Текст книги "Хозяйка старого поместья, или Развод с генералом-драконом (СИ)"

Автор книги: Зена Тирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

35

– Это служанки… – проговорила я. – Они сказали, их послала она… Твоя Клаудия!

– Я понял. Понял! Я их всех повешу, всех, кто причастен, и её тоже, – Данкан сжал мои пальцы, переплетя их со своими. – Пирс, зайди сюда!

Асгард был свиреп и беспощаден. Его ноздри хищно раздувались. Будь служанки здесь, он бы их сам лично убил – я в этом не сомневалась. А вот Клаудию… не знаю…

Полковник заглянул в комнату, вытянувшись по струнке:

– Слушаю, ваша светлость!

– Найди девок-служанок! И Клаудию под замок!

– Я уже отправил солдат за служанками, ваша светлость, – доложил он. – В поместье за леди Клаудией с вашего позволения я отправлюсь лично.

– Ступай. Доложи сразу, как схватишь. Я должен её допросить.

Сердце словно прошило горящей стрелой. Данкан действительно приказал арестовать свою новую жену⁈ Накажет её за меня⁈

Схватки продолжали мучить меня.

Асгард сел рядом на постель, окружив меня всем собой. Вопреки разуму, в присутствии дракона мне сделалось спокойнее.

– Почему он так обезображен? – простонала я в подушку, кивнув на ушедшего Пирса.

– Ты хочешь поговорить об этом сейчас? – хмыкнул Данкан, растирая мои пальцы в своей твёрдой шершавой ладони.

– Я хочу поговорить о чём угодно, лишь бы отвлечься от боли.

Дракон потянулся к кулону на шее, который надела мне леди Элеонора.

– Артефакт должен работать. Но очевидно боль слишком сильна, – поморщился он. – Пирс… – Медленно проговорил Данкан, – горел в демоновом пламени. Когда демонов берёшь в кольцо окружения и у них исход один – смерть, они могут сотворить заклинание массового убийства. Уничтожить себя заодно с врагами. После этого колдовства остаётся выжженное поле, на котором лет десять не растёт трава, – Асгард говорил размеренно и тихо, словно рассказывал сказку на ночь ребёнку. Жуткую сказку. – Пирс попал в это месиво. Его нашли всего обожжённого и собрали по кускам целители. Он не помнит о той битве, он не помнит ничего о том, что было прежде. Даже имя своё забыл. Тебе не стоит слушать об этом, Лилиана, – мрачно отозвался Асгард.

Генерал накрыл тёплой ладонью мой живот. Его близость, участие, неподдельное волнение были мне так нужны сейчас. Просто необходимы. Я за него одного цеплялась и находила в нём спасение. Только в нём одном.

– Вода, чистые полотенца, всё тут, – леди Элеонора поставила ведёрко и стопку тряпок. – Как ты, Лилиана? Лорд Асгард, вы не слишком близко? Вы её не раздавите?

Дракон мрачно обернулся к женщине и снова уставился на меня вертикальными зрачками, продолжая поглаживать живот мягкими движениями.

– Он меня не раздавит, всё хорошо, – проговорила я, вглядываясь в лицо мужа. Со мной был дракон. Зверь, который меня любил. – Ой… ой-ой-ой!

Меня согнуло пополам от резкой схватки.

– Господи, я не выдержу! – закричала я.

– Держись, Цветочек. Видимо, это потуги! – выпалил Асгард, вытерпливая то, как я до крови царапала ему руку ногтями. – Я думал, у нас есть время до лекаря, но, похоже, я ошибся. Ты сейчас родишь.

– Вы принимали роды? Разбираетесь в этом⁈ – с тревогой проговорила леди Элеонора. – Потому как я сама никогда не рожала и не присутствовала.

Я рвано вздохнула я, когда боль немного отпустила, и крепче взялась за Асгарда. Даже если он не умеет, я его не отпущу.

– Я видел в военных лагерях разное. Не бойся, Цветочек. Леди Элеонора, успокойтесь. Подойдите сюда, нужна будет ваша помощь. Помогите сменить постельное. Лилиана… – позвал Асгард, застыв надо мной. Я прикрыла глаза, боялась взглянуть ему в лицо – он видит меня сейчас совершенно беспомощной и окровавленной. Видит то, что ни один мужчина видеть не должен. – Лилиана! Посмотри на меня! – Асгард взял меня за лицо, вынуждая распахнуть глаза. – Цветочек, это потуги. Ты в родах. Головка уже идёт. В следующий раз потужься – и ты родишь. Справишься?

– Мой малыш… Как он, Данкан? Он жив? – я стиснула зубы, пока дракон что-то со мной делал внизу… – Я справлюсь! Справлюсь! – зарычала я.

– Родничок пульсирует, ребёнок жив, – сказал Асгард.

– Кажется, снова потуга… – проговорила я, хватая ртом воздух и впиваясь непослушными пальцами в бок Асгарда. Я царапала его кожу, но он был весь сосредоточен на принятии ребёнка, и позволял мне себя терзать.

– Тужься сильнее, Цветочек, – приказал дракон. – Сильнее, Лилиана! Ещё!

Дыхания уже кончилось, но я продолжала усилие. Я должна родить малыша. Только бы он был жив! Только бы выжил!

– Вот, умница! – облегчённо воскликнул генерал через секунду.

Я ощутила, как тяжесть покинула моё тело. Ребёнок скользнул в руки Асгарда – и наступило долгожданное облегчение от боли. Радость заполнила грудь. По венам потекло сладкое блаженство. Наверное, это счастье испытывают все роженицы после родов. Но только мне не до радости – мой малыш слишком мал. И ещё он молчал…

– Данкан, как малыш⁈ – просипела я слабым голосом.

Тело совсем не слышалось. Все силы отдала а борьбу со схватками.

Асгард хмурился. Подхватив мокрое красное крошечное тельце, он завернул его в поданное леди Элеонорой полотенце. А сверху ещё в одно. Получился тугой комочек.

Если бы ребёнок был мёртв, то его бы так не кутали, правда? Но почему они ничего не говорят⁈ Почему кроха не кричит?

– Данкан? – жалобно простонала я. – Как мой малыш?

Мой голос звучал едва слышно, я была полностью измождена и потеряла много крови.

Я лежала, раскинувшись на постели и глядела затумененными от слёз глазами на широкую фигуру генерала-дракона, который прижимал к груди маленький комочек. Данкан внимательно разглядывал его и хмурился. Брови мужчины подрагивали, словно от волнения.

Ребёнок был крошечным, вдвое меньше обычного младенца, а на руках у здоровенного мужчины, казался и вовсе куколкой, завёрнутой в кокон.

– Смотри, Цветочек, – Асгард повернул ко мне младенца, показав сморщенное крошечное личико. – Ты родила сына.

Его голос дрогнул.

Голос Асгарда, демоны побери, дрогнул!

36

Ребёнок выглядел слишком крошечным, с тоненькой почти прозрачной кожей. От вида крохи слёзы полились ручьём из глаз.

– Дай его мне, прошу, – я потянула руки к Данкану.

– Да… Конечно… Приложи его к груди, – Асгард разместил малыша на моей груди, осторожно сдвинув ткань сорочки в сторону.

Это было совсем не интимно, но очень правильно. Как будто мы давно родные друг другу. Асгард подвинул тельце ребёнка ближе к соску и следил, затаив дыхание, – казалось, он больше всех хотел его накормить.

Но малыш не реагировал.

– Лорд Асгард, обрежьте пуповину, – проговорила леди Элеонора, подавая генералу чистые ножницы.

Он приоткрыл кулёк с ребёнком, пережал, быстро сделал и вновь закутал малыша.

Я увидела, какие у малыша крошечные ручки! – Сердце вздрогнуло.

Сынок не шевелился, будто спал, и никак не реагировал на попытки его покормить. Я застонала от безысходности, поймав тяжёлый взгляд генерала.

– Шесть месяцев – слишком маленький срок. – Асгард стиснул челюсти. – Тем, кто заставил тебя родить раньше срока – не жить. Обещаю, Лилиана.

Асгард чудовищно злился. Его глаза были заполнены чёрной бездной. Он ведь почувствовал, что это его сын? Скажи же, Данкан, теперь ты веришь мне, что я родила твоего ребёнка⁈

– Тебя нужно переложить на чистую постель и убедиться, что кровотечение остановлено. Давай, Цветочек, пошевелимся, – проговорил он в ответ на мольбу в моих глазах.

Асгард взялся за чистые простыни и помог мне перебраться на сухое, затем подал чистую сорочку и взял на руки ребёнка, пока я переодевалась. Потом вернул малыша мне.

Я не выпускала крошечного младенца из рук, моля всех богов мира сохранить его жизнь. Крошка слабо дышал и ни на что не реагировал. Вся надежда только на целителя. Он ведь скоро будет? Пожалуйста, пусть он приедет поскорее!

– Леди Элеонора, оставьте нас, – попросил Асгард, мрачно поглядев на чужестранку.

Леди Элеонора понимающе кивнула и удалилась. Данкан сел рядом со мной на постель и пристально поглядел на ребёнка.

– Ты родила моего сына, – произнёс он хрипло, поглядев мне в глаза.

Голос генерала замогильный. Страшный. Как будто вот-вот наступит конец света.

Асгард почувствовал своим драконьим чутьём, что это наш сын! Это же хорошо! Но почему же он не рад? Может, потому что я ему не нужна? Он же хотел выкинуть меня, и беременность его ребёнком тут ничего не поменяет…

Я не нужна ему.

А если он захочет забрать малыша⁈

Дыхание перехватило от страха, и я крепче обняла крошечного младенца.

– Ты не поедешь в поместье, Цветочек, я передумал делать тебя управляющей, – опасно прищурился Асгард. – Как оправишься от родов, отправишься в монастырь и будешь жить под строгой охраной, и не спорь, – генерал непреклонно помотал головой. – Я должен ехать к королю, Лилиана, впереди война. Угроз слишком много. Поняла меня? Ты должна меня слушаться.

Асгард взял меня за подбородок, ожидая ответа.

– Что будет с сыном? – прошептала я, напрягая руки, держащие младенца.

Меня волновал лишь один вопрос: что он собирается делать с моим ребёнком⁈

– Если выживет – будет с тобой, становиться монахиней тебя не заставлю, будешь растить сына. Или ты думаешь, я отберу его? – Асгард приподнял бровь. – У меня нет груди, чтобы его выкормить, ему нужна мать, успокойся.

Спасибо и на том.

Я выдержала тяжёлый взгляд генерала. Зверя больше не было. Со мной снова говорил человек. Чудовищно злой, расчётливый и жестокий.

– Ответь, что ты поняла меня, Лилиана, – потребовал Асгард.

– Я поняла, – произнесла я, отдёрнув подбородок из тисков его стальных пальцев.

Жестокий, бесчеловечный ублюдок! Он вообще способен любить⁈ Мне кажется, он не рад даже рождению собственного сына!

Слёзы горячими ручьями покатились по щекам.

Время тянулось медленно, я не оставляла попыток покормить малыша. Гладила его и целовала. Но он как будто спал. Я слушала его дыхание и вглядывалась в личико, не в силах наглядеться.

Как я его назову? Я ведь даже имя ему не придумала. Полагала, отец должен дать имя сыну.

Асгард всё это время сидел рядом на постели, как цепной пёс. Холодный и мрачный. На ребёнка почти не глядел. Лишь изредка я ловила его любопытный взгляд. Но он тут же пресекал в себе любопытство.

Целитель прибыл через час. Наконец-то!

Это был седой магистр с длинной редкой бородкой. Он часто бывал в монастыре и лечил детей, вознаграждение ему платил сам Асгард.

Целитель деловито прошёл в комнату – сразу ко мне с ребёнком.

– Спасите его прошу! – прошептала я потрескавшимися губами.

Магистр долго молчал и хмурился, ощупывая головку младенца. Я знала – изучает ауру.

Асгард отошёл от нас и задумчиво уставился в окно, будто состояние ребёнка его не волновало.

Лицо целителя помрачнело, и он отрицательно покачал головой:

– Младенец родился сильно раньше срока, жизненных сил недостаточно. Он угасает, ему остались считанные часы.

– Может быть, можно перелить ему жизненных сил! Возьмите мои! – воскликнула я.

– Это дракон. Ему может помочь только его отец, – магистр плотно сжал губы, покосившись на генерала Асгарда. – Но переливание жизненных сил очень сильно ослабит тело и магию дающего. Очень сильно! Возможно, уйдут годы на восстановление. На пороге войны никто из воинов-драконов на такое согласится.

Асгард услышал разговор и приблизился.

37

– Я готов, – произнёс Данкан, поглядев на меня и на младенца. – Сделайте, что нужно, магистр.

– Лорд Асгард, я должен предупредить, вы окажетесь весьма ослаблены. Ваше состояние будет, как после тяжёлой болезни. Вы такими тяжёлыми болезнями никогда не болели, вы же дракон!

– Начинайте готовиться! Почему я должен повторять⁈

Седой магистр поклонился и проковылял к саквояжу, который привёз с собой. Загремел артефактами, в поисках подходящего.

– Вам следует снять рубашку, лорд. Ребёнка тоже следует распеленать, – проговорил целитель.

Асгард решительно расстегнул пуговицы на вороте и стянул сорочку через голову, слегка растрепав пепельные волосы. Я в это время раскрыла кулёк и поглядела на сына – крошечный неподвижный комочек.

Грудь сжималась от страха за него.

– Что дальше⁈ – потребовал Асгард.

Магистр отыскал вытянутый кристалл с неровными гранями, закованный в золотое обрамление, и повернулся к нам:

– Вам следует взять ребёнка на руки, ваша светлость, и прижать к груди как можно плотнее.

Генерал наклонился к сыну, и наши взгляды встретились. Передо мной был не зверь, а человек. То самое чудовище, что вышвырнуло меня на улицу. Я очень боялась довериться ему, мои пальцы дрожали, но Данкан обхватил мои ладони своими. В его взгляде читалась уверенность. «Не бойся, – как будто говорил он. – Ради сына я сверну горы. Отдам всё, что у меня есть».

И ещё в его глазах был надрыв. Жуткая боль, осколкам рвущая ему сердце. Я почувствовала, что за малыша он действительно способен отдать жизнь и позволила ему взять ребёнка на руки.

Данкан прижал голенького сына к широкой груди, покрытой порослью тёмных волос. Магистр приблизился и жестом попросил генерала склонить голову, чтобы он мог надеть цепочку с артефактом.

Коснувшись кожи Асгарда, кристалл засветился нежным зелёным свечением, словно молодая трава, полная жизни.

– Нужно, чтобы камень касался вас обоих, – проговорил целитель, размещая артефакт в щёлочке между телами отца и сына.

Господи, какой же малыш маленький. На фоне огромного генерала он казался вовсе кукольным, ненастоящим ребёнком, а какой-то игрушкой – и сердце моё сжималось от боли, страха, трепета и робкой надежды.

Только бы сын выжил.

Магистр начал читать заклинание. Длинный полу-песенный текст звучал, как молитва. Я повторяла слова про себя.

Уверена, Асгард тоже.

Я без стеснения рассматривала полуобнажённое тело дракона. У нас родился ребёнок, но я даже не видела мужа прежде без одежды. В брачную ночь Данкан был в длинной сорочке, как и я. В нашу последнюю «встречу» он даже не снимал мундира. У Данкана были литые мышцы и чёткий глубокий рельеф, совершенно идеальный и мощный, словно его тело выточили из мрамора лучшие мастера. Однако всё тело генерала покрывали шрамы. Некоторые были совсем свежие, с красными зазубринами. Другие – старые, уже побелевшие рубцы. И это при том, что у всех драконов хорошая регенерация – через какую же бойню он прошёл?

Магистр продолжал ритуал. Время тянулось медленно. Данкан с мрачнейшим видом прижимал к себе ребёнка, не сводя с него глаз. Малыш по-прежнему не шевелился, и моя душа рвалась на части. Тело начало потряхивать от напряжения.

Когда же что-нибудь прояснится?

– Гу-гу-а, – пролепетал сын и потянул ручки вверх, хватая в кулачки волоски на груди отца.

Комнату наполнил тоненький едва слышный лепет. Голос нашего сына!

– Господи! – воскликнула я, приложив ладони к лицу.

Из глаз брызнули неконтролируемые слёзы. Сердце затопило радостью.

Данкан просветлел в лице, хотя на вид выглядел очень уставшим.

– Всё получилось, – торжественно провозгласил магистр, закончив читать заклинание. – Смерть больше не угрожает. Ребёнок получил жизненные силы отца.

Малыш возился на руках дракона, засовывал кулачок в ротик. Такой прекрасный малыш! И даже тельце его порозовело.

– Кажется, он голоден, – произнёс Асгард.

– Аппетит – это хорошо, – сказал целитель. – Можно передать младенца матери.

Генерал шагнул ко мне. И в его движениях не было прежней силы. Асгард двигался медленно и тяжело.

Получив сына на руки, я прикрыла нас обоих одеялком и тут же стала кормить. Голодный сынок прекрасно справился, как будто уже знал, как это делать. Запыхтел, глотая молочко, и продолжал шевелить ручками, которые я неустанно ему целовала.

– Вам теперь нужен полный покой, ваша светлость, – проговорил магистр, обращаясь к Асгарду. – Постельный режим.

Данкан опустился на стул и натянул сорочку. Пуговицы застёгивал медленно, с трудом попадая в петли. Дыхание дракона было глубоким, будто он только что долго бежал.

Асгард откинулся на спинку и шумно вздохнул.

– Покой мне пока что не светит – я должен ехать к королю. – Он застегнул последнюю пуговицу и поглядел на меня.

Взгляд генерала был уставшим и замутнённым, я даже не могла понять зверь передо мной или человек. Он был измучен и ослаблен. Лицо посерело, и морщины стали глубже. Асгард будто прибавил одним махом лет десять!

– Лилиана, больше не убегай, скоро я переправлю тебя с охраной в монастырь – там ты будешь в безопасности, – прихрипел он, поднимаясь.

Я кивнула, целуя сына в макушку. Сладенькую, пахнущую молоком темноволосую макушечку.

Генерал тяжёлым шагом приблизился и с любопытством заглянул под одеялко к сыну, потрогал его за щёчку.

– Береги его, – тихо, сокровенно прошептал Данкан.

Я подняла удивлённые глаза на генерала. Взгляд дракона был светел и прозрачен, пронзителен, будто сейчас совершенно особенный момент. Это что прощание такое перед разлукой? Я не хочу прощаться. Ты же вернёшься, Данкан?

Генерал трогательно улыбнулся и провёл шершавой ладонью по моей щеке, словно утешая.

Сердце наполнилось теплом. Я прижалась к его руке, будто ласковая кошка. В глазах стояли слёзы. Я радовалась, как никогда прежде. На руках – долгожданный ребёнок, рядом – любимый мужчина. Роды сделали меня слишком чувствительной, любящей и благодарной. И в момент нежной близости я была готова простить всем всё на свете. Даже ему. Всё готова была простить.

В дверь осторожно постучали.

– Да, – обернулся Асгард.

На пороге появился Пирс, весь промокший от дождя и пота. Глаза круглые, бешеные.

– Простите, ваша светлость, – проговорил он, задыхаясь. – Леди Клаудия сбежала! Когда я приехал в поместье, её уже не было. Я отправил людей на её поиски.

Асгард заскрежетал зубами. Желваки его гневно задвигались.

– Хорошо, продолжайте искать! Я еду с вами, – генерал взял мундир и двинулся к дверям, столкнувшись на пороге с леди Элеонорой.

– Всё в порядке? Вас можно поздравить с наследником, лорд Асгард? – произнесла женщина.

– Лилиану поздравьте, – произнёс генерал. – Мы не женаты. Я не признаю ребёнка.

Асгард развернулся, не бросив на нас с сыном даже взгляда на прощание.

– Да пошёл ты к демонам, Асгард! Уходи! – выкрикнула ему в спину. Генерал застыл на пороге. – И никогда больше к нам не являйся! Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

38

Он слышал. Точно слышал мой воскрик, брошенный ему в спину, но ушёл, как ни в чём ни бывало!

Его слова, что он не признает сына, ударили, как гром с неба.

Сердце всмятку. Я доверилась ему, раскрыла сердце, я любила его, а он растоптал меня снова. Опять.

Немедленно захотелось смыть с себя его прикосновения и взгляды.

Глаза закололо от слёз. Но я не могла позволить себе плакать. Я больше никогда не буду из-за него лить слёз! Навсегда выжгу его из сердца.

Ненавижу тебя, Асгард! Ненавижу!

И никогда тебя не прощу!

* * *

Несколько дней прошли в заботах о младенце. Он был крошечным – страшно было прикасаться. Крошка много спал и хорошо кушал, каждый день прибавлял вес. Все мои мысли и силы были направлены на ребёнка. Лекарь приезжал ежедневно нас проведать, и всякий раз, когда он говорил, что малыш здоров, я чуть не плакала от счастья.

Я назвала сына Дэви, что на древнем языке означало «любимый». Мой любимый сынок. Мой крошка, за которого я готова отдать всё на свете.

Как только мы немного окрепли, нас перевезли в монастырь в просторную светлую келью, это была особенная комната, самая лучшая в монастыре, в ней обычно принимали знатных гостей.

Дни потекли рекой.

Охрана была повсюду, ко мне не допускали никого, кроме леди Элеоноры. Пищу и вещи постоянно проверяли артефактами – сперва я чувствовала себя словно в тюрьме, но прекрасно понимала, для чего это делается, и скоро смирилась. А теперь уже и вовсе не замечала, принимая проверки за ежедневную рутину.

Леди Элеонора не стала настаивать на том, чтобы оставить меня в своём поместье, ведь в её доме я чуть не погибла, и женщина до сих пор не могла себе простить. Ходила тихая и задумчивая, какая-то прибитая, и не было в ней больше того задора и блеска, который вначале меня так поразил.

Мне грустно было видеть её такой.

– Это я позволила служанкам войти в дом, – сказала леди Элеонора, глядя на спящего в кроватке Дэви, который выглядел, как маленькая куколка. – Мне так жаль, Лилиана…

Мы с чужестранкой сидели за небольшим столом в келье и пили душистый монастырский чай.

– Вы не могли знать, что служанок послала Клаудия, – проговорила я. – Я и сама бы их впустила. Не вините себя, всё давно прошло! Главное, что мы живы, всё обошлось.

Я тепло улыбнулась леди Элеоноре и взяла её за руку.

– Однажды я чуть не потеряла одну свою воспитанницу из-за того, что влезла в её жизнь, Изабеллу… – задумчиво произнесла чужестранка, сжав в ответ мою ладонь. – Я скрывала ото всех её очень опасную магию, а когда правда открылась, моя воспитанница попыталась сбежать – и произошёл несчастный случай. Я тогда впервые отправилась в храм и молилась так отчаянно… Тогда моя девочка едва не погибла и тут снова – я бы поседела, если бы уже не была седой. Как будто жизнь ничему меня не научила… – вздохнула женщина. – Мои девочки продолжают попадать в опасные ситуации по моей вине. Я очень привязалась к тебе, Лилиана, – леди Элеонора сдвинула брови и внимательно поглядела мне в глаза. – Ты чем-то очень напомнила мне капитана Гройса, которого я любила в юности. Человека, по которому я до сих пор ношу траур, и за которого я так и не вышла замуж. Ты такая же тёмненькая, похожие черты бровей, носа, – несмело улыбнулась женщина. – Северяне, конечно, все чем-то похожи, но ты показалась мне особенной. Я вмешалась в твою судьбу, желая от всего сердца помочь…

– Всё в прошлом! Идите сюда! – Я встала и крепко-крепко обняла пожилую женщину. Поцеловала в щёку. – У меня нет никого ближе вас, понимаете? Я вам очень благодарна, леди Элеонора.

Мы обнялись, как родные, почти как мать с дочкой, и на душе стало тепло-тепло.

– Пора гулять с Дэви, – проговорила я. – Вы пойдёте со мной?

– Я буду счастлива погулять с вами, моя милая, – улыбнулась чужестранка. – Я всегда хотела повозиться с малышами, но замуж так и не вышла и матерью не стала. Мне с вами очень хорошо.

– Вот он сладкий малыш, который очень хочет, чтобы с ним повозились. Он очень благодарен вам за внимание и подарки, и я тоже благодарна, – я кивнула на кроватку с голубым балдахином.

Леди Элеонора накупила в городе пелёнок, тёплых шерстяных ковров на пол и стены кельи, игрушек. Кроватку из ясеня с балдахином тоже она купила и привезла всё в день переезда, обрадовав меня, как будто у меня день рождения.

– Сущие пустяки, милая, – проговорила леди Элеонора.

Я стала собирать Дэви на прогулку, пеленая в тёплые одеялки и целуя в сладкие щёчки. Леди Элеонора мне помогала и очень радовалась общению с малышом.

– Он улыбается мне! – восхитилась чужестранка и продолжила лепетать: – Забавная баба Элеонора? Да? Ты ж мой сладенький. Щёчки-то какие кругленькие. Кушаешь хорошо? Какой молодец.

Дэви прилично прибавил в весе. Выглядел здоровеньким крепышом, я не могла на него налюбоваться. И мне совершенно не важно, что меня считали изменницей, а ребёнка – нагулянным. Для меня сынок был самый любимый и родной. Асгард взял клятву с лекаря о молчании. Лишь Пирс и леди Элеонора знали тайну рождения Дэви, но без подтверждения целителя всё это были лишь слова.

Ну и не нужно мне родство с драконом! Пусть подавится. Мне же легче – никто не заберёт у меня сына. Как только опасность минует, я уеду из герцогства и куплю дом. Только скорее бы нашли Клаудию – Асгард не успокоится, пока не отомстит, – в этом я могу быть уверена.