Текст книги "Правила волшебной кухни 7 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Матео!

За всей этой суетой, я совсем забыл про Матео!

– Джанни, извини, мне срочно нужно отойти!

Буквально бегом я направился к набережной. Сперва побродил вокруг дома Матео, не обнаружил ничего интересного и решил попробовать заглянуть внутрь. Внезапно, дверь оказалась не заперта, а внутри…

– Ох ничего себе…

Всё. Абсолютно ВСЁ было разодрано. Мебель, обои, ковры, двери – всё в лоскуты. Причём при более детальном рассмотрение становилось понятно, что все эти царапины оставило какое-то животное. Не крупное, вовсе нет. Более всего это напоминало следы кошачьих когтей.

На последующий осмотр хижины Матео у меня ушёл целый час, но ни единой зацепки я так и не нашёл. Просто в дом к человеку залезла стая безумных кошаков и разодрала всё и вся. После человек исчез. Логика? Дедукция? Хотя бы намёк на вменяемость? Нет…

– Ну что? – спросила меня Джулия, когда я вернулся. – Ты нашёл Матео? Разобрался, что с ним произошло?

– Кажется, наш Матео подрался с котами, – вот и всё, что я мог ответить.

– Это как? – уточнила кареглазка. – Почему?

– Если бы я знал. Возможно, не продал им рыбу. Или продал несвежую, – я развёл руками. – Но факт есть факт. Там всё вокруг расцарапано котами. Так… момент… кажется, я знаю у кого спросить.

С тем я бодро порысил вниз, в винный погреб. С тех пор, как Петрович с Женеврой стали проходить у нас как «цирковые карлики», уменьшаться до размера домовых им было строго-настрого запрещено. О сне на полке пришлось позабыть, и потому обитали они теперь здесь.

– Петрович!

– А⁈ – подскочил домовой и начал бешено озираться. – Что⁈ Где⁈

– Матео пропал! – сказал я, а следом рассказал ему всё, что знал сам и под конец спросил: – Ты можешь узнать у дона, что бы это могло значить?

– Нет-нет-нет! – запротестовал Петрович. – Ты что такое говоришь? Базилио в такое точно не полезет.

– Что ж, – вздохнул я. – Тогда будем сами.

И жизнь пошла своим чередом. Вплоть до самого вечера, когда в зале снова начали твориться странности. Те самые люди, что с утреца изрядно набрались по поводу «отставки Монганы через психушку», проспались и с новыми силами бросились забарывать зелёного змия. Правда, на сей раз они пили уже за нового префекта. И это было, мягко говоря… странно.

– Синьоры, вы позволите? – я подошёл к парочке постоянников, с которыми был довольно крепко знаком. Роберто и Франко, два старичка, которые наслаждались пенсией как не в себя, и при том были в курсе всех сплетен Дорсодуро.

– Да-да, присаживайтесь, синьор Маринари! – оживились старички. – И налейте себе! Выпьем за нового префекта!

Предложением я, конечно же, воспользовался. Начислил себе полтинничек граппы, поднял рюмку и сказал:

– Ну! За нового префекта!

– За нового префекта!

Мы синхронно выпили, и раз такое дело:

– Кстати, – сказал я. – А кто у нас новый префект?

Старички сперва переглянулись между собой, а потом уставились на меня. При этом выражение лиц у обоих было почти одинаковым – эдакий лёгкий шок напополам с недоумением.

– А вы что же, синьор Маринари? – спросил Роберто. – Не в курсе?

– Нет, – честно ответил я.

– Ох, – вздохнул Франко и посмотрел на друга. – Как бы так сказать-то, а?

– Да говори уже как есть.

– Вас, синьор Маринари, – улыбнулся Роберто. – Вас выбрали новым префектом.

То ли граппа пошла назад, а то ли просто слюной подавился, но вот уж как есть. Новость ошеломила так, что я аж закашлялся. До слёз. Старички же смотрели, как я бью себя по груди, а потом вдруг вместе расхохотались:

– Отличная шутка, не правда ли⁈ – Роберто похлопал меня по плечу. – Ах-ха-ха-ха!

– Как мы вас, а⁈ Синьор Маринари⁈

– Ну шутите так больше, – я вытер слезу. – Пожалуйста. Сами же знаете, что моя жизнь – это кухня. И работу я менять не собираюсь. Но если серьёзно, синьоры. Кого избрали? Интересно же.

– Так никого пока не избрали, – пожал плечами Франко.

– Ага, – и опять мне понадобилось время, чтобы переварить информацию. – А почему же вы тогда пьёте «за нового префекта»?

– Пьём, чтобы его быстрее выбрали, – ответил Роберто.

– И чтобы человек хороший оказался, – добавил Франко.

Я же сказал, что вопросов больше не имею, и предложил старичком принести ещё граппы. Сам же думал – странные люди. А с другой стороны, кто без странностей? Взять для примера того же Индзаги. Вот он – стоит посередь кухни и орёт на тунца вместо того, чтобы разделывать его.

– Почему, а⁈ Почему у меня нож упал, когда я тебя разделывал⁈ Скотина! – казалось, Джанни вот-вот на ультразвук перейдёт. – Ты что, принёс мне плохие вести, а⁈ Или ты решил опозорить меня перед коллегами⁈ ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ⁈

– Он себя так весь день ведёт, – внезапно очутилась у меня за плечом Джулия. – Фишка у него такая. Помнится, с утра суп пригорел, и он примерно час орал на кастрюлю. Спрашивал, зачем она это сделала.

– И… что отвечала кастрюля?

– Ничего, – ответила кареглазка. – Она же кастрюля.

Ну…

В принципе, это нормально. Они люди разговаривают сами с собой, другие смеются без причины, третьи в ночи бродят с пушкой по городу и расстреливают туманных кракенов. У всех, как говорится, свои приколы. Не нанимать же после безобидной ссоры с тунцом для Индзаги психотерапевта, верно? Тем более я не уверен, что венецианский психотерапевт тут поможет. Как бы хуже не сделал.

Спать сегодня я лёг поздно – засиделся над документами, плюс послушал мысли Петровича насчёт расширения сети понтонов. Домовой, как я ожидал, начал истерить не по делу. Не справимся, не вывезем, ой-ой-ой, ай-ай-ай… всё это я уже несколько раз слышал. Так вот! К чему это я? Сначала засиделся с Петровичем, потом пошёл прогуляться, лёг поздно, и потому когда в мою дверь раздался требовательный стук, мне показалось, что я только-только закрыл глаза.

– Артуро! – после стука в комнату ворвалась Джулия. – Вставай! Срочно!

– Что случилось?

– Нужно идти на закупку. Продуктов может не хватить.

– То есть как «не хватит»? У нас же…

– Сегодня длинная рабочая смена!

– Так, – я встал с кровати и растёр лицо руками. – Я опять чего-то не знаю?

– О-о-о-о, – протянула кареглазка. – Я даже не знаю, что лучше. Когда ты вообще не спишь или когда пытаешься проспать всё на свете.

А я и не просыпал ничего вроде бы. Ну… да, просто до пяти утра слушал русалочьи анекдоты.

– Объясни, пожалуйста, – попросил я.

– Сегодня ночь будет рабочей, – торжественно объявила Джулия.

– Ага. Так-то у нас частенько бывают рабочие ночи. В чём принципиальная разница?

– Ты не понимаешь, Артуро, – девушка закатила глаза. – Сегодня Безопасная ночь.

– Это с чего бы?

– В Венеции будет проходить свадьба.

– Свадьба, – кивнул я. – А можно поподробней? Дож женится, что ли?

– Дож? – фыркнула кареглазка. – Ты о чём вообще? Дож вообще-то семейный человек. У него и жена, и дети, и внуки, и правнуки, и праправнуки. И даже прапраправнуки родились недавно.

– Кажется, ты несколько лишних «пра» сказала, – заметил я.

– Не важно, – отмахнулась Джулия.

– Важно, не важно. И всё-таки, душа моя, что за свадьба?

– В город приехал играть свадьбу синьор по фамилии Пезос. Поэтому ночью будет безопасно.

– Во как, – бровь, особо меня не спрашивая, сама поползла вверх. – Это какой же силы человек, раз умудрился договориться о безопасной ночи с самой Венецией? Или так сложилось и сегодня какая-то особенная дата?

– Дата как дата, – ответила Джулия. – Самая обычная.

– Тогда как он это сделал? У него что, в подчинении армия архимагов?

– Насколько я знаю нет. Говорят, он просто приехал в город и попросил аудиенцию дожа. Сказал ему, что хочет, чтобы его гости гуляли весь день и всю ночь.

– А дож чего?

– Дож сказал Пезосу обратиться к Венеции.

– А Пезос чего?

– Обратился. Прямо так и сказал: «Венеция, позволь мне провести свадьбу». И ровно в этот момент Колокол Безопасности ударил три раза. То есть Венеция дала добро и ночь действительно будет безопасной.

Я аж присвистнул. Однако.

– А он кто вообще? Этот Пезос?

– Артуро! Сам бы и узнал. На самом деле человек незаурядный и весьма интересный. Меценат, детишкам помогает. А ещё, как говорят, его богатство сопоставимо с богатством самого дожа.

– С богатством… дожа? – я переспросил чтобы наверняка знать, что мне не послышалось.

– Ну да.

– Что ж…

Я пошарил взглядом по комнате в поисках штанов.

– В таком случае прямо сейчас отправляюсь на закупку. Заодно и Матео поищу, – штаны нашлись, и я задумался. – Слушай, надо пользоваться. Раз ночь будет безопасной, надо сделать так, чтобы она запомнилась людям. Устроим ночные танцы прямо на улице!

– И ночные, – кивнула Джулия. – И дневные. У нас уже полная посадка, чтоб ты знал. Люди ругаются за столики. Мне только что позвонила старинная подруга синьоры Паолы, которой позвонила её племянница, которой позвонила… дальше я запуталась. Но вот в чём дело – сегодня забронированы вообще ВСЕ столики…

Глава 12

Интерлюдия. Анна Сазонова

Ночь прошла очень странно. Тихая, звёздная и на редкость спокойная. Затихарившись под одеялом в позе эмбриона с телескопической дубинкой в руках, Анна Эдуардовна прождала гостей до самого рассвета. Ждала-ждала, но так и не дождалась.

После той выходки с колоколом и нарочно плохой конспирации, люди брата просто обязаны были прийти за ней, но почему-то не пришли. Почему? Непонятно. Колоньола-Венета был чрезвычайно маленьким провинциальным городком, который не имел ничего общего с аномальной Венецией. Ритм размеренней, люди понятней, а ночи безопасны. Так что вариант, при котором людей брата по пути сожрала какая-нибудь хтонь, Аня даже близко не рассматривала. Потому откуда бы ей тут взяться?

Однако собственную интуицию нужно слушать. Особенно учитывая то, что для наёмного убийцы интуиция не что-то непонятное, а вполне себе прокачанный навык. Неспроста Ане было тревожно из-за постоянного чувства слежки. И неспроста ночью это чувство усиливалось, будто слежка становилась тщательней.

За ней наблюдают. Точно. Абсолютно точно, но… именно что «наблюдают» – никакой ошибки в формулировке нет. Это наблюдение не угрожало ей, а говорило о чьём-то пристальном интересе. Очень жгучем интересе, что странно вдвойне.

– Ладно, – Анна перевела взгляд на усадьбу.

Поиски Артёма несколько затянулись. Точнее нашла-то его Аня быстро, – всё-таки брат был артефактором, а не таким же наёмным ассасином как сама девушка, – а вот подобраться на расстояние вытянутой руки было сложно.

«Сложно» в данном контексте означало поистине шизофреническое взаимоисключение понятий: можно, но нельзя. Да-да, можно прямо сейчас пойти в лобовую, вырезать всю охрану и взять Артёма за шкирбан. Но нельзя, поскольку это повлечёт жертвы.

– Сложно, – вздохнула юная Сазонова. – Как же сложно жить, если никого не убивать…

Артём обосновался в укреплённой усадьбе на холме неподалёку от города. Согнал кучу людей вооружённой охраны и понаставил неимоверно много ловушек. Видимо, тот инцидент с колоколом стал отправной точкой в его становлении параноиком, и паранойя эта теперь прогрессировала. Крепла с каждой минутой и цвела буйным цветом.

Аня в свою очередь раздражалась. Вместо того, чтобы дефилировать по венецианским набережным в красивом платьишке и оптом пожинать восхищённые взгляды итальянских красавчиков, неспешно пить кофе в уютных кафе, кататься на лодочке и в целом наслаждаться жизнью, сейчас она была вынуждена лазать в этом постылом костюме ассасина по деревьям. Чёрт! Она ведь даже не могла намазаться кремом и помыть головы ароматным шампунем, потому её выдал бы запах. Тяжела ассасинская доля, и нет в ней мелочей. Не попадайся на глаза, не шуми, не пахни… не радуйся!

Больше всего на свете Анна Эдуардовна хотела бы сейчас оказаться в Венеции и съесть обожаемое ризотто с соусом биск, которое готовит её брат. Ну… тот из братьев, что оказался повменяемей. А вместо этого она здесь. Влачит убогое ассасинское существование у чёрта на куличиках.

– Всё, – решилась Аня. – Хватит, – и приготовилась к штурму.

Девушка ещё раз оценила крепостную стену этого то ли очень маленького замка, а то ли очень большой и очень укреплённой усадьбы. До каноничной картины вокруг него не хватало разве что рва с крокодилами. Или с пираньями. Или с пираньями, крокодилами и акулами. Интересно… кто кого съест в случае соседства?

Не суть! Тактика была проста и понятна – перемахнуть через стену, найти временное укрытие, осмотреться и идти дальше. Напрягали разве что ловушки. Обезвредить нельзя, уничтожить можно, но каждое такое уничтожение обернётся либо взрывом, либо выбросом ядовитых паров, либо ещё чем похуже. И всё это в теории может зацепить охранников. По старой доброй Сазоновской традиции, Артём не заморачивался с безопасностью собственных людей и относился к ним, как к расходному материалу.

– Что ж, – Аня собралась с мыслями и приготовилась к марш-броску с дерева и прямиком во внутренний двор, но тут…

Треск. Громкий, отчётливый, совсем рядом. Соседнее дерево прогнулось так, будто на него приземлился большой разжиревший филин, и ветка под ним тупо не выдержала. «Филин» шлёпнулся на землю как мешок со всяким-разным, подскочил, затем попытался взлететь, но тут же получил по голове гитарой. Ещё одно тёмное пятно соскочило с другого дерева, и принялось охаживать «Филина». Но и «Филин» оказался не промах – попёр в контратаку.

Завязалась потная возня. Два человека схлестнулись в какой-то уж слишком равной борьбе, сцепились друг с дружкой и начали кататься по земле, при этом поднимая непростительно много шума. Ещё и матерились. Не сказать, чтобы грязно, но зато с чувством, страстью и настоящим итальянским темпераментом… Хотя, там явно были слышны и испанские ругательства.

Тяжко вздохнув, Аня спрыгнула из своего укрытия на землю. Причём в отличии от этих двоих спрыгнула бесшумно. Подошла к катающемуся клубку, схватило первого из дерущихся за шиворот, второго за ухо и развела в разные стороны. Силы у Анна Эдуардовны на такой манёвр хватало, к тому же было жутко интересно узнать кто же это такие.

– Так, – Аня присмотрелась. – Кто тут у нас? Ниндзя?

Первый оказался одет в чёрный облегающий костюм с маской-респиратором, и при этом вооружён гитарой. А вот второй – огромный бычара с какой-то неестественно бледной кожей.

– Болеешь? – спросила Аня.

– В смысле?

– Цвет лица нездоровый.

– Это я давно в солярии не был, синьорина Анна, – сказал Бледный и почему-то добавил: – Извините.

– Ну допустим. А ты? Уважаемый ниндзя, зачем тебе гитара?

– Мне её покойная бабушка подарила, – ответил тот. – Это память, синьорина Анна.

– Бабушка – это уважаемо, – кивнула Сазонова. – И сами вы ребята вежливые. Я бы даже сказала «на удивление вежливые». Так ещё и имя моё откуда-то знаете. Скажите-ка, ребята: а что вы вообще тут делаете? И почему ваши рожи кажутся мне знакомыми?

– Я вам помочь пришёл! – первым среагировал Ниндзя. – А вот этот мешает! – и на манер ябеды-карябеды ткнул пальцем в своего оппонента.

– Это я пришёл помочь! – возразил тот. – И это он мешает!

– Я первый был!

– Нет, я!

Тут Бледный с Ниндзей попытались снова сцепиться и продолжить драку, так что Ане пришлось хорошенько тряхнуть обоих.

– Ну-ка тихо!

Ниндзя и Бледный успокоились и виновато уставились в землю.

– Ладно, – сказала Сазонова. – Потом разберёмся, кто вы такие. А поскольку вы оба хотите помочь, у нас теперь общее дело. Видите во-о-о-он тот домик?

* * *

Безопасная ночь для жителей Венеции оказалась не самым безопасным временем для сотрудников ресторанного бизнеса. В том смысле, что пережить ТАКОЙ поток гостей на протяжении ТАКОГО времени мог только очень и очень выносливый человек.

– Третий день у плиты, – в который раз затянул я русскую народную поварскую песенку. – Морозилки пусты.

– Всё вперёд и вперёд, – подхватил Петрович. – Чек из принтера прёт.

– Третьий дьень у пльеты, – за эту смену Индзаги тоже успел её выучить. – Слышишь, шеф, мнье кранты.

– Но заказ есть заказ! – грянула вся кухня хором. – Знает каждый из нас!

Пахали, как в последний раз. «Третий день» – это художественное допущение в угоду рифме, но по факту мы стояли на ногах вот уже больше суток. А если точнее, то с утра до вечера следующего дня. Перегрузка экстремальная.

В какой-то момент братья-официанты начали валиться с ног от усталости, и Джулии пришлось бросить свой административный пост, чтобы снова впрячься в халдейскую упряжь. Марселло за такую долгую смену у мангала стал копчёным, – причём если сажу с лица и рук можно смыть, то запах дымка останется с ним до тех пор, пока не отшелушится старая кожа. Индзаги пребывал в полном шоке, и даже позабыл о своей эксцентричной привычке разговаривать с продуктами. Петрович с Женеврой тоже работали на последнем издыхании, и даже интеллигентный лепрекон Конан начал бормотать себе под нос проклятия. Тогда-то я принял волевое решение.

Тайком, никому ничего не объясняя, первый и последний раз, – чтобы люди случайно не подсели на такой формат работы, – я решил накачать свой персонал позитивной энергией. Бодростью, куражом, жаждой деятельности и, конечно же, весельем. Попросив Конана заварить кофе на всех-всех-всех, я тайком зарядил его и принудил каждого выпить чашечку.

Вот только чуть не рассчитал и переусердствовал с Джулией. Стоило мне отвернуться на секунду, как девушка залпом махнула три эспрессо. Тут-то её и нахлобучило. Энергия была слишком чистой, и слишком яркой, она била через край, и Джулия забегала по залу с такой скоростью, что сдувало салфетки и от ветра приподнимались скатерти. В конце концов отбив запару, девушка остановилась, и тут я понял, что её сейчас буквально разорвёт от энергии.

Стоя на месте, администратор «Марины» начала танцевать тектоник под итальянскую тарантеллу, и было это странно. Было это чудно, и совершенно неуместно.

– Джулия, прекрати, пожалуйста.

– Я хочу танцевать!

– Танцуй-танцуй, – кивнул я. – Это правильное решение. Вот только на улице, а не за барной стойкой.

– Пошли со мной!

– Но я…

– Пошли со мной сейчас же!

И как тут спорить? Я оглянулся на зал. Братья-близнецы носились по залу с подносами, Конан воспрял духом и устроил для гостей флейринг-шоу, Индзаги тоже набрал приличную скорость. Короче говоря, взбодрившийся персонал работал как часы, и потому я, наверное, мог позволить себе отлучиться.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Пойдём.

Мы вышли на улицу, на маленькую площадку между летником и каналом, что и без нас уже была запружена весёлыми людьми, и вкатились в праздник. Ворвались в него, можно сказать, с двух ног. Откуда появились музыканты я не знаю. То ли сами пришли, то ли местные позвали, а то ли это гости принесли с собой инструменты – чёрт его знает. Аккордеон, скрипка, несколько гитар и импровизированная барабанная установка из перевёрнутых вёдер и картонок. Играли музыканты что-то крайне жизнеутверждающее, и заражали всех вокруг.

Я кружил Джулия, Джулия смеялась и в смехе чувствовалась та самая безудержная энергия, которой я её зарядил – чистая, живая и свободная. Вокруг нас, периодически сменяясь, танцевали парочки и целые компании. Люди смеялись. Люди были счастливы. И на радость нашему производству, люди потребляли какое-то безудержное количество вина. Вкусно ели, вкусно пили и вкусно, так сказать, жили.

– Фу-у-у-ух, – спустя примерно час безудержного веселья выдохнула Джулия.

– Натанцевалась?

– Ага.

Тут я уж было собрался вернуться на кухню и помочь Индзаги, как вдруг в толпе увидел знакомую фигуру. Причём не я один – толпа оживилась и встречала синьора экс-префекта бурными овациями. А тот, счастливый и важный, шёл по направлению к летней веранде в сопровождении жены и целой кучи внуков.

Позавчера префект, вчера безумный пират с пушкой, а сегодня просто пожилой мужчина в костюме. Я подошёл к нему, улыбнулся, пожал руку и спросил:

– Вас уже выпустили из сумасшедшего дома?

– Выпустили, – рассмеялся префект. – И теперь я простой венецианский пенсионер. Но знай, Маринари. Я отправил дожу свою рекомендацию насчёт кандидатуры возможного преемника.

– Что за рекомендацию? – напрягся я.

– Узнаешь, – Марио подмигнул, снова рассмеялся и похлопал меня по плечу. – Всему своё время, синьор Артуро. Всему своё время.

Навязываться на чужие семейные посиделки я вовсе не собирался, а потому просто проводил Монгану к столику, жестом подозвал одного из братьев и двинулся дальше. Хотелось подольше побыть в этот моменте, посмотреть на счастливых людей и проникнуться духом праздничной Венеции. Однако тут, среди гостей я заметил ещё одно знакомое лицо.

Франческа Глованни. Безумная городская кошатница сидела за столиком, предназначенным для шестерых, ножом и вилкой разделывала тушку сибаса и раскладывала филе по мискам. Имена её котов я не запомнил, но морды были знакомые. И тут же у меня в голове как будто перещёлкнуло.

Коты. Матео. Синьора Франческа.

– Добрый вечер! – поздоровался я. – Могу я присесть к вам на минутку?

– Само собой, синьор Маринари! – ответила Глованни и согнала с соседнего стула упитанную рыжую тушку. – Всегда вам рада. Вы по делу или так?

– По делу, – ответил я, присаживаясь. – И мне кажется, дело как раз по вашему профилю…

А после я рассказал синьоре о случившемся. О странных кошачьих отметинах в доме Матео, о его бесследной пропаже и о паникующем друге Жанлуке, который попросил меня помочь. Умолчал лишь о том, что Жанлука – это тунец в аквариуме, который катается по городу на машинке. Впрочем, что-то мне подсказывает, что они с Франческой и без меня знакомы.

– Так, – напряглась синьора. – Ну… вообще это похоже на работу моих питомцев.

– В каком смысле «на работу»?

– Обычная кошачья дезинфекция. Плановая.

– Простите… что?

– Синьор Маринари, – лукаво улыбнулась синьора Глованни. – Вам ли удивляться? Почти во всех культурах есть поверье о том, что кошачьи видят души умерших, призраков и бабаек всех сортов. А когда дело идёт о Венеции, любое поверье можно смело принимать за правду, и притом умножать на два.

– Хотите сказать, что ваши коты видят призраков?

– Не только видят, – хохотнула Франческа. – Что толку с того, видят они призраков или не видят? Мои пушистые сотрудники специально обучены изгонять из дома всю нечисть. На том и строится мой маленький бизнес. Тем я, собственно говоря, и живу. Причём неплохо.

– Так, – кивнул я. – То есть вам что-то известно насчёт Матео?

– Матео – мой постоянный клиент. По долгу службы он постоянно таскает домой всякую морскую нечисть. Прилипает она к нему, синьор Маринари. Ночная рыбалка, она ведь… сами понимаете. То призрачного осьминога с собой притащит, то какого-нибудь недовольного водяного, а то ещё кого похуже. У нас с синьором Матео был заключён контракт на профилактическое обслуживание, так что никакого секрета тут нет. Отметки в его жилище оставили мои коты. Другой момент, что стандарты сервиса запрещают портить им имущество заказчика просто так. И видимо, на то была веская причина.

– Признаться, я очень хотел бы узнать об этой причине. Вы знаете, что именно у него произошло?

– Не знаю, – сказала синьора. – Но сейчас узнаю. Мурзик!

Жирная рыжая туша очутилась на столе прямо перед Франческой. Та склонилась над котом к уху кота, что-то прошептала, а затем начала внимательно выслушивать ответ, состоящий из разного рода помявкиваний.

– Ага, – кивала синьора Глованни. – А он что? Ага. А они что? Понятно…

Я же смотрел на всё это действо и чувствовал… да ничего я не чувствовал. Перекипело. Кажется, чувства удивления, шока и недоумения в моём случае окончательно обесценились. Выработалась толерантность, и теперь Венеции придётся хорошенько постараться, чтобы поставить меня в замешательство. А говорящая с котом женщина отныне для меня – нечто само собой разумеющееся.

– Понятно, – кивнула Франческа. – Спасибо, – и кошак спрыгнул со стола. – Синьор Маринари, кажется у меня действительно есть кое-какая информация.

– Слушаю.

– Думаю, в первую очередь вам стоит обратиться к русалкам. Они помогут вам в поисках друга.

– К сиренам? – уточнил я на всякий случай, потому что… потому.

Вокруг столько разномастной нечисти развелось, что я уже начал в них путаться. При этом сирены – это вечно молодые и вечно пьяные шальные императрицы, которые любят кутить в «Марине» по ночам. А русалки… кто такие русалки я понятия не имею. Помню лишь ты темнокожую синьорину, которую по какой-то причине опасались сирены, но наше с ней знакомство и знакомством-то назвать нельзя. И-и-и…

– Нет, – к моему глубочайшему разочарованию сказала синьора Франческа. – Не к сиренам. К русалкам.

Я же вздохнул и подумал, что впереди у меня очередной квест формата «иди туда, не знаю куда».

– Спасибо большое, синьора Франческа, – поблагодарил. – Спасибо…