Текст книги "Правила волшебной кухни 7 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Люди целой толпой стояли на улице возле ресторана. Толкались, переговаривались – одним словом, ждали. Весь летник уже оказался оккупирован синьорами и синьоринами избирателями, а кто-то даже принёс с собой складные стулья. Ну а я… я уже был готов.

Сегодня утром, едва колокол Сан-Марко пробил первый раз и возвестил округу об окончании аномальной ночи, карабинеры как и обещали привезли мне бюллетени. Оставили бронированный кейс, попросили расписаться и сразу же уехали.

Что ж…

– Утро доброе! – крикнул я, открыв «Марину». – Скоро всё начнётся, подождите ещё буквально минуточку! Вы знаете, что должны делать⁈

– Конечно-конечно! – загалдели люди. – Мы всё знаем!

– Отлично! – кивнул я и добавил уже чуть тише: – Потому что я не знаю ничего. Признаться честно, я здесь затем, чтобы вас всех хорошенечко накормить.

– В каком смысле? – не понял мужчина из первого ряда и вытаращил на меня глаза так, будто всерьёз собрался победить в конкурсе вытаращенных глаз у бессменной чемпионки этой дисциплины, синьорины Джулии. – Что значит «накормить»?

– Ну это же ресторан, верно? – улыбнулся я. – А в ресторанах людей кормят. Всё сходится, получается…

Люди начали переглядываться и шептаться. Фраза: «Да ладно?» – гуляла по толпе туда-сюда. Видимо, насчёт приятного бонуса в виде моих блюд избирателей никто не предупредил. Кто-то радостно повизгивал, уже предвкушая самый лучший завтрак в своей жизни, кто-то захлопал в ладоши, кто-то не в силах сдержать эмоции засмеялся.

– Синьор Маринари, – шепнул мне безымянный синьор из первого ряда, подойдя чуть поближе. – А это что? Бесплатно?

– Бесплатно! – крикнул я, чтобы не объяснять это персональному каждому. – Ладно, синьоры и синьорины, давайте начинать! Заходите внутрь, милости прошу!

Людское море хлынуло в зал «Марины». Сперва. Однако первый же вал, чуть углубившись в ресторан вдруг резко остановился. Люди замерли. Раскрыли рты. Оглядели фуршетные столики, густо заставленные всевозможными закусками, и сперва своим глазам не поверили.

А посмотреть действительно было на что! Мы с Петровичем этой ночью расстарались как только могли. Вот, например, стоят тарталетки с муссом из копчёной трески, вот мини-брускеты в ассортименте, вот профитроли, вот креветки… а вот ОНО! То, из-за чего мы с домовым чуть было не поругались.

Бородатый гад говорил, что я сошёл с ума и что не существует такого направления, как сёрф энд тёрф. Дескать, я его только что придумал. И всё это извращение, и так нельзя, и мясо с рыбой не вяжутся никак.

Однако стоило мне добить свои шашлычки из тунца с болгарским перцем, обёрнутые в бекон, и дать Петровичу попробовать кусочек, как все его сомнения насчёт моей адекватности тут же отпали. Потрясающая штука! Бекон забивает рыбу, и тебе кажется, будто бы ты жуёшь самое нежное мясо в мире. Перец задаёт текстуру, а обмазка из унаги и соевого добавляет умамности. Короче говоря, несколько порций тунцовых шашлыков не дошли до гостей.

Но к сути!

Молчаливая сцена затянулась на пару минут. В конце концов её нарушил один пожилой синьор в клетчатом пиджаке. Он сделал шаг в сторону столов и чуть ли не с религиозным трепетом в голосе выдохнул:

– Да ладно? Рыба⁈

Статика тут же издохла, и всё вокруг пришло в движение.

– Форель! – орали наперебой люди. – Анучоусы! Тунец! Но откуда⁈ Откуда, синьор Маринари! Сейчас ведь во всём городе нет рыбы! – а синьор в клетчатом стоял рядом с одним из столиков, схватившись за сердце и орал:

– КРЕВЕТКИ!!! НАСТОЯЩИЕ КРЕВЕТКИ!!!

– Минуточку внимания! – крикнул я. – Ещё раз повторю, что вся эта еда для вас и перед голосованием вы можете хорошенечко подкрепиться! И ещё раз повторю, что за всё платит Венеция! Или Дож… короче говоря, воспринимайте как хотите! Моё дело было всю эту вкуснятину приготовить. Подходите, не стесняйтесь!

А меня, кажись, не услышали. Либо услышали, но не подали виду, потому как прямо сейчас людей больше интересовало другое:

– Откуда у него рыба?

– Я слышал, он целых три корабля купил…

– Три корабля⁈ Да ты врёшь!

– Сам видел!

– А говорили, что рыбы нет!

Я отошёл в сторону, наблюдая за набирающим обороты пиром. Люди брали тарелки, накладывали себе целые горы закусок, садились за столики, общались, смеялись и… и делали всё что угодно, но только НЕ голосовали. Никто не направился к избирательной урне. То есть вот вообще никто.

В развесёлом празднестве прошёл час. Прошёл второй. Братья-официанты уже трижды освежали фуршетные столы, но в урне по-прежнему не было ни единого бюллетеня.

– Джулия, душа моя, – решил я обратиться к спецу по венецианским обычаям. – Скажи, пожалуйста, а что происходит?

– Ты о чём?

– А ты не понимаешь? – я кивнул на пустую урну. – Они не голосуют!

– Артуро, ты ничего не понимаешь, – кареглазка улыбнулась и посмотрела на меня как на несмышлёного дошкольника. – Выборы дело не быстрое, – сказала она. – Людям нужно подумать. Взвесить все за и против, и подойти к такому шагу со всей ответственностью. Вот они и не спешат.

– Да-да, – согласился я. – А особенно никуда не спешит вон тот синьор в кепке. Уже вторую бутылку просекко допивает.

– Ну, – Джулия развела руками. – Каждому своё помогает думать. Кому-то музыка, кому-то медитации, а кому-то…

– Третья бутылка.

– Как есть, Артуро. Так! Мне нужно принести ещё креветок…

Прошёл ещё час и во мне окрепла уверенность – кажется, славные жители Дорсодуро реально будут голосовать в самый последний момент. Ну а сейчас у них праздник. Все столики заняты – и в обоих залах, и на летней веранде, и даже… у нас даже новые столики стихийно появились! Люди припёрли их с собой, расставили прямо на улице и вот, получается, сидят.

Уличные музыканты тоже тут как тут. Рассредоточились вдоль канала и играют что-то жизнерадостное, каждый на свой лад. Итого: звучит музыка, бегают дети, люди наслаждаются жизнью, а мы с командой всё пополняем, пополняем и пополняем столы, сливая все те заготовки, за которыми провели сегодняшнюю ночь.

Но стоп! Конечно, были среди дорсодурян и люди с обострённой гражданской ответственностью, вот только среди всей толпы их набралось человек десять. Десять человек, десять бюллетеней. Они молча подходили к урне, брали бумажку, быстро и деловито расписывались в ней и буквально сразу же уходили.

Тут я решил чуть внимательней присмотреться к бюллетеням. Взял один, прочитал с одной стороны, уточнил что с другой ничего не написано и тут мне вновь понадобился ликбез от Джулии.

– Странные они, – сказал я, предъявляя кареглазке один из бюллетеней.

– Почему странные? – не поняла девушка.

– Ну смотри… тут нет строчки для имени того, кто голосует. Тут нет списка кандидатов. Да тут, по сути, вообще ничего нет. Где имена?

– А зачем нам имена? – искренне удивилась Джулия. – Если мы и так знаем, за кого нам голосовать.

– Ну хорошо, – кивнул я. – А если кто-то вдруг забудет имя своего кандидата?

– Нет, – отрезала Джулия. – У нас это так не работает. Никто ничего не забудет, уж поверь мне.

– Ну… ладно, – я вернул бюллетень обратно в стопку, вот только ни разу не успокоился. – Слушай, ну а вот если сейчас придёт кто-нибудь самый умный и начнёт оптом голосовать за нужного ему кандидата? Имя избирателя ведь не указывается. Эдак можно выборы за полчаса подтасовать в любую сторону.

– Зачем?

– В смысле «зачем»? – сперва я даже не понял, как мне вести разговор дальше. Вроде ведь только что всё подробно объяснил. – Чтобы продвинуть во власть кого-то, кого… хотят продвинуть во власть. У каждого человека есть свои интересы!

– Но ведь это нечестно, – сказала кареглазка и снова смотрит на меня с каким-то тихим подозрением санитара ПНД. – Так нельзя.

– Ох… тяжёлый, конечно, случай, – вздохнул я. – Хочешь сказать, что в Венеции никто и никогда не поступает нечестно?

– Поступает. Но сейчас особый случай, Артуро! Голосование – это действительно важно!

Тут я подумал, что до сих пор очень многого не понимаю в этой жизни. Подумал-подумал, а затем ещё раз попытался объяснить Джулии на пальцах, что при такой организации выборы пройдут нечестно с вероятностью в девяносто девять и девять процента.

– Да не будет никто ничего подтасовывать, Артуро, – отмахнулась девушка. – Перестань! Если кто-то хотя бы попробует провернуть нечто подобное, то им сразу же заинтересуется личная гвардия Дожа. А личная гвардия Дожа – это… это…

– Не те люди, чьего интереса стоит добиваться?

– Именно.

– Согласен, – кивнул я. – А теперь посмотри вокруг и скажи мне… а где эта самая гвардия-то⁈ Я не вижу ни одного представителя города вокруг! Где люди, которые должны наблюдать за тем, чтобы всё прошло честно⁈ Любой! Я повторяю – ЛЮБОЙ человек может прямо сейчас подойти и обеспечить победу своему кандидату.

– Если он так сделает, то пожалеет, – пожала плечами Джулия. – Венеция сильно расстроится по такому поводу.

– Вот! – я аж палец вверх поднял. – Вот этот ответ мне гораздо понятней! И именно с этого надо было начинать!

– Ты странный, Артуро…

– А вы все понятные, да⁈ – я покачал головой. – Все вокруг почему-то норовят назвать меня странным, хотя на мой скромный взгляд странными являются как раз-таки все вокруг…

А праздник тем временем продолжался. Люди ели, пили, танцевали, и буквально по капельке заполняли урну. К обеду в урне сиротливо лежали от силы двадцать бюллетеней. И тут, совершая очередной обход столиков, я заметил её.

Странная девушка топталась на пороге «Марины», как будто бы стесняясь войти внутрь. Оглядывалась, переминалась с ноги на ногу, короче говоря, вела себя крайне подозрительно. Но не одно лишь подозрительное поведение заставило обратить меня на неё внимание. Девушка была одета явно не по погоде – с головы до ног замотана в несколько слоёв разноцветного шёлка, так что непонятно, где заканчивается платок и начинается блузка, а блузка в свою очередь самым непонятным образом переходит в юбку. Короче говоря, вся в шелках и одно лишь лицо торчит. Да и то! Наполовину скрытое под здоровенными солнцезащитными очками.

Активировав своё «венецианское» зрение, я тут же понял, что наша гостья отнюдь не проста, и от неё буквально фонит аномальной энергией. И конечно же, надо что-то делать.

– Здравствуйте, синьорина, – сказал я, подойдя к девушке.

А та сняла очки и мне тут же всё стало понятно. Русалка. За последние дни я достаточно насмотрелся на них, чтобы делать подобные выводы, и ошибки быть не может.

– Синьорина, – я понизил голос. – Знаю, слово не воробей, и я действительно приглашал вас в гости через моего друга Матео. Но… при всём уважении, не в день же выборов. У меня ресторан ломится от людей и…

И тут я задумался – а может я зря человека… ну то есть русалку обижаю? Может, она проголосовать пришла? Чисто технически, нечисть ведь тоже является жителями Дорсодуро, и тоже может поучаствовать в судьбе района. Или нет? Или да?

– Вы же господин Маринари, верно? – тихо спросила девушка.

– Верно.

– Тогда вы просто обязаны мне помочь!

– И помогу, – согласился я. – Обязательно помогу, никаких проблем в этом нет. Но давайте перенесём это на ночь? Солнце скроется, муравейник закроется, и вот тут я буду весь к вашим услугам. Но сейчас уйдите, пожалуйста. Вас не должны видеть.

Русалка молча посмотрела на меня, а потом вдруг… заплакала. Почти беззвучно, но очень выразительно, так что при взгляде на неё аж сердце на куски рвалось. Слёзы градом катились по бледным щеках и падали на шёлк платья. Люди в зале начали косо посматривать – кто на неё, а кто и на меня.

Кто что подумает не суть как важно, но ведь эта хвостатая зараза привлекает к себе внимание! Сейчас кто-нибудь поймёт, что это русалка, и быть беде. А потому:

– Тиш-тиш-тиш, – я чуть приобнял русалку, и чтобы избежать двусмысленностей погладил её по спине в знак утешения, как гладят детей. Ну и сказал как можно громче: – Понимаю, синьорина, понимаю! Это ваши первые выборы, и вы сильно переживаете! Но прошу вас, не надо плакать!

Мужчины вокруг одобрительно закивали, а некоторые женщины тоже пустили слезу. В знак женской солидарности, что ли?

– Какой же хороший человек этот синьор Маринари, – услышал я шёпот. – К каждому подход найдёт. Смотрите, как он утешает эту девушку.

– Да-да, не то, что другие рестораторы.

– А ещё у него есть рыба! – никак не мог уняться старичок в клетчатом, наворачивая за обе щёки уже пятую тарелку закусок.

– Прекрати реве-е-е-еть, – протянул я шёпотом, так чтобы меня слышала только русалка. – Ты что, не понимаешь? Тут выборы идут. Очень важное дело…

А та наконец проплакалась, прошмыгалась, взглянула на меня красными от слёз глазами и сказала:

– Господина украли.

– Что, прости?

– Господин пропал. Не сам пропал, его украли люди…

Признаться честно, я не понимал примерно ничего. Какой господин? Какие люди? Кто кого украл? Однако тут меня вдруг осенило. Вспомнился эпизод в бассейне, во время которого я спасал одного моего знакомого рыбака от зомбирования русалками. А ещё вспомнилось, как русалки называли его после того, как заклинание срикошетило в заклинателей, и всё закончилось. Господин? Ну да, точно, господин.

– Ты сейчас говоришь про Матео? – уточнил я.

– Мате-е-е-ео, – мечтательно протянула девушка и впервые с момента нашей встречи улыбнулась.

– Понятно… кто украл Матео? Зачем? Почему? Дай мне, пожалуйста, хотя бы немного конкретики. Просто людей красть, это…

– Не совсем так, – нахмурилась русалка. – Не украли. Тут другое слово подходит, ваше, человеческое. Как же правильно? Ариста… Оресто…

– Арестовали?

– Точно! Пришли люди в форме и арестовали нашего господина!

– Так, – я задумался. – Но он же рыбак. Что он мог сделать такого, чтобы его арестовали? Он что, тухлую рыбу продавать собирался?

– Нет! – тут мне показалось, что я был в миллиметре от того, чтобы получить русалочью пощёчину. – Не смейте так говорить про господина! Господин никогда бы так не сделал!

– Слушай, – я оглянулся по сторонам. – Давай найдём укромный уголок, и ты мне нормально всё расскажешь? Как тебе такое предложение?

Русалка кратко кивнула, и я повёл её к барной стойке. Та в свою очередь немного успокоилась, и наконец-то смогла обрисовать ситуацию «человеческими» словами. Итак! Синьорины русалки всем составом резко воспылали любовью к своему господину. Причём как зомбированные, так и, – почему-то, – незомбированные.

И вот они решили в качестве первого шага, и чтобы Матео обратил на них внимание, устроить рыбаку сюрприз. Ну и… устроили, получается.

– Господин так радовался! Он так кричал! Он… Он… он даже танцевал! А потом пришли люди, надели на него наручники и увели.

– Ага… что-то мне подсказывает, что виной тому оказался ваш сюрприз. Что вы сделали-то?

– Мы преподнесли господину дары.

– Какие дары? – вздохнул я, потому как уже утомился вытягивать из русалки по одному слову. – Что именно вы ему подарили?

– Мы подарили господину баркас. А в баркасе…

Русалка начала перечислять «дары», а я слушал и с ужасом понимал – это вовсе не дары, а ворованные в приступе безудержной клептомании вещи.

– … винты, вёсла, сети, несколько бронзовых статуэток и шкатулку. И якорь ещё! Мы думали, что господин обрадуется и станет богатым, и тогда заметит нас, и поговорит с нами, и…

– Понятно, – снова вздохнул я. – То есть вы подкинули Матео целый баркас ворованных вещей?

– Ну, – русалка почесала в затылке. – Получается, что так. Синьор Маринари, вы обязаны нам помочь!

– На самом деле не совсем понимаю, почему именно я.

– Ну как же? – русалка выпучила на меня глаза. – Вы разве не понимаете? Если вы не сможете нам помочь, мы сами пойдём выручать господина, и тогда прольётся человеческая кровь. А если прольётся человеческая кровь, то господин вряд ли нас простит. Он ведь и сам в какой-то мере человек, понимаете?

– Понимаю, – вздохнул я, прикидывая перспективу нападения стаи русалок на полицейский участок. – Я всё понимаю. Что ж, ладно. Я всё решу…

Глава 23

Ситуация, конечно. Я посмотрел на практически пустую урну с бюллетенями, на веселящихся людей, на танцующую за порогом толпу, а затем на русалку. Пробормотал что-то вроде:

– Ну у меня же выборы, – однако первое слово уже было сказано. И назад, как говорится, не воротишь. – Ладно…

Выйдя на середину зала, я поднял руку и нарочито громко прокашлялся.

– Минуточку внимания! – крикнул я. – Синьоры и синьорины, мне нужно будет отойти буквально на часик! Возникли неотложные дела! Будьте молодцами, пейте вино, ешьте закуски и продолжайте веселиться! Это важно!

Реакция последовала незамедлительно.

– Но как же так⁈ – выпучил глаза синьор в клетчатом, который на одних лишь креветках с утра успел набрать несколько килограмм веса. Выпучил, значит, крикнул, и запустил цепную реакцию.

– Синьор Маринари, да разве так можно⁈

– Выборы же!

– Нам нужно ваше внимание! Вы же хозяин!

– Тише-тише-тише! – попросил я. – Прошу понять! Друг попал в серьёзные неприятности, и мне срочно нужно ему помочь!

– Ни слова больше! – откликнулась толпа, а клетчатый удовлетворённо кивнул и вернулся к скоростной едьбе. – Идите, синьор Маринари, и ни о чём не переживайте!

– Благодарю!

– Что-то случилось? – появилась у меня за спиной Аня. Как и обещала, сестрица с самого утра явилась в «Марину» в качестве охраны. Тенью шастала по толпе, выискивая нежелательных элементов, смутьянов с протестными настроениями и криминалитет. Однако ни первых, ни вторых, ни третьих до сих пор на этом празднике не объявилось. Хорошо? Конечно же хорошо. Но расслабляться не стоит.

– Всё нормально, – ответил я Ане. – У Матео проблемы.

– А Матео – это кто?

– Потом познакомлю, – пообещал я, а после вышел из зала ресторана.

Протолкался через толпу, и бодрой рысцой направился прямиком в полицейский участок Дорсодуро. Располагался он не сказать, чтобы близко – кварталах в десяти от «Марины», считай что на другом конце района. Однако знаючи где срезать и где обойти, путь занял у меня минут пятнадцать.

В двери участка я влетел, аки ураган и чуть было не сшиб с ног дежурного. Что, наверное, можно было бы классифицировать как нападение на сотрудника при исполнении, если бы у сотрудника было время на подумать и классифицировать.

– Где начальник? – с порога начал я. – Мне нужен начальник. Срочно.

– По какому вопросу? – спросил молодой парнишка с трепетными усишками, чем-то неуловимо похожими на парашютики одувана. Несуразный весь какой-то, зажатый, зато в форме.

– По вопросу ошибочного задержания моего друга и… о!

Интересно девки пляшут. Холл полицейского участка оказался не смесью приёмной и зоны ожидания, а самой что ни на есть рабочей зоной. И в самом дальнем углу этого помещения, за допросным столом прямо сейчас сидел Матео. «Допросным» стол я назвал неспроста, потому что прямо в столешницу было вмонтировано здоровенное железное кольцо, через которое проходили наручники. Ну и лампа ещё была, да. Направленное рыбаку прямо в лицо и яркая, с явным перебором люменов.

Напротив Матео тем временем сидел лысый полицейский – практически полная противоположность дежурному. В летах, что называется, крепкий, уверенный в себе, с холодным волчьим взглядом и роскошными холёными усищами. Короче говоря, сразу видно – следак.

– Каким-таким образом, – он побарабанил пальцами по столу, – вы сумели за одну ночь обворовать семьдесят одну лодку, синьор Матео? Вы действовали в сговоре с кем-то ещё?

– Я ничего не воровал, – процедил Матео, прищуриваясь от лампы. – Говорил ведь уже.

– Семьдесят одна лодка, – следователь пропустил его слова мимо ушей. – Каково, а? Даже если бы вы задерживались у каждой на десять минут, вам потребовалась бы почти половина суток. Пять минут? Шесть часов. Но человек не способен двигаться так быстро. Ещё и с корабельным якорем на руках.

– Я ещё раз повторяю…

– Сдайте своих подельников, синьор Матео, и я обязательно занесу в протокол тот факт, что вы помогали следствию.

– У меня нет подельников!

– Сотрудничать с полицией не стыдно, – следак вздохнул. – Эх. Никогда бы не подумал, что такой респектабельный синьор мог всерьёз увлечься преступной романтикой, – а потом вдруг резко ударил кулаком по столу, вскочил и заорал: – Как ты украл якорь, Матео⁈

– Я ничего не крал! Я не знаю откуда всё это взялось! Мне подкинули!

– Подкинули⁈ Якорь⁈ – уточнил следователь, а потом вынес вердикт: – Якоря не подкидывают!

Интересно оно, конечно. Всё на виду. Не то, чтобы я был специалистом по допросам, но всегда представлял, что они должны проходить в тёмном сыром подвале с хорошей звукоизоляцией. Во всяком случае Аня как-то раз утверждала, что это хороший тон.

Тут же бал правила гласность. Заходи кто хочешь, смотри что хочешь. Зато при таком раскладе можно быть уверенным в том, что Матео не подставят и не настучат по голове, чтобы тот взял вину на себя. Полицейский произвол исключён, короче говоря.

– Я ничего не крал! Я вообще не знаю, что это за баркас! Проснулся утром, вышел на улицу, смотрю – стоит! Я подумал, что это подарок!

– Подарок⁈ Триста кило чугуна в подарок⁈ Что за друзья у вас, что дарят такие подарки⁈

– Нормальные друзья! Прекратите на меня давить!

Матео сжал кулаки и злобно оскалился.

– Психуешь? – хмыкнул следователь. – Ну психуй дальше, тебе это никак не поможет. Факты говорят сами за себя. Краденое имущество нашли у тебя, семьдесят одно заявление о краже лежит на столе, а ты главный и единственный подозреваемый. Не усугубляй, синьор Матео, не надо…

Так, ладно. Представление интересное, но наблюдать за ним дальше бессмысленно. Никто не сдаст назад – ни Матео, который ни в чём не виноват, ни следователь, который вполне справедливо рассчитывает на премию за оптовое раскрытие краж. Он так-то не злодей, и доказательства очевидные. Просто мой друг рыбак попал не в то время и не в то место, так бывает. Мне же пора действовать.

– Прошу прощения, – прошёл я мимо дежурного к стойке регистрации.

Секретарша, – миловидная синьорина в полицейской форме с тугим пучком волос и очками, – подняла на меня глаза.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Я хочу записаться на аудиенцию к начальнику полиции.

– По какому вопросу?

– По личному.

Внутри себя я уже готовился к прениям. К сопротивлению готовился я, к остросюжетному конфликту с бездушной бюрократической машиной… к героической борьбе с прогнившей системой! Ну а по факту:

– Ладно, – кивнула девушка. – Ваш паспорт, пожалуйста.

И всё. Секретарша взяла мои документы, поклацала по клавиатуре, а после распечатала мне талончик.

– Прошу, – сказала она. – Синьор Морозини свободен, можете пройти к нему прямо сейчас.

– Что? – уточнил я. – И даже без очереди?

– Какая ещё очередь? – отмахнулась девушка. – Весь район ушёл на выборы.

– Ах да… Точно-точно, что-то такое слышал, – сказал я и пока не всплыли какие-нибудь чудаковатые подробности, спросил где именно находится кабинет начальника, и направился на приём.

«Джорджо Морозини» – прочитал я табличку на двери. Постучался, зашёл, и сразу же столкнулся взглядом с добрыми умными глазами, как… как у орангутана. Да и в целом, именно на орангутана Морозини и был похож. Косматый, рыжий, здоровенный. Вот только какой-то несчастный – когда я зашёл, начальник полиции как раз жевал огурец, а прямо перед ним стоял ланчбокс с брокколи, яблоком и половинкой отварного яичка. Худеет, бедолага.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Здравствуйте, – ответил мне Морозини и положил огурец обратно в бокс.

Стоим. Смотрим друг на дружку. Молчим. Думаем. Зарядить ему брокколи чувством насыщения, что ли?

– Чем обязан? – наконец начал диалог Морозини.

А я вокруг да около ходить не собирался, и сразу же выпалил:

– Я пришёл за Матео, – тут же подумал о том, что до сих пор не знаю его фамилию, и добавил: – За тем, кого обвинили в краже якоря.

– Понял, – кивнул Морозини. – Вы адвокат? Тогда давайте решать. Согласно процедуре, могу предоставить вам на ознакомление все заявления потерпевших, протоколы досмотра и прочее-прочее-прочее…

– Погодите, – ответил я. – Не надо, я не адвокат. Я его постоянный покупатель.

– Покупатель? – Морозини замер и подозрительно призурился. – Покупатель краденного, что ли? И что же вы, пришли сдаваться? Смело, молодой человек, очень смело.

– Да нет же. Подождите. Я повар из…

Дальше я вкратце объяснил Морозини про ресторан и про то, что Матео является его главным поставщиком рыбы и морепродуктов. Наконец-таки сел напротив начальника, и начал заново с учётом озвученной экспозиции.

– Матео ничего не крал, – сказал я. – Синьор Морозини, давайте рассуждать здраво? Ну какой ещё якорь? Триста килограмм! Матео, конечно, мужик сильный, но не настолько. Не мог он утащить якорь, и тут явно что-то другое случилось. Возможно, его решили подставить. Или сама Венеция решила подшутить!

Последнюю фразу я не «сказал», а вот именно что «ляпнул». Не подумавши толком. Поэтому замолчал, замер и прислушался к ощущениям. Что ж. Раз меня после этих слов не шибанула молния, значит Венеция не против такой вот линии защиты, и можно продолжать.

– Может, это аномалия? – продолжал я. – Баркас ведь поутру нашли? По утру. Значит кражи когда были? Ночью! Мне кажется, что это вполне себе логичный довод в оправдание синьора Матео.

– Логичный, – кивнул Морозини, грустно поглядывая на огурец. – И очень даже убедительный. Но так дела не делаются, синьор Маринари. У нас есть протокол, которому нужно придерживаться. Есть состав преступления, есть подозреваемый, есть улики. Я не могу просто так взять и отпустить человека, вы понимаете?

– А если я поручусь за него?

– Простите?

– Я, Артуро Маринари, ресторатор из Дорсодуро. Предприниматель. Налоги плачу, лицензии в порядке, судимостей нет.

– Хм…

Морозини задумался. А у меня, признаться честно, начали заканчиваться аргументы.

– Я уже не знаю, что сказать, синьор Морозини. Ну отпустите вы человека-то, пожалуйста. За что вы его держите? Воровство якоря? Вам самому не смешно?

И в этот самый момент я чётко представил себе что будет, если я уйду ни с чем. А именно – штурм полицейского участка обезумевшими русалками. Никому ненужная кровь, и никому ненужные жертвы по причине, которой… вообще нет! Причём плохо будет всем. И полицейским, и русалкам, и Матео, и самой Венеции.

– Синьор Морозини, – я посмотрел мужчине прямо в глаза. – Я всё понимаю. Протокол, порядок, уставы, отчётности. Но я вам клянусь своим именем и своей репутацией, что Матео не делал ничего плохого.

Морозини внезапно оживился.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Ага, – кивнул он. – Тогда давайте ещё раз. Вы, Артуро Маринари, ставите на кон своё имя? При этом предметом спора является невиновность синьора Матео, и вы хотите, чтобы мы его отпустили под вашу ответственность?

– Всё именно так, – сказал я.

А полицейский подумал-подумал, и сказал:

– Хорошо.

Следом тут же нажал на кнопку селектора у себя на столе, и передал секретарше чтобы рыбака немедленно отпустили.

– А-а-а-а… а что? – вырвалось у меня. – Так можно было?

Итого: уже через пятнадцать минут мы вместе со свободным Матео шли обратно. Он в свою хижину, а я в «Марину», продолжать выборы.

– Артуро, ты очень мне помог, – в который раз поблагодарил меня Матео. – Спасибо за помощь и за то, что веришь в меня.

– Так я толком ничего и не сделал, – пожал я плечами.

– Как это не сделал⁈ Ты поставил на кон своё имя! Это очень серьёзно, Артуро! В Венеции имя – это всё. Считай, что ты рискнул своим будущим и будущим ресторана. Так даже самые лучшие друзья не поступают.

Наверняка был какой-то нюанс, о котором меня не предупредили. Однако! Плевать мне на все эти нюансы, потому что я не ДУМАЮ что Матео не виноват. Я это ЗНАЮ. Из первых, так сказать, русалочьих уст. Так что всё должно быть хорошо.

– Иди домой и выспись, – сказал я Матео на развилке. – А завтра поговорим о твоих русалках.

Дальше – страньше. В «Марину» я вернулся через переулок и чёрный ход, а как только вышел в зал, сразу же нарвался на аплодисменты. Хлопали все. Те, кто сидел – встали. Те, кто стоял – приподнялись на цыпках. В этих бурных овациях участвовали все – и гости, и музыканты, и даже мой собственный персонал.

– Да-да! – сказал я. – Я вернулся! Спасибо, что не разгромили ресторан!

На это аплодисменты усилились, а я… не то, чтобы застеснялся, скорее не понимал, что происходит. И потому первым делом решил проверить урну. Подошёл к ней, глянул, и понял что бюллетеней нисколечко не прибавилось. Тем временем позади люди продолжали свистеть, улюлюкать и в кровь разбивать ладоши.

– Джулия? – шёпотом спросил я у кареглазки. – А чего они хлопают?

– Рады тебя видеть, – пожала плечами девушка. – Плюс ты помог Матео.

– В каком смысле «помог Матео»? Это же минут пятнадцать назад произошло, откуда они вообще знают?

– Артуро, поверь мне. Об этом знают уже все. Венеция – город небольшой…

– Ничего себе небольшой.

– Люди впечатлены, – улыбнулась Джулия. – Ты рискнул своим именем, чтобы спасти друга. В Венеции это ценят.

В этот момент дверь открылась, и в «Марину» вошла синьора Паола. В руках у старушки был огромный поднос пирожков – румяных и пышущих жаром.

– Угощайтесь!

Один из гостей – огромный суровый мужик, который всё это время просидел в углу в компании четырёх телохранителей, подскочил с места и кинулся к пирожкам. Схватил самый верхний, укусил, а потом… заплакал.

– Мамма миа…

И следом начал прогонять спич о том, что когда он совсем ещё мелким бегал по венецианским улочкам, иногда соседская старушка угощала всю окрестную малышню пирожками. И пирожки синьоры Паолы точь-в-точь такие же, а потому сдержать слёзы ностальгии не получается. Телохранители взяли синьору Паолу в кольцо, а мужчина плакал и обнимал её, обнимал и плакал. После к подносу осторожно, чтобы случайно не спровоцировать телохранителей на грубость, к подносу начали подходить другие гости. И вскоре овации в мою честь сменились овациями в честь Паолы и её пирожков.

– Синьора Бачокки, вы чудо!

Короче говоря, гости продолжали делать всё что угодно, лишь бы не голосовать. И так продолжалось до самого вечера, вплоть до первого удара колокола Сан-Марко. В ту же секунду веселье стихло, и люди не сговариваясь выстроились в очередь к урне. Послушно подходили, брали бюллетени, быстренько черкали на них имя кандидата и бросали внутрь. Быстро, организовано, без лишней суеты. И кто бы мог подумать, что на всё про всё им понадобится пятнадцать минут⁈

И вот так, с шутками и прибаутками, голосование за нового префекта района Дорсодуро подошло к концу. Люди ушли, ресторан закрылся, и наступило время для подсчёта голосов.

А я, признаться честно, вымотался дальше некуда. Не спал со вчерашнего утра, готовил всю ночь, отдавал весь день, мотался в полицейский участок и обратно, но всё это… мелочи.