Текст книги "Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ)"

Автор книги: Юстина Лесная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

44. Подвал

– Быстрей заходи! Давай-давай, мы должны успеть, пока он не вернулся!

– А слуги?

– Сейчас нет никого.

– Вламываться в дом ректора… За такое и вылететь можно.

– Миртин, ну какое вламываться! Я здесь живу, вообще-то, это и мой дом тоже! Не помню, чтобы мне запрещали приводить сюда гостей, – раздражённо буркнула я.

Сейчас меня волновало только одно – как можно скорее показать ему находку в подвале моего мужа.

– Не верится, что ты замужем, в голове как-то не укладывается.

Да, пришлось во всём признаться брату. Правда, скомканно и почти на бегу.

Невольно застыла, как наяву переживая ощущения от злого тумана, нависшего надо мной. С трудом сбросила оцепенение, отогнала жуткое воспоминание как можно дальше и потянула брата за рукав.

– Не переживай, у меня тоже.

– Так что ты хотела показать?

– Это в подвале.

Я поспешила через гостиную в столовую и уже открыла дверь на кухню. Оглянулась, а брата нет.

– Э-эль!.. – позвал он.

Я вернулась, а он стоял, едва сделав пару шагов по гостиной, оглядывался.

– Ну что?

– Слушай, Элька. Ты только не смейся, но у меня такое чувство, что я здесь уже был. Камин знакомый. И окна, и расположение дверей.

– Ты уже вламывался в дом ректора? – спросила я, нервно усмехнувшись.

– Нет, что ты.

– А что тогда?

– Не помню. А тебе не кажется, что тут всё какое-то тесное и маленькое?

– Ну с учётом того, что здесь часто бродит медведь, можно было и меньше мебели ставить, раз не догадались сделать комнаты большими.

– Нет, тут что-то не то. Могли ли мы с тобой раньше быть здесь?

– Глупости, у меня отличная память, я бы запомнила.

– Прямо как родилась, так сразу и стала всё помнить!

Я хотела возмутиться, но поняла, что не помню первые года два своей жизни.

– Я об этом не задумывалась, ну не настолько же давно...

– Слушай, а я тебя не помню. Маму как будто помню, она здесь проходила и тут сидела. А тебя нет.

– Ты пугаешь меня, Миртин. Ну что мы могли раньше делать в доме у ректора? Да и академия в такой глуши, мы даже никогда не бывали в этих местах!

– Может, ты и права.

– Пойдём, у нас мало времени.

Миртин отмер, но всё равно шёл медленно, вглядываясь во всё подряд. Наконец, мы оказались у дверцы и спустились в подвал.

– Смотри! – шепнула я, ткнув его в бок и отступая в сторону.

Брат потрясённо замер.

– Значит, мне не показалось? – слабо спросила я.

– Нет, Элька, нет… Но как? Как он мог сохраниться здесь?

– Может, это всё-таки не он? Я в этом не очень разбираюсь, тебе это ближе…

– Нет-нет, это Императорский Огонь, сомнений быть не может. Только он обладает этим фиолетовым оттенком. Ну надо же, живая легенда!..

Как на легенду он на него и взирал – с восторгом и уважением.

– Я видела его изображение в какой-то детской книжке, думала, это сказки.

– История о первом императоре слишком красива, чтобы скрывать её от народа, но узнать, что спустя столько веков это может оказаться правдой…

– Ну может это подделка? Для украшения интерьера?

– И спрятана в подвале? – хмыкнул брат, – Я видел «подделки», их продают в сувенирных в столице. Ну присмотрись же, оно живое!

– Я не чувствую, – призналась я, – Будь это растением или даже камнем – тогда да. А огонь не даётся мне.

– Это точно он.

– Раз ты так говоришь – я тебе верю.

Брат потянул руку к огню, и я в ужасе схватила его за рукав.

– Не надо, вдруг это опасно?

– Да он даже не должен жечься – смотри!

И Миртин погрузил руку в фиолетовое пламя, даже не вздрогнув. На его лице застыла смесь трепета и детского восторга.

– Убери, не могу на это смотреть!

Я потянула его за руку.

– Чего ты боишься, попробуй сама.

– Не хочу, – зашипела я.

Но он не послушал, схватил мою руку и сунул в огонь. Я охнула, отдёрнула руку и прижала её к груди. В ужасе замерла.

– Обожглась? – брат не на шутку перепугался. – Прости, Элька, прости меня! Но оно не должно ощущаться, это как в тёплую воду руку погрузить! Я не думал, что… Покажи быстрей!

Он бережно обхватил мою руку, вглядываясь и ища следы ожога.

В мыслях отчётливо стояла картина произошедшего со мной. Того, чего никак не могло быть. Это не моё воспоминание. Или моё?

– Миртин, – позвала я спустя минуту, словно очнувшись от сна.

– А?

– Миртин, успокойся, ожога нет.

– Не понимаю.

– Напомни-ка мне о его свойствах, – попросила я, всё ещё надеясь, что здесь какая-то ошибка.

– Считается, что даже члены императорской семьи не в силах оказать магическое влияние на того, кто им владеет. Он нейтрализует всё. Первый император подарил его восьми самым верным подданным в знак особого расположения, так говорят. Если опустить то, что он вообще не должен существовать.

– Самым верным… – эхом повторила я.

– Ты что?

Я собралась с духом и посмотрела на брата.

– Это правда, Миртин. Огонь освобождает от влияния императора.

– Откуда ты знаешь, Элька?

– Потому что я его видела.

Брат нахмурился.

– Кого?

– Императора. И, кажется, я знаю, какой у него дар, – слабо добавила я.

– Что ты говоришь такое? Это никому не известно!

– У него дар внушать ложные воспоминания, Миртин… Огонь рассеял его влияние на меня. Игрих IV встречался со мной в лесу. Я помнила, что пошла собрать травы, вернулась с ними домой. Но я виделась в чаще с ним и говорила, а не ходила к ручью! Он проверял меня, кажется, залез ко мне в голову. А потом заменил воспоминание встречи.

– Я слышал, что император тайно ведёт поиски сильной ведьмы.

– Откуда ты такое мог слышать?

– От друзей из охранной академии.

– Ты говоришь, поиски тайные!

– О, поверь, действительно засекреченной информации мы с тобой никогда не узнаем. Да и никто другой в империи тоже. Кроме, разве что, этого, – добавил он, повернувшись и вновь посмотрев на огонь.

– Нас теперь убьют?

– Подвал не под семью замками. А ректор твой муж.

– И?

– Всё зависит от того, зачем императору понадобилась ведьма, лучше думай об этом.

– Считаешь, что ректор?..

– Более чем вероятно, что он работает на императора. И близок к нему.

– И он мой муж.

– Боги, Элька…

Брат притянул меня к себе и обнял.

– Ну как, ну вот как ты могла так вляпаться?

– Н-не знаю.

Я всхлипнула, прижавшись к нему.

– Не плачь.

– Н-не буду.

– Умничка. Нам надо уходить отсюда.

– Нет, исключено, – сказала я и отстранилась, пытаясь скорее взять себя в руки.

– Исключено, что умная или что надо уходить?

– Ректор не знает, что я ведьма.

– Ну прямо-таки. Он не дурак, а вы живете вместе, он вполне мог догадаться.

– Не спорю, мог. Но вот до свадьбы и на обряде он ну точно об этом не подозревал! Да и после – молчать не в его духе.

– Почему ты так уверена?

– Не знаю, но это так.

– Он может быть не опасен для тебя напрямую, ну, а если косвенно, из-за связи с императором? Ты не должна терять бдительность. Если император захочет заполучить тебя, сомневаюсь, что брак станет помехой. Ему даже ваше согласие не нужно, доверенные жрецы у него всяко есть.

– Я не сказала тебе...

– Что ещё?

– Когда я говорила, что вышла замуж, я… Вмешались боги.

– Что это значит?

– У нас не тот брак, который можно расторгнуть. Теперь нас разлучит только смерть, – призналась я и посмотрела в глаза брата. – Я в западне.

– Бежать тебе надо, Элька.

Я вспомнила сегодняшнюю ночь.

– Некуда бежать, я нужна лесу. Но…

– Что?

Я не знала, стоило ли пугать брата ещё больше.

– Сегодня цветок показал мне, как ректор навис надо мной, когда я вернулась из леса. Но он был бесплотным, не знаю, как объяснить! Его не было видно, он был растворён, но, в то же время, я знаю, что он был там.

Миртин молчал.

– Но если всё, как ты говоришь… – наконец сказал он, – Я слышал только об одном человеке, который способен растворяться туманом – страж императора, его тень. Ты, Элька, стала женой Безликому герцогу.

Наверху хлопнула дверь.

45. Последствия огня

Мы с братом вздрогнули и поспешно вылезли из подвала, тихонько прикрыв люк и вернув ковёр на место.

– Что теперь? – спросил он взволнованно.

– Сбежать не успеем. И мы не соперники ему. Успокой дыхание, садись. Быстро! Пусть не знает, что мы знаем. Да и не верю я до конца. Тут что-то не то.

Постаравшись, чтобы мой голос звучал бодро и убедительно, я усадила Миртина за стол, пихнула ему в руки пустую чашку, кинула корзинку печенья на скатерть и села рядом.

Страж императора. А брат стал свидетелем их тайны! Боги, зачем я только притащила его сюда, зачем?! Едва перевела дух, как ректор появился на пороге. Мы пропали.

Брат вскочил на ноги при его появлении, но видно, что из уважения, а не из страха. Это он молодец, как бы и мне соответствовать?

– Эльриния? Не знал, что мы ждём гостей. И кто же прячется на кухне? Стоило накрыть в столовой.

Я повернулась и посмотрела на ректора. Ни один мускул на его лице не дрогнул и не выражал удивление больше, чем позволяет вежливость. И ни грамма злости. Мне это сразу не понравилось.

– Лорд Терринс, я надеялась, что мы не помешаем вам, но мне следовало спросить...

– Что вы, Эльриния. Разумеется, моя жена вправе звать гостей, когда того пожелает, я лишь обеспокоен, что они подумают о нашем гостеприимстве. Вы ведь перевелись к нам из академии Охраны порядка в позапрошлом году, верно? – обратился он к брату.

– Да, лорд Терринс.

– Ну вот, я вас помню. А для вас, выходит, не новость – статус леди Терринс?

– Нет, – еле слышно ответил брат.

Хотя взгляд и жесты ничем не выдавали состояние ректора, интуиция вопила, что он был готов убить его на месте.

Я подступила к брату, слегка загораживая его собой.

– Миртин уже собирался уходить, если вы не против, им как раз задали большой доклад…

Я потянула брата за локоть, направляя к выходу.

– Ну что вы, я первый, кто ратует за качественную подготовку к занятиям. Успехов в учёбе, студент Лотфурс!

Мне показалось или в голосе ректора мелькнули рычащие интонации?..

– Спасибо, постараюсь не подвести, – ответил мой брат.

Проводив до прихожей, я как можно скорее вытолкнула его на улицу и закрыла дверь.

Обернувшись, обнаружила, что для ректора мои манипуляции не остались незамеченными, вернулась в столовую. Он стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня.

– Ну что же, жена. Вот мы и остались одни. Вы рады этому?

– Не понимаю, что вы хотите сказать.

Я неуверенно поправила рукав платья.

– Что же разглядели вы во мне после обряда такого, что я настолько вам разонравился?

– Брак с вами был случайностью, вы же знаете, речи о личной симпатии не шло…

– Ах, вы говорите, что я изначально вас ничуть не привлекал? Это уже гораздо лучше, мне сразу стало спокойнее.

Ректор стал надвигаться на меня. Не понимая, что происходит, я попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену. Выпустив наружу свои чувства, о которых я не могла и догадываться, он совсем перестал походить на себя и откровенно пугал.

Он не захочет причинить мне вред, он же мой муж. Я пыталась успокоить себя, но сердце всё равно стучало как бешеное.

– Значит, я вам противен?

– Я такого не говорила.

– Не говорили. А что, по-вашему, мне говорило ваше тело, когда вы плавились и дрожали в моих руках перед алтарём от одного только поцелуя? Скажете – тогда вы тоже были ко мне безразличны?

Он больно сжал мой подбородок пальцами и задрал мою голову наверх, чтобы я смотрела на него. Я посмотрела, хотя мне не хотелось.

– Я, я не… Я неуклюже выразилась, вы пугаете меня, перестаньте, пожалуйста.

– Значит, всё-таки я для вас слишком страшный! – с горечью воскликнул он. – Потому вы разыграли этот спектакль с брачной ночью?

Я отвела глаза, не зная, что ответить.

– Я ничего особого не ждал от вас. Всё гадал, что такого мог сделать не так, предполагал, что был излишне строг с вами, продумывал уступки. Не думал, что вы способны меня так подвести.

– Я ничем не подводила вас, – прошептала я, глотая подступающий ком и не понимая, почему ректор так изменился.

– Тогда, думаю, ничто не помешает нам насладиться браком.

Обхватив мою шею, он зло прижался к моим губам, не щадя меня.

Я не понимала мужа, не понимала, за что он сердился. Слёзы потекли по щекам. Что-то изменилось, и это было куда больше той точки невозврата и потери себя, которых я страшилась раньше. Семейную жизнь, в основе которой будет подчинение и злость, я уже не смогу переиграть.

Он оторвался и холодно оглядел моё заплаканное лицо.

– Я же не сразу понял, что вы просто держите меня за дурака. Но стоило мне догадаться – как всё сразу встало на свои места. Конечно, у меня нет такого преимущества, как многолетнее знакомство с вами и кропотливо выстроенные доверительные отношения. Но у меня есть чувство самоуважения. И я не ждал, что моя жена станет вытирать об него ноги, уже даже и в стенах моего собственного дома.

– О чём в-вы?

В надежде я вглядывалась в его лицо, но не находила там и тени сочувствия.

– Вы ведь знаете: достаточно одного моего слова, и Лотфурс не то что не окажется допущенным к экзаменам и не закончит обучение здесь, но и не сможет построить мало-мальски приличную карьеру в пределах всей империи. А ведь в моём арсенале не только слова… Что же вы, чёрствая наша, о парнишке-то подумать забыли? Как он теперь будет, а?

– Я н-не знала, что мне нельзя приводить его сюда. Пожалуйста, не трогайте Миртина, он же ни в чём не виноват. Он не нужен вам!

– Вот только хватит ваших дурацких игр!

Он отпрянул от меня и, схватив ближайший стул, с силой швырнул его о дальнюю стену. Тот с треском сломался, штукатурка скололась в месте удара, посыпалась пыль. Тяжёлый подсвечник сорвался с верхней полки книжного шкафа и рухнул вниз. Я запоздало вздрогнула и как-то разом успокоилась. Это всё происходит не со мной. Я справлюсь.

– Хорошо, – тихо сказала я.

– И что же у вас хорошего? – издевательски спросил ректор, поворачиваясь ко мне, его дыхание сбилось.

– Вы правы, лорд Терринс, я не дурочка. И не буду больше с вами играть.

Оторвав взгляд от подсвечника, я отступила от стены и шагнула навстречу.

– Если это то, что вы хотели – возьмите, – прошептала я, развязывая верхнее платье и спуская его с плеч, ткань неслышно опала к ногам.

В изучающем меня взгляде разгоралось знакомое пламя. Я подошла вплотную и повела рукой вверх по груди ректора, пока не коснулась его шеи.

– У меня были свои причины сторониться, но не те, что могли бы оскорбить вас.

Муж шумно выдохнул и обхватил меня, вдавливая почти до боли.

– И я должен вам верить?

– Мне больше нечего вам дать. Но женой вам я могу быть такой, какой вы пожелаете. Не вредите Миртину, прошу вас!

Я порывисто потянулась и прижалась к его губам. Книги свалились на пол с глухим стуком. Я оказалась на столе, треснула ткань.

Перешагнув порог этого дома впервые, я потеряла себя. Пора это признать. Но только сейчас я, наконец, осознала, как глупо было надеяться на сказку. Пусть даже в самой глубине души.

Я задыхалась от поцелуев, даже не пытаясь сдержать безмолвные слёзы, но не могла понять, слышит ли он меня.

– У вас уже есть я, а он ни в чём не виноват. Пообещайте, что не тронете моего брата…

Ректор отстранился.

– Брата? – медленно проговорил он.

Я подняла вопросительный взгляд. Было холодно, и хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Устала от разговоров, больше не могу. Я потянулась к нему вновь.

– Значит, всё это время вы гуляли с собственным братом?! – перешёл он на рык, испепеляя меня взглядом, – Оденьтесь.

– Но…

Он отступил, и стало ещё холоднее. На меня ректор не смотрел.

– Ложитесь спать и меня не ждите.

Спустя пару мгновений входная дверь захлопнулась за ним. Снаружи что-то громко треснуло, а я осталась одна в доме, что внезапно показался очень пустым и враждебным. Поёживаясь, я натянула платье и поднялась в спальню. Попробовала лечь в постель, но всё здесь душило и сковывало меня. Сердце отчего-то болело, и воздух был неправильным, словно мёртвым. Я не смогу.

Вскочив с кровати, я сбежала по лестнице, натянула плащ и устремилась в лес. Мне нужна земля, только с ней я почувствую каплю свободы.

46. Закат

Отбежав достаточно далеко, я села на траву. Внутреннее оцепенение понемногу спадало, лес лечил меня. Я вспоминала выкорчеванную и разломанную калитку. С человеком, поглощённым стыдом, сложнее всего заговорить вновь. Да и хотела ли я сейчас искать ключик к этой мрачной душе?

Ветер был прохладным, но так было даже легче не поддаться вредящему отчаянию.

Угрозы, наказания, крики – всё это я могла бы понять. Но не ту бурю чувств, что, как выяснилось, я вызывала у него всё это время. Я ведь склонна была верить его словам, спокойным, взвешенным. А он просто держал себя в руках. До сих пор.

Оказалось, он куда больше ненавидит меня за тот случайный кошмар, когда я посмела появиться в его жизни. Куда больше, чем хотел бы показать. И он не смирился, нет.

Я стала его проблемой. И нужно как-то найти в себе силы вытерпеть эту правду.

Ректор всё ещё мой, до конца. И мне придётся возвращаться в дом, ведь другого места у меня нет.

Я гладила траву, не понимая, как быть дальше. Острые чувства прошли, слёзы высохли, оставалась пустота и тихая грусть. Мне нужно справляться с этим вулканом. И не дать разрушить себя. Как? Не представляю. И в то же время, увидев его ярость, я понимала, что туман уже не пугает меня. Напротив, всё вставало на свои места. Кроме одного…

– Что произошло с вами?

Я даже не вздрогнула, когда профессор Данвурд нарушил моё одиночество.

– Тоже вышли на прогулку? – спросила я, гадая, насколько очевидны на моём лице следы недавних слёз.

Хотя от такого внимательного профессора мне вряд ли бы удалось утаить свои чувства, даже будь у меня несколько минут на умывание студёной водой из ручья.

– Вышел, – сказал он и присел на траву рядом со мной. – Если не хотите говорить, я не настаиваю. Но мне будет приятно, если мы сможем с вами просто посидеть, наблюдая закат. Я буду переживать, если мне придётся оставить молодую девушку поздним вечером одну в лесу.

Я подняла брови.

– Уши могут быть везде, – серьёзно подтвердил он, – Мне кажется, я видел пару беличьих вон над тем кустом.

У меня вырвался нервный смешок. Эртониан тепло улыбнулся и заправил выбившуюся прядку моих волос за ухо. Его мимолётное прикосновение показалось таких мягким и ненавязчивым.

Профессор хоть и был временами рассеян, но очень чуток и внимателен в том, что касалось моих чувств. В противоположность мужу, вспыльчивому, колкому, сходящему с ума от всякой мелочи. Я поёжилась. Мужу, у которого вечно не хватало на меня времени, на простой разговор по душам. Мужу, который не спешил заметить во мне что-то необъяснимое, не пытался понять.

Мягкость в ректоре тоже была, но словно вынужденная, тактически рассчитанная. Экспромтом у него только ругаться хорошо выходило. Хоть жар его взгляда и подчинял, лишал самообладания, но что мне эта страсть, когда не чувствуешь себя в безопасности? Когда не знаешь, что будет дальше?

Неужели всё будущее, что меня ждёт – это жёсткость и злость моего мужа, его жестокие поцелуи, с целью меня наказать?.. А как же мягкость и трепет, нежность и забота? Неужели я навеки отрезана от этих чувств?

Я медленно потянулась к профессору, он тоже успел слегка наклониться ко мне. Я перевела взгляд с его губ на глаза. Они были такими глубокими и чуть обеспокоенными, но на их дне для меня таилась улыбка. И, кажется, то, что пришло мне в голову, не застало его врасплох.

Я резко качнулась к нему, боясь передумать. Он тут же поймал меня и придержал руками от падения. Я замерла, не дойдя миллиметра. Какие тёплые у него руки. Бережные.

Я облизнула губы, приоткрыла их, готовясь сделать последний шаг, судорожно вздохнула и закрыла глаза.

Я ощущала его дыхание, как он ощущал моё. Мне подумалось, так ли уж страшно, если весь остальной мир покатится в пропасть?

Но Эртониан не спешил целовать меня. Наконец, его лоб прижался к моему, и профессор грустно усмехнулся. Лицу стало прохладней, а в следующий миг я почувствовала прикосновение горячих губ к своей щеке, почти у самого уха. Еле ощутимое и короткое.

– Не стоит делать то, о чём вы будете жалеть, Эльриния.

Его шёпот проник в самую душу, и, вздрогнув, я отстранилась.

Не дав мне повод ощутить себя отвергнутой, он тем не менее не пересёк границ. Ему не привыкать работать с балансами, вот и здесь… Но всё равно я вздохнула и неловко спрятала взгляд.

– Расскажите мне, – тихо попросил он.

Я посмотрела на прячущиеся за деревьями солнце.

– Вы давно знаете лорда Терринса? Можете сказать мне, как мне понять своего мужа?

– Он обидел вас?

– Он думает, что это я обидела его. Всё это время был уверен, что я ему изменяю.

– А вы?

– А я ходила по ведьмовским делам с братом.

– Бедняжка, почему же вы не сказали ему?

– Он не спросил. Я не знала. Видимо, он следил за мной и всё не так понял.

Профессор немного помолчал, сорвал сухую травинку.

– Не имея повода, Арсифальд не стал бы додумывать. Вы делали что-то подозрительное?

– Я уходила ночью в лес. Была уверена, что он не знает.

– Он что-то сделал вам?

– Он сердился... И целовал.

– Он вас любит.

– Что вы! – изумилась я, нервно рассмеявшись. – Мы совсем не знаем друг друга.

– А я думаю, что любит.

Профессор говорил какие-то смешные вещи, и я вмиг почувствовала себя очень неуютно.

– Разве, когда любишь, делаешь больно?

– Разве можно испытать боль, без любви?

– Что за манера отвечать вопросом на вопрос, – возмутилась я, испугавшись чего-то, – Чувства не имеют к этому всему никакого отношения!

Ни капли не согласный со мной профессор убедительно покивал.

– Так, говорите, вы его близкий друг?

– Смею надеяться, что да, мы знакомы десять лет. Со времён, как я устроился в академию.

– И вы, конечно, давно в курсе, что ваш ректор – Безликий герцог? Не хотела говорить этого, но ваши нелепые выдумки о любви…

Громкий смех профессора спугнул стайку птиц с соседнего дерева. Не такой реакции я ожидала.

– Почему вы смеётесь?! Перестаньте!

Но он всё не мог остановиться и лишь, когда я уже собралась встать и уйти, придержал меня за руку не пуская.

– Простите, милая Эльриния, – отчаянно пытаясь прекратить смех, слабым голосом сказал он и утёр глаза, – Это было грубо с моей стороны.

– Ну в этом я с вами согласна. Так в чём дело?

– Я не хотел, чтобы вы… Просто теперь разом стало понятно его вечное занудство в иерархии всяких войск и армий!

– Армия у империи одна.

– И вы туда же? – охнул он и схватился за сердце.

Я чуть смутилась.

– Но кто бы мог подумать… Если бы не этот маленький штрих, я бы никогда не сказал, что общаюсь с великим полководцем! Хорошо замаскировался ведь. Все решили, что он исчез. Все гадали, думали, может, с концами растворился.

Растворился. Я вздрогнула. Воспоминания оставались свежи.

– Но теперь, в свете новой информации, возможно, вы всё же склонились к тому, чтобы переменить своё мнение о его чувстве?.. – уточнила я.

Взгляд профессора стал внимательным.

– Почему вы не поцеловали меня сейчас? – спросил он.

– Я…

– Вы, – подтвердил он, лукаво улыбаясь.

Я поёжилась и обняла себя за плечи.

– Мне больше нравилось, когда мы с вами обсуждали природу магии, – обиженно буркнула я, он рассмеялся.

– Природа любви ничем не хуже. Ни на то ни на другое нам не дано найти убедительных ответов. С чем-то приходится просто смиряться и принимать на веру. И только тогда возможны настоящие чудеса.

– Вы говорите, как служитель богов, а не как учёный.

– Я бы не смог стать талантливым учёным, если бы считал иначе.

Я провела рукой по траве.

– Он запретил мне учиться здесь.

– Вы не смогли бы здесь учиться, если были бы намерены сохранить свой секрет.

– Наверное, вы правы. Но мне так одиноко. Он даже не послушал мои доводы. Я никого здесь не знаю, я… А он даже отказал мне в доступе в библиотеку!

Я замолчала, потому что не было слов, способных на что-то повлиять. Я и так уже сказала слишком много. Возможно, не стоило.

– Он уже стал вашим мужем, Эльриния. Никуда вы от этого не сбежите. Так попробуйте научиться доверять ему. Он хороший человек и того заслуживает.

Хороший человек. Профессор сказал это так легко, без сомнения. А когда начала сомневаться я?

Я же почувствовала его тогда, в нашу первую встречу. Ведьма должна чувствовать сердцем, сердцу доверять, а не покупаться на кашу из страшных обрывочных фраз в голове. Похоже, я по всем фронтам провалилась… Запомню ли я урок?

Но любовь? Это дико.

А император? Он тоже хороший человек. Сложный, противоречивый, слишком молодой для того груза, который взвалила на него судьба. Но он не насторожил меня ничем. И обнаружить в подвале мужа спрятанную с ним связь всяко лучше, чем… Да чего угодно, мало ли жути в подвалах бывает!

– Расскажите мне о ректоре, – попросила я.

– Арсифальд одинок. Хоть мы и дружим с тех пор, как я пришёл преподавать в эту академию, но до сих пор не могу сказать, что получил его доверие. В какой-то момент он прячется, закрывается от людей. Хотя внешне способен играть любые роли.

– А что его родные? – спросила я.

– За десять лет мне ни разу не доводилось увидеть кого-то. И он избегает этих тем. Теперь понятно почему.

Интересно, как они с императором познакомились. Возможно, ректор рассказал бы мне сам, просто не успел. Возможно, я слишком напугана, вот и перестаю видеть то, что перед моими глазами.

– Значит, вас здесь не было на момент смерти его бабушки?

– Нет, то было лет двадцать назад.

– Она была ведьмой.

Профессор отвёл взгляд.

– Вы догадывались… – с улыбкой подловила я.

– Уже не лето, я бы не стал на вашем месте сидеть на холодной земле.

Он кинул травинку и встал, я поднялась вслед за ним.

– Я, наверное, буду брать с собой что-то тёплое из дома, чтобы подстилать, – согласилась я, подумав про себя, что при должном навыке в своём лесу ведьма не чувствует холода, он ей не вредит.

– А лучше разучить согревающее заклинание, чтобы наверняка.

– А разве согревающее заклинание не охлаждает что-то другое?

– Вы правы. Земля в округе может даже покрыться льдом. Зато рядом с вами станет теплее.

– Нет, я не смогу так. Это навредит почве и насекомым, – ответила я, твёрдо решив в ближайшее время попрактиковаться в более гуманных способах.

– Вы мыслите как ведьма, а не как учёный, – произнёс профессор, вернув мне мои же слова.

Я возмущённо посмотрела на него и выразительно на кусты.

Он рассмеялся, и я поддержала его в этом. Похоже, неловкости между нами не осталось, и это ободрило меня. У выхода из леса мы попрощались, и я пошла до дома, гадая, встречу ли в нём ректора.

Он невнимателен ко мне? Допустим. Но и я только и делала, что бежала от него. Меня не волновали его чувства, мысли. До сих пор я думала только о себе. Пора взрослеть. Мне самой стоило быть добрее, внимательней к нему. Даже проводи мы вместе всего пять минут за день, наполнить их можно по-разному. Помимо любви есть уважение, поддержка. И с ними правильнее жить.

А вот доверие… Довериться ему мне будет сложно. Но, возможно, стоит рассказать, что мама попала в беду, не раскрывая некоторых деталей. И немного о своей жизни из того, что безопасно. Чтобы он лучше понимал меня. И ему так будет спокойнее.

Возможно, однажды я даже стану для него человеком, а не внезапно настигшим вихрем недоразумений. И что-то мне подсказывает, что лучше бы это произошло до того, как он узнает мой главный секрет.

А в доме было пусто.