Текст книги "Первый Артефактор семьи Шторм 6 (СИ)"

Автор книги: Юрий Окунев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21
Шторм грядет

3 недели назад

Парень по прозвищу Кулак стоял в переулке рядом с глухой металлической дверью, потирая костяшки. Из щели под дверью тянуло потом, кровью и резины – задний выход с арены боёв, как он есть. Вчерашний бой позволил заработать немного бабла, но левая кисть теперь ныла при каждом движении, а костяшки покрылись бурой коркой, которая трескалась, стоило сжать пальцы. Сегодняшний бой пришлось отменить.

Настроение из-за этого было хуже, чем с похмелья. Хотелось кому-то начистить рыло или хотя бы обчистить чей-то дом.

От последней мысли по телу пробежала неприятная дрожь, которую он и сам себе признавать не собирался. Он помнил. Отгонял мысли, но помнил – тёмную комнату, чужие кулаки и унижение от того, что мужики, которых он раскидал бы по одному, гнули его гуртом, подчиняясь какому-то сопляку. А всё из-за этого Макса.

Кстати, после того как Подорожников выпустил его из того дома, парень больше не появлялся на улицах. Исчез с радаров, как говорил батя Кулака. Так и не удалось поговорить нормально, спросить за подставу.

– Как поживаешь, Кулак? – неожиданно раздался голос, и переулок перегородила тощая фигурка.

Голос казался знакомым, но в то же время каким-то чужим. Немного пугающим – как бывает, когда узнаёшь человека, но не можешь понять, что в нём изменилось.

– Ты кто? Чего надо?

– Предложение есть. Лучше, чем в старые времена, – спокойно сказал голос.

И тут Кулак узнал его.

– Макс⁈ Ты совсем охренел? Ты мне ещё с прошлого раза должен, мелкий…

– Не кричи, а то сейчас братва выйдет, – Подорожников кивнул в сторону двери за спиной Кулака. – Они не любят, когда шумят вне арены.

– Я тебя…

– Лучше покажи руки. Вижу, ты снова криво бьёшь.

– Это я-то криво бью? – взревел одарённый, призывая Дар земли. Кулаки налились привычной каменной тяжестью, кожа на костяшках натянулась и загудела.

– Иначе не было бы вывиха, – спокойно сказал Максим и, не дожидаясь разрешения, шагнул вперёд, схватил больную руку и коротко дёрнул чуть в сторону.

Кулак успел увидеть только короткую вспышку зелёного света – холодного, как болотный огонь – после чего острая боль пронзила кисть. Он рефлекторно бросил второй кулак, но тот врезался во что-то невидимое и твёрдое, как бетонная стена, и отлетел обратно, едва не выбив Кулака из равновесия.

– Ты… ты…

– Руке легче? – спросил Максим, разглядывая его со скучающим видом.

Кулак покосился на руку. Костяшки саднили, как и раньше, но тупая ноющая боль в кисти – та самая, что не давала нормально спать – пропала.

– Благодарить не буду, – хмуро буркнул он. – Ты мне всё ещё должен.

За прошедшее время внутренний счёт к парню рос подобно снежному кому, обрастая новыми обидами с каждой неделей.

– Нет, это ты мне должен, – неожиданно резко ответил Подорожников.

– Чего⁈ – Кулак снова набычился.

– Если бы я тебя не вывел из того дома, ты был бы трупом. Люди пострашнее и посильнее тебя легли в могилу из-за Шторма. Про Юсупова слышал? Это тот самый парниша устроил.

Кулак мало интересовался чужими делами, но гибель старого Юсупова – магната, сильного одарённого, человека с деньгами и магией высокого ранга – обсуждали все, даже в подворотнях. И теперь Макс стоит здесь, в вонючем переулке, пахнущем мусором и чужим потом, и говорит об этом так, будто сообщает прогноз погоды.

– Брешешь.

Подорожников пожал плечами.

– В общем, я тебя предупредил. Тем более что Шторм тебя помнит. – Максим бросил короткий взгляд, смысл которого Кулак не понял. Но взгляд ему не понравился. Очень.

– Письма может не писать, – буркнул Кулак.

– Кстати, насчёт писем. У него для тебя задание.

Вот здесь Кулак рассвирепел по-настоящему – от наглости Макса, от наглости этого Шторма, от того, что стоит в вонючем переулке и вынужден это слушать:

– Я сейчас сломаю тебе шею, и ты передашь своему Шторму…

Максим его спокойно перебил:

– Вот письмо. Передай Аисту. Он в курсе, что ты придёшь.

Подорожников протянул плотный конверт – тёмный, ледяной на ощупь, запечатанный Даром так, что края слиплись намертво. Такой просто так не вскроешь.

Кулак замолчал. Смотрел на конверт, на паренька, снова на конверт.

– Аисту? Это птица не моего полёта. Обойдёшься.

– Вот тебе пятьдесят золотых, чтобы к вечеру Аист получил. Иначе он спросит с тебя. – Подорожников сунул письмо в карман его куртки, следом – купюру, хрустнувшую между пальцами. – До встречи.

После чего развернулся и ушёл прочь, не торопясь, не оглядываясь – как человек, который сделал дело.

Кулак остался стоять в переулке.

– Что это сейчас было?

Он достал конверт, повертел в руках и уже почти бросил его в ближайшую урну – ржавую, переполненную, воняющую прокисшим – но заметил надпись: «Аисту». Ровные буквы, уверенные. Даже если Макс и гонит, играть с такими людьми не стоит. Слишком много у них власти на улице, слишком длинная рука.

А пятьдесят золотых – это пятьдесят золотых. Плюс кисть теперь не ноет.

Убедив себя, что сделка вышла не такой уж паршивой, Кулак кивнул сам себе и двинулся в ту сторону, где жил Аист. Хоть проверим, правду Подорожников говорил или молол языком.

Повезло ему, что пошёл в другую сторону. Потому что иначе он бы увидел Максима – зелёного, как его Дар, стоящего над чуть более чистой, чем в переулке, урной и старательно блюющего в неё. На осунувшемся лице застыл ужас человека, который только что сделал что-то очень страшное и каким-то чудом уцелел.

Рядом стоял Шторм и похлопывал парня по спине, приговаривая:

– Я же говорил, что ты справишься. И никто никого не убьёт.

После чего Подорожникова стошнило ещё раз.

Настоящее

Следопыт указывал на трещины в полу. Оттуда не доносилось ни звука, ни запаха. Мне стало неспокойно. Особенно с учётом того, что Бог войны там мог оказаться не в том виде, в котором я его планировал использовать.

Если конструкция пострадала при неправильном переносе, то сейчас в эту комнату может начать затекать радиация. Медленно, незаметно – как вода в трюм тонущего корабля. Но в сотни раз смертоноснее.

Как я когда-то говорил Мосину, для создания копии Инъектора необходим уран. Очень «калорийный» источник энергии, который послужит ядром артефакта. Однако за всё время нашего сотрудничества старый оружейник так и не добился разрешения от военных.

Отчасти я их понимал: давать опасный материал, оружейный и массового поражения, мальчишке-выскочке – так себе идея. Но мне он был нужен. Причём мини-инъектор в этой задумке был лишь одним элементом из многих.

Так что пришлось воспользоваться альтернативными способами. Обратиться к не совсем легальным источникам. И здесь старые связи Подорожникова оказались очень кстати. Он, конечно, чуть не умер от страха, пока слушал мой план, а затем ещё раз чуть не умер, когда проводил переговоры с Кулаком. Пришлось знатно его отпаивать, чтобы привести в чувство.

Но зато всё получилось: моё предложение ушло Аисту, местному криминальному авторитету, который жил в шикарном особняке за кованым забором и являлся наследственным богачом и мошенником в пятом поколении. Человек, умеющий делать дела тихо, без лишних следов.

В конверте помимо письма была артефактная пластина, создающая сплошную сферу неуязвимости. Я пообещал сделать несколько таких взамен за небольшой кусочек урана. Аист попросил докинуть ещё по мелочи – ну, для меня это было по мелочи, – и мы совершили сделку.

Как сказал позже Подорожников, повезло, что в анамнезе у меня есть победа над Юсуповым. Без этого переговоры шли бы дольше и куда жёстче.

Однако сейчас меня волновало другое. Если алтарь перенёс Бога войны внутрь бетонной массы под домом, то вряд ли он сохранил целостность. Мог пострадать мини-инъектор. А после того, как Меньшиков расколол пол – и подавно. Но верить в это не хотелось.

Опустившись на колени – бетонная крошка немедленно впилась в колени – я аккуратно заглянул в расщелину, пытаясь разглядеть хоть что-то. Сухой воздух дохнул в лицо: холодный, густой, с едва уловимым металлическим привкусом.

Света снизу не хватало, всё тонуло в темноте. Хотя нет – что-то там блестело и переливалось разноцветными огоньками.

– Кефир? – спросил я в пространство.

– Сейчас гляну, – ответил лис, выскальзывая из теней.

Он остался маленького размера, принюхался – ноздри мелко задрожали, уши встали торчком – а затем прыгнул вниз, прямо в расщелину. По его шкуре забегали жёлтые молнии, и он превратился в подобие электрического светильника, уютного и одновременно жуткого в этой темноте. Снизу послышался глухой стук – когти Кефира клацнули по металлу.

– Всё-таки пугающую хрень ты создал, Шторм. Твой прадед был странным, но ты – это вообще не пойми что. Что мне делать дальше? – напряжённым голосом спросил лис.

– Посмотри, не повреждён ли артефакт, не слился ли со скалой. И, если есть возможность – сколько осталось до разрыва?

Кефир кивнул в жёлтом свете своих молний, процокал по металлу обшивки, протиснулся куда-то внутрь и, тихонько ворча себе под нос, принялся копошиться в утробе машины.

Вдруг снизу раздался лёгкий гул и хруст – такой, от которого свело челюсть и по спине прошёл неприятный холодок.

– Осторожно, не сломай! – крикнул я вниз.

– Нашёл из-за чего беспокоиться, Шторм! – донёсся обиженный голос. – Этой штуке хоть бы хны. И мог бы предупредить, на что лучше не нажимать!

Выходит, Бог войны сохранил подвижность? Но как, если он попал внутрь бетона?

– Что там происходит? – не выдержал я и пятнадцати секунд тишины и глухого ворчания в глубине пола.

Кефир выбрался обратно на поверхность Бога войны, осветив расщелину ровным жёлтым светом. Его морда была задумчивой.

– На мой сугубо непрофессиональный взгляд, твоя махина в полном порядке. Всё мигает, странно и страшно пахнет, от него веет угрозой. Даже случайное движение слегка раскрошило бетон вокруг ниши.

– Ниши?

– Да. Он оказался словно в пузыре воздуха. Плотном, узком, но пустом.

Странно. Очень странно. Почему алтарь так сделал? Почему там вообще есть пространство? Это недоработка строителей или всё-таки воздействие разрыва? Демоны пытались пробиться с той стороны и преуспели, подготовив запасной вход?

– Демонов чувствуешь? Разрыв открыт? – голос предательски дёрнулся.

– Никого, – успокоил меня Кефир. – До разрыва метра полтора. Сейчас гляну.

Он снова нырнул вниз. Жёлтый свет погас, лишь редкие блики, отражённые от полированного металла обшивки, иногда мелькали в темноте расщелины. Я слышал лёгкие царапающие звуки, кряхтение и иногда – низкий, утробный гул. Артефакт действительно продолжал работать всё это время. Вхолостую, в темноте, в каменном плену – и всё равно работал.

Наконец в голове раздался голос Кефариана:

– Разрыв закрыт.

Я выдохнул – долго, медленно, почувствовав, как отпускает что-то в груди.

– Но. Трещина в бетоне идёт точно до него. А эта полость – словно выдох из разрыва, который поймали строители.

Я слышал от археологов, что такое бывает в редких случаях. Когда Помпеи погибли под извержением Везувия, множество людей сгорело в горячем пепле. От них осталась только пустая форма в застывшей породе. Но иногда рядом с их «лицами» находили отдельные маленькие пустые шарики – последние выдохи людей, умерших сотни лет назад, навсегда запечатанные в камне.

Так же и здесь: разрыв, тонкая связь между мирами, когда-то был открыт, но затем замкнулся. А последний выброс воздуха чужой планеты остался внутри бетонной подушки под моим домом. И именно туда попал Бог войны, словно притянутый воздухом другого мира.

– Щель широкая?

– Не слишком. С твою ладонь шириной. А разрыв… – Кефир замолчал, и я по ощущениям понял, что тот изучает пространство – осторожно, как трогают больной зуб языком. – Очень странно.

– Что случилось? – мои кулаки самопроизвольно сжались.

– Он открывается, – голос Кефира был полон удивления – такого искреннего, что оно передалось мне через мысленную связь почти физически.

– Оттуда кто-то идёт? Демоны решили войти? – со злостью спросил я, машинально проверяя остатки артефактов в карманах. Мелочи на месте, тяжёлое вооружение наверху и… внизу.

– Нет, не в этом дело. Он открывается, как дверь. И не к нам, а к ним. Словно он приглашает тебя войти.

Даже не видя морды Кефира, я отчётливо представил его выпавший от шока язык и уши, смотрящие в разные стороны. А сам пытался понять, как же выглядит разрыв, который открывается из нашего мира – в их.

– Это не твой мир, – тихо сказал мне в душу Контролёр. Голос звучал мягко, почти ласково – как старая песня, которую слышишь во сне. – Ты лишь гость здесь. Возможно, разрыв чувствует это и именно поэтому признаёт твоё право уйти. Подсказывает, что тебе пора двигаться дальше. Ты же хотел когда-то большего, помнишь?

Помнил. Девяносто лет работы над девятью артефактами. Дочь, которую растил и готовил стать, по сути, самым редким артефактом. Силу, которая вливалась в руки и душу горячей волной. И то, как я оказался здесь – разбитый, в пыточной, слабее, чем когда-либо.

Мир демонов мог предложить Дар, новые возможности для изучения артефактов, проходы в другие миры. Кефир говорил, что демоны проникали в разные миры, брали их под контроль. Возможно, через него я смогу найти свой прошлый мир. Вернуться к дочери.

– Нужно лишь коснуться ручки двери, – шептал голос в душе, мягкий и настойчивый, как вода, точащая камень. – Забирай Бога войны, войди к демонам как победитель, подчини их себе. И получишь не только новый мир, но и власть – настоящую, божественную.

Перед глазами поплыли картинки: огромный дворец, артефакты невиданных форм и размеров вдоль стен, уникальные материалы из десятков миров, сложенные штабелями. Женщины в склонённых позах, мужчины на коленях. Демоны, отдающие салют.

Дыхание сбилось. Пульс ударил в виски.

Я вскочил на ноги и рванул наверх – к ящикам с патронами и припасами, сложенным у дальней стены.

– Да, быстрее! Нужно ловить момент! Владыка, поспеши! – страстно шептал во мне голос, а воображение услужливо подбрасывало всё новые картинки, одну ярче другой.

Первый ящик, второй, третий. Я ставил их рядом с щелью – металл лязгал о бетон, пыль поднималась в воздух – а затем возвращался за следующим.

Вот все ящики выстроились в ряд. Я достал короткий меч, напитал его Даром и начал отсекать куски бетона, расширяя проход. Серые обломки летели в стороны, пыль забивалась в нос и горло, заставляя кашлять – и меня, и Кефира. Но я не останавливался.

– Что на тебя нашло⁈ – крикнул лис, но я молчал, стиснув зубы.

– Человеку со зверем не по пути. А богу не по пути с людьми, – продолжал журчать голос, подгоняя пульс, как жокей подгоняет лошадь. – Сделай этот шаг!

И я его сделал. Последний взмах клинка – щель расширилась достаточно, чтобы протиснуться вниз. Я проскользнул в узком месте, ободрал руки о каменный край до крови и всё-таки добрался до кресла Бога войны.

Скрипнула кожа сиденья. Руки мягко легли на металлические джойстики, пальцы нашли светящиеся панели. Я почувствовал, как огромная махина артефакта дрогнула под моим Даром – как лошадь, которая чувствует всадника. Самоходный артефакт отозвался на волю хозяина и медленно поднял руки.

Бетон вокруг начал крошиться всерьёз – с хрустом и грохотом, поднимая облака серой пыли. Я дотянулся до ящиков, поднял их один за другим. Патроны – в специальный отсек слева, припасы – за спину.

– Иди! Иди в новый мир, Бог войны! – экстатически стонал голос у меня в голове, и в этом стоне была жадность, почти неприличная в своей откровенности.

Передо мной материализовался Кефариан. В его золотистых глазах застыл ужас, все четыре уха были прижаты к черепу, сине-рыжая шерсть стояла дыбом – он выглядел как кот, увидевший собственное привидение.

– Сергей, приди в себя! С тобой что-то не так! Не спеши!

Я посмотрел на него. Моё лицо осталось нейтральным, но внутри голос захохотал:

– Правильно! Он не достоин божественного пути! Он не тот, кто имеет право давать тебе советы! Ты – БОГ! А он?

Лицо моё не изменилось. Но внутренне я хмыкнул и ответил так же мысленно, спокойно:

– Он мой друг. А ты – лишь паразит, который слишком много о себе возомнил.

Контролёр, только что устраивавший в моей голове настоящий спектакль с декорациями и аплодисментами, поражённо замолк. Но ещё больше он поразился, когда я напряг мышцы – и Бог войны загудел, глубоко и мощно, как просыпающийся зверь, и начал разрывать щель под ногами своими мощными руками. Бетон трескался и осыпался кусками.

– Но если ты не поддался… почему ты всё равно идёшь?

– Потому что я не только бог, но и друг. И меня звали друзья.

После чего я пнул «дверь» между мирами. Горная порода разошлась передо мной с треском и грохотом – так, как расходилось море перед великим пророком. Пыль и жар ударили в лицо, будто надеясь меня остановить.

– Трепещите, демоны. Шторм грядёт!

Глава 22
Дай палку

На поле танки грохотали. Александра Валерьевна Воронова, Княгиня ветра, никогда бы не подумала, что снова увидит эту картину в центре столицы. Мощные неповоротливые машины оказались вполне сносным оружием против защитных построений и магии демонов – тяжёлые снаряды ломали их щиты там, где человеческий Дар просто отскакивал. Главное, не подпускать их слишком близко.

Потому что десяток машин уже коптил небо чёрными жирными струями дыма – горела резина, горело масло, горело что-то ещё, от чего запах становился приторным и тошнотворным. Демоны прорвались, раскурочили борта и башни голыми лапами, всунули по огненному шару в кабину.

Несколько артефактных снарядов от этого рванули – короткие алые и чёрные вспышки, после которых оставались только воронки и тишина, – разорвав не только танкистов, но и не успевших отпрыгнуть в стороны демонов. Однако это была, если не капля в море, то хотя бы ведро в пруду: вычерпать можно, но потребуется время.

И сейчас Воронова наблюдала, как военные, эти упёртые, твердолобые вояки с автоматами, танками и гаубицами, колошматят позиции врага из всех орудий. Грохот стоял такой, что земля дрожала под ногами мелкой непрекращающейся дрожью, как живая. И, конечно, она замечала, что лишь каждый третий-четвёртый снаряд приносит толк. И то только потому, что он артефактный.

Сергей оказался прав: просто оружие против них работает слабо. Даже боги легче ложились под градом снарядов. Демоны оказались крепче.

Зато артефактное оружие повышало шансы на порядок.

Но даже несмотря на улучшенные снаряды, пули, артефактную защиту солдат и украшенные рунами мечи, небольшое – даже крошечное – войско демонов огрызалось и вполне успешно. Потери для них оставались приемлемыми. Они не паниковали, не бежали. Просто отступали, перегруппировывались и снова давили.

А уж когда на поле боя выходил тот гигантский демон, Атерон, то даже парни с гранатомётами тихо желали оказаться где угодно, лишь бы подальше.

Несколько раз под его предводительством демоны пытались прорваться. Трижды их откидывали подавляющим огнём назад. На четвёртый они вырвались – стремительно, слаженно, точно давно ждали момента – и захватили здание в квартале от парка, откуда начали отстреливаться из окон и с крыши.

Одарённые земли сообщили, что демоны начали копать туннели.

– Почему раньше не копали? В парке было бы проще, – удивилась Воронова.

– По данным разведки, у них нет одарённых земли. Поэтому они просто копают, руками и инструментом. В парке они были на виду, но теперь под прикрытием стен… – неловко закончил адъютант, словно сам чувствовал себя виноватым в чужой смекалке.

– Снесите тогда стены, сровняйте с землёй! – полыхнула алыми глазами Воронова. – Учить вас надо как маленьких!

– Но это владение господина Толстого! Он потом нам…

– Уничтожить!!! – прорычала Воронова, и порыв ветра сдул адъютанта на полшага назад. – Если Толстой хочет сохранить свой дом, то пусть лично придёт и выгонит их прочь! У нас тут не Кастилья, где бездомных нельзя выселить из захваченного жилья! Он одарённый пятого ранга! Пусть прекратит свои дубы выращивать и займётся делом!

Адъютант убежал, оставляя за собой лёгкое беспокойное бормотание. Вояки, конечно, сильны в ударной силе, но в операциях в городе, особенно когда речь шла о захвате зданий, они смыслили крайне мало.

Интересно, что демоны не брали заложников. Либо сразу убивали – быстро, без лишнего – либо отпускали на все четыре стороны. Никакой торговли, никаких козырей. Зачем?

– Суворов! – громко позвала Александра Валерьевна.

Заместитель появился как из воздуха – беззвучно, чуть сбоку, как всегда умел.

– Проверь всех тех, кого демоны просто отпустили.

– Что-то конкретное?

– Убедись, что они не подсадные утки.

Не сговариваясь, они оба поморщились. Ситуация с наследниками и другими людьми, оказавшимися агентами демонов из-за заражения демоническими паразитами. Такие люди могли в любой момент ударить в спину – улыбаясь при этом, словно сообщили о хорошей погоде на выходных.

На базах солдат и офицеров проверили, нашли пару десятков заражённых. А вот такие «отпущенные» могли принести проблемы прямо сейчас, здесь, среди своих.

– Принято, сейчас же займусь.

И снова исчез, будто его здесь и не было.

– Демоны. Черви. Одарённые дети, которые артефактами рубят их быстрее, чем профессиональные военные. Вторжение из другого мира. – Воронова покачала головой, глядя, как очередной снаряд уходит в сторону здания Толстого. – Да уж, кто бы мог подумать, что с богами было просто.

– Ты так думаешь? – раздался неожиданно голос слева.

Княгиня резко повернула голову, пальцы правой руки мгновенно напряглись, готовые атаковать. Она не слышала, как кто-то подошёл. Совсем. А так умеют только враги или те, кто давно перестал быть просто человеком.

Только вместо врага перед ней стояла Анна. На ней было любимое платье – странно неуместное здесь, среди гари и грохота – и наброшенная на плечи чёрная невзрачная куртка, будто подобранная наспех. Стояла она покачиваясь, как человек, у которого кончились силы держаться прямо, а глаза блуждали по лагерю с пустым, незрячим выражением.

– Что случилось? – Воронова шагнула ближе, но Анна подняла руку, останавливая её. – Я могу помочь?

– Смерть умер, – сказала она пустым голосом.

– Смерть? Умер? Ты о чём сейчас? Ты пьяна? – разозлилась Воронова.

Они не были с Анной подругами, но приятельницами их назвать было можно. Поэтому Александре Валерьевне было неприятно видеть женщину в таком виде. Потрёпанной. Сломленной. Но Анне, судя по всему, было совершенно всё равно.

– Ты сказала, что с богами было просто, – странный смешок, слишком короткий и слишком острый, чтобы быть настоящим. – А ты знала, что демоны и тогда приложили руку? Что именно благодаря им вы смогли победить нас⁈

– Анна, да что с тобой? – беспокойство кольнуло под рёбрами.

– Если бы тогда вы не использовали Инъекторы, демоническое изобретение, то у вас не было бы и шансов. И он был бы жив! Жив, понимаешь⁈ – злые слёзы текли по щекам Анны, а лицо, искажённое гримасой, превратилось в опасную хищную маску.

Сама того не понимая, Воронова призывала воронов. Тройка птиц тут же уселась ей на плечи. Тяжёлые, тёплые, их когти привычно впились в куртку.

– Испугалась, да? – снова хихикнула Анна, и смех этот был хуже слёз. – Правильно. Бойся. Бойся тех, кто вторгается в наш мир, раз они даже богов могут победить!

– Почему ты здесь? Почему ты не привела сюда Церберов? – пыталась достучаться до разума Анны Воронова.

Вдруг она поймала себя на мысли, что не знает не только фамилии Анны, но и её прошлого. Кем она была раньше? Чем занималась до Церберов? Как туда попала, как стала правой рукой главы? Этот человек был рядом годами, и Воронова не знала о ней почти ничего.

А затем она сосредоточилась и посмотрела на Анну по-настоящему внимательно.

– Не может быть, – прошептала она и непроизвольно шагнула назад, почувствовав, как сердце пропустило удар.

Анна нахмурилась и подняла вверх руку, горящую ослепительным, нечеловечески ярким зелёным пламенем. В его свете лицо Анны казалось высеченным из камня, как у древней статуи.

* * *

Яростный активировал два атакующих артефакта и спрятался за камнем. Хатур пристроился рядом, выглядывая с жадным любопытством, которое совершенно не вязалось с ситуацией. Привалова сидела рядом, прижавшись к камню спиной, алые глаза прикрыты.

Остальные артефакторы попятились поглубже в пещеру, но тоже не расслаблялись.

Снаружи медленно оседала пыль – рыжая, плотная, почти осязаемая. Она висела в воздухе так лениво, словно наконец дорвалась до своей мечты – полетать, – и теперь не спешила возвращаться на скучное приземлённое место.

В этой взвеси пыли скрывалось что-то. Что-то опасное, тяжёлое, с хищными обводами, которые угадывались раньше, чем мозг успевал их осознать.

Тёмный силуэт с лёгким лязгом выпрямился, став выше человека примерно в половину. Яростный видел демонов такого роста, но никогда – такой ширины и массивности. Это было другое.

– Демон? – одними губами спросил Яростный у Хатура.

Демон покачал головой. Они продолжали следить за тем, как махина движется в парящей пыли – неторопливо, уверенно, как что-то, у чего нет причин торопиться.

Затем раздался окрик на гортанном демоническом наречии – резкий, командный. Хатур рывком вжал Яростного рукой за камень и скрючился сам, пытаясь занять в два раза меньше места, чем обычно.

– Тс-с-с! – просипел он, прислушиваясь.

Яростный услышал ещё один окрик, затем второй голос – явно недовольный, с интонацией спора. Затем лязг металла о металл.

Во рту появился неприятный привкус тлена – сухой, кисловатый, как запах старой золы: кто-то снаружи использовал Дар смерти. Мощный. Убийственный. Будучи одарённым того же атрибута, Яростный хорошо различал его тональности. Атакующий был силён. Сильнее Яростного.

После Дара смерти пришёл гул пламени – густой, нутряной, как гудение печи. Привалова дёрнулась и скривилась: видимо, она тоже почувствовала его силу через свой атрибут. Потом ещё раз лязгнуло, раздались крики боли, короткие, захлебнувшиеся, и наступила тишина.

В ту же секунду привкус Дара смерти и гул Дара огня исчезли, развеялись по ветру, будто их не было.

Яростный глянул на Хатура и увидел на его лице странную гримасу. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: демон испугался. Алексею было сложно представить, что такого понял Хатур – командир, бандит и контрабандист – если его испугали звуки чьей-то смерти там, снаружи.

За пределами пещеры раздались тяжёлые шаги, лёгкий гул и лязг. Яростный замер, забыв, как дышать. Если это не демон, но оно способно порвать двух демонов явно высокого уровня – то что это вообще такое?

Раздалось шипение, словно огромный дракон выпускал пар через ноздри, потом какое-то копошение. И вот тут Яростный с ужасом понял, что к ним приближаются другие шаги – лёгкие, почти невесомые, совсем не те, что только что сотрясали землю.

Сдерживая дыхание, он посмотрел на Хатура и Привалову. Оба бледные. Но руки уже сжимают оружие, пальцы белые от напряжения. Дар никто не призывал – боясь спровоцировать.

Шаги затихли. Раздалось лёгкое сопение – тихое, почти любопытное.

А затем:

– БУ! – крикнул кто-то, свешиваясь прямо с камня, за которым прятались беглецы.

В ту же секунду в морду неизвестной твари полетели тёмные копья, огненные клинки и просто крепкая металлическая палка Хатура – последняя со свистом рассекла воздух.

Раздался хруст и треск, визжание. Камень, за которым они прятались, вдруг раскололся на две части, подняв облако пыли, и из него, чихая и кашляя, раздалось обиженное:

– И вот как вы встречаете друзей, да? Да даже демоны дружелюбнее!

Хатур перехватил свою палку, поднял над головой, готовый нанести удар. Яростный его остановил:

– Стой! Это свои.

В клубах пыли, пусть и не таких плотных, как снаружи, сидел недовольный лис – все четыре уха смотрели в разные стороны, шерсть была в пыли и мелких кусочках камня.

– Кефир! – обрадованно бросился к нему Яростный. – Какими судьбами?

– Божественными, – ответил Кефариан и чихнул ещё раз.

Через десять минут Яростный в компании артефакторов и Приваловой стоял рядом со Штормом. А Шторм стоял рядом с…

– Что это? – первым не сдержался Всеволод Кузьмин. Его бронзовые волосы, казалось, обвисли сами по себе, увидев стоящую перед ним махину.

Шторм улыбнулся и похлопал металлического гиганта по боку. Звук вышел глухой и весомый, как удар кулаком в колокол:

– Это Бог войны. Мой самодвижущийся артефакт.

– Самодвижущийся артефакт? – скептически отозвался Яростный. – А что-нибудь более звучное придумать не мог?

– А Бог войны? – чуть обеспокоенно спросил Сергей.

– С этим вопросов нет, осталось только красного цвета добавить на корпус. А вот называть весь класс таких артефактов – а ведь это новый класс, не меньше – самодвижущимися… как-то не круто, не находите? – Яростный оглядел друзей.

Все закивали и потянулись рассматривать махину. Вблизи она оказалась ещё внушительнее – от неё веяло жаром разогретого металла и чем-то неуловимым, как запах озона перед грозой. Дар, живой и ощутимый, гудел внутри на низкой ноте.

Перед артефакторами стояло подобие человека ростом под два с половиной метра. Внутри – небольшая кабина с джойстиками управления и сверкающими рунами панелями. Снаружи – две руки, две ноги. В одной руке подобие автомата, в другой – артефактный клинок, сиявший в рассветном солнце так, что на него было больно смотреть.

Руки пилота можно было положить на джойстики, а можно было засунуть в рукава, управляя руками артефактного монстра напрямую. Часть функций, вроде ходьбы и прыжков, дублировалась внутри металлических перчаток. Хотя часть действий можно было выполнить только с главной панели.

– Надо доработать, неудобно. Или два пилота нужно, – выдал Яростный.

Шторм махнул рукой:

– Знаю-знаю. Времени не было. Пришлось доставать его на стадии прототипа.

– Прототипа? – удивлённо выдохнули все артефакторы разом.

– Думаете, я бы выпустил в свет такую недоделанную штуку, если бы на кону не стояли ваши жизни? – Шторм криво посмотрел на Привалову. – Даже твою. Слишком уж многие ждут тебя обратно.

Яростный заметил, как алые глаза Приваловой на мгновение дрогнули.

– Он похож на тот экзокелет, что ты сделал для Черкасова, – заметил Яростный. – Вижу схожие элементы.

Шторм кивнул:

– Да, его ситуация помогла найти новые решения. Так что, может тогда и назвать его экзоскелетом?

– Да какой это скелет! – возмутилась Виолетта. – Посмотри, какой о огромный. Плюс в него нужно залезать, как в костюм.

Яростный ухмыльнулся:

– Тогда пусть и будет костюмом. Боевым костюмом.

Артефакторы закивали, Шторм оглядел свой артефакт и снова похлопал его по обшивке.

– Боевой костюм «Бог смерти». Звучит.

– Но как вам удалось победить двух хазрык? Старейшин!

Шторм резко повернулся на голос и уставился на Хатура. Демон стоял за спинами людей, чуть вжав голову в плечи, но буквально немного. Он смотрел с опаской на Бога войны, но не с меньшей опаской косился на Сергея.