Текст книги "Правила волшебной кухни 7 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Тем временем кареглазка с Конаном были бодры и веселы, и уже вскрыли урну.

– Слушайте, – вздохнул я. – А я вам точно нужен? Или вы без меня справитесь?

– Иди отдыхай, – улыбнулась Джулия.

А дважды повторять мне не пришлось. Я поцеловал кареглазку за то, что она избавила меня от этой нудной скучной работы, и отправился спать. Провалился моментально, без сновидений и до самого утра. Проснулся. Улыбнулся. Вышел в зал и увидел, что Джулия всё ещё не ложилась.

Девушка всю ночь обрабатывала бюллетени, записывая результаты на отдельный листочек, и выглядела явно что замученной. Совесть взыграла. В подумал о том, что поступил, мягко говоря, не по-джентельменски. Но в свою защиту хочется сказать: если бы я знал, что работы так много, то обязательно остался бы помочь!

– Утро доброе, – я подошёл и снова поцеловал Джулию в щёку. – Спасибо тебе большое.

– Не за что, – устало улыбнулась кареглазка, переложила последний бюллетень с места на место, проставила галочкой последний голос и зевнула. – Артуро, я сегодня на смену не выйду. Можно мне взять выходной, синьор префект?

– Конечно-конечно, – сказал я, даже не думая возражать. Затем было дело уже собрался идти на кухню, проверить как дела у Петровича, но тут вдруг застыл на месте. – Погоди… как ты меня только что назвала?

Глава 24

Каково осознание, а? Я, Артуро Маринари, ко всем своим регалиям типа повара, ресторатора и просто хорошего человека, прибавил ещё и звание префекта района Дорсодуро. И ладно бы просто звание… это же должность! На ней работать нужно! И складывается ощущение, что меня пора клонировать.

Вот так сидишь себе, никого не трогаешь, готовишь и мечтаешь об ОБЫЧНОМ вечере наедине с ножом и разделочной доской. Об обычной, блин, смене. А потом раз-два, и ты уже не просто кормишь людей, а отвечаешь за целый район. Забавно! Я ведь всегда думал, что моя главная битва – это битва за вкус и текстуру, а апогеем жизни станет пускай и не кулинарное направление, но как минимум полюбившийся всему миру соус типа того же цезаря или айоли. А теперь выходит, что Венеция решила наградить меня за кулинарные подвиги чем-то посерьёзней, чем просто благодарность гостей и денежка за труды.

– Так…

На улице уже орали. Толпа собралась вновь – все те же люди, но только на сейчас раз они пришли не с пустыми руками. Цветы, воздушные шарики и плакаты, на которых в различных вариациях было написано: «МАРИНАРИ – НАШ ПРЕФЕКТ!»

Того и гляди кто-нибудь поднесёт мне младенца на благословение. Или на груди расписаться попросит. Или ещё чего. О-хо-хо…

– Синьор Маринари! – заорала женщина из первых рядов. – Вы наш герой!

– Пре-фект! Пре-фект! Пре-фект! – начала скандировать толпа.

Я же стоял, улыбался и не понимал, что мне теперь делать. Не в том смысле, что всё пропало, ай-ай-ай, ой-ой-ой, а в том что я не умею… это самое… префектствовать? Префектничать? Префекционировать?

– Спасибо! – махал я рукой людям. – Спасибо большое!

К слову, махать рукой оказалось утомительно. После минуты активной работы плечо начало ныть, а улыбаться стало физически сложно, но деваться некуда… то есть… сказать мне как прежде нечего. Пришлось изображать радостного префекта до тех самых пор, пока толпа чуть расступилась, и ко мне подошло нечто в ростовом костюме.

– Здрасьте.

На сей раз Дож заслал ко мне не шахматного коня, а другого персонажа. Крылатого, пернатого, с огромными оранжевыми глазами из плюша.

– Дайте-ка угадаю, вы почтовый голубь?

– Ага, – кивнул парень.

Бедняга буквально обливался потом внутри своего костюма и, казалось, вот-вот схватит тепловой удар. Из прорези для лица виднелась откровенно варёная рожа. Мокрые волосы налипли на лоб, дыхание прерывистое, да ещё и шатает его из стороны в сторону.

– Вам, может, водички?

– Не-не-не, – парень остановился, продышался, а потом погнал по заученному тексту: – Курлы-курлы, синьор Маринари, вам письмо от Дожа.

С тем голубь передал мне запечатанное письмо с круглой сургучной блямбой, и кое-как отбиваясь от детей начал протискиваться через толпу в обратную сторону. Тяжела работёнка у него, конечно…

Но к делу! Точнее, к письму: «Артуро Маринари, от лица Венеции рад приветствовать нового префекта района Дорсодуро. Венеция довольна. Поздравляю с заслуженной победы, желаю мудрости, терпения и крепкого ментального здоровья».

Подпись – Дож. И приписка чуть ниже, уже рукописным текстом: «Празднование в честь нового префекта за счёт городской казны. Не скупитесь, синьор Маринари, сделайте красиво».

Что ж… по такому случаю я бы и сам накормил народ. Но раз Венеция вызвалась заплатить, то я не против. И особенно будоражит воображение вот-это-вот: «не скупитесь». Это я люблю – не скупиться. Люблю, умею, практикую.

В голове моментально начали вырисовываться позиции праздничного меню. И если вчера во время выборов я ещё сомневался, стоит ли подавать гостям неоправданно дорогие продукты, то сегодня этих сомнений у меня больше нет. Венеция как будто бы нарывается. Как будто бы напрашивается и говорит, мол, давай, Маринари, покажи всё, на что ты способен. А потому:

– Уважаемые жители Дорсодуро! – крикнул я. – Минуточку внимания! Я не знаю, как так вышло, что вы выбрали меня!

– Голосованием! – в общей тишине крикнул какой-то мужик.

– Ага, спасибо… Так вот! Сегодня вечером давайте праздновать! Приходите ближе к вечеру, будет вкусно и весело! ВСЁ ЗА СЧЕТ ГОРОДА! И спасибо всем ещё раз!

Толпа завыла в предвкушении кулинарного экстаза и зааплодировала, а я по случае ранней рани и закрытого ресторана ретировался назад. Закрыл дверь, и по инерции, весь из себя задумчивый, направился на кухню. Петрович как раз стоял у плиты и помешивал половником свежий демик, но при виде меня всё бросил и расплылся в улыбке.

– Ох ядрёна-матрёна, к нам никак господин префект пожаловали! – домовой спрыгнул со стола и широким жестом поклонился мне прямо в пол. – Какая честь! Какое счастье! Теперь-то я наконец смогу прислуживать самой важной персоне района!

– Петрович…

– А помнишь, как ты говорил: «Петрович, помоги тут, Петрович, сделай там, Петрович, я без тебя пропаду». А теперь? Начальник! Важный какой, ты глянь!

– Петрович, хорош…

– А воровать будем? – никак не унимался домовой. – А мелкий бизнес душить? О! Можно двух зайцев одним махом залупить – давай плитку во всём районе поменяем! А там где её не было положим, чтобы потом поменять! Это срочно! Пока туристический сезон как раз в разгаре и погода хорошая – перекроем все улицы к чёртовой матери, чтобы народу ходить негде было! И сеть заблокируем! И мобильную связь! И ещё чего-нибудь запретим, раз пошла такая пьянка! Я запрещаю вам… я запрещаю вам… хм-м-м… что я запрещаю вам? Быть может…

– Петрович, – вздохнул я.

– Чего?

– Я запрещаю тебе нести чушь…

В этот момент двери в кухню открылись настежь, и внутрь ворвалась толпа. Вот только маленькая. Персональская. Джанни, братья-официанты и Конан.

– Шеф! – первым трясти мне руку принялся Индзаги. – Поздравляю с должностью! Мы все… Мы очень… Мы… Мы! – парень явно не знал, как выразить свои чувства.

Впрочем, так же, как и все остальные. Глаза у ребят горели – для них, коренных венецианцев, личность префекта была чем-то фундаментальным, незыблемым и очень-очень важным. А тут вдруг их шеф-повар переписывается с Дожем через почтовых голубей.

– Гордимся, шеф!

– Гордимся!

– Синьор префект! – заглянула на кухню Джулия. – К тебе там гости.

– Кто?

А кто – в целом, было ожидаемо. Все те, кто так или иначе толкал меня вверх всё это время. Во-первых, Антоша Гореликов. Господин посол припёрся с бодуна, наскоро поздравил меня и сразу же двинулся к барной стойке, оттягиваться кровавой Мэри с добавлением оливочного рассола и кинзы.

Во-вторых, синьор Греко. Мои глаза и уши в городских структурах, а по совместительству ещё и хороший друг. Ну и в-третьих, само собой разумеется, бывший префект Марио Монгана. Короче говоря, люди серьёзные и занятые.

– Поздравляю, – пожал мне руку Марио. – Ты теперь большой начальник.

– Честно говоря, я до сих пор в шоке. Я ведь даже не баллотировался.

– Ну извини, – развёл руками экс-префект. – Обычно Дож лично назначает, а тут решили вдруг в демократию поиграть, и вот что вышло.

– Синьор Марио, чисто из досужего интереса хотелось бы узнать. А кто у меня в конкурентах был?

– А какая разница?

– Хочется понять, ждать мне проблем от обиженных кандидатов или нет.

– Брось, Маринари, – отмахнулся Монгана, и тут вдруг:

– У-у-ууу! – заорал Гореликов, опрокинув до дна бокал томатно-похмельной жижи и хлопнул в ладоши. – Хорошо! – а затем добавил крепкое словцо, которое итальянцы, на их счастье, не знали, как переводить.

Далее мы все уселись за стол и начался инструктаж. Старый префект приступил к передаче дел новому, и постепенно вводил меня в курс дела. А если точнее – рассказывал о моих новых почётных обязанностях.

– Слушай внимательно, – начал Марио, достав из внутреннего пиджака кармана потрёпанный до состояния чепухи блокнот. – Я всё записывал. Многое, конечно, устарело де-факто, до де-юре никому недосуг переписывать городские документы, чтобы вычеркнуть пару правил. Так что готовься к… странному.

– Да я уже готов, – вздохнул я.

– Отлично! Тогда поехали: во-первых, раз в год ты должен проводить официальный «День Жалоб». Работает это так: к тебе выстраивается очередь из страждущих и каждый по очереди ноет тебе о своём. Твоя обязанность говорить: «Я подумаю».

– И-и-и… всё?

– И всё, – кивнул Монгана. – Поверь мне, люди в курсе. Это скорее эдакое упражнение в остроумии, так что ныть тебе будут в основном про сварливых тёщ и про то, что бутерброд маслом вниз падает. Нормальные прошения о помощи подаются в другом формате. Так… дальше…

Итого: если в район приедут иллюзионисты, я на правах префекта обязан разгадать их фокусы, а в случае неудачи заключить под стражу и держать до тех пор, пока не разгадаю. Дальше – согласно закону какому-то от какого-то года, если в Дорсодуро будет сниматься фильм, я обязан отработать на нём в качестве хлопушки.

– Хлопушки? – тут я был вынужден перебить синьора Монгану. – Вы сейчас серьёзно? Префект района должен щёлкать хлопушкой перед камерой и называть номер дубля?

– Это почётная обязанность, – серьёзно ответил Марио. – Кино есть искусство, а префект есть покровитель искусств в своём районе. Так что да, придётся. Но! Спешу тебя успокоить, Маринари, последний раз у нас в районе снимали кино лет тридцать назад. И то, документально. Про гондольеров. Так что не переживай раньше времени.

– Ага, – вздохнул я, а сам подумал, что по закону подлости именно на моё «правление» придётся приезд ребят из Болливуда в Венецию. Или же… или… ой-ой-ой-ой-ой. А кино для взрослых считается?

– Продолжаем!

Я должен вести учёт вставных челюстей, которые у нас на районе приравнены к холодному оружию, и лично проверять чтобы у каждого обладателя такой челюсти был специальный сейф. Я должен лично изгонять из Дорсодуро человека, который по какой-то причине укусил собаку. Мне нужно следить за тем, чтобы во всех парикмахерских района были предусмотрены условия для людей, которые придут стричься с фламинго…

– Это какие условия?

– А чёрт его знает, – пожал плечами Монгана. – Я ни одного фламинго пока что не видел.

– Замечательно.

– Ну и по ограничениям теперь. Префекту Дорсодуро нельзя носить в кармане мороженое, нельзя ловить бабочек, нельзя жечь кнопки лифтов, нельзя писать стихов и считать слонов…

– Как хорошо, что я не умею считать слонов, – вздохнул я. – Это всё?

Честно говоря, к этому моменту я уже впал в тихую панику. Учитывая сколько всего мне теперь нужно и нельзя, когда мне своими собственными делами заниматься?

– Да ты не грусти, Маринари, – улыбнулся Гореликов. – И не стрессуй раньше времени. Главная обязанность префекта, это приносить пользу жителям района в частности и Венеции в целом. А ты с этим, мой друг, очень даже хорошо справляешься.

– К слову, да, – кивнул Габриэль. – По официальным данным, с момента открытия «Марины» аномальный фон в Дорсодуро начал приходить в норму. Опасные аномалии потихоньку исчезают, а… м-м-м… «хорошие» появляются.

– Хорошие – это какие? – уточнил я.

– Это те, которые не контактируют с людьми. Просто красивые визуальные эффекты.

– Туристы возвращаются в Дорсодуро, – снова взял слово Марио. – Местные возвращаются в Дорсодуро. Район оживает на глазах. Открываются магазинчики, рестораны и гостиницы. Даже недвижимость подскочила в цене. Между прочим, вдвое! И ходят слухи, что вы, синьор Маринари, сыграли в этом не самую последнюю роль.

– Так, погодите, – я совсем уже сбился с мысли. – Главная обязанность префекта приносить пользу и всё такое прочее. А остальное? Можно не выполнять, получается? То есть мне можно не бросать «Марину»?

– Нужно! – воскликнул Монгана. – Тебе нужно не бросать «Марину»! Твой ресторан отныне – это сердце района! А с «Днём Жалоб» и прочим-прочим… что ж. Я помогу, чем смогу.

– Момент, – и опять я ничего не понял. – Но ведь вышли ушли с должности на пенсию.

– Ага, – кивнул Монгана. – Так ведь я и не на должности. Я не префект. Но саму работу люблю и знаю, всё-таки всю жизнь на ней провёл.

– Согласно документам, город разрешает тебе назначить себе внештатного советника, – сказал Габриэль. – И мы все рекомендуем тебе взять синьора Монгану. Синьор Монгана, вы согласны?

– Само собой.

– Отлично, – от такой новости я аж выдохнул. – Советник мне совсем не помешает.

– И заместитель, – добавил Габриэль. – По правилам Венеции у префекта должен быть ещё и заместитель…

Первая же мысль – назначить Петровича. Представляю его рожу в этот момент. И представляю, как карлик в лаптях будет важно слоняться по городу, подписывая бумажки и проверяя у людей вставные челюсти. Но! Увы, нельзя. Всё же домовой. Нечисть без документов, которая официально нигде не значится, а следовательно и не существует.

Мысль вторая.

– Ты щево так шмотришь? – вытаращилась на меня Анна Эдуардовна, которая всё это время сидела за соседним столом и тихонько уписывала в одно лицо своё любимое ризотто с мориками.

– Хочешь быть заместителем префекта? – спросил я, и мои собеседники разом повернулись в сторону Ани.

А Аня вместо членораздельного ответа просто покрутила пальцем у виска и продолжила трапезу.

– Я просто предложил…

Что ж… кумовства не получится. Джулию, может, назначить? Или синьору Паоло? Или Рафа? Что первая, что вторая, что третий грамотные управленцы. Джулия молча тащит всю документацию ресторана, её бабушка без моего особого вмешательства раскрутила «Между Булок», а синьор Рафаэле так вообще гениальный региональный менеджер, благодаря которому я иногда вообще забываю о существовании понтонов. И есть над чем подумать.

– Ладно, – Марио встал и протянул мне руку. – Синьор Маринари, ещё раз поздравляю, и рекомендую не затягивать с назначением зама.

– Мы пойдём, – добавил Греко.

– Вы пойдёте, – кивнул Гореликов. – А у меня осталось одно незаконченное дельце. Конан! А как называется та штука, про которую ты говорил… «четыре всадника», кажется? Вот я её, кажется, хочу…

С тем и разошлись кто куда. Греко с Монганой по своим делам, я на кухню, а Антоша завтракать на баре четырьмя видами бурбона. И понеслись тяжкие часы раздумий и подготовки к празднику. Точнее… то, что связано с праздником – хлопоты приятные, и как раз-таки по моему профилю. А вот думки насчёт заместителя давались тяжело.

С одной стороны, поставить на эту должность своего человека – это хорошо. И в какой-то мере даже правильно, у нас ведь с замом должна быть сработанность, верно? С другой же стороны, нужно поставить человека полезного, потому что… да потому что мне уже популярно объяснили – префект, а стало быть, и вся его команда, должны приносить пользу городу.

И кто же это будет? Кому оказать такую честь? Собеседование устроить, что ли? Или конкурс какой-нибудь? Дать Петровичу заряженного на бодрость кофейку, хорошенько натереть маслом и отправить бегать по улицам. Кто первый поймает – тот и зам префекта.

– Кого⁈ – спросил я у лосося. – Кого мне назначить⁈

Лосось не ответил. Возможно потому, что уже потрошёный. Что ж…

Один на один с собственными мыслями, я готовил вечерний банкет и периодически выходил на улицу, чтобы подышать воздухом. И вот, в очередной раз проходя мимо картины Венецианки, периферическим зрением зацепился за перемены.

– Оп-па…

Синьорина в карнавальной маске всё так же вальяжно восседала в кресле посередь уютной гостиной. То же лицо, тот же наряд, тот же томный взгляд, и вроде бы всё как раньше. Однако! В окошке за её спиной теперь маячил ярко-красный транспарант с надписью: «ВЕНЕЦИЯ ГОТОВА».

– Что значит «готова»? – вслух переспросил я.

И на удивление, картина оказалась чуть живее, нежели лососёвая тушка. И ничего мне на этот раз не показалось! Ничего не произошло, пока я моргал или отворачивался! Нет! На сей раз уголки губ Венецианки поползли вверх прямо при мне. Улыбается, стало быть. А Венеция к чему-то готова. Вопрос: к чему?

И тут меня осенило…

– Ну точно же.

Я развернулся и бегом отправился на кухню. Попросил Петровича с Индзаги временно покинуть рабочее место, и остался один на один с синьорой Женеврой. Домовушка тем временем намывала посуду, заткнув уши наушниками и что-то мурлыкая себе под нос.

– Синьорина Женевра, – позвал я, но нужно эффекта не добился. – Синьорина Женевра!

– А⁈ – домовушка наконец обратила на меня внимание. – Чего?

– Мне нужна встреча с доном Базилио. Срочно…

Глава 25

Поглядывая на время, я ходил по залу туда-сюда, периодически отвечая Джулии о том-де, что всё хорошо и ничего не случилось. Так прошёл час. Так прошёл второй, и наконец домовушка вернулась с ответом:

– Дон Базилио прибыл.

– Уже? – не понял я.

– Да, синьор Маринари, – она кивнула в сторону подсобки. – Ждёт вас в винном погребе.

– Отлично.

Не теряя времени даром, – и что самое главное, не заставляя дона ждать, – я сразу же спустился в подвал. И сразу же увидел внушительную делегацию домовых, которая копошилась в углу. Сперва я не понял, что так привлекло их внимание, а потом вдруг как понял… связанные испанцы! Те самые, которые были биты гитарой, а потом чуть не съедены Тугезным Конём.

– Вот ведь, а, – прошептал я. – Совсем забыл про них.

Сколько мужики тут лежат уже? Неделю? Две? Помню только, что попросил Конана ухаживать за ними до тех пор, пока не решим, что делать. Ну и вот. Не решили.

– Человек! – вдруг завопил один из испанцев. – Человек, отпусти нас! Пожалуйста!

– Не сейчас, – попросил я, пожимая руку дона Базилио.

– Отпусти, изверг!

– Цыц!

Один из домовых быстро сообразил кляп из… я даже не понял из чего именно. Кажется, телохранителя дона всегда таскают при себе набор юного садиста. Что ж.

– Артуро, мальчик мой, – улыбнулся Базилио. – Слухи уже разошлись по городу. Поздравляю. Поздравляю тебя с такой высокой должностью.

– Благодарю, дон.

– Ты заслужил, – кивнул Базилио. – Ну а теперь скажи мне, зачем я понадобился тебе посередь бела дня? Ты хотел о чём-то поговорить?

– Да, – я предложил дону присесть за небольшой столик, который ранее использовал для своих сомельешных изысканий синьор Прохор. Шагнув на спину своему телохранителю, дон залез на стул и вопросительно уставился на меня:

– Итак?

– Итак, – повторил я. – Даже не знаю, с чего начать. Но вынужден предупредить, что тема беседы будет странной.

– Поверь мне, Артуро, я привык к странностям. Более того, я и сам в некотором роде странность. Говори, не стесняйся. И начни с главного.

– И правда, – согласился я. – Так будет проще. Итак, синьор Базилио. Со всем уважением к вам и к вашему народу, я хотел бы сказать, что вам пора выйти из тени.

– Из тени? – дон явно напрягся. – Мальчик мой, я не понимаю о чём ты говоришь.

– Вы уже давным-давно живёте в Венеции и участвуете в процессах, которые влияют абсолютно на всех, – попытался объяснить я. – Не только на ночных аномальных жителей, но и на людей. Однако делаете это тайно, скрытно, и простите меня за это слово – «исподтишка».

– А как же ещё?

– Думаю, можно как-то ещё, – улыбнулся я. – Передаю вам информацию из первых уст. Венеция готова к тому, чтобы вы начали жить с людьми бок о бок. Таково желание города.

Вполне ожидаемо, в подвале установилась полнейшая тишина, нарушаемая лишь грустным помыкиванием испанцев. Телохранители дона, – вечно невозмутимые бородатые мужики в солнцезащитных очках, – переглядывались меж собой и явно что переваривали мои слова. Новость ошарашила. И их, и непосредственно самого Базилио.

– Это… серьёзный шаг, – наконец сказал дон. – Я бы даже сказал исторический. После которого абсолютно ВСЁ разделится на до и после. Ты уверен, что…

– Венеция готова, дон, – повторил я. – Поверьте, если бы я не был уверен, то даже не заикался бы о чём-то подобном.

– Ага, – кивнул дон. – Допустим. Но что-то мне подсказывает, что ты сказал не всё, что хотел.

– Именно. Чтобы закрепить положение ночных жителей в человеческом обществе, я хотел бы выбрать заместителем префекта Дорсодуро одного из вас. Ну а точнее вас, дон. Это официальное предложение.

– Хм-м-м…

– При всём уважении, дон! – тут я поспешил отрезать всякие дурные мысли. – Это не работа на меня, это работа со мной. Если бы я мог уступить вам должность префекта, сделал бы это незамедлительно, но Венеция будет против. Заместитель – это просто слово. По факту же вы будете… м-м-м, – я задумался, подыскивая интересную формулировку. – Ночным префектом? Или аномальным префектом? Как вам больше нравится?

– Никак, – довольно резко ответил дон, отчего у меня душа в пятки рухнула. – Артуро, мальчик мой, ты меня серьёзно озадачил. Так что теперь помолчи и дай мне время подумать…

Дон думал долго. Дон думал крепко. А когда наконец передумал всё то, что хотел, хохотнул и уставил на меня свой палец, чем-то неуловимо напоминающий упавшую под диван сосиску:

– А ты хитрец, Маринари, – сказал он, лукаво прищурившись. – Отказаться от такого, значит проявить неуважение к городу, а я не могу с тобой так поступить. Не могу теперь никак отказаться от твоего предложения. Уважение!

– Можете считать, что это предложение самой Венеции. Она выразила свою волю. К слову, у меня есть доказательство! Если хотите, могу принести…

– Я верю, – перебил меня Базилио и нараспев повторил: – Верю-верю-верю. Не надо мне ничего показывать.

– Ну вот и хорошо! Так что же вы решили? Вы согласны стать первым из ночного народа, кто выйдет в свет? Я не намекаю, синьор Базилио, а говорю предельно прямо.

– Понимаю, – кивнул дон. – Но всё равно откажусь. Видишь ли, у меня много других дел, при этом я не молод и хочу покоя. Ввязываться в очередную авантюру… зачем мне это? Я хочу просто жить, пить вино, нянчить внуков, и иногда, раз ты так хочешь, помогать тебе советом. Но становиться заместителем – нет. Не могу и не хочу. Зато у меня есть другая кандидатура, которая вполне устроит Венецию, – тут Базилио повернулся и крикнул в толпу телохранителей: – Аугуриели, мальчик мой!

Тут же из-за спины самого здоровенного из домовых выглянул его безбородый сынишка в красной шапке. Тот самый, который во время памятной свадьбы выгреб от Ани. М-м-м… Что ж. Брать в администрацию района человека, который с трудом может связать два слова и зачем-то набивает себе кармана палой листвой? Ну а почему бы и нет? Общепринятая практика. Вполне себе каноничный чиновник получится.

– Мой наследник, – дон поманил сына жестом. – Молодой, энергичный, хочет приносить пользу городу. Ты ведь хочешь приносишь пользу городу?

– Да, папа, – Аугуриели шмыгнул носом и расплылся в довольной улыбке.

А я чуть было не заржал. Всё-таки дон неспроста дон! Переиграл и, что называется, уничтожил. Я поставил его в положение, где отказ можно было бы счесть за неуважение, а тот извернулся, перегруппировался, и в ответ поставил меня точно в такое положение. Что я ему скажу? Нет, дон, сын ваш рожей не вышел? Или как?

– Чего молчишь? – бровь поднял бровь, глядя на сынишку, а тот кивнул и будто по заученному тексту сказал:

– Я вас не подведу, синьор префект!

– Мальчик справится, – продолжил Базилио. – Поверь, ему просто нужно чуть пообвыкнуться, и тогда он раскроется для тебя с неожиданной, но приятной стороны.

– Верю вам, дон, – кивнул я. – Значит, договорились?

– Договорились. Однако предлагаю тебе не спешить, Артуро, и хорошенько подумать, как правильно всё обставить. Я тоже подумаю и напрягу своих маркетологов. Как только найду хорошее сообщение, сразу же сообщу и назначу встречу…

Озадаченный тем, что у домовой мафии есть свои маркетологи, я пожал дону и Аугуриели руки, и с тем мы распрощались.

– Изверг! Гад! – изловчился выплюнуть кляп один из испанцев, когда я уже поднимался вверх по лестнице. – Отпусти нас!

– Потом! Не до вас сейчас!

Что ж. Только-только разобравшись с одной проблемой, я поднялся наверх и сразу же нарвался на другую. С какой-то совершенно непонятной мне стати, за барной стойкой сидел Шон. Сидел, потягивал порцию виски, дымил сигарой, и всё это при полном зале народа.

– Синьор Шон, – я отобрал у лепрекона сигару и затушил её прямо в виски. – Ты мозги на горсть тыквенных семечек обменял, что ли? Ты что тут делаешь?

– Вот, – кивнул явно нетрезвый лепрекон и с вызовом посмотрел на меня. – Двойные стандарты во всей красе. То есть домовым можно выходить в свет, а лепреконы что? Лысые?

Однако… в Венеции вообще ничего невозможно утаить, что ли? Разговор с доном случился пару минут назад, а эта наглая рыжая борода уже в курсе всего.

– Ну раз ты уже всё знаешь, – пожал я плечами, – тогда пожалуйста. Можешь сам встретиться с Базилио и сказать ему, что его сын не будет заместителем префекта, потому что в тебе взыграла национальная ревность.

– Чо? – похлопал глазами лепрекон, стремительно трезвея. – Не-не-не, босс, ты не кипятись, я же не это имел ввиду и…

– Либо можешь стать помощником Аугуриели на полную ставку. У меня будет синьор Марио, а у него ты. Думаю, он найдёт тебе кучу интересных поручений.

– Нет-нет-нет, синьор Маринари, не надо так…

– Что значит «не надо»? Ты же мне только что предъяву кинул.

– Да я это… Я так… Просто узнать хотел…

– Узнал?

– Ага, – кивнул рыжий, уже спрыгивая со стула. – Спасибо за предложение, босс, но я не могу. У меня ведь покерный турнир на носу, клуб, поставки вискаря, Пушок ещё… не могу! Да и зарплата наверняка маленькая. Как побольше сделаете, так, может, и договоримся. Я пойду лучше, ладно?

– Ага, – улыбнулся я. – Иди-иди…

Утро заканчивалось, начинался день. Я направился готовиться к вечернему празднику, думая про себя о том, что префектом быть сложно, но… чёрт его возьми, очень-очень интересно…

Интерлюдия. Эдвард Миллер

Магистр тёмных сил вовсю пожинал плоды успешной работы. Прямо сейчас Миллер опрокинул бокальчик шампанского и развалился на шезлонге. Причём не где-нибудь, а прямо на палубе собственной яхты, которую он в шутку назвал «Тёмная Тьма».

Светило солнце. Играла музыка. Вокруг танцевали девушки в купальниках. Всё по канону: тёмненькая, светленькая и рыженькая. Они звонко смеялись, пили игристое и периодически подходили к Эдварду узнать, не нужно ли пополнить его бокал. И жизнь, что называется, удалась.

Гонорар, который он получил от маркиза Оливареса за избавление от куклы, был таким, что Миллер наконец-то мог назвать себя рантье. Всё. Можно повесить все свои оккультные побрякушки на гвоздь и до конца жизни просто радоваться этой самой жизни. А если уж и браться за работу, то исключительно забавы ради.

– М-м-м, – тут Миллер понял, что ему становится слишком хорошо.

Солнышко напекло, а полуденное шампанское навевало дремоту, и магистр принял решение немножечко подремать. Буквально часик. Вот только не здесь, на палубе, где есть риск обгореть к чёртовой матери, а у себя в каюте.

– Девчонки, не скучайте! – крикнул он и направился внутрь яхты.

Спустился в свою каюту и рухнул на кровать. Перед сном ещё разок посмотрел на вольфрамовую антимагическую клетку, в которой сидела запертая Принцесса, издёвки ради помахал ей рукой и провалился.

А приснилось господину магистру… странное. Он стоял посреди совершенно пустой улицы вымершего города. Серое небо, серые дома, серый асфальт под ногами. Ветер гонял мусор, в ближайшем переулке короткими перебежками носились с места на место жирные упитанные крысы, а прямо посередь дороги стоял унылый и серый как всё вокруг автозак без опознавательных знаков. А сквозь решётку на него смотрела девушка. Принцесса.

– Ты как там оказалась? – нахмурился Миллер.

Кукла не ответила. Тогда магистр уже собрался подойти поближе, чтобы хотя бы приблизительно понять, что происходит, но тут вдали улицы показался он. Чумазый мужчина, одетый в серое оборванное тряпьё. В бесформенные грязные тряпки, и даже широкополая шляпа Оборванца была как будто изъедена молью по краям.

Однако! Несмотря на всё это, выглядел он внушительно. Под тряпьём угадывались накачанные мускулы, а взгляд буквально горел огнём. В одной руке у Оборванца была пустая стеклянная бутылка, а в другой велосипедная цепь.

– Это он тебя обидел? – несмотря на то, что Оборванец пока что был в целом квартале от Миллера, его шёпот разнёсся по всему городу.

– Да, – ответила Принцесса.

– Он удерживает тебя?

– Да.

– Какого чёрта тут происходит⁈ – крикнул Миллер, а потом… потом начался бой.

В несколько могучих прыжков, взрывая под ногами асфальт, Оборванец преодолел немыслимое расстояние и с двух ног ударил Миллеру прямо в грудь. Магистр отправился в полёт. Перебил спиной фонарный столб, затем врезался в дом и буквально прошил его насквозь, пробивая собой бетонные перекрытия. В итоге вылетел на соседней улице и затормозил в припаркованный автомобиль.

– Ого, – выдохнул Миллер, поднимаясь на ноги и понимая, что по идее такие повреждения были несовместимы с жизнью. Однако… сон всё-таки, верно?

Тем временем Оборванец появился из дырки в стене, которую пробил Миллер. Вот только он заметно подрос, и чтобы выйти ему пришлось пригибаться. А когда Оборванец распрямился, магистр с ужасом понял, что тот достиг роста второго этажа.

– Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сделал, – зло процедил он сквозь зубы, а потом огляделся вокруг. Приметил привинченный к дому кондиционер, лёгким движением вырвал его прямо с корнем и запустил в Миллера.

Миллер же перекувырнулся, избежал прямого попадания кондея в голову и тут же понял, что увеличивается в размерах вместе с Оборванцем. Причём стремительно! Настолько, что ему хватило сил поднять автомобиль. Схватившись за глазастую морду семейного седанчика обеими руками, он прокрутился вокруг своей оси будто метатель ядра и швырнул машину в Оборванца.