Текст книги "Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)"

Автор книги: Юстина Лесная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

40. Долгий день

День выдался долгим и тяжёлым. К вечеру обнаружил себя сидящим в кабинете академии и бездумно вертящим дело студента Миртина Лотфурса в руках.

Обычно женщины стремятся к браку, а не бегут от него. Только она вообще не ждала, что будет свадьба. Я вздохнул.

Император велел затаиться. Ненавижу сидеть сложа руки. Дурное предчувствие закралось и не отпускало. Что они планируют делать с доступной силой? Сколько ещё девушек пострадает? Если бы народ так не сторонился ведьм, было бы больше шансов обнаружить их, попытаться уберечь… Но, имея на то основания, они умело скрывались.

Мне и самому пришлось скрыться, и знаю, что действовал аккуратно. Никто не свяжет моё имя с моим прошлым, а значит, с моей стороны угрозы для нашей семьи не может быть.

Рина держится в стороне, не подпускает меня. Конечно, она не привыкла ко мне, слишком много обрушилось на неё сразу. А ещё и я упрям, не желаю пойти ей навстречу в одной, в сущности, мелочи!

Да, этот момент в супружестве я продумал откровенно плохо. Видать и впрямь рассчитывал, что жена носа из дома не захочет казать, будет занята лесом, разберётся со всем. А когда сила ко мне вернулась бы, тогда уже всё было бы по-другому. Должно быть, я представил бы её всем, смог бы выбираться в столицу. Да хоть куда-нибудь!

Дело студента ничего не проясняло. Парнишка – отличник, перевёлся к нам на третьем курсе из столицы, не одного дисциплинарного замечания. И ничего, что могло бы быть мне полезным. Хотя на что я рассчитывал? Выяснил его имя и ладно.

Жена категорически мешала сосредоточиться на обязанностях, и всего за три дня стопка бумаг, требующих моего внимания, подозрительно выросла. Так дело не пойдёт. Может всё же принять предложение Игриха?..

Отбросил дело на край и пододвинул стопку к себе, берясь за безжалостный разбор. Нельзя это запускать, в бумагах должен быть порядок.

Император среагировал, как всегда, быстро. Зная методы его работы, можно предположить, что действовали его люди предельно аккуратно и незаметно. Но, чувствую, достанется мне потом от Эртона, за то, что в его лаборатории хозяйничали без его ведома.

Так, отчёты бухгалтера точно на утро, сейчас от цифр голова пойдёт кругом.

Фамилия у студента знакомая – Лотфурс... Кажется, кто-то в Совете с похожей был. Нет, я уже придираюсь хоть бы к чему. То, что отпрыск благородного рода учится в моей академии – это ещё не повод удивляться. Спросить бы её напрямую, что она удумала, так ведь не скажет. Может использовать на ней горчанку?

Какой же бред лезет в голову, когда уже давно пора спать! Применять к жене траву, которой обычно поят преступников?! И куда тогда укатится мир? Особенно если она невиновна, а я себе всё надумал. Паранойя у меня, от безделья.

Стопка уменьшалась на глазах, и только это и радовало.

Нет, не прав я, не прав. Ведь был сегодня момент, когда я почувствовал себя правильно и уверенно. А доверять себе – моя единственная непоколебимая опора. Даже боги вправе ошибаться, если того хотят, но не я. И возразив императору, я чётко осознал: именно эту девушку я видел перед собой, пока огонь скреплял наши судьбы. Я видел её. И счёл её на месте. Но жить последние годы в постоянных склоках?

Возможно, что она напугана и не знает, может ли мне доверять. Мы ведь всего ничего знакомы. Я покажу ей, что меня опасаться не стоит, что угроза от меня абсолютно невозможна, дам понять, что заинтересован в ней и крепких отношениях. Как законный супруг я по-прежнему могу решить любые её проблемы и обеспечить достойное существование, когда меня не станет.

О своей недолговечности мне тоже придётся ей как-то сообщить. Но то уж позже, явно позже…

Да. Я сгрёб бумаги и бросил в верхний ящик. Пусть всё складывается не так гладко и просто, как хотелось бы, но это ничего, разберёмся. Сколько уже, полночь? Ох, надо идти, всё-всё. Хотя на одно короткое дело я могу задержаться. Она хотела пропуск? Думаю, это подходящий жест, чтобы начать выстраивать доверие между нами.

41. В лес с братом

Я почувствовала, как прогнулся рядом матрас, и приготовилась ждать, не позволяя себе засыпать крепко. Спустя пару часов решила, что пора.

Раз ректор отказал в пропуске в библиотеку, то придётся всё выяснять сразу полевым путём, опытным. Ну ничего. У входа нерешительно глянула в зеркало. Надеюсь, медведь почувствует и выйдет ко мне, его помощь была бы как нельзя кстати.

До рассвета было ещё долго, вокруг дома расползался сильный туман, и сырость неприятно заполняла лёгкие.

С братом мы условились встретиться в три ночи у нашего дерева и двинуться в путь. Я пришла заранее, и он напугал меня, бесшумно выступив из-за дерева.

– У тебя не было проблем с тем, чтобы покинуть общежитие? – спросил Миртин, едва появился.

Да, я смалодушничала и так и не смогла признаться за эти дни, что вышла замуж… Мотнула головой, отгоняя голос совести подальше.

– Всё было нормально, идём. А у тебя?

– Обижаешь, сестрёнка, – усмехнулся он, ныряя в лес вслед за мной.

– Что-то холодно сегодня.

Я поёжилась, поплотнее закутываясь в кофту.

– Могла бы и плащ одеть.

– Ну не подумала я! Не о том волновалась.

– Не сердись, Эль, я это так.

– Прости. Просто я себя преступницей чувствую. Умом понимаю, что мы противозаконного ничего не делаем, самую малость правила нарушаем, а на душе неспокойно.

– Не переживай, Элька, мы туда и обратно. Ежели что – притворимся влюблённой парочкой, и на нас закроют глаза, – хмыкнул он.

– Миртин! – возмутилась я, пихнув его в плечо.

– Молю, не гневайся, о, великая Эльриния! Пощади моё бедное сердце!..

– Дурак. Как есть дурак, – фыркнув, заключила я.

Но отметила про себя, что тревога потихоньку отступала, и на душе становилось спокойней.

Спустя десять минут на тропинке показался Рохфос.

– Привет!

Я замахала рукой и поспешила к нему. Ой, совсем забыла. Обернулась к брату.

– Здесь фамильяр этого леса, я надеюсь, он нам поможет, так что я сейчас немного поговорю с пустотой. А, может, он решит тебе показаться, всё же в тебе течёт ведьмина кровь.

Брат понимающе кивнул, отступив на всякий случай на шаг назад. Представляю, каково ему сейчас. Я хихикнула.

– Рохфос, мишенька! Это мой брат. Нас с ним вырастила ведьма, ты можешь показаться ему.

Медведь неохотно фыркнул, но, судя по сдавленному кашлю брата, всё же проявил себя.

– Я хотела спросить, может, ты можешь показать, где больное место этого леса?

Медведь мотнул головой и печально вздохнул.

– Это тоже связано с проблемой?

Кивнул.

– Ладно, мы попробуем разобраться, за этим я и пришла. Только что-то пока что твой лес очень запутанный… А ещё у академии такая защита.

Рохфос отчаянно зарычал и затряс головой.

– Что такое? Дело в защите?

Мотнул головой.

– Тогда не понимаю... Я сказала, что лес запутан и...

Он резко рыкнул, что я даже подпрыгнула на месте.

– Запутан, мишенька, в этом дело?!

Кивнул и зарычал, ударяя лапой по земле.

– Какие-то чары? – спросила я и присела на землю.

Запутанность нитей, вероятно, вызвало заклинание, произнесённое в лесу сильной ведьмой. Сила бабушки ректора при таком-то фамильяре сомнений не вызывала. Это должно быть заклинание, в котором что-то сбилось, наверняка от срока, которое тому пришлось работать. Наложила ли она его перед самой смертью или ещё раньше?..

Запустила руки в почву и закрыла глаза. Так, я должна почувствовать комок, или узел какой-то…

– Рохфос, твоя хозяйка умерла шестнадцать лет назад?

Медведь кивнул. Это много.

Я повторно закрыла глаза и прислушалась. Шестнадцать лет, поди ж разбери теперь след.

Я цепляла мелкие нити и пыталась дойти разумом до крупного, главного каната, что должен был пролегать глубоко под землёй. Но нити тянули меня в разные стороны, и от этого начинала болеть голова. Ну же, давай, покажись, я знаю, что ты должен быть где-то здесь.

Мои собственные мысли словно сопротивлялись, не желая идти по следу. Какой-то отдалённый гул проникал в меня, вызывая по всему телу желание чесаться. Здесь что-то не так, совсем не так…

Нашла!

Только это какой-то неправильный канат. У каждого леса должна быть словно артерия, в которую собирается вся поглощаемая им энергия и течёт в сердце мира, в его глубины и центр. А тут канатов было несколько. Они все были почти равны толщиной, но тянулись к одному, иссушенному и словно съёжившемуся. Они впивались в него и словно жили за его счёт. А ему было не развернуться, не распрямиться, не хватало энергии.

Я насчитала не меньше двенадцати. А узел определить не удалось.

Я вся взмокла, и руки дрожали от нагрузки. Если потеряю сейчас сознание, то этого уже ректору никак объяснить не смогу.

С сожалением я выдернула руки из почвы и устало развалилась на траве. Не так я хотела на ней поваляться, ой, не так.

Меня начал колотить озноб. Сил встать не было. Чуть отдышавшись, я приподнялась на локте. Брат помог встать, тут же укутывая меня в свой плащ. Не забыть потом вернуть ему по дороге обратно, а то у ректора вопросы будут.

Но сейчас я смотрела на Рохфоса, смотрела и не могла оторвать взгляд, полный ужаса и сочувствия.

– Сколько же на тебе лесов, мишенька?

Тот лишь отвернулся, стыдливо спрятав взгляд, и тяжело вздохнул.

Я подошла к нему и обхватила его голову, прижимая к груди и поглаживая.

– Всё будет хорошо, Рохфосик. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Он поднял на меня взгляд, а я тепло улыбнулась.

– А про леса ректор в курсе?

Медведь чуть кивнул. Интересно получается.

– Сейчас сил осталось мало, а мне надо вернуться до рассвета. Ты знаешь, где защита леса слабее, но где лес ещё твой? Сможешь в следующий раз привести в такое место, где канат одного другого леса начинает вплетаться в главный? Если сама искать попробую, совсем без сил останусь. А мне надо кое-что проверить.

Рохфос посмотрел на меня неодобрительно.

– Думаешь опасно?

Устало закатил глаза.

– Ну ты же присмотришь за мной. И я вновь возьму брата.

Минуту его терзали сомнения, но вот по взгляду я поняла, что Рохфос сдался. Я облегчённо вздохнула.

– Спасибо тебе. Тогда увидимся?

Медведь кивнул и ушёл по тропинке вглубь леса. А мы с братом развернулись и устало побрели обратно. Вернее, Миртин вполне бодро, я устало. А мне ещё в академию с ним заходить, чтобы отвести подозрения.

Отдала ему плащ, не доходя до академии. Потом мы зашли внутрь, я свернула в сторону женского общежития и подождала, пока он поднимется к мужскому.

Он двигался бесшумно, а я уже с ног падала от усталости. Навалилась на стену, ища поддержки. Следующие минуты показались вечностью. Решив наконец, что уже достаточно, я тихо выскользнула из главного входа академии. Долго я так не смогу от брата скрываться. Но говорить ему прямо сейчас отчего-то очень не хотелось.

Скоро рассвет, хоть бы два часа поспать.

Я добралась до дома ректора без приключений. Окна встречали мирной темнотой, и я с облегчением выдохнула. Но тут же замерла.

Моё окно, окно нашей спальни, которое я помню, что оставляла распахнутым – оно закрыто! Да нет, я, наверное, всё же закрыла его…

Стала вспоминать: вот я оделась, вот зашла в ванную комнату. Выхожу, беру сумку с пола, тихонько, чтобы не разбудить мужа. И вот подхожу к окну, чтобы закрыть. Или не подхожу?

Мысли в голове гудят и путаются. Да и какая разница, я может вставала выпить молоко. Да, зайду на всякий случай на кухню и вернусь со стаканом. Так будет правдоподобней.

На цыпочках зашла внутрь. Скомкала кофту и верхнее платье, и вместе с сумкой запихнула в самый низ шкафа прямо у двери. Ботинки поставила на место. Прошла на кухню и, умывшись, налила стакан молока. Отпила немного и, прихватив печенье и жуя его на ходу, поднялась в спальню. Ректор спал.

Ну вот, а я волновалась.

Прошла к своей стороне кровати мимо окна и споткнулась об кресло. Часть молока выплеснулась на его обивку. Кресло же вроде чуть дальше стояло? Ох, переутомилась я в лесу. Зато какую полезную вещь узнала! Уже есть над чем работать.

Поставила стакан на тумбу, легла, потёрла ушибленное бедро. Долгожданный отдых, как хорошо лежать в кровати. Я сладко потянулась и погрузилась в сон.

42. Новое чувство

Наверное, мне стоит больше думать о других, больше делать. И о супруге, знаю, я мог бы позаботиться лучше. Я должен, везде я должен больше! Но как быть, если сил нет? Просто нет, и всё. Каждая мелочь, едва превышающая ежедневный минимум, кажется неподъёмной ношей, чем-то невыполнимым. Я вышел в холодную ночь и привычным путём побрёл к дому. Мелькнуло и тут же пропало смутное ощущение, словно я живу не свою жизнь.

Я ведь не всегда был таким. Помню время, когда силы и энергия переливались через край, когда я ввязывался в новые проекты и авантюры, просто оттого, что был неподалёку, просто чтобы сбросить излишек огня, что жил во мне.

Я задумался, прислушиваясь к чему-то внутри. Нет, я только привык помнить своё прошлое, призывать воспоминания, одни и те же, раз за разом. На самом деле я давно уже не помню, каким был. А огонь… Я старался не думать о том, как мне не хватает его. Лесу не нравятся подобные мысли, я не должен тревожить его попусту, ему и так тяжело. А я сильный, и не с таким справлялся. Правда, раньше свои трудности я мог встретить с мечом наперевес, а сейчас словно тухну в мерзком липком болоте безысходности.

И всё время чувствую, что делаю недостаточно. Это утомляет, так утомляет. Есть вещи, которые просто должно сделать, ситуации, которые больше некому решить. Так правильно, так надо, это обычный ход вещей.

А то, что супруга моя оказалась не ведьмой, да то, что боги так посмеялись надо мной… Может и в этом есть какой-то смысл, которого я просто пока не знаю. Может, если я хорошо подготовлю её, у нее получится приглядеть за моей академией, когда у меня закончатся силы сопротивляться лесу?

К тому времени, как я вошёл в спальню, она, конечно, уже спала. И совершенно правильно делала, не то что некоторые. Я отчаянно зевнул и сбросил часть одежды на комод у двери. В темноте добрался до кровати и лёг.

Посреди ночи проснулся от сильного холода – окно было нараспашку. Встал закрыть, вернулся и только сейчас заметил, что кровать пуста. Это как? Это я… в смысле, а где она?

Наверное, в ванную пошла. Лёг, попытался уснуть. Что-то долго не возвращается. А может на кухне? Перекусить захотелось, мало ли. Наверняка так и есть, не будет же она сбегать чуть что? Перевернулся и попробовал уснуть снова.

А почему я не видел её сумки? Обычно она у кровати её бросает. Перегнулся проверить пол с той стороны. Пусто.

Да ну, глупости, придумываю что-то.

Нет, я должен убедиться.

Встал и накинул сверху тёплый халат, слишком у нас свежо. Оказавшись внизу, осмотрел все комнаты. Никого. Опустился на диван в гостиной. Вот куда можно уйти ночью? В лес? Всё закрыто, все спят.

Нелепая догадка пришла в голову, и я со злостью прикрыл глаза. Не могла же она... Или могла?

Отгоняя мысли о том, каким бредом она заставляет меня заниматься ночью, я все же не поленился, переоделся и сходил до общежития. Всё как я думал, студента пятого курса на месте не оказалось. Выходит, не такой и бред?

Вернулся, поднялся в спальню, встал у окна.

Она, конечно, ничего ему не сказала. С моим влиянием вариантов так много, что глаза разбегаются. Я бы даже ненадолго растерялся, не зная, что выбрать, дабы испортить парню оставшуюся жизнь. И он не мог бы не понимать этого, а значит – ничего не знает. Значит, эта девчонка сама решила играть во вседозволенность, не думая о последствиях.

Видать, я переборщил с шуточками, раз она сделала вывод, что я позволю ей подобное. Придётся напомнить ей, о чём она клялась передо мной и богами. Только надо остыть. Что я, мальчишка какой-то, чтоб не суметь удержать свои чувства под контролем?! Время есть, успокойся. Никуда они от тебя не денутся. Я резко выдохнул.

А вот и она, выходит из леса.

Создав иллюзию, я провернул трюк, к которому не обращался слишком давно. Уж не думал, что то, что не раз выручало меня в разведке, пригодится мне в гражданской жизни. Потом придёт расплата, но сейчас… Сейчас я хочу видеть её лицо.

Оставив своё видимое тело спать на кровати мирным сном, я растворился в воздухе и отступил в абсолютную тень, становясь с ней единым целым.

Жена тихо вошла в комнату, держа в руке стакан. Босыми ногами прошла к своей стороне кровати. Споткнулась о кресло, которое я передвинул, пока ждал её, легла, убедилась, что я сплю. Бесплотным туманом я ринулся к ней и навис сверху, вглядываясь в выражение на её усталом лице.

Закрыв глаза, она улыбнулась краешками губ и расслабилась, моментально пропадая в сон.

Я развеял иллюзию, добрался до кабинета в академии, заперся, воплотил своё тело и, предсказуемо, пожалел об этом.

Боль накатила резко, а связь с лесом начала разрывать голову на части, доводя до дурноты. Лес не обладал доступным людям сознанием, но имел необъятное многоголосое своё и не на шутку перепугался недолгого разрыва связи. Для него я словно исчез, и теперь он дёргал за все доступные ему ниточки, чтобы убедиться, что я жив, что не бросил его. И объяснить ему невозможно. Только терпеть и ждать, пока он, наконец, успокоится. Столько лет не прибегал к этому! Зачем же сейчас растворился?

Ради её улыбки, которая, кажется, многое прояснила. И даже хорошо, что сейчас боль от леса мешала мне распознать другую.

43. Цветок и обыск

Весь день свёрток, оставленный Аникой на столе, не давал мне покоя. Я проходила мимо десятки раз, но нужно было сначала выяснить хоть что-то про замок, эту траву и лес. Я выпотрошила, наверное, половину ректорской домашней библиотеки и даже не планировала думать, что мне за это будет. Ещё я рассчитывала, что уж в доме-то ректора должна быть информация о его семье, но я не нашла ни строчки. Только время потеряла. Хотя, кстати, заходила аккуратно в его кабинет. Но и там ничего. Печально вздохнула.

А ректора весь день не было видно. Но это как раз не удивляло.

Посмотрев на время, я всё же решила прерваться. С трепетом раскрыла шуршащую обёртку свёртка и принюхалась. Малиновые булочки пахли детством, солнцем и сочным летом. Ох, мамочки, как хорошо, что меня никто не видит! Знаю, что нельзя испытывать столько чувств к еде, но…

Как можно бережней я извлекла одно из сокровищ на свет. Подцепила начинку и облизала палец. Боги, мне нужен чай.

Перенесла свою награду на кухню и разожгла плиту.

Под половиком скрипнула половица, нога зацепилась, но кипяток я не расплескала. А булочки хороши. Хороши так, что слов нет. Но надо начинать ставить на место бесполезные книги, чтобы успеть к приходу ректора. Подобрев после перекуса, я решила не трепать ему нервы зазря.

Нескольких книг не хватало. Ах, я же отнесла их в спальню! Поднялась. Ну вот они, на подоконнике, рядом с цветком.

– Сколько ты, должно быть, видел, милый, за последние дни… Поди ж и за всю жизнь столько впечатлений не наберётся.

Подвинула горшок к себе ближе, погладила листья.

– Холодает. А зимой солнце вообще почти не будет доходить сюда. Может, переставить тебя в гостиную к твоим собратьям?

Приятно, когда цветы не срезанные, а крепко растут корнями в земле. По весне его пересадить надо.

Коснулась ствола, и в голове что-то вспыхнуло. С непривычки отстранилась. Такой яркий секундный образ был, и малыш совсем не сопротивлялся, словно сам поговорить хотел.

– Ну давай попробуем, – прошептала я, – ты же у нас один, тебя не тысячи, как вчерашних деревьев, мне не должно стать плохо.

Несмотря на жуткую слабость этой ночью, после попытки увидеть лес, я не могла не отметить, что всё же осталась на ногах. Случайность ли это или прогресс? Сейчас и проверим.

Запустила пальцы между листьями, стараясь, чтобы как можно большей площадью ладони примыкали к стволу. Ты такой маленький и хрупкий. Ну, расскажи мне, что хотел, я слушаю.

Немного плоский образ плавно развернулся в моей голове. Спальня слегка других оттенков, ракурс с подоконника. О, это же я сегодня ночью! Иду, спотыкаюсь об кресло. Ах ты, маленький шпион! Хорошо, что всяким ректорам не дано с цветами общаться.

Смотрю дальше. Вот я легла спать. Вот… Сердце застучало в ушах.

Я вздрогнула и медленно обернулась, как бы невзначай обводя взглядом комнату. Мне же это не привиделось?..

«Покажи мне спальню, как ты видишь сейчас» – попросила я и прижалась плотнее к цветку. Пусто.

Я убрала руки. Они дрожали.

Забыв о книгах, на негнущихся ногах я спустилась в гостиную. Не думая о возможных недомоганиях, опросила ещё нескольких наблюдателей. По всему выходило, что дом сейчас пустой. Решив, что хуже быть не может, я осмелилась осмотреть его вдоль и поперёк. Я изучила всё, каждый его уголок, каждую щель и нишу, каждую полку и дверцу, но не смогла обнаружить ни намёка на то, кем же на самом деле является мой муж.

Вернувшись на кухню, я методично собрала все крошки, облизала пальцы и выставила остатки вчерашнего печенья на стол. С кем же я имею дело? Как природа вообще позволяет подобное?! На шестом по счёту печенье, лишь чуть не подавившись, я поняла, что меня трясёт. Налила молока и отставила печенье. Нога зацепилась, стакан дрогнул, едва не разлившись.

– Да что там такое?! Доска, что ли, выбилась?

Отчаяние уже душило. Обыск отнял больше часа, а я так и не обнаружила ничего полезного!

Поставив стакан на стол и наклонившись, я зло дёрнула ковёр за край. Откинула его и застыла. Похоже на дверцу, я нервно хихикнула. Погреб, должно быть. Только не помню я, чтобы Аника хоть раз сюда спускалась.

Внутри меня потряхивало. Я подняла тяжёлую дверцу. Действуй, ты уже далеко зашла. Обнаружишь баночки с вареньем, поднимешься и положишь коврик, как было.

Спуск был узкий, тесный, неудобный и тёмный. А внутри… Внутри было уже не совсем темно. И никакого варенья, к сожалению, там не было.