поясной сумке, скрывающий от магического поиска артефакт, она тут же обернулась в плотное кольцо непробиваемого, но кратковременного морока и притихла.
Всадники подошли вплотную. Листья папоротника зашуршали, цепляясь за бока лошадей. Бернадет наблюдала за движением процессии сквозь густую зелень. Первым ехал молодой сутулый мужчина. Как ни странно, на попоне его лошади мечница заметила герб сгоревшей дотла Ликии. Выходило, что, вопреки слухам, часть жителей культурной столицы не канула в пожаре, и теперь у их представителя имелись какие-то собственные дела здесь, в Фирапонте. Кроме того, сутулого ликийского визитера сопровождал немалый отряд наемников и магов всех мастей. Что они забыли здесь? Что ищут? Вопросы прозвучали в мыслях Бернадет риторически. Что, кроме секретов их бывшей троицы, можно было искать в местном захолустье? Ничего…
Вооруженный отряд проехал мимо и скрылся за деревьями. Бернадет подождала до окончания действия морока и с двойной осторожностью двинулась дальше.
Перелесок кончился. Чтобы добраться до следующей группы деревьев, нужно было преодолеть поросшее травой открытое пространство. Мечница замерла у его края и раздраженно выругалась про себя. Идти по степи казалось опасным. Ликийский отряд наверняка двигался под прикрытием разведки, нарваться на которую Бернадет совершено не планировала. Страх и спешка взяли свое. Слишком уж сильно она спешила убраться подальше от Паны, слишком сильно боялась, что Клодия все же одолеет настырных врагов и ринется в погоню. И этот страх пересилил.
Пригнувшись к самой земле, Бернадет ринулась через травяные заросли и за считанные минуты пересекла их. На краю перелеска выдохнула облегченно, собралась двинуться вперед, но резкий звук хрустнувшей ветки напугал ее. Мечница моментально рухнула на землю и принялась отыскивать за поясом еще один припрятанный артефакт. Она планировала воспользоваться легким мороком. Такой не защищал от сильного колдовства, но позволял не попадаться на глаза лишенным всякой магии преследователям.
Воспользоваться им она не успела. Словно из воздуха прямо перед носом распластавшейся на земле Бернадет возникла маленькая женщина в дорогой дорожной накидке. За спиной невзрачной дамы тут же замаячили эльф и дракон.
– Так-так-так! – потерла руки пришелица. – Вот так удача!
– Взгляни-ка, Эрлин, это ведь она?
– Да, госпожа, – подобострастно кивнул Высокий эльф-маг. – Ее образ я вытянул из мильфордова сна.
– Замечательно, – женщина довольно улыбнулась, показав Бернадет длинные, как у грызуна, передние зубы.
Мечница узнала ее. В отличии от Клодии, которой на официальные власти было плевать с большой колокольни, Бернадет всегда живо интересовалась тем, что вершилось при дворе в столице государства и Королеву свою знала в лицо.
– Ваше Величество? – прохрипела она, учтиво поднимаясь на одно колено и болезненно хватаясь за горло. – Вы искали меня?
– Искала, – холодно кивнула Королева, с брезгливостью наблюдая, как из угла губ черной мечницы сползает на подбородок бледное верткое тельце опарыша. – Отдай мне артефакт, тот, что ты отняла у циркачей!
– Возьмите, возьмите его, моя Королева, – в надежде залебезила Бернадет, выгребая из сумки все, что там лежало, и сложила магические предметы горкой перед ногами Минии.
– Вот он! – Королева с довольным видом подцепила двумя пальчиками плоский прямоугольник и спрятала себе за корсаж. – Отлично.
Презрительно взглянув на распластавшуюся Бернадет, Миния уже собиралась удалиться, но мечница взмолилась, стараясь придать сбивающемуся голосу как можно больше честности и страдания.
– Моя госпожа, моя Королева! Я буду вам верно служить, помогать во всем, жизнь за вас отдам, только помогите мне, прошу… Спасите от погибели!
Последняя фраза прозвучало так искренне, что Миния на миг задумалась, осмотрела Бернадет с ног до головы, а после вынесла вердикт:
– Помоги ей, пожалуй…
Эльф-маг расторопно ринулся выполнять приказ, но Королева тут же остановила его грубым окриком:
– Да не ты. Азамат…
Бернадет даже сообразить ничего не успела. Огромный дракон занес свою лапищу в воздух и единственным могучим ударом впечатал мечницу в землю. Рыча, затряс мощной конечностью, стряхивая с нее остатки расплющенной в кашу плоти. Недовольно взглянув на кровавое пятно с копошащимися в нем червями, подметил недовольно:
– Ну и гадость…
Пана шумела, гремела, то и дело взрывалась криками и песнями. Еще растекались по площади кровавые реки, но в воздухе уже витал дух праздника. Угомонить разбушевавшуюся, опьяненную неожиданно нагрянувшей свободой толпу удалось лишь при появлении ликийского отряда.
Франц Аро явился в Пану не просто так. Стараниями оставшихся в его распоряжении сил: разведчиков, охотников и магов, он, не без труда, все же умудрился проследить судьбу утерянного Ключа. След вел сюда, в Фирапонту, и Франц, вспоминая путешествие в компании Фиро, все больше верил в то, что не простая случайность, а воля судьбы привела его в эти неспокойные места.
В общей суматохе сыщику кое-как удалось выяснить сбивчивые подробности последних событий. Аро знал, что артефакт находится в руках местных колдунов, и до последней минуты был уверен, что мощи его небольшого, но умелого отряда хватит, чтобы отбить Ключ силой. Однако все в очередной раз поменялось: от двоих фирапонтских колдунов осталось, в прямом смысле, по мокрому месту. Третья их подельница, та самая, в руках которой по всей логике должен был остаться артефакт, исчезла. Ясно, что уйти далеко она не могла, посему Франц решил не мешкать и поспешно отправил своих людей на охоту.
Организовав срочные поиски, сыщик собрался отыскать главного «виновника» грядущего праздника. Он пытался расспросить жителей Паны о Фиро, но никто не мог сказать ничего дельного: одни говорили, что видели его на площади, другие заявляли, что он у особняка Клодии, а какой-то здоровенный, обросший мужик клялся и божился, будто сам лично вернул наследнику Фирапонты отыскавшиеся в доме потрошительницы мечи…
Сбитый с толку, Аро добрел до центра площади и остановился перед тушей огромного кабана. Возле мертвого зверя крутились трое молодых некромантов, рассуждая, как делить общий трофей и что с ним делать. Один предлагал поднять монстра и увести с собой, другой эту идею не одобрял, третий же пытался узнать мнение лежащего рядом дракона, но тот был слишком измучен и изранен, чтобы принимать участие в дискуссии.
Положив голову на лапы, Тоги устало созерцал царящую кругом неразбериху. Послав надоедливому некроманту мысль, что дальнейшая судьба поверженного чудища его не интересует, дракон прикрыл глаза, собравшись немного восстановить силы. В голове раз за разом прокручивался короткий разговор с человеком, вернувшим ему огонь. На заявление Тоги о верной службе (как то требовало пророчество), воин Фирапонты ответил, что слуга ему не нужен, ибо он сам долго был слугой и знает, что это такое. Потом утешил беспокойство дракона просьбой: «Меня ждет новый поход – нужно раз и навсегда разобраться с хозяином местной троицы, а тебя попрошу не как слугу, как друга – останься в Фирапонте, и охраняй ее мир и покой…» Тоги пообещал, что так и сделает.
Думы о пророчестве сменились беспокойством о Джилл.
– Не волнуйся о ней! – в ответ на тревожные мысли прозвучал рядом знакомый голос.
Тоги вскинулся, удивленно глядя на матушку Миртэй, словно из ниоткуда возникшую рядом. Умеют же эти холь подкрадываться тихо… Кошки – что с них взять!
– «Где она?»
– В цирке, ждет тебя. Я хотела поведать тебе кое-что важное про твою подругу.
– «Что же?» – напрягся дракон, пытаясь уловить суть.
– Знаешь. В моем цирке много чудесных созданий, но Джилл – самое чудесное из них.
– «В каком смысле?»
– Она дракон, такой же, как и ты.
– «Быть не может!» – принимая услышанное за шутку, не поверил Тоги.
– Ее спрятали под сильнейшим мороком еще до рождения и отдали в мой цирк. Подобным колдовством когда-то скрыли и тебя. Твоя мать рискнула укрыть тебя под носом у врага, ведь Эльгина была в неоплатном долгу перед ней, поэтому приняла тебя в Гильдию.
– «Откуда вы знаете?»
– Кошки знают все…
– «Это удивительно. Невозможно, – ошарашено мотнул головой дракон. – Джилл не человек… Не может быть! Я бы заметил…»
– Твоя подруга с рождения носила людской облик. Помнишь суть моего морока? Чем больше в него веришь, тем сильнее эффект, а малышка Джилл не видела себя другой. Каждый раз, глядя на собственное отражение, она видела девушку, поэтому считает себя человеком, а где-то внутри нее спит настоящий дракон, и лишь тебе под силу пробудить его…
Каким-то чудом они ушли с площади незамеченными. Просто исчезли в толпе, растворились в ней, а потом, будто ниоткуда возникли на краю города и, держась за руки, побрели по дороге. Они шли вдвоем, пешком, не думая о том, что было, не пытаясь загадывать того, что будет. За спиной серый пепел все падал и падал с небес, будто не было ему конца. Ветер завивал его спиральными вихрями, поземкой тащил по земле, бросая под ноги огромной белой лайке, послушно идущей следом…
Они остановились перед старой псарней. Довольный жизнью Трава сразу же шмыгнул в приотворенные ворота, проверив обстановку, вынырнул обратно и сел у входа, словно приглашая. Таша взглянула на Фиро выжидающе. Ответа на немой вопрос принцессы ждать не пришлось:
– Это мой дом – все, что от него осталось. Все, что у меня есть.
Девушка пристально заглянула парню в лицо, крепко сжала его пальцы в своих, заметив, как в тронутых желтизной блестящих глазах мелькнули отголоски сомнений и былой боли. Она улыбнулась уголками губ, гладя грубую кожу мужской ладони, загрубевшую в боях, как подушки собачьих лап, произнесла негромко:
– А ведь я уже привыкла обходиться без дома, спать под открытым небом, есть и носить, что придется…
