Текст книги "Правила волшебной кухни 7 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Я же остался на летнике один. По-прежнему без кофе, зато с миллионом мыслей в голове.

– Что ж…

Прикидывая возможности и проблемы, которые придут вслед за этими возможностями, я так и просидел до обеда. Индзаги даже не заикался о том, что ему требуется помощь, а я и рад. Так что вместо того, чтобы вставать к плите, я взял на кухне ведёрко с некондицией и направился кормить Андрюху.

– Бр-р-ру!!!

– Голодный? – хохотнул я. – Ну ничего, сейчас поправим.

Сегодня в меню у нас было блюдо под названием «Косяки Джанни». Да-а-а… с тех пор, как на моей кухне появился су-шеф, Ужас Глубин начал питаться с особым шиком. И мяско ему теперь горелое перепадает, и рыбка, и курочка. В мою смену так не баловал.

– Бр-ру-ууу!!!

И тут вдруг:

– БИИИИ!!!

Я аж подпрыгнул. Кажется, автомобильных гудков я не слышал с самого момента приезда в Венецию. А тут вдруг – нате. Обернувшись назад, я увидел, как из-за угла валит боком синьор Жанлука. Визжа резиной на брусчатке, его маленькая машинка устроила венецианский дрифт, выровнялась и шустро-быстро направилась в мою сторону.

– Оп, – я остановил машинку ногой о капот прежде, чем она вылетела в канал.

Двигатель заглох, и Жанлука тут же начал истерично наворачивать круги в своём аквариуме. При этом периодически он тыкался носом по направлению к заднему сиденью, а на заднем сиденье тем временем лежала записка.

– Так…

Я взял сложенный вдвое листочек, развернул его и прочитал: «МАТЕО ПРОПАЛ ПОМОГИ».

– Ох ё…

Похоже, ребята решили поменяться ролями. Но! Если пропажу аномального тунца можно списать вообще на что угодно, то синьор Матео человек. Настоящий. Живущий в человечьем, так сказать, правовом поле. Плюс ко всему он мой друг, и потому думать нечего.

– Откуда начать? – спросил я у тунца. – Из лавки?

Жанлука в ответ кивнул и выпустил изо рта несколько пузырей. Затем каким-то непонятным мне образом завёл машину, сдал назад, играючи выполнил полицейский разворот в условиях темного переулка и снова исчез за поворотом.

А я задерживаться не собирался и сразу же рванул вслед за ним. Вылетел на улицу, обогнул летник, пробежал мимо толпы, которая катила в сторону «Марины» корабельную пушку и… стоп! Что⁈

Резко остановившись, я развернулся и посмотрел на всё это действо повнимательней. Итого: шестеро крепких парней в тельняшках тянули за тросы старинную корабельную пушку, которой место либо в музее, либо на борту грёбаного призрачного корабля. Чугунная, здоровенная, с гербом города на боку.

А следом за пушкой шли двое. Ветхий дед, который кое-как тащил в руках пушечное ядро и ещё один. Толстенький. Чудной. И надо сказать, что мне потребовалось некоторое время, чтобы опознать «толстеньком чудном» синьора Пеллегино, потому как выглядел он… лихо.

Во-первых, синьор префект почему-то надел трусы поверх штанов. Во-вторых, у него очень сильно дёргался глаз. В ритм или не в ритм не понимаю, но очень быстро. В-третьих, на голове у него была надета треуголка, сделанная из упаковки яиц. Ну и, наконец, префект истерично смеялся. Останавливался он лишь для того, чтобы крикнуть:

– Пли! – а потом снова начинал ухахатываться.

Наконец вся эта процессия остановилась прямо напротив входа в «Марину». Мужики кое-как развернули пушку дулом к ресторану.

– Пли! Пли! ПЛИ-ИИИИ!!!

Тут я подумал, что меня всё это некоторым образом касается и решил подойти.

– Прошу прощения, синьоры. А что это вы такое делаете?

Глава 10

Я стоял и смотрел. И стоял. И смотрел. Честно говоря, зрелище было завораживающим. Вот только завораживало оно не красотой или размахом, и своей максимальной нелепостью. Ствол чёрной чугунной махины смотрел прямо на входную дверь «Марины». Парни в тельняжках выдохнули и отошли на пару метров перевести дух, а странный старик теперь заряжал пушку ядром.

Пеллегрино же стоял, поправлял трусы и довольно улыбался. Его яичная «корона» съехала чуть набок, а нервный тик на почве предвкушения обострился.

– Артуро, – раздался за спиной голос Джулии. – А что происходит?

– Пушку… устанавливают, – лаконично ответил я.

– Вижу, – девушка чуть прищурилась. – Выглядит прям как настоящая.

– Настоящая и есть. Вроде бы…

Джулия фыркнула.

– Да нет же. Они ведь не могли прийти расстреливать «Марину» посередь бела дня, верно? Наверное, бутафория для какого-нибудь представления. Или съёмки документалки, – девушка оглянулась по сторонам, но так и не нашла оператора. – Или ещё чего-нибудь.

– Ну сейчас увидим…

Тем временем старик управился с ядром, и Пеллегрино отдал команду зажечь фитиль. Один из парней в тельнике устало вздохнул, достал зажигалку, щёлкнул, и побежали искры. Фитиль горел быстро. Я даже подумал, что неплохо бы пригнуться на всякий случай, но…

– Пуфь.

Вместо оглушительного грохота раздалось нечто невразумительное. Из дула вырвалось облачко серого дыма, и всё на этом. Никакого взрыва, и никакого выстрела. Пушка чихнула, как престарелый кот, и затихла.

– Н-да…

Префект Пеллегрино замер. Улыбка потихонечку сползла с лица, и даже глаз по такому поводу перестал дёргаться. Он медленно повернулся к пушке, потом к своему штатному старику, потом к парням и… расхохотался. Безумно так, надрывно.

– Ах-ха-ха-ха-ха! – Пеллегрино аж за живот схватился. – Не вышло! Ляй-ля! Но ничего! Перезаряжаем!

Вот ведь как интересно. Это что же, у человека вообще ВСЕ аргументы закончились, раз он пришёл сюда меня расстреливать? Проверки были, подставы были, юридические всякие приключения тоже за спиной, и теперь настало время старинной пушки.

– Синьор префект! – крикнул я, на что Пеллегрино испуганно отшатнулся в сторону. – А что происходит⁈

– Э-э-э, – протянул префект, а потом закрыл лицо руками и сказал: – Меня здесь нет.

Ну нет так нет. Парни в тельняшках, не обращая на меня ровно никакого внимания, уже выковыряли ядро и вовсю орудовали шомполом. Забили новый заряд, зажгли фитиль ии-и-и…

– Пуфь.

Снова осечка. Пеллегрино перестал смеяться. Обижено зыркнул на меня, а затем подбежал к пушке и пнул её ногой. Плохая, мол, пушка. Тем временем вокруг уже собралась целая толпа зрителей. Прохожие, гости «Марины», братья-официанты, мы с Джулией и Марселло. Последний очень недоверчиво посматривал на пушку, потому как траектория выстрела пролегала буквально в метре от его мангала. Но угли раздувать не бросил.

– Синьор префект, – услышал я слова старичка, который подошёл к Пеллегрино, а следом что-то шепнул ему на ухо.

Префект выслушал, кивнул и скомандовал:

– Тащите дальше!

Парни в тельняшках хором вздохнули и снова впряглись в тросы. Жалобно скрипнув древними колёсами, пушка покатилась дальше.

– Эй, ты куда? – спросила Джулия.

– Так интересно же, – ответил я и зашагал следом.

Дальше – страньше. Команда Пеллегрино развернула пушку дулом прямо в окно соседнего палаццо. Окно при этом было открыто настежь и бабушка формата «божий одуван» как раз-таки поливала свою небольшую базиликовую грядку на подоконнике.

– Синьоры? – спросила бабушка, а префект скомандовал:

– Пли!

– Пуфь.

– Хулиганьё! – закричала старушка. – Я буду жаловаться! – а старик опять что-то прошептал на ухо префекту, и пушка опять двинулась дальше.

При этом Пеллегрино вместе со своим ветхим помощником как-то недобро поглядывали на меня. То ли зло, то ли обижено.

– Чего? – уточнил я. – Я ничего не делаю!

– Пли!

– Пуфь.

И следующее здание тоже избежало прямого попадания ядра. Тут префект со стариком начали разговаривать чуть громче, и я уловил суть их беседы.

– Может, весь район проклят? – спрашивал старичок. – Может быть, тут всё по-другому работает и есть смысл попробовать деревянные ядра?

– Хоть стеклянные, хоть оловянные! – взорвался Пеллегрино. – Пушка заряжена, но не стреляет! – и снова на меня смотрит.

– Выстрелит, синьор Пеллегрино, обязательно выстрелит!

С тем пушку покатили дальше, к следующему дому, и ритуал повторился с точностью до мелочей: зарядили, подожгли, «пуфь», дым, тишина, а следом ругань префект. Синьор Пеллегрино от переживаний забыл каким именно глазом дёргал, и на всякий случай начал семафорить обоими.

Дальше преследовать эту странную процессию я не стал. Обернулся к Джулии, которая следовала за мной по пятами и сказал, что пушку скорее всего украли в каком-нибудь музее.

– И скорее всего, музейные работники специально её испортили, чтобы какой-нибудь дурак не решил из неё палить.

Джулия кивнула, а потом застыла. Постепенно глаза девушки становились всё шире и шире, и…

– Артуро! – крикнула кареглазка. – Я-то думала, что всё это бутафория, а ты… ты… то есть всё это время ты понимал, что пушка настоящая, но не переживал и даже ничего не предпринял⁈

– А чего мне переживать? – улыбнулся я.

И впрямь. Я ведь всё рассчитал. Ребята Пеллегрино целились под таким углом, что при настоящем выстреле никто бы не пострадал. Плюс ядро у них было самым обыкновенным, безо всяких взрывных элементов. То есть максимальный ущерб, который мог бы быть… ну право смешной. Ядро просто прошило бы «Марину» насквозь и улетело в канал. В зале сейчас никого, все гости сидят на летнике, а уж Конан как-нибудь пригнулся бы, – в нём я не сомневаюсь ни разу. Все эти размышления я выложил Джулии, а в ответ нарвался на ещё более непонимающий и шокированный взгляд.

– То есть ты просчитал траекторию⁈ – спросила кареглазка с таким видом, будто бы я только что заявил, что умею летать или около того.

– Ну да, – пожал я плечами. – Угол возвышения ствола, направление, расстояние. Самая элементарная баллистика.

Джулия открыла рот. Закрыла рот. Открыла снова. Чуть собралась с духом и сказала:

– Ты меня пугаешь.

– Это не я тебя пугаю, – сказал я и обернулся к пушке. – Это они весь район напугать пытаются.

А где-то там, вдалеке, синьор Пеллегрино тщетно пытался расстрелять очередное палаццо. В конце концов ребята в тельняшках, уже окончательно взмокшие, затащили пушку за угол. А я даже пожалел. Ведь если бы они выстрелили, то я прямо сегодня же целиком и полностью рассчитался бы с маркизом Оливаресом. Ну… потому что городу пришлось бы компенсировать мне помещения и моральный ущерб. А учитывая, что стрелял префект, компенсация была бы весьма солидной.

Как раз я читал о подобном случае и прекрасно знал – любые такие выходки госслужающим покрываются за счёт городской казны. Ну… случай, о котором я читал был чуть более вменяем, но всё-таки. Думается мне, что Пеллегрино – первый в городе… да или во всём мире префект, который бегает по городу с пушкой.

Что ж. Понимаю. Работа в Венеции нервная, местами опасная и иногда такое бывает, что люди сходят с ума. Свист кукушки под протёкшей крышей…

– И всё-таки… почему же она не стреляет? – спросила Джулия. Я же усмехнулся и ответил:

– Знаешь, мне интересно другое.

– И что же?

– Ну вот смотри, сейчас они зашли за угол и идут по прямой. Сейчас ещё десяток зданий попытаются расстрелять, а дальше… что?

– Что?

– Джулия, душа моя, ну это ведь не я же в Венеции родился. И не я должен знать каждый местный закуток. Вот и скажи мне: что же там дальше?

Джулия задумалась, а потом ответила:

– Мост.

– Вот именно, – кивнул я. – И мне очень интересно, как эти чудаки будут тащить эту тяжеленную дуру по мосту. Кстати… хочешь посмотреть?

– Хочу, – ответила Джулия. – Но у нас прямо сейчас заказы и ты нужен на кухне.

– Индзаги справится, – отмахнулся я.

– Нет-нет, ты не понял. Там особый гость. И он уже успел довести Игдзаги до истерики.

– Особый? Хм-м-м… ну пойдём, посмотрим.

Вернувшись в «Марину», я с порога понял о ком идёт речь. У самого козырного столика возле окна сидел мужчина лет сорока. Лысый аж до блеска, серёжка в ухе и, мягко говоря, эксцентричные солнечные очки с ярко-розовыми стёклами. Одет мужчина был дорого и… м-м-м-м… как будто бы не местный. Надеюсь, я уже достаточно живу здесь, чтобы делать подобные выводы, и Венеция на меня не обидится.

– Добрый день, – я подошёл к столику. – Могу я вам помочь, синьор?

Мужчина оторвался от изучения меню и поднял на меня голову.

– Можете, – сказал он с каким-то вызовом. – Для начала ответьте мне: почему в вашем заведении нечего поесть нормальному человеку?

Во как…

– А что же вас не устраивает? – спокойно уточнил я, и «чувством локтя» ощутил, что за моей спиной возникла Джулия.

– Вот! – мужчина ткнул пальцем в меню. – Карбонара! Жир, жир, жир! Бразиато с полентой! Опять жир, ещё и на вине! Сплошной жир, масло, сыр, сливки и… и жир! Сплошная тяжесть!

– Так, – нахмурился я. – Не совсем понимаю суть претензии. Это традиционные итальянские блюда, самые обычные…

– Вот именно! – заорал мужчина. – Я не могу есть настолько простые блюда! Я пришёл в изысканное место, и я хочу есть изысканно! Я гурман, синьор! Гур! Ман! И я ожидаю соответствующего уровня.

– Ага…

Гурман, значит, так гурман.

– Одну минутку, синьор, – попросил я. Отскочил за бар, и уже через минуту вернулся с новым, эксклюзивным меню, набросанным от руки. – Вот, пожалуйста. Вам зачитать или вы сами?

– Сам разберусь, – фыркнул синьор, взял меню и до-о-о-олго-долго читал его. А после сказал: – Нет, мне всё-таки понадобится ваша помощь. Ничего непонятно.

– Что именно вам непонятно, синьор?

– Вот это, – мужчина ткнул пальцем в одну из позиций. – Что это такое?

– «Чай травяной коллекционный», – улыбнулся я. – Как видно из названия, это травяной чай. Но! Каждый ингредиент был собран в определённое время, и в определённую погоду. А если точнее, то в момент, когда влажность воздуха не превышает двадцать три процента, температура восемнадцать градусов, а ветер дует с северо-востока. Все травы так же сушились при определённой температуре, а после три месяца выдерживались в специальных хлопковых мешках. Заваривается он, к слову, при температуре восьмидесяти четырёх градусов, поскольку градус туда, градус сюда, и вкус будет безнадёжно потерян.

– Угу, – удовлетворённо кивнул мужчина. – А это?

– «Яйцо пашот с молекулярной икрой и пеной из пармезана». Яйцо варится ровно тридцать минут при температуре воды… вы не поверите, шестьдесят четыре градуса. Икра получена методом гомогенизации из лососёвого бульона и палтуса горячего копчения. Пена же взбита из пармезана, выдержанного тридцать шесть месяцев, с жидким азотом. При подаче блюдо обрабатывается ультразвуком.

– Зачем?

– Синьор, – улыбнулся я. – Мне стыдно объяснять такому гурману как вы такие простые вещи.

Тут мне пришлось сдерживаться, чтобы не заржать. Но не над гомогенизатором! Над ним я уже порядочно отсмеялся дома, на родине, потому как каждый русский повар при упоминании этого чудо-аппарата, считает своим долгом поупражняться в остроумии. А вот обработку блюда ультразвуком я придумал только что.

Ну… возможно, какой-то смысл в этом и есть, но ты сперва попробуй докажи – имела место подобная обработка или нет?

– Дальше, – сказал я. – «Спаржа с облаком из копчёного масла и гренками из ржаного хлеба». Спаржу для этого блюда выращивали на гидропонике с добавлением в воду экстракта морских водорослей, отчего она приобрела лёгкий привкус йода. Копчёное масло тем временем взбито с лецитином до состояния аэрозоля, а в закваску хлеба для гренок была добавлена зола гречихи.

– Зола? – мужчина похлопал глазами.

– Зола, – кивнул я. – Это придаёт пикантную горчинку и… м-м-м… дымок.

Не давай синьору опомниться, я погнал дальше по меню. И наконец, после оглашения последней позиции синьор сказал, что:

– Это уже похоже на правду. Что ж… я закажу это, – начал он тыкать пальцем в меню. – Это и вон то.

– Будет сделано, синьор, – сказал я и двинулся на кухню.

– Арту-у-у-уро, – догнала меня Джулия, схватила за рукав и зашипела: – Как ты собираешься всё это готовить? У нас же нет таких продуктов! У нас нет такого оборудования! Откуда у нас жидкий азот⁈ А гомогени… и зола! И ультразвук⁈

– Не парься, – я мягко, но настойчиво высвободил руку. – Это уже мои проблемы. Главное, чтобы гость был доволен…

Итого: через десять минут я лично подал синьору гурману травяной чай, а следом вынес все заказанные блюда. Причём одним из этих блюд была самая обычная яичница с беконом, в которую мужчина, как мне показалось, тыкнул наугад. И реакция не заставила себя ждать:

– Вы издеваетесь⁈ Вы что, смеётесь надо мной⁈

– Синьор, – вздохнул я. – Я повар во втором поколении и владелец ресторана, который кормит половину Дорсодуро. Неужели вы думаете, что я буду смеяться и уж тем более издеваться над гостем?

– Но ведь…

– Эта яичница готовилась-ка камнях, которые любезно подготовил наш мангальщик. Бекон вяленый, а не копчёный, потому как копчение перебило бы дымом нежный вкус яйца. Сковорода разогревалась ровно две минуты. А масло… на минуточку фермерское, сливочное, жирностью восемьдесят два процента… так вот! Масло добавлялась в самый последний момент, чтобы сохранить сливочную нежность. Соль гималайская, розовая. Белый свежемолотый перец. А яйцо было взято от кур, которые всю жизнь сидели на строгой диете из дождевых червей далёкого туманного Альбиона, отчего желток приобрёл этот удивительный закатный оттенок. А теперь вопрос: в каком же именно месте я смеялся или издевался над вами?

Мужчина молча уставился на желток, пытаясь разглядеть в нём «закатность». И лицо его, как по мне, до сих пор выражало крайнюю степень недовольства.

– Ну вот, – тихонько прошептала Джулия у меня за спиной. – Первый недовольный гость с момента открытия…

Однако мужчина вопреки словам кареглазки вдруг поднял бровь, взялся за приборы и сказал:

– Пожалуй, в ваших словах есть здравое зерно. Однако ничего не могу сказать., пока не попробую.

Мужчина растрепал и размазал желток по всей поверхности белка, отрезал кусочек яичницы и кусочек бекона. Собрал всё это дело в нехитрую конструкцию, отправил в рот и зажмурился. Жевал он долго, со знанием дела. Потом проглотил, открыл глаза и вновь долго-долго буравил меня взглядом.

– Вы знаете, я соврал вам, – сказал синьор. – Помимо всего прочего я являюсь ресторанным критиком французского издания «Le Guide Culinaire». Слышали о таком?

– Конечно, – кивнул я. – Если не ошибаюсь, где-то на кухне должна лежать парочка номеров.

– Вот как? – удовлетворённо хмыкнул синьор. – Что ж. Сейчас я в отпуске и, так сказать, не при исполнении. Но! Знаете, как только я вернусь домой, статья о вашем заведении обязательно попадёт в журнал. Это яичница… даже не знаю, как объяснить. Это было именно то, что мне сейчас нужно. Вы очень точно подобрали ингредиенты.

– Благодарю, – чуть поклонился я, а следом просил, нужна ли мужчине ещё какая-нибудь моя помощь.

– Нет-нет, синьор, вы и так уже сделали достаточно.

В итоге синьор критик допил чай, съел все заказанные блюда, щедро расплатился и ушёл, пообещав выслать на адрес «Марины» один из экземпляров журнала с рецензией. Я же проводил его до двери, добродушно помахал на прощание, а потом чуть ли не бегом ломанулся на кухню, тушить истерику моего драгоценного су-шефа.

– Я не достоин! – бился в припадке Джанни. – Не достоин! Ы-ы-ы-ы!!!

– Тише-тише-тише, – я похлопал парня по плечу. – Запомни: не все воспринимают еду вкусовыми рецепторами. Кому-то гораздо важнее внешний вид, подача, название и сам факт того, что блюдо было нереально трудно приготовить. Все люди разные, Индзаги. Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул су-шеф, затем переварил информацию, кивнул сам себе и спросил: – Слушайте, шеф, а где у нас стоит гомогенизатор?

– Какой ещё гомогенизатор? – улыбнулся я, развернулся и двинулся по направлению к залу…

Глава 11

Если не считать аномального потребления сельдереевого смузи, которое можно списать просто на статистическую погрешность, день прошёл совершенно обычно. Обед, заготовки, вечерняя запара, несколько проблемных гостей, да вот и всё, собственно говоря.

В надежде на то, что никто в ночи не постучит во входную дверь «Марины», я с чувством выполненного долга отправился спать. И конечно же обломался, потому что в дверь постучали. Вот только не во входную. Случилось нечто новенькое, и сегодня стук раздался в дверь моей комнаты.

– Да-да? – сказал я, ожидая всё что угодно. – Войдите.

Однако вместо аномалий или очередной нечисти, которой срочно нужна моя помощь, обнаружил на пороге Джулия. В лёгком халате поверх ночнушки, босиком и с распущенными к ночи волосами, девушка вошла в мою комнату и молча присела на край постели. Села и сидит. Смотрит.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я. – Если ты призрак, то должен признать, что ты самый прекрасный призрак из тех, что мне доводилось когда-либо видеть.

– Дурак, – улыбнулась кареглазка. – Никакой я не призрак. Но у меня есть проблема.

– Слушаю, – я мгновенно напрягся и присел. – Что-то случилось? Оливарес? Или кто-то другой? Или болит что-то?

– Да нет, – девушка покачала головой. – Всё чуточку прозаичней. У меня бессонница. Лежу, ворочаюсь, уснуть никак не могу.

– Ну, в таком случае у меня есть один рецепт, – я сдёрнул с себя одеяло и встал с постели. – Надо срочно идти на прогулку.

– Знаешь, – Джулия тоже встала. – Я не очень люблю сбивать свой режим…

– А есть такие люди, которые это обожают? – перебил я кареглазку, но тут же понял что шутейка неуместно и извинился: – Продолжай, пожалуйста.

– Сам знаешь, что красота женщины во многом зависит от правильного режима. Но! Если мы немного постоим на крыльце рядом с «Мариной» и не будем никуда уходить, то я согласна.

– Да без проблем, – согласился я. – Давай так и сделаем.

Пять минут на сборы. Я накинул лёгкую куртку, Джулия натянула джинсы с худи и мы вышли на крыльцо. Ночь нынче была сказочная – тёплая и настолько звёздная, что… мы как будто загородом оказались.

– Ну что, не страшно? – улыбнулся я.

– Да вроде бы нет.

И завязался разговор ни о чём. Я, вдохновлённый мотивами последних дней, рассказывал байки из детства про деда Богдана. Джулия в игру включилась и отвечала историями из своего детства. А минут через двадцать вдруг ойкнула, дёрнула меня за рукав и спросила:

– Как так получилось, что мы прошли уже половину Дорсодуро? Я ведь хотела всего лишь постоять на крыльце!

– Забылась, по всей видимости, – улыбнулся я. – Задумалась.

– Вот ведь, – почему-то огорчённого вздохнула кареглазка. – Давай пойдём назад?

– А зачем? Смотри, как тут прекрасно!

И я ведь не врал ни разу! Красота вокруг! И туман так загадочно стелется, вот только… ну да, человека неподготовленного может смущать звукоряд. Кругом то смех раздается, то стрельба, то вой. По крышам, цокая когтями, носятся какие-то твари, после которым с домов сыплется черепица.

– Не бойся, – сказал я и увлёк Джулия дальше, за собой.

Обошлось ли без приключений? Ну конечно же нет. Стоило нам выйти на очередной мост, как туман за спиной сгустился в настоящую непроходимую стену. А впереди возникли… щупальца. Тоже, кстати говоря, из тумана. Полупрозрачные, призрачные, они потянулись в нашу сторону, а уже через несколько секунд очертания сложились полностью и прямо перед нами возник туманный кракен. Злой, судя по всему. Рассерженный.

Тварь откровенно буянила и лупила щупальцами по перилам моста, отчего те крошились, и каменная крошка с бульканьем летела в канал.

– Это же Страж Страха! – резко побледнела Джулия и вцепилась в мою руку так, что у бедняги побелели костяшки. – Когда он выбирается наружу, он забирает с собой первого, кого встретит!

– В книжке прочитала? – уточнил я.

– Да! В книжке!

– В таком случае вопрос знатокам. С вами играет Артуро из Венеции.

– Чего?

– Парам-пам-пара-пам-пам-пам-пам!

– Артуро!

– Понял-понял, не смешно. Но давай разбираться. Раз об этом написано в книжках, то кто ж в таком случае эту самую книжку написал? Ну… если твой Страх Стража или… Страж Страха забирает всех, кого встречает?

– Не поняла.

– Ну автор-то. Он же тоже должен был его встретить, верно? Или писал по слухам?

– Э-э-э…

– А слухи тогда откуда?

Джулия не ответила. Взывать к логике оказалось пустым – девушка во все глаза глядела на кракена, и в её глазах рос панический ужас. Губы задрожали, дыхание участилось, вот-вот начнётся настоящая истерика.

– Не переживай, – спокойно сказал я. – И стой на месте. А я сейчас разберусь…

С тем я достал из внутреннего кармана куртки поварскую скрутку, которую взял с собой как раз на такой случай. Достал пару ножей – шеф в левую руку и филер в правую – и приготовился отбиваться. Тварь негласно приняла мой вызов и потянула щупальца в нашу с кареглазкой сторону. Я же про себя подумал, что проблем возникнуть не должно. Да, кракен выглядел внушительно и страшно, но… слабенький он. Как есть слабенький.

Щупальца тем временем всё приближались и приближались, приближались и приближались и тут вдруг…

– ДЫ-ДЫ-ДЫХ!!!

Громкий, оглушительный взрыв раздался совсем рядом. При этом кракен взял и мимо драматургии, по которой злодею полагается последнее слово, взял и разлетелся на куски. Туманные дымные кусочки разлетелись по мостовой и начали растворяться в пространстве.

– Кхм, – прокашлялся я и обернулся к Джулии. – Слушай, судя по всему, мы настолько ему не понравились, что он решил самоликвидироваться.

А девушка вместо ответа указала пальцем куда-то вперёд:

– Смотри.

– Ох ё…

На другом конце моста стоял человек в костюме пирата. Шляпа-треуголка с чёрным пером, чёрная же повязка на глазу, залихватски расстёгнутый на все пуговицы камзол и ни намёка на аномальное происхождение. Да-да, я уже достаточно пожил в Венеции, чтобы просекать такие вещи с первого взгляда.

Рядом с «пиратским капитаном» неловко толкался ещё десяток человек, которые больше напоминали офисных клерков, и у всей этой толпы была при себе пушка. Причём судя по дымящемуся дулу, именно из неё только что и пристрелили кракена.

Но! Это всё не стоит ни йоты внимания по сравнению с моим следующим открытием. Несмотря на шляпу и повязку на лице, само лицо «пирата» было мне знакомо.

– Синьор Марио? – у меня аж челюсть отпала.

– Убили! – зоарал префект, беспощадно срывая собственные связки. – Ах-ха-ха! Получи, тварь! Эй! Я не понял! – Марио обернулся на своих людей. – Ну-ка быстро всем радоваться!

– Ура, – сонно протянула толпа. – Как здорово. Как же классно.

Я же смотрел на эту сцену и не понимал примерно ничего. Единственная догадка, что созрела у меня в голове была такова: в городе внезапно началась эпидемия. Страшный вирус, которым по какой-то совершенно непонятной причине болеют только префекты. Симптоматика следующая: у больного появляется навязчивое желание бродить по городу с чугунной пушкой и стрелять во всём подряд.

Сперва болезнь скосила Пеллегрино, а теперь и синьора Марио.

– Отлично! – крикнул префект, когда его свита достаточно порадовалась. – Можем идти домой! Завтра продолжим охоту на чудовищ!

Подневольные, – а именно это слово как нельзя лучше подходит для спутников Марио, – тяжко вздохнули, впряглись в пушку и потащили её вдоль по улице. Префект при этом шёл чуть позади и был очень… прямо вот до невозможности собой доволен. Через минуту и он, и его люди с пушкой пропали в тумане, а мы с Джулией остались на мосту.

– Так, – сказал я. – Кажется, вот теперь и впрямь хватит. Домой?

– Не могу, – поморщилась Джулия. – Кажется, я подвернула ногу.

– На ровном месте? – уточнил я, но почти сразу же отмахнулся. – Слушай, если хочешь на ручки, то незачем придумывать всякое. Не вопрос!

Не дожидаясь ответа, я подхватил Джулию на руки и понёс. Девушка прижалась щекой к моему плечу и прикрыла глаза.

– А ещё, – начал я, чтобы хоть как-то заполнить тишину, – дед научил меня делать свистульки из акации и…

И замолчал, потому что Джулия уже вовсю сопела. Что ж. Бессонница побеждена. История про свистульки никуда не денется, а высыпаться ей обязательно надо. Так что я как можно аккуратней донёс девушку до «Марины», поднял на второй этаж и уложил на кровать. Накрыл, чтобы не замёрзла, чуть поумилялся спящей милоте, и сам отправился на боковую.

Признаться, эпизод с синьором Марио будоражил воображение. Прикидывая, что же такое могло случиться с префектом, я ещё долго ворочался и не мог заснуть. В итоге провалился чуть было не под утро и, если бы не достаточный запас энергии, – и не су-шеф, который как паинька пришёл под открытие, – угробил себе весь грядущий день.

В итоге вниз я спустился, когда завтрак был уже в полном разгаре и сразу же ворвался в какой-то стихийный праздник. Все столики были заняты, а вместо мерного утреннего распития кофе, вовсю шло другое распитие. Алкогольное. Гости оккупировали все столики и бар, смеялись, хлопали в ладоши, а одна старая синьора даже пританцовывала напротив картины с Венецианкой.

– Джулия, – подозвал я своего самого главного менеджера. – А что, собственно говоря, происходит?

– Новости, Артуро! – улыбнулась кареглазка. – Прекраснейшие новости! Вчера ночью Пеллегрино и Монгану закрыли в психушку!

– Пре… прекраснейшие? – я аж в осадок выпал.

И приуныл заодно. Синьору Пеллегрино, допустим, туда и дорога, а вот префект Дорсодуро, как на мой вкус, мужиком был хорошим. Правильным, если не сказать больше.

– И… вы… отмечаете? – кое-как выдавил я из себя. – Чему радоваться-то? В каком месте смеяться?

– Артуро, ты не понимаешь, – отмахнулась девушка. – Это же замечательно!

– Человека в дурку закрыли. Не вижу в этом ничего замечательного.

Джулия хотела было что-то ответить, но кто-то из гостей в этот момент поднял тост, и её голос потонул в развесёлом улюлюканье. И опять хохот, и опять хлопки, и опять какой-то неуместный, на мой скромный взгляд, оптимизм.

– Артуро, пойдём, – Джулия затащила меня за барную стойку и усадила за стул. – Послушай, я тебе сейчас всё объясню на пальцах. Смотри. Работа на таких высоких должностях как префект, в Венеции особенно тяжела. Не все могут её выдержать, и как итог происходит следующее. Напоследок префекты почти всегда сходят с ума. Это как…

Девушка защёлкала пальцами.

– Как пафосно обставленный выход на пенсию! – нашлась она. – Как поцелуй самой Венеции! Венеция говорит тебе: ты молодец, ты хорошо поработал, хватит, отдыхай.

– Ну… охренеть, честно говоря, – выругался я по-русски и добавил: – В таком случае я никогда и ни при каких условиях не хотел бы работать на город. Сойти с ума?

– Так временно же, – улыбнулась Джулия. – Это как сигнал от Венеции. Марио уже проспался, и с ним всё хорошо. Человек полностью в своём уме и понимании, что его долг перед городом выполнен в полной мере.

– А Пеллегрино?

– А у Пеллегрино просто фляга свистнула, – девушка пожала плечами. – Тут, как мне кажется, никакой мистики. Просто закрыли его и всё. Говорят, до сих пор орёт и требует вернуть ему пушку.

– Н-да…

Примерно с минуту я посидел, переваривая новую информацию, потом заявил Джулии, что у них всё-таки безумные обычаи, и пошёл помогать Индзаги на кухне. Взял филе тунца, чтобы быстренько разобрать его на тартар и тут чуть было этим самым тунцом сам себя по лбу не шлёпнул…