Текст книги "Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)"

Автор книги: Юстина Лесная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

20. Побег и страшная находка

Мама не раз повторяла, что со встречи отца её жизнь разделилась на до и после, и что когда ведьма перестаёт принадлежать самой себе, это плохо может закончиться. Чаще, это упоминалось после крупных скандалов, но всё же. Теперь, кажется, я начинаю её понимать.

Я вырвалась на волю из здания академии, с наслаждением набрала полную грудь свежего осеннего воздуха и, оглядевшись, направилась к лесу.

Профессор напомнил мне полезную вещь: даже взрослым и суровым личностям известно далеко не всё. Что не мешает им делать вид, что это не так.

Пусть нет того, кто с таким же увлечением к своему делу мог бы объяснить мне поведение и мотивы некоторых ректоров, но на кое-какие выводы я и сама способна.

Во-первых, он может и сам не знать, что чувствует. Но всё же счёл приемлемым уберечь меня от собственных эмоций, думая, что я располагаю бесконечным временем. Да только это не так. Времени у меня немного, а трудности присутствовали ещё до всяких немыслимо нелепых обрядов.

Во-вторых, стоило уходить сразу, как я и собиралась. Знала ведь, что не стоит портить прекрасные воспоминания утренней встречей! Но видно не судьба, так бывает.

В-третьих, ректор решил, что я не стою даже малейшего объяснения. Не стою даже тогда, когда, преодолевая сбивающую с ног панику, сумела собрать крохи решимости и позаботиться о том, чтобы не оставлять его в неведении, а решить вопрос по-взрослому и честно. Что ж, отныне он предупреждён, а совесть моя чиста.

В-четвёртых, его непонятное заключение о невозможности развода вызывает лишь злость и недоумение. За кого он меня держит? Мы что, в средних веках живём?

В-пятых, единственное, что действительно разрывало мне сердце, пока я всё дальше отдалялась от стен академии – это прощание с кулинарными талантами Аники. Случись всё немного иначе, я была бы счастлива задержаться здесь, лишь чтобы попробовать как можно больше блюд, приготовленных ею. Кулёк в моей сумке с потрясающе пахнущими сочными мясными шариками в хрустящей панировке, которыми я успела разжиться, самую малость, но всё же утешал.

Разумеется, я пришла в столовую с не настолько меркантильными соображениями, я лишь хотела найти кого-то знакомого, кому сообщу, что отправилась ждать ректора в его дом. Было жаль её обманывать, она-то ни в чём не виновата, но и правды я сказать не могла. Такой ли уж это обман, если за мной не решат проследить? Я вполне могла бы и заглянуть в особняк, прежде чем затеряться в лесу. Это уже ничтожные подробности, они не стоят внимания.

Возможно, у лорда Терринса и есть сокрытые мотивы задержать меня при себе, но так нельзя. Я выразила ему своё намерение, не подумала ничего скрывать. Другой бы на его месте радовался, что я сама предлагаю разойтись и ничего от него не требую. А он… Он поступил очень странно, как будто я какая-то вещь, которую можно оставить лежать на комоде до его прихода. Он ведь даже совсем не знает меня! И должен понимать, что и мне неизвестно, чего ждать от него.

А что это – недоверие или же простая глупость – мне нет никакой нужды выяснять. У меня была цель, и я приду к ней, даже если теперь сделать это станет трудней. Но сегодня я просто исчезну, и хватит с меня. Дальше пусть он сам. Ему придётся обратиться за разводом к жрецу, просто ничего другого не останется. Супруг, который с первого же дня семейной жизни посчитал себя вправе решать мою судьбу за меня, мне точно не нужен.

Так некстати, тело вспомнило его прикосновения, как терялась я в его объятьях… Но была ли естественна моя страсть к совершенно незнакомому человеку? С этим тоже следует разобраться.

Не знаю, сколько времени прошло, но солнце было уже высоко над головой. Должно быть часа два, как я шла по лесу. Услышать себя, как и время, что обычно я безошибочно чувствовала, становилось тем сложнее, чем дальше я отдалялась от сердца леса моего супруга. Я пока ещё слабо представляла себе, смогу ли затеряться где-то на его краю, или же лорд Терринс с лёгкостью вычислит меня, если я останусь в его пределах. Рисковать не хотелось, хотя я совершенно не понимала этого абсурдного поворота моей судьбы – встретить расположенный ко мне лес, что помог моей магии пробудиться, и оказаться скованной таким неуместным в моей жизни обрядом.

Лес слабо отзывался мне, но я и сама не звала его, стараясь быть как можно незаметнее. Может, он чувствовал, что я предаю его, и уже не хотел иметь со мной ничего общего?

Я прошла ещё немного вперёд и почувствовала, что силы резко покинули меня, на плечи навалилась усталость. Смешанные деревья сменились сплошь хвойными, а небо над головой стало серым и мрачным. Подул резкий ветер, и я покрепче запахнула до того расстёгнутый плащ. Видно, я перешла границу.

Запах вокруг был чужим и настороженным, стало так тоскливо, что захотелось плакать. Что же я наделала, зачем?..

Я обернулась, намереваясь вернуться и придумать что-то ещё, поискать иной выход, но… Проход был закрыт. Со всех сторон меня окружали недобрые ели, их тяжёлая атмосфера не содержала в себе ни капли доброты и приветливости. Для этого леса я была чужой, а в свой лес я потеряла дорогу.

И всё же я попробовала идти назад, не знаю, на что надеясь. Прошёл ещё где-то час, пальцы на руках и ногах замёрзли. Магия внутри сжалась в комочек и не подавала никаких знаков, переживая свою утрату. Стало так пусто, и безразличие поселилось в душе. Зверей вокруг не было, птицы тоже молчали. А я продолжала идти.

Впереди я увидела тёмный силуэт, лежащий на траве. Он был похож на неопрятную груду тряпок, но внутри у меня всё задрожало. Спотыкаясь, на негнущихся ногах я добралась до находки и опустилась на колени рядом.

Девушка лежала на боку, её безжизненные тусклые глаза хранили пережитую боль, светлые волосы падали на лицо, ткань платья на животе была разъедена сильным ударом, а кожа почернела от смертельного внутреннего повреждения.

Она была ведьмой. Не знаю как, но я ощущала это. Как и то, что жизнь не билась в ней около суток. Дорогая одежда, сложная причёска, аккуратный макияж, был когда-то. Кажется, я знаю, на какую встречу ты намеревалась прийти. Две девушки в пустынном лесу – слишком много для совпадения, верно?

Смерть поразила меня. Никогда ещё я не оказывалась с ней так близко. А она была тяжёлой и мучительной. Мир стал казаться другим.

Кому понадобилась эта жестокость? Она такая молодая, совсем немногим меня старше. Её убили за то, что она ведьма? Или за то, что готовилась стать женой лорду Терринсу? Здесь замешаны политика и совет, о котором я прочла в статье? Есть ли теперь опасность для меня, раз я её заменила?..

Я стёрла рукавом слезы, моргая от рези в глазах. Ведьме должно лежать в земле, я должна хотя бы похоронить её! Я огляделась, пытаясь сообразить, как это сделать.

Совсем близко раздался короткий лай, по телу тут же прошёлся озноб.

Даже не знаю, с чего я решила, что это лай. Звук был ломаным, надрывным, похожим на карканье ворона, и как будто неживым. Или найденное мёртвое тело так на меня подействовало?

Вслед за лаем послышались приглушённые ругательства, времени решать не оставалось.

Я вскочила в надежде успеть убраться как можно дальше, но не пробежала и нескольких метров, как почувствовала странное прикосновение, не ко мне, но к воздуху вокруг меня. Оно было липким и очень холодным. Что-то давно мёртвое изучало меня, определяя быть ли для меня опасным.

Мне это очень не понравилось. Почти не думая, я заставила ближайший к телу воздух дрожать, сбрасывая это мерзкое и грязное ощущение. Мне стоило испугаться, но почему-то во мне закипала злость. Я обернулась, желая увидеть то, что убило другую ведьму. За деревьями по-прежнему ничего не было. Думать нужно было быстро.

Интуиция подсказывала мне, что это не первая их жертва, и к маминому похитителю они могут иметь отношение. Но прочие ведьмы были сильнее меня, они многое умели, но проиграли. Мне нечего противопоставить им. Мне бы лишь посмотреть.

Вернувшись немного назад, я нагнулась и залезла под огромные низкие ветки ближайшей ели. На долгом выдохе медленно опустилась на землю и вжалась в шершавый ствол, поднимая пыль и опавшие иголки лёгким ветром, образуя из них защитный купол вокруг себя.

Слишком быстро это отнимало мои силы, они таяли на глазах, а восполнять их было нечем. Но я обязана была продержаться. Должно же меня хватить на этот мелкий трюк! И я стану ближе к разгадке, пусть и на самую малость.

На тропинке показался мужчина. Я так решила, потому что его фигура была довольно крупной, но наверняка сказать я всё равно не могла. Его тело скрывал плащ, а лицо прятал капюшон, и фасон, и цвет неприметный, таких всюду полно. Да что же такое! Помешались они там, что ли, на скрытности…

Как хорошо, что я была вынуждена сильно сосредотачиваться, удерживая этот лёгкий купол. Возможно, лишь это уберегло меня и не дало вскрикнуть.

Вслед за хозяином пришла и его собака, я со всех сил закусила губу. Должно быть, мозг попытался так назвать это существо по минимальным схожим признакам, но это было что-то крайне жуткое. Её огромное тело было соткано из плотного серого густого дыма, он клочьями отрывался от боков и падал вниз, подобно кускам облезающий кожи, но растворялся в воздухе, не успевая коснуться земли. Глаза её горели бледным злым светом, пасть не закрывалась от огромных загнутых клыков, из неё и ноздрёй сочился едкий дым.

Казалось, что деревья были готовы завянуть, даже начать гнить вокруг, лишь от её присутствия, настолько отравляющим оно было. Но лес держался, и я была обязана.

Собака подошла к мёртвому телу девушки и захотела укусить её ногу, но человек не позволил, отогнал её. Я чувствовала её злость и недовольство. Но приглядевшись, заметила едва видимую цепь, что тянулась от руки хозяина к ошейнику. Собаке пришлось уступить. А человек, закончив осмотр тела, переложил себе в карман что-то из накидки девушки и удовлетворённо встал.

Он раскрыл руки как можно шире, и когда воздух между ними был готов зазвенеть от безумного напряжения, резко свёл их. Раздался острый звук, как скрежет по стеклу, а потом что-то лопнуло.

Я отказывалась верить своим глазам, но была вынуждена смотреть, как зелёное пламя объяло тело девушки и начало пожирать её. Слёзы жгли, от бесчеловечного запаха стало дурно, и всё поплыло перед глазами. Хотелось выть от несправедливости, броситься к ним, остановить, наказать!.. Я чувствовала, как огонь убивает что-то ещё живое в ней – её крошечный, но сильный дар, который она могла передать кому-то. Но который теперь питал само пламя.

Ненавижу их, ненавижу их всех, кем бы они ни были! Они не смеют! Так не должно быть! Не должно.

Не знаю как, я заставила себя оторвать взгляд от этого безумия и заметила, что пёс безразлично смотрит мне в глаза. Значит, для него моя маскировка не имеет значения. Сил бояться у меня уже не осталось, но он ничего не делал и не думал сообщать обо мне хозяину. Видно, он лишь исполнял его приказы, и его задача закончилась тогда, когда он вывел его к телу.

Надо думать, как выбираться, а потом попытаться понять, куда идти.

Раз нет тела, то и провести расследование будет невозможно, но это не значит, что рано или поздно о её смерти не станет известно. Если я заняла место этой девушки, не решат ли всё, что это я её убила?

Убийца ушёл и увёл за собой своего пса. Трава, где она лежала, не сохранила в себе следы огня, напротив, она стала подозрительно зеленее. Но это если знать, куда смотреть. А через день, уверена, ничто не укажет на недавнее зверство.Я стряхнула купол и обхватила ствол, пытаясь отдышаться. Дерево молчало и не отзывалось на меня ни искрами, ни голосом, ни светом. А ведь тот лес открылся мне, я была так счастлива в нём… Сердце сжала тоска. Я ощутила себя абсолютно потерянной, одной на всём белом свете. Никому не нужна, ни к чему ни привязана, без представлений, что делать дальше.

Я выбралась и побрела в сторону, откуда пришёл злодей, но с каждым шагом мне становилось всё хуже. Головокружение мешало идти, и я плохо ощущала почву под ногами. Внутри разрасталась пустота, казалось, мои силы её только подпитывали, а где брать новые я не понимала.

Меня стало тошнить, а руки неконтролируемо задрожали. Что-то было не так. И недомогание только усиливалось.

Сбоку за деревьями промелькнула крупная тень. Я тут же обернулась, но ничего не заметила, лишь кусты продолжали колыхаться, не слушаясь лёгкого ветра. Знакомая тяжёлая аура. Только сил реагировать не было.

Земля под ногами едва дрожала. Я сделала несколько шагов вперёд, боясь потерять след, оступиться. Мне показалось, что лес впереди начал немного меняться. Так и есть.

Осторожно дыша, я побрела дальше, пока ощущение чужих деревьев не растворилось за спиной. Лес колол меня сотней маленьких иголочек, пытаясь пробраться внутрь и помочь, но не мог, что-то не пускало его.

Он это из лучших побуждений, знаю, но я не была уверена, что он не сделал бы мне только хуже. А внутри меня всё вновь стало кружиться, но на этот раз как от переизбытка кислорода. Мне было легче на этой земле, я это чувствовала. Но, кажется, уже поздно.

«Наверное, мне не стоило уходить, если бы я не сбежала, то ничего этого бы со мной не случилось, я осталась бы цела» – думала я, опускаясь на землю, растекаясь по ней, стремясь с ней слиться. Сознание уплыло, и я погрузилась в бесконечную темноту.

21. Пустые поиски

Как мог быстро, я покинул академию.

Готов ли я смириться с ответственностью за незапланированный и нежеланный брак? Какая, к чёрту разница, если самое время спросить себя: «Готов ли я взять на себя вину за весьма вероятную смерть, когда были шансы её предотвратить?!»

Я даже не представляю, как она выглядит! Есть ли у императора новости? Возможно, ему удалось что-то выяснить, пока я познавал прелести супружеской жизни? Злость на себя душила. Я должен сообщить ему. И обязан быть собранным.

До дома добрался непозволительно медленно, хоть быстрее и не существует в природе. Первым делом отправил письмо и, пока ждал ответ, извлёк хорошо запрятанные в недра шкафа мечи. Признаться, я уже рассчитывал, что они плавно обретут статус музейных экспонатов… Наивен, каюсь.

Ответ пришёл довольно быстро. Изучил подробности.

В каком-то смысле моей совести повезло: стало известно, что на связь отряд императора должен выйти сегодня в полдень, и потому у Игриха попросту не было возможности дать парням отбой, поиски велись всю ночь. Может ли это меня успокоить? Сотню раз!

По дороге сюда я успел послать зов медведю. Он ждёт меня у дома, но пойдём мы с ним разными тропами.

Из-за связи я не мог покинуть наш лес, и императору об этом известно. Но если нападавшие прошли достаточно близко к границе, то остатки их ауры мы способны считать. Но с каждым часом след слабеет. Найди мы хоть намёк чужого присутствия, это сильно упростило бы отряду задачу!

Рассчитывать на то, что у преступников нет трюка, способного отвести нюх медведя и как-то обмануть лес, я не мог. А ведьму лес даже мне не выдал бы без её на то желания. Тем более он меня недолюбливает. Если она успела проникнуть к нам, это увеличит её шансы выжить, но уменьшит наши шансы найти её.

Обойдём по границе и пойдём на сужение. Вся надежда на быстрые тропы, но сил заберёт уйму. Продержаться бы хоть до вечера.

Минуя первые деревья, я на ходу дал Рохфосу инструкции. Как я понял, он не переставал патрулировать лес ночью. Но пока шанс есть, я буду искать. Тяжёлые кроны пропускали достаточно света, безветренная погода играла нам на руку, сухая почва должна была сохранить любые следы.

Блондинка, высокая, двадцать пять лет… И миниатюрная брюнетка, доверчивым комочком затерявшаяся этой ночью на моей огромной постели. Плохо совместимое с жизнью ранение в живот одной девушки и до миллиметра изученное безупречное тело другой. Моей жены. Кулаки сжались сами собой.

Подумаю потом. Сейчас – злость пойдёт в дело.***Долгие часы поисков лишь убедили меня в неизбежном: будь девушка жива, Рохфос бы давно почуял её. Мы опоздали, этого не изменить. Тело также обнаружить не удалось. Зато удалось найти место, где вошла в лес Эльриния. Что только укрепило мою уверенность, что от ведьмы в ней разве что глаза. Я повернул обратно.

На середине пути по лесу вокруг меня распространился туман, заполнив собой почти всё видимое пространство. Густая сырость словно на двадцать градусов понизила температуру, я быстро продрог, запахи затерялись. Я продолжал идти, прислушиваясь к почве подо мной. Лес напряжённо гудел в голове, но разобрать, что он хотел от меня, было невозможно. На земле впереди я заметил тёмный силуэт, он едва шевельнулся. Она жива?! Несколько шагов, и я рядом.

– Эльриния?! Что ты здесь… Боги!

Я рухнул на колени, руки зашарили по пустой траве, туман отступал. Опять лес играет со мной в свои игры! Сил на злость уже не осталось. Нужно возвращаться, пока я не распрощался с рассудком окончательно.

В конце концов, я добрался до академии. Фред принёс костюм на смену и, слава богам, не задавал никаких вопросов. Во мне не наблюдалось ничего, кроме абсолютной усталости, и как никогда я был этим удовлетворён. Только так мне удавалось почти не думать о том, что я потерял свою ведьму, и лес её потерял.

Она решила, что перед ней лекарь, подумать только! Как бы сильно мне ни хотелось сделать её виноватой во всём, но, кажется, я сам виноват гораздо больше.

Смогу ли я когда-нибудь смотреть на жену и не ненавидеть за упущенный мной последний шанс? Я закрыл лицо руками.

Сейчас мне необходимо поспать. Я опустился в кресло, не имея больше возможности сопротивляться усталости. Надо бы написать Игриху, и с женой предстоит непростой разговор, но потом, всё потом. Мне нужно хотя бы несколько минут…

22. Предположение профессора

Очнувшись на кровати, я ощутила запах книг в воздухе и тяжесть на своем животе, которая ограничивала глубину вдоха и мешала движению.Открыла глаза, чтобы обнаружить круглую штуку, чей вид мне ни о чем не сказал. К верхней части груди и к шее присосалось множество небольших ромбиков, они были сцеплены друг с другом гибкими прозрачными канатиками, и кожа неприятно натянулась, стоило мне немного пошевелиться. Решив пока не вставать, я повернула голову и быстро оглядела незнакомую комнату, сразу выявив профессора, сидящего за письменным столом.

– Вы? – недоуменно выдохнула я и осмотрела помещение еще раз.

Спальня была завалена бумагами, отчего казалась довольно тесной, но завалена опрятно. Стопки книг располагались на всех горизонтальных поверхностях, включая пол, на первый взгляд хаотично, но возможно хозяин просто не любил симметрию, так как система несомненно была.Шкаф у дальней стены, два комода с большим зеркалом между ними, стеллаж с книгами у рабочего места, пустой стул рядом с кроватью, ковер с высоким ворсом на полу. Светлые шторы были раздвинуты,демонстрируя ночь за окном, широкий подоконник почти пуст, во всем помещении чувствовались тепло и уют.

Из светильников горела лишь настольная лампа и торшер в углу, но этого вполне хватало. Мой плащ обнаружился свернутым в ногах, а сумка – висевшей в изголовье кровати. Сам профессор в белой рубашке и темных брюках сидел боком ко мне, оставив знакомый пиджак висеть на спинке стула. Его влажные волосы были гладко зачесаны назад, что чрезвычайно ему шло. Он что-то быстро записывал, когда я нарушила тишину его комнаты. Вот он встал из-за стола, подошел ко мне и наклонился.

– Позвольте, это вам больше ни к чему, – проговорил он, начав отщелкивать небольшие артефакты, рассыпанные по моей груди, после чего снял непонятный увесистый диск с моего живота.

– Все, вы официально свободны!

Он широко улыбнулся, сматывая многочисленные веревочки, ямочка на его правой щеке привлекала взгляд.

– Ах, если бы, – капризно протянула я и нахмурилась.

В моем теле что-то явно было не так, но что?..

Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить. Пришлось сделать усилие, чтобы восстановить последние события, но на душе было довольно легко. Стоит ли ужасаться такому несоответствию или, возможно,профессор сможет это объяснить?

Я попробовала встать, но голова резко закружилась, пришлось опуститься обратно.

– Вам не стоит так сразу. Лежите, пока не почувствуете себя уверенно, – строго сказал он, и я послушно легла обратно.

– Как вы нашли меня? Почему я не в больничном крыле?..

– Я привык прогуливаться в окрестностях академии после занятий. Вы были совсем недалеко от того места, куда обычно прибывают студенты, обнаружить вас было не сложно. А касаемо лекарей – в их силах я не был уверен, в своих – да. Все получилось, как видите.

Я кивнула и, посомневавшись, всё же решила спросить:

– А почему я не испытываю своих чувств? Я ощущаю себя безмятежно и воздушно, хотя до потери сознания была сильно расстроена…

– Это все из-за прибора. Ваши эмоции были очищены во время переливания сил и, боюсь, вернутся к вам не раньше утра.

– Ох, теперь понятно, почему я так странно себя ощущаю! – с облегчением сказала я и наконец улыбнулась.

Повернувшись на бок, я уперлась локтем в подушку и устроилась поудобней.

– Ваша улыбка такая заразительная, что мне и самому не верится, что это лишь побочный эффект. Но я рад, что вам лучше.

– Нечего от меня ничем заражаться, – замахала рукой я. Лучше объясните подробно почему так. И что вы сделали. Давайте, берите сюда эту вашу побрякушку!

Я придвинула стул и постучала по сиденью.

– Шутите? – с легкой обидой в голосе уточнил он.

– Отнюдь. Вам придется доказать мне, что это что-то достойное.

В подтверждение своих слов я с вызовом вздернула бровь.

– Эта побрякушка уже спасла вас.

– Откуда мне знать? Я-то себя бездыханной не видела.

– Да, вы правы.

Он решительно кивнул и, чуть развернув стул, присел напротив.

– Смотрите.

Я придвинулась ближе и наклонилась, пытаясь разобрать смысл всех этих переплетений. Демонстрируя свое изобретение, он описывал как прибор подхватывает здоровый поток жизненных сил, как улавливает, куда его стоит направить, как подключается к истощенным потокам и регулирует уровень подачи сил донора в потерпевшего.

– К тому же вливание сил требует предельной концентрации от мага, а прибор делает это настолько плавно и равномерно, что напрочь исключает связанные с этим риски.

– А это?

Я указала я пальцем на место в центре диска, к которому со всех сторон закручиваясь спиралью подходили прозрачные канатики.

– Генератор случайных балансов, – с гордостью ответил он.

Я выразительно на него посмотрела.

– Я профессор, мне не возбраняется об этом знать…

Я весело усмехнулась и закатила глаза.

– И зачем он все-таки нужен?

– Это самое интересное! Он молниеносно подбирает и вычисляет наиболее подходящее соотношение для конкретного человека, это как взломать сложный сейф где-нибудь в центральном банке столицы, понимаете?

Волнение в его голосе выдавало его влюбленность в свое творение и уязвимость перед неосторожной критикой. Казалось, он был слишком раним для тех обстоятельств, когда непредвзято мыслящему таланту приходится бороться с консервативными умами верхушки сообщества.

Он поднял голову, оказавшись достаточно близко от меня, возможно даже слишком близко, и с надеждой заглянул мне в глаза. Я поспешно кивнула. Увидев одобрение, он увлеченно продолжил, стремясь рассказать как можно полней.

От его пылкости мне стало немного не по себе. Я вспомнила времена, когда мы с братом, будучи детьми забирались в подвал и как два заговорщика обсуждали варианты сюрпризов, которыми начиним наш дом к приезду папиных племянников, которые вечно нас задирали.

– Вы уже догадались зачем это надо?

Я мотнула головой.

– Вам ведь известно, что сила у всех разная?

– Разумеется.

– Но даже при лучшем совпадении, которое не выявить без предварительных тестов, экстренная помощь или лечение сопряжено с немалыми рисками, ведь отторжение предлагаемых для восполнения сил способно привести к тяжелому течению болезни вплоть до летального исхода.

– Хотите сказать, что подбирая необходимый баланс, он очистил вашу силу от ее уникальных признаков и передал мне в уже нужном уникальном соотношении, словно бы она изначально мне принадлежала? Отсюда и пропавшие эмоции?

Глаза профессора горели азартом и он был очень доволен.

– Конечно, вас уже награди за ваше открытие? – с восторгом спросила я.

– Это, нет, это опытный образец, – проговорил он, отстраняясь и вставая, – Понадобятся еще годы испытаний, прежде чем накопится достаточно статистики, чтобы представить его в ученом сообществе. К тому же, медицина – это не мой профиль, они отнесутся скептически. Я не стал бы особо рассчитывать на успех.

– Но он же работает! – возмутилась я.

– Ну что вы, разве не знаете, как все устроено?

Он покачал головой и, подойдя к столу, положил прибор, повторно сматывая и подготавливая его к хранению.

– И вы не побоялись использовать его на мне, хотя он не получил достаточных разрешений? – восхищенно спросила я.

– Но я же уверен в его действии, – возразил профессор, – я бы не стал рисковать.

– Спасибо, – прошептала я с улыбкой, – Спасибо, что меня спасли.

Он попробовал улыбнуться, но, посмотрев на меня, серьезно кивнул. И почудилось мне, что это сейчас он успел, но мог ли он опоздать раньше? Все же его комната была завалена бумагами, а не деталями, изобретение в ней было всего одно. Когда его взгляд невольно скользнул на мои губы, я поспешно отвернулась и принялась вновь осматривать помещение.

– Значит, судьба дала мне передышку, – пробормотала я.

«И я ею воспользуюсь» – додумала про себя, теперь уже осознанно отмечая, что тягостных чувств и горечи во мне не наблюдалось. Он сказал, что утром все вернется, я поежилась.Хорошо бы убедиться, что память и мыслительные процессы лечение не затронуло.

– Как у вас тут много всего…

– Мне тоже полагается иногда отдыхать.

Профессор развел руками.

Кипы бумаг и книг в каждом свободном углу изумляли, но вызывали уважение. У него нет детей или домашних животных, кому беспорядок мог бы причинить вред. А пыли я не наблюдала. Я усмехнулась себе под нос и быстрым жестом выхватила с ближайшей стопки несколько верхних листов, но качнулась от резкого движения.

Профессор тут же дернулся ко мне, правда не помочь, а забрать свои листы, но, громко хмыкнув, я лишь перекатилась по матрасу ближе к стене спиной к нему, он замер. Дерзость моего поступка обидела его? Я коротко оглянулась через плечо. А, нет, это всего лишь не чуждая профессору мужская слабость.

Я поправила натянувшуюся юбку, и пришлось кашлянуть,чтобы он спохватился и перевел взгляд на какой-то менее вызывающий и одушевленный объект. Но его минутного замешательства мне хватило, чтобы углубиться в чтение и уловить примерную суть, так что отбирать у меня листы надобность пропала.А записи и впрямь оказались занятными.

–Формула созерцания абсолютного потока? Погрешность на наблюдение, расчет силы представлен постоянной величиной, так… А это что за формула? – удивилась я, ткнув пальцем в листок, – никогда такой раньше не встречала.

Я стала пересматривать все листы подряд, в надежде отыскать объяснение. Не выдержав, он все же забрался на кровать, и листы из моих рук медленно, но настойчиво потянули.

– Они... Это еще не готово, позвольте.

Он выхватил их наконец, поспешно вскочил и, ревниво прижимая бумаги к себе всю дорогу до стола, запрятал в самый низ дальней стопки.

– Иногда я балуюсь на досуге, ничего серьезного, – прокомментировал он и, подумав, вообще переложил всю стопку со стола в шкаф.

Я пристально вгляделась в его лицо, ища ответы. С виду уверенно выдерживая мой взгляд, он тем ни менее, чувствовал себя отчего-то неуютно. От немыслимой догадки я широко распахнула глаза, и по тому, как профессор тут же отвел взгляд, сомнений у меня не осталось.

– Вы же не думаете доказать гипотезу самостоятельного восстановления магического равновесия? – со смешком спросила я, – Природа всегда требует чего-то взамен.

– Много вы понимаете, – ответил он, обиженно нахмурив брови.

– Но ведь это из разряда детских сказок, вроде того, как если бы наш мир появился благодаря воронке времени! – рассмеявшись, воскликнула я.

– Я преподаю теорию, – раздраженно попытался оправдаться он, – мне полагается рассматривать разные эксперименты и… И вообще, вас это совершенно не касается!

– Не волнуйтесь, профессор, – прошептала я, – я никому не скажу.

Я закусила губу, чтобы повторно не рассмеяться, а он бросил на меня взгляд и, кажется, наконец заметил, что я его разыгрываю.

Он фыркнул и поправил бумаги на столе, все еще выглядя оскорбленным.

– При одном условии, – добавила я, не совладав с потребностью подразнить его еще.

– Каком?

Поддаваясь на мой шантаж, он вздернул бровь.

– Вы расскажете мне, если у вас получится.Или правильней сказать "когда"?..

Польщенный, он не сдержал легкого румянца, проступившего на его скулах. Не думала, что мужчины так умеют! Но насколько бы невероятной не казалась затея, если для кого-то и являлось возможным ее осуществить, то только для такого, как он. И мне не хотелось бы, чтобы насмешки ввели его в заблуждение, касаемо моего уважения к нему.

Профессор прошел до окна, изучив обстановку за ним, словно вспомнил о чем-то и обернулся ко мне.

– А вы, случаем, не хотели бы променять образование в нашей академии на семейные узы, скажем со мной?..

Не веря, что правильно расслышала, я удивленно посмотрела на него.

– Не думаю, что наша программа могла бы быть полезной для вас, вы лишь потеряете время, – счел необходимым пояснить он, – А могли бы сразу всерьез приступить к науке.

Прищурившись, я скользнула по нему оценивающим взглядом, словно примеряясь к перспективе.Пусть спишет эту вольность на эффект от прибора.

Как ни странно, этот мужчина не вызвал и отголоска страсти, захлестнувшей меняв доме ректора.Хотя его человеческие качества более чем располагали, ис ним мне было интересно.

– Для этого достаточно удачно устроиться на работу, а не становиться супругой, разве не так? К тому же я не учусь у вас.

Я развела руками.

– А откуда же вы здесь взялись, раз не студентка? – подозрительно осведомился он, подавшись вперед, – Как тогда попали ко мне на лекцию?

– А почему вы вели лекцию в халате? По рассеянности? – нашлась я, после мимолетного замешательства.

– Чтобы не забывать, зачем я это делаю, что меня ждут лаборатории, когда я стерплю обязательную программу и смогу вернуться к тому, что мне важно.

– Вам не нравится вести лекции?

– Я терпеть этого не могу.

– Но это ничуть не заметно! Вас было так приятно слушать, кажется, у вас дар от богов.

– Вот и ректор подозревает о чем-то подобном и не дает мне свободы, – недовольно проворчал он, – Хотя сколько раз просил отпустить!