Текст книги "Правила волшебной кухни 7 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Опять⁈ – вырвалось у меня. – Да вы издеваетесь, что ли⁈ Сирена ведь чётко сказала, что ты торговал с русалками!

Или нечетко? Нет, кажется, она просто предположила. Вот ведь чёрт! Однако расстраивался я рано, потому что гном ответил:

– Торговал. Да, действительно, я торговал с русалками. Вот только через посредников.

– Через каких посредников?

Гном хмуро опустил глаза в пол и поджал губы.

– Синьор Трогвар, мы кажется договорились, – напомнила ему феечка и пару раз клацнула пассатижами.

– Ладно. Я торговал с феями через мацапегулов.

– Ах! – вскрикнула Дейдра.

– Ох! – схватился за сердце Шон.

– Через… кого? – спросил я, но меня, по ходу, не услышали.

– Они что, в городе⁈ – лепрекон грубо отобрал у Тандыра недопитую бутылку и сделал глоток прямо из горла. – Какого чёрта⁈

– Да, – тяжко вздохнул гном. – Они в городе. Уже.

– Ой-ой-ой-ой-ой, – истерично хлопая крылышками, фея начала выписывать круги под потолком. – Плохо-плохо-плохо.

– Но кто пустил в Венецию этих ублюдков⁈

– А вот тут интересно, – улыбнулся Трогвар. – Чтобы город не противился, их главному пришлось обручиться с тёмной русалкой.

– С тёмной ру… ой-ой-ой-ой! Как же плохо-то, а⁈ Плохо-плохо-плохо! ПЛОХО!!!

– И тёмная согласилась⁈

– Ну конечно же согласилась. Ты же знаешь, чем они занимаются и…

И тут у меня сложилось чёткое впечатление, что я слушаю этот диалог с середины.

– Стоп! – крикнул я, привлекая внимание. – Может мне кто-нибудь объяснить, кто такие эти…

– Мацапегулы?

– Да!

Ну а дальше все трое провели мне ликбез по итальянскому народному фольклору. Итак! Мацапегул – зловредная нечисть, похожая на помесь обезьяны и кота. Маленькие, размером с лепрекона, носят красные шляпы с полями и внезапно питают неприязнь к животным. В стародавние времена их знали, как безобидных проказников, которые завязывали лошадям косички на гриве, донимали собак, пугали кошек и всё в таком духе. Но со временем товарищи мацапегулы озлобились на весь мир и маргинализировались. Ударились в криминал, короче говоря, и теперь их главная делянка – это…

– Единороговый бизнес, – выдохнула феечка и передёрнула плечами.

– Да-а-а-а, – протянул Шон. – Волки позорные… Точнее, обезьяны.

– Браконьеры, – пожал плечами Тандыр-Трогвар. – Ловят редких сказочных и аномальных животных, а потом… В общем, именно из-за них, к слову говоря, в мире почти не осталось единорогов.

– Ой-ой-ой-ой, плохо-то как.

– Вот так, – гном встал с места. – Я своё обещание выполнил, и всё что знал рассказал. А встретиться с мацапегулами, синьор Маринари, у тебя не получится. Лучше даже не пытайся. Тут и сказочки конец, а кто слушал…

– Стоп!

Постепенно весь этот бред про браконьеров, единорогов и тёмных русалок складывался во вполне себе внятную картину. Что-то я такое нащупал, но что именно пока что и сам не пойму.

– То есть они интересуются редкими животными, верно? – уточнил я.

– Именно.

– Ну вот и отлично! Значит, устроим встречу по интересам!

Всё! Есть план.

– Шон, – я повернулся к самому главному лепрекону. – Пошли своих парней, пускай найдут этих мацапегулов. А я пока что найду сказочное животное. Есть у меня на примете парочка…

                                                          

Глава 15

– Стой! – когда я спускался вниз по лестнице, меня догнала Дейдра. – Синьор Маринари, ты же не собираешься отдавать живое существо этим живодёрам⁈ Потому что если да, то я в этом не участвую! И вообще… мешать буду!

– Не переживай, – ответил я. – Никого я никому не отдам. Но чтобы встреча состоялась, всё должно быть правдоподобно. Нужно показать товар.

– О, – кивнула феечка. – Тогда ладно. А «товар» – это кто?

– Увидишь, – загадочно сказал я, поскольку и сам был не до конца уверен.

А вариантов у меня, на самом деле, несколько. Выскочив из клуба и бегом направляясь к «Марине», я пытался решить каким именно воспользоваться. Итак! Вариант номер один – пойти по пути наименьшего сопротивления и воспользоваться услугами «Шахмотрона-3000». Налепить на него куски меха тут и там, вместо картонной головы примотать Петровичу свиные уши, и выдать за редчайшего электрочелосвина, которых в мире осталось всего парочка. Вот только это… пожалуй, слишком сюрреалистично даже для Венеции. Да и Петрович обидится.

Вариант номер два – прямо сейчас выйти на охоту и поймать аномальную бабайку. Того же призрачного осьминога, например. Или Тугезного Коня. Или ещё кого. Но тут тоже есть проблема! А заключается она в том, что может сработать закон подлости и именно сегодня ничего такого мне на пути не встретится.

Ну и вариант номер три…

– Где же, где же, где же? – забежав в свою комнату, я порылся в прикроватной тумбочке и нашёл таки визитку синьора Долоре. – Есть! – Затем спустился обратно вниз, перешёл в зал с причалом, собрался с духом и набрал номер. – Алло? Синьор Долоре, здравствуйте. Это Артуро Маринари, быть может, вы помните…

– Синьор Маринари! – раздался радостный крик. Судя по всему, рогатый пребывал в расчудесном расположении духа, хотя звукоряд на заднем фоне немножечко… э-э-э… да чего уж там? Пугал. Шипение какое-то, шкворчание, звон цепей и глухое мычание. – Какой сюрприз!

– Сам в шоке, – согласился я, а следом сразу же перешёл к делу: – Помните, вы предлагали мне забрать Пушка на постоянное содержание? Так вот я хорошенько обдумал ваше предложение и решил согласиться.

Какое-то время в трубке было тихо, а потом:

– Вы серьёзно⁈ – ещё сильнее обрадовался Долоре. – О, синьор Маринари, я буду благодарен вам до конца жизни! Пушок, конечно, хороший друг, но сколько же с ним было хлопот! Уже не знал, куда его пристроить! Так что если вы не шутите, я только за!

– Не шучу, синьор Долоре, – ответил я. – И буду вам крайне признателен. Мне срочно нужен сторожевой пёс и…

– Ни слова боле! – перебил меня рогатый. – Привезу его сейчас же! Ждите!

Не прошло и пяти минут, как вода посередь причала забурлила, а где-то в глубине начали мелькать красные инфернальные огни. Будто на лифте, синьор Долоре вместе с Пушком поднялись наверх и по ступеням вышли в зал. В одной руке рогатый держал поводок, а в другой здоровенный клетчатый баул.

Точно так же, как и хозяин, цербер выглядел довольным и возбуждённым. Вилял хвостом, осматривался и радостно облизывался. Всеми тремя мордами.

– Синьор Маринари! – Долоре поставил сумку на пол. – Я собрал всё необходимое, – открыл её и начал вытаскивать всякое.

Здоровенные жестяные миски для воды – три штуки. Три ошейника, три намордника, десяток игрушек-пищалок, – в основном это были резиновые уточки, – огромную кость непонятного происхождения, мешок корма и баночку с собачьими витаминами.

– Так, – синьор Долоре передал мне поводок, а следом сказал: – Вот, Пушок, это твой новый хозяин. Слушайся и веди себя прилично.

– Хороший пёс, – я потрепал его по ближайшей голове. – Хорр-р-роший.

Цербер в ответ лизнул меня в лицо, восторженно проскулил, а потом принялся расшибать хвостом напольную плитку. Синьор Долоре посмотрел на нашу идиллию, поумилялся, а затем одёрнул костюм и сказал:

– Ну я пошёл. Если будут какие-то вопросы, сразу же звоните, телефон есть. Ах, да! Ни в коем случае не кормите его молочкой, потому что… потому что вы не хотите знать, что будет, уверяю вас. И камни! Иногда давайте Пушку грызть камни. Сами понимаете, мальчишка он большой, и если покупать минеральные добавки в зоомагазине, то можно разориться. А так… мел, гранит, речные камушки. В целом, он грызёт вообще всё.

– Прекрасно…

– А то! Что ж, синьор Маринари, – Долоре потряс мою руку. – До новых встреч! – а затем вернулся к причалу и насвистывая себе под нос шагнул в воду. Снова бурление, снова красные огни, и через минуту только рябь на поверхности напоминала о том, что рогатый только что «поехал вниз».

Что ж. Пока что всё идёт по плану.

– Так, Пушок, – сказал я, глядя на цербера. – Теперь самое сложное. Нам с тобой нужно тихо и аккуратно выбраться наружу. Прошу тебя, не трогай мебель. Понял?

Пушок моргнул. Будем считать, что понял. Тогда я дёрнул за поводок, и мы пошли. В дверной проём между залами цербер протиснулся без проблем, а вот дальше… хрусть! Подломилась ножка стола, когда пёсель задел его задницей. Хрясь! Сложился стул. Бздынь! Виляющий хвост разбил вазу.

– Тише, Пушок, тише…

– Артуро! – раздался сверху голос Джулии. – Что там за шум⁈

– Всё нормально! Спи!

И пока кареглазка не решила спуститься проверить, шустро-быстро добежал до входной двери, раскрыл её настежь и кое-как вытолкал Пушка на улицу. А дальше ещё интересней – подъём вместе с этой махиной на чердак лепреконов. Со входной двери в джентльменский клуб, цербер своей тушей сорвал наличники.

Сперва, как только мы с Пушком ввалились в зал, вся нечисть разом затихла, явно не понимая, как реагировать. Но после того, как цербер завилял хвостом и от переизбытка чувств лизнул лепрекона-официанта, напряжение разом ушло.

– Хороший пёс! Ай, кто такая морда слюнявая⁈ Ай, ещё одна!

И через пару минут Пушок стал центром всеобщего внимания. Завсегдатаи клуба наперебой гладили его, трепали, тискали и, конечно же, кормили, – тут я подметил, что одна из голов цербера особенно прожорлива. Итого: нечисть соревновалась межу собой, пытаясь заслужить расположение Пушка, а Пушок от такого внимания счастливо скулил, царапал когтями паркет и не понимал, кого облизать в первую очередь.

– Шон? – в толпе я нашарил главного лепрекона. – Ну что? Нашли мацапегулов?

– Нашли, – кивнул тот и поманил меня за собой в сторону кабинета. – Пойдём.

И я-то, наивный, сперва полагал, что лепрекон просто хочет поговорить наедине, без лишнего шума. Однако…

– Ох ты ж.

В кабинете, намертво примотанный к стулу, сидел… кто-то. Внешне эта хтонь действительно походила на помесь кота и обезьяны, причём обезьяньего в ней было гораздо больше. От кота разве что усы, уши, да жёлтые глаза с вертикальным зрачком. И к слову, о глазах. Один из них прямо сейчас заплывал свежей гематомой. Плюс ещё на коленке блестящая красным ссадина, шнопак разбит, а под стулом валяется какой-то весьма подозрительный паяльник. Не помню, по правде говоря, чтобы лепреконы увлекались радиотехникой.

– Вы что наделали?

– М-мМ-ММ!!! – замычал мацапегул через кляп, едва завидев меня.

Шон же подошёл к нему вплотную и отвесил подзатыльник. А потом ещё один. И ещё.

– Хватит! Шон! Я же просил просто найти их!

– Извини, босс, – сквозь зубы процедил лепрекон. – Ребята не сдержались. Увидели, вспомнили про бедных единорогов, разозлились и… и вот.

– Ладно…

Я резко подошёл к этой кошачьей макаке и выдернул кляп, в котором тут же опознал чей-то старый грязный носок. То есть помимо рукоприкладства, не обошлось ещё и без унижений. Н-да. Мацапегул в свою очередь задёргался пуще прежнего и как давай орать:

– Вам конец! Вам конец, вы слышите, идиоты⁈ Вы все уже не жильцы! Вы ходячие трупы! Каждый, кто замазался в этом деле, будет наказан! Мои братья найдут вас и прикончат!

– Не ори, – попросил я. – Если будешь вести себя хорошо, никто тебя и пальцем не тронет.

Котомартышка посмотрела на меня, как на идиота.

– Ну… то есть больше не тронет, – поправился я. – Расскажи мне лучше, где сейчас находятся твои.

– Не скажу! – мацапегул попытался плюнуть мне в лицо, но что-то пошло не так, и теперь кровавая слюна свисала у него с подбородка. – Чёрт!

– Послушай…

– Можете пытать! Можете резать! Можете делать всё что угодно, я ничего не скажу!

– Никто тебя пытать не собирается.

– Ну да, как же⁈

– Я собираюсь, – подключился Шон.

– Вот видишь!

– Шон, – вздохнул я. – Извинись, пожалуйста, и скажи, что не будешь пытать нашего гостя. И ещё, что всё это было недоразумение.

– Босс…

– Извиняйся, тебе говорят!

– Ладно, – лепрекон вздохнул и не глядя мартышке в глаза буркнул: – Извини. То, что мы разбили тебе лицо, схватили, связали, а потом тащили через половину города и заперли здесь было чистейшим недоразумением. Кажется, мы просто не поняли друг друга.

– Извинения не принимаются! – опять задёргался мацапегул. – Пошли к чёрту!

– Скажи, как связаться с твоими.

– Нет!

– Тогда просто скажи, как выйти на русалок, и мы тебя сразу же отпустим.

– О-о-о-о! – тут наш пленник улыбнулся. – А вот это даже если бы знал, не сказал. С ними только Джакомо общается, а Джакомо теперь с тобой разговаривать точно не станет.

– Джакомо – это один из твоих?

– Да!

– Главный?

– Да!

– И как на него выйти?

– Не скажу! Я тебе ничего не скажу, человек, можешь даже не пытаться!

Что ж… кажется, не всё и не всегда получается решить миром. А вообще, чего это я парюсь? Если верить Дейдре и Шону, – а не верить им у меня причин нет, – то передо мной сейчас сидит такая гадина, каких ещё поискать. Браконьер. Беспринципная сволочь, из-за которой цели виды существ оказались на грани исчезновения. И с чего бы мне в таком случае его жалеть?

– Шон, приведи Пушка.

– Пушка? – напрягся мацапегул, а рыжий тем временем игриво улыбнулся, кивнул и побежал исполнять.

– Пушка, – подтвердил я. – Это мой пёсик.

Пёсик занял собой половину подсобки. Сидел, подозрительно уставившись на мацапегула, нюхал его, капал слюной и не понимал зачем его сюда притащили.

– Я его сегодня, кстати, не кормил, – сказал я и ни разу не покривил душой. – Наверняка голодный. И наверняка не против навернуть свежей мацапе… мацапи… мацапегулятинки.

– Ты врёшь!

– Хочешь проверить? Пушок, покажи-ка зубки.

И тут либо между нами с цербером сложилась какая-то особая ментальная связь и он реально выполнил мою команду, либо же хтонический пёс учуял в сидящем на стуле пленнике хтонического кота, – пускай и наполовину. Короче говоря, цербер оскалился и зарычал. Три пасти, полные похожих на кинжалы зубов – зрелище, мягко говоря, волнующее. Вот и Мацапегул от их созерцания вжался в стул.

– Говори.

– Нет, – уже не так уверенно сказал он.

– Шон, сбегай, пожалуйста, к Петровичу и принеси хороший говяжий стейк. Положим его нашему несговорчивому другу на колени и посмотрим, что будет…

– Нет! – крикнул мацапегул. – Не надо! Я всё скажу! – а следом продиктовал мне адрес в районе Сан-Поло.

– Ну вот и отлично…

Следом случилась сцена, в которой по канону должна была бы участвовать Джулия, да только сегодня её роль распределили между собой Шон и феечка. Что тот, что другая называли меня ненормальным и пытались отговорить от похода к котомартышкам. Но… зачем тогда было всё это? До русалок всего шаг. Ну… если только не выяснится, что мне опять нужно кого-то искать.

– Босс, – вздохнул рыжий. – Если хочешь идти, иди… но мы тебя подстрахуем. Я возьму пару ребят и двину следом. Если вдруг что, сразу свисти.

– А вот от такого рода помощи я бы не отказался. Благодарю, Шон. Пушок, за мной!

Цербер напоследок одарил пленника испепеляющим взглядом, и двинулся вслед за мной. Из клуба на улицу, по тёмным улочкам и мостам, вдоль каналов, вглубь самого старого района Венеции. В какой-то момент мы чуть было не потерялись среди лабиринта местной хаотичной застройки, но мацапегул, стоит отдать ему должное, очень чётко обозначил ориентиры.

И вот мы здесь. Через неимоверно-узкий переулок, в котором Пушок чуть было не застрял, мы протиснулись в небольшой дворик и попали на стоянку браконьеров. Прямо по центру двора горел высоченный костёр, вокруг которого сгрудились мартышки – кто сидел на ящиках, палетах и мусорных баках, а кто и просто на земле. А чуть поодаль от огня стояла клетка, и в клетке той сидел единорог. Грустный. С ослепительно-белой шкурой, серебристой гривой, светящимися в полутьме фиолетовыми глазами, вот только без рога. Да-да. От рога на носу сказочной коняги остался лишь ровный аккуратный спил.

И ещё одна странность – это сам двор. Ни одно окно не было обращено в него, и ни одна дверь. Просто глухие стены колодцем и один-единственный проход, через который мы с Пушком, собственно говоря, и заявились.

– Так, – я прищурился и начал считать мацапегулов. Один, два, три… десять. Ладно, если что, то энергией я полон под завязку, так что как-нибудь справлюсь. Главное не обрубить эту ниточку, которая очень муторно, но всё-таки ведёт меня к Матео. – Доброй ночи!

Классическая сцена из вестерна. Ты зашёл не в тот салун, ковбой. Мацапегулы разом обернулись на мой крик, молча поднялись на ноги и молча двинулись в мою сторону. Кто-то достал нож, а один даже направил в мою сторону взведённый арбалет.

– Спокойно, ребята! Я не враг!

И тут же от толпы отделился самый крупный из нечисти. Вожак, по всей видимости. Ведь если все остальные были размером с лепрекона, то эта дура оказалась выше меня ростом. Если остальные – помесь кота с обезьяной, то конкретно этот – гориллы со львом. И даже грива есть.

– Я полагаю, Джакомо? – предположил я, а в ответ услышал:

– Ты зашёл не туда, человек, слышь, – внезапно, голос главного мацапегула оказался слишком тоненьким для его комплекции. А ещё я бы настоятельно порекомендовал ему поработать над дикцией. Клянусь, мне приходилось очень сильно напрягаться и вслушиваться, чтобы понимать, что говорит Джакомо. – Это наша территория, слышь. Уходи, пока цел.

– Я по делу!

– По какому ещё делу, слышь? Ты бы шёл отсюда, человек, пока мы…

А вот дальше Джакомо начал откровенно жевать свой язык, и я не разобрал ни слова. И потому:

– Минуточку! – попросил я. – Сперва выслушайте! Я знаю, что вы интересуетесь редкими животными. И у меня есть кое-что, что обязательно вас заинтересует. Прошу любить и жаловать, Пушок!

Тяжело ступая и клацая когтями по камню мостовой, во двор вышел цербер. Сел рядом со мной. Осмотрелся. А потому левой головой зачем-то лизнул мне руку.

– Цербер, да? – довольно улыбнулся Джакомо. – Вот так, да? О, слышь, ну это хорошо! А ты, стало быть, продавец, да? Любишь пёсиков?

– Что?

– Пёсики-пёсики. Любишь пёсиков?

– А-а-а, – протянул я. – Собаки. Собак я люблю, – и следом представился. – Артуро Маринари, приятно познакомиться.

– Неприятно, – сказал Джакомо. – Вообще неприятно, но интересно, слышь, прямо вот очень интересно. И что ты, синьор Артуранари-Манари… или как там тебя, слышь? Хочешь продать нам пёсика, да?

– Хочу.

– Слышь, ну это вообще-то серьёзное предложение, да? Нам надо посовещаться, – Джакомо щёлкнул пальцами.

Мацапегулы резко собрались в кружок на манер футбольной команды во время таймаута, и начали шептаться. Я же тем временем огляделся ещё внимательней, и тут заметил рядом с костром небольшой… э-э-э… пьедестал? Гипсовая колонна плюс-минус метр в высоту, на которой сверху лежала красная шёлковая подушечка. А на подушечке, как можно было бы уже догадаться, отпиленный рог.

Несчастная коняга из клетки безотрывно смотрела на него и… плакала. Без метафор и прочих иносказательств. Настоящими слезами, которые катились по белой единорожьей морде и падали на землю. А у меня от этой сцены внутри аж сжалось всё.

– Ну мы поговорили, да, – Джакомом отвернулся от своих. – Пёсик классный, пёсик редкий, пёсика надо брать, слышь. Что хочешь за него?

– Информацию, – прямо сказал я. – В обмен на цербера я хочу узнать, где живут русалки.

Джакомо задорно рассмеялся, и вся толпа резко подхватила смех.

– Тиш! – главный мацапегул вскинул руку, и все так же резко затихли. – Ну ты, конечно, захотел, слышь? Губа не дура, да? Где живут русалки, говорит! Ну ты, конечно, кадр, да. Слышь, ну я допустим знаю, где живут русалки, но только на кой-чёрт мне тебе это говорить?

– Так ведь…

– Давай не будем вокруг да около ходить-топтаться, слышь? Ты сюда пришёл такой весь одинокий, беззащитный и дохрена самоуверенный, да? А я самоуверенных не люблю, так что мы просто заберём у тебя пёсика и всё. Ребята!

Ещё один щелчок пальцев, и мацапегулы рассредоточились. Медленно и хищно, они окружали нас с Пушком со всех сторон. Причём цербер никакой опасности не чувствовал вовсе. Всё так же махал хвостом, всё так глазел по сторонам и облизывался. Кажется, пёс реально был рад очередной порции внимания к собственной персоне.

– Пса не повредите, слышь? У него шкура чуть ли не самое ценное.

– А человека?

– А на человека плевать вообще, слышь. Живой, не живой, разницы не вижу.

Что ж…

Глава 16

– Фас!

Пушок посмотрел на меня всеми своими головами, а следом опять лизнул. И как бы… не в том была задумка. Вот ведь добродушный дурак! Сидит и ждёт, пока на него накинут сети или выстрелят дротиком со снотворным, – причём что-то, что другое у мацапегулов было уже наготове.

– Пса я не отдам, – твёрдо заявил я синьору Жакомо. – И без ответов отсюда не уйду.

– Ну как знаешь, слышь?

По всей видимости, сегодня мне придётся задвинуть пацифизм куда подальше. Придётся драться. Ну… ничего. Энергии во мне полным-полно – после того, как я научился срезать эмоции оптом, никакой проблемы в этом нет. К тому же передо мной десяток мартышек, которые в подмётки не годятся той аномальной хтони, которую я уже забарывал. Причём не раз.

– Шанс свалить у тебя был, так? – спросил Джакомо и сам же ответил: – Так. И совесть наша, значит, чиста, и дальше мы не при делах, ты сам выбрали свою судьбу и… стоп…

Джакомо замер, прищурился и обратился в слух.

– А это что такое, слышь?

Тут-то я и сам услышал. Где-то далеко раздавалось монотонное тарахтение вертолёта. И с каждой секундой оно становилось всё ближе и ближе, всё отчётливей и отчётливей. Главный мацапегул вытаращил на меня кошачьи глаза, отшатнулся на пару шагов и затараторил:

– Ты с собой легавых притащил, слышь? Ты что, совсем с ума сошёл? Да ты хоть знаешь, что я теперь тебя…

Договорить он не успел. Стрёкот стал оглушительным, огромный грузовой вертолёт появился из-за крыши ближайшего палаццо и завис над двором-колодцем. Тут же сверху ударил ослепительный прожектор – такой яркий, что мне пришлось зажмуриться. Ну а когда я вновь открыл глаза, увидел как с верёвок, брошенных с вертолёта, целыми гроздьями спускаются маленькие человечки в касках и бронежилетах. Домовые. Много домовых.

– Синьор Маринари! – однако голос один из них был мне знаком. – Синьор Маринари, вы целы⁈

– Вполне! – заорал я, перекрикивая вертолёт. – Спасибо, что поинтересовались, дон Базилио!

– Не за что!

Что происходит я не понимал. Совсем. Домовые дона прилетели на вертолёте, чтобы меня выручать? Или Базилио здесь не главный? Не суть! Суть в том, что завязалась… нет, «дракой» я это действо не назову. Да простит мне Венеция тавтологию, завязалось вязалово. Домовые носились по двору за мацапегулами, крутили им руки, клали мордой в пол и для пущей сговорчивости поколачивали дубинками.

Пушок же, почуяв суету, решил, что это какая-то игра и решил присоединиться. Бегал туда-сюда, лаял на три голоса, вилял хвостом, с разбегу влетел в костёр и чуть было не перевернул клетку с единорогом.

А уже через минуту всё прекратилось. Синьоры браконьеры лежали аккуратным рядочком, а над ними возвышался отряд домовых.

– Спасибо, синьор Маринари, – пожал мне руку Базилио. – Спасибо тебе большое.

– Мне? – не понял я.

– Ну а кому же ещё? Кланы домовых по всей Италии уже давным-давно пытались выйти на этих гадов.

– Простите, но… зачем?

Базилио улыбнулся.

– Уважение, синьор Маринари, – сказал он. – Оно простирается гораздо дальше отношений между разумными, понимаешь? Помимо прочего, нужно иметь уважение к природе. К планете. К экологии. Нужно иметь уважение ко всем живым тварям, что живут с нами бок о бок, ну а особенно к тем из них, что не могут сами за себя постоять, – дон Базилио с презрением глянул на связанных мацапегулов. – Так вышло, что я состою в совете международной организации по защите природы.

– Домовой гринпис?

– Примерно так, – кивнул дон. – Мы уже давно собирались накрыть эту банду, так что как только Шон рассказал мне о твоей авантюре, я сразу же поднял все резервы. И ещё раз, синьор Маринари. Спасибо.

– Кхм… да не за что, если честно. Это вам спасибо. Слушайте, дон Базилио! Вы же будете не против, если я быстренько допрошу их главаря?

– Валяй.

Джакомо лежал на животе с завязанными за спиной руками, злобно зыркал по сторонам и тихонечко матерился.

– Итак, – я присел рядом с ним на корточки. – Где русалки?

– Тебе всё равно к ним не подобраться, слышь? – прошипел он. – Ты хоть понимаешь вообще, что мне пришлось сделать, чтобы в город попасть? Знаешь, на что мне вообще пришлось пойти?

– Знаю, – кивнул я. – Ты обручился с тёмной русалкой.

– Чо⁈ – Джакомо задёргался и попытался перевернуться, но тут же получил от одного из домовых дубиной по хребту. – Ай! Так ты что это, слышь? Ты в курсе про синьорину Виолу?

Синьорина Виола. Что ж. Ну теперь я хотя бы знаю, как зовут ту, что я ищу. Тёмная русалка Виола.

– В курсе, конечно. Вот только я не до конца понимаю, что женщина такого масштаба могла найти в таком мелком жулике, как ты.

– Слышь? Ты это, да? Обижать-то зачем?

– И всё же? – улыбнулся я. – Давай-давай, посодействуй следствию, и тогда я замолвлю за тебя словечко перед доном.

– Ладно, – вздохнул Джакомо. – Я пообещал Виоле в качестве свадебного подарка рог единорога. Она же знаешь, да? Коллекционирует всякие редкие штуки. Артефакты там, наследие старины, писульки всякие исторические…

Ну вот и отлично. В голове тут же выстроилась стройная логическая цепочка. Раз тёмная русалка согласилась выйти замуж за гориллу из-за рога единорога, значит она действительно его хочет. Рог, я имею ввиду. Не гориллу. А рог тем временем теперь у меня в руках, и значит я смогу разыграть эту карту самостоятельно. Обменивать на Матео – слишком уж в лоб и ненадёжно. Но придумать что-то ещё…

– Благодарю, синьор Жакомо, ты очень мне помог. Но поможешь ещё больше, если скажешь, где мне найти синьорину Виолу.

– Ну ладно, да, – хохотнул мацапегул. – Слышь, если тебе так не терпится умереть, то скажу конечно. Синьорина Виола владелица бассейна в районе Кастелло, там они с русалками и живут. Им же сам знаешь, да? Морская вода не сильно по нраву, они же в пресной предпочитают плескаться.

Чёрт! А ведь мог бы и сам догадаться, если бы внимательней читал книжки Джулии. И тогда бы, возможно, Матео был уже на свободе. Но возвращаемся к плану!

– Так, – я обернулся к пьедесталу, на котором покоился спиленный единорожий рог и: – Не понял…

Бросив скрученного Жакомо, я подошёл к пьедесталу поближе. На подушечке ничего не было. Под подушечкой? Тоже. На земле под пьедесталом пусто, и в костре тоже ничего похожего на тлеет.

– А где рог? – спросил я, оглядываясь.

А Пушок, сидевший рядом, будто бы в ответ мне облизнулся.

– Ты его сожрал, что ли?

– Сожрал-сожрал! – проталкиваясь через толпу домовых крикнул Шон. – Я сам видел! Сначала начал грызть, как кость, а потом проглотил!

– Так, – я почесал в затылке. – А ты запомнил, которой головой он его проглотил?

– Этой, – сказал Шон и нахмурился. – Или вот этой? Извини, босс, но что-то я как-то неуверен…

Тем временем домовой гринпис начал паковать браконьеров. Цепляли спущенные с вертолёта крюки за карабин, а потом поднимали вверх. Дон Базилио махнул мне на прощание, ещё раз крикнул:

– Спасибо! – а затем эффектно встал на нижнюю перекладину лесенки, и вертолёт начал подниматься. Ещё несколько секунд и всё. И как будто бы не было здесь ни мацапегулов, ни домовых, ни кипиша, связанных с задержанием особо опасных преступников.

Во дворе остались только мы. Я, Шон, Пушок и единорог в клетке. Ах, да, ещё феечка.

– Твою ж мать! – грязно выругалась Дейдра, залетая во двор. – Из-за вертолёта не могла к вам присоединиться! Ветром сносило! Ну и что у нас тут?

– Пушок съел единороговый рог, – констатировал я.

Лепрекон тем временем двинулся к клетке, чтобы выпустить бедную зверюгу на волю, а я задумался. Как мне, прошу прощения, извлечь из цербера диковинку, которой я по идее должен был отвлекать Виолу?

– Надо ему рвотное дать, – как будто прочитала мои мысли фея. – В обратную сторону дольше идти будет. Или вообще переварится!

– И в какую голову ты предлагаешь давать рвотное⁈ – крикнул Шон.

– Так во все сразу! – Дейдра подняла бровь. – Желудок-то у него один! Или нет⁈

– Не знаю!

– Так, стоп! – вмешался я. – Хватит! Собаченька сегодня и без того стрессанула, так что издеваться над ней мы не будем, – Пушок после этих слов радостно завилял хвостом. – Поэтому повестка дня меняется. Мне срочно нужен какой-то очень редкий и ценный артефакт, чтобы задобрить тёмную русалку. Шон?

– Да?

– Дашь горшочек?

– При всём уважении, босс… эть! – лепрекон наконец-то сковырнул замок и раззявил дверцу клетки. – Но горшочек я тебе не дам. Да и не такая уж это диковинка.

– Дейдра?

– Что?

– Может у тебя есть какие-нибудь редкие или… э-э-э… исторические зубы?

– Хм-м-м, – задумалась фея. – Однажды я выхлопала одну египетскую гробницу. Но как ты сможешь доказать, что конкретно вот эти зубы принадлежат фараону такому-то. К тому же, я ведь уже не помню какому именно.

– Верно, – кивнул я.

– Босс! – Шон ловко оседлал единорога и подъехал к нам поближе. – А на кой-чёрт тебе велосипед изобретать? Ты ведь узнал, где русалки базируются?

– Узнал.

– Ну тогда просто иди туда и…

– Нахрапом? – перебил я. – Знаешь, с кем бы я не разговаривал по поводу тёмной русалки, все её боятся до жути. И явно что неспроста. Значит, она опасна. Недооценивать противников нельзя, и значит прорыв с боем не наш метод. Надо как-то иначе действовать. Думайте! У кого-нибудь есть артефакты?

Что Шон, что фея развели руками. И тут до меня дошло.

– Секундочку…

У меня! У меня есть артефакт, достойный коллекционера!

– Вынужден откланяться! – крикнул я. – Присмотрите за Пушком! – а после бегом притопил обратно в «Марину».

По пути мельком глянул на часы и понял, что времени до рассвета у меня осталось впритык. Если выкинуть путь от Дорсодуро до Кастелло, на всю операцию по спасению Матео у меня останется час, не больше. Ну да ладно.

– Петрович, привет!

– О! А ты где всю ночь пропа… эй! – крикнул домовой. – Куда ты меня тащишь⁈

– Синьора Женевра, простите! – крикнул я. – Мне придётся своровать вашего мужа! Появились срочные дела!

– Стой, Маринарыч! У меня там биск на плите стоит! Подгорит же! Аня вернётся, захочет своё любимое ризотто, а его нет!

– Перетопчется.

– Да куда ты меня… эй! – уже в зале домовой сумел извернуться, и тут же шмыгнул под стол. – Я никуда не пойду, пока не объяснишь мне в чём дело!

– Объясню, – кивнул я. – Обязательно объясню. Ты только мне сперва скажи… ты свой свадебный костюм не выкинул?

– Нет, – Петрович выглянул из-под скатерти. – А… зачем он тебе?

– Не мне, – улыбнулся я. – А тебе. Свататься будешь.

– Маринарыч! – домовой вытаращил глаза, испуганно оглянулся, а затем перешёл на шёпот. – Ты дурак, скажи мне? Ты вообще в своём уме? Какой свататься? Я женатый человек вообще-то.

– Женевра ничего не узнает, – пообещал я. – Клянусь. Да и состава супружеского преступления как такового не будет. Ты мне нужен исключительно как приманка. Пошли!