Текст книги "Первый Артефактор семьи Шторм 6 (СИ)"

Автор книги: Юрий Окунев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Первый Артефактор семьи Шторм #6

Глава 1
Этот мир – мой!

Раздался сухой смешок, от которого мои внутренности зашевелились, мечтая покинуть столь негостеприимное место.

– А ты умён. Так что давай поговорим. Ведь я же обещал, что мы ещё встретимся.

Голос. Тот самый голос, что испытывал меня в стремлении узнать моё настоящее имя. Тот, кто помог мне стать Сергеем Штормом.

Этот голос обрёл форму.

Передо мной появился… Человек.

Высокий, чуть нескладный, с длинными пальцами пианиста и цепкими фиолетовыми глазами спецслужбиста. Одет просто, неброско: увидишь в толпе и забудешь.

Только вот моя чуйка бога трепетала перед ним, словно вокруг него раскинулась гигантская паутина, связывающая не просто разных людей с событиями. Она связывала всё сущее, каждый камушек, каждую душонку в этот пропащем мире.

– Бог Контроля, – выдохнул я, осознавая, что, а точнее кто передо мной.

– Не зря ты прошёл испытания Оком Шторма. И моё. Всё-таки наследник главного безумца столетия. И другого мира.

Бог Контроля перевёл взгляд на цикл перерождения, оценивая те нити, которые я успел повредить. Поморщился.

– Вечно этим людишкам нужно всё ломать.

– Вечно этим богам нужно во всё вмешиваться, – в тон ему ответил я.

Снова сухой смешок.

– Да, я помню твои принципы. И, ты удивишься, их поддерживаю. Просто с другой стороны.

Я нахмурился, а он, не меняя спокойно-сосредоточенного выражения лица, дополнил:

– Ты не вмешивался, потому что был слишком слаб. Тогда, – он кивнул чуть назад, указывая на прошлое. – Я же перестал вмешиваться потому, что стал слишком силён.

– Но тебя победили люди. – Я не пытался его обидеть или показать крутизну. Констатировал факт и наблюдал за реакцией.

Бог Контроля владел контролем… хорошо. На его лице не дрогнул ни один мускул. Хотя, какие мускулы в моей фантазии и душе?

– Скажем так, я принял факт, что пришла пора смены формации, – тактично ответил Бог. – И, приняв это, обязал принять это и других.

Мы прекрасно поняли с ним, что речь о других Богах – Смерти и Жизни.

Но все эти разговоры были так, лёгкой разминкой. Основная битва нам только предстояла. И, блин, я не ожидал, что получится столь прямолинейно.

– Когда и как ты оказался в моём теле и душе? – спросил я, и тут же понял ответ на вопрос.

Бог Контроля усмехнулся, в этот раз только губами.

– Да-да, твоя бабушка-убийца подсунула тебе необычный подарок.

Я автоматически посмотрел на левую руку, где когда-то был браслет. Получается, частичка сознания бога была в нём?

– Интересный артефакт. Тоже демонические технологии использовал, чтобы передать часть своей души?

Неожиданно бог зашипел, как кусок жира, упавший на раскалённую плиту. Его лицо на мгновение исказилось, обнажая какие-то совершенно демонические образы.

Через секунду всё это исчезло, оставив всё то же незапоминающееся лицо и фиолетовые глаза.

– Юноша, я теперь понимаю, почему люди вокруг вас так быстро начинают выходить из себя. Вы умеете филигранно топтаться по больным мозолям.

Я лишь пожал плечами:

– У каждого свои таланты. Я, например, не страдаю тем, что подсаживаюсь к другим людям в душу.

– Неужели? – в этот раз Бог не скрывал своего сарказма.

Мда, неловко вышло. В своё оправдание скажу, что прошлый Сергей уже умер, когда я появился. И я не пользовался артефактом.

– Я слышал, – перевёл я тему, как ни в чём ни бывало, – что прошлые носители браслета не испытывали подобных побочных эффектов, – сказал это так, словно речь шла о глистах или иных паразитах.

Собеседник понял намёк.

– Ты тоже не очень чист на руку. Или душу, – он подмигнул. – Однако это играет на руку мне.

Я почувствовал приступ паники и дёрнулся в сторону. Вовремя.

Мимо меня пролетела фиолетовая стрела с наконечником в виде якоря. Такой попадёт – хрен достанешь.

– Изыди, чужак! Этот мир мой! – пафосно заявил Бог.

Ещё несколько стрел слетели с его пальцев, пытаясь заякорить меня. Я прекрасно понял, что если он попадёт, мало мне не покажется. Скорее даже слишком много.

Проблема была в том, что убежать от этой гадины я тоже не мог – мы находились внутри меня самого. И сейчас он…

Дыхание сбилось, сердце чуть не остановилось. Он что, попал? Нет, дырок во мне не обнаружилось, однако проблема пришла с другой стороны: тончайшие нити, опоясывающие мой цикл перерождения в виде дерева, впились в ствол и начали давить и резать кору.

Мне же казалось, что меня режут стальной леской, разделяя на кусочки.

– Умри, чужак! Уступи место истинному владыке! Дай мне защитить мой мир от проклятой падали!

Его лицо снова исказилось, становясь похожим на демоническое. Пальцы скрючились в усилии Дара, а моё древо застонало от боли. Такими темпами он убьёт меня и возрождения не наступит.

– Ты бы лучше в зеркало посмотрел, умник! – рыкнул я, пытаясь сбросить с себя боль, будто она куртка не по размеру. – Ты мордой на них больше похож, чем даже на своих полудохлых побратимов по ОПГ.

Бог издал звериное рычание, фиолетовые линии отделились от дерева и полетели ко мне. На секунду стало легче, но тут же боль возросла в разы. Теперь противник пытался резать не древо, а меня, мою душу.

Чтобы взять под контроль.

Только это больше походило на пытку маньяка, чем на холодный расчёт профессионального инквизитора.

– И ты – бог контроля? Пока я вижу психа, который отлично смотрелся бы в рядах демонов.

– Замолкни и сдохни!

Ага, как же. Размечтался.

– У меня есть знакомый демон, – шипел я сквозь зубы, стараясь не прикусить язык. И хотя физические его здесь не было, но боль от укуса вполне реалистично присутствовала. – Он большой начальник, найдёт тебе место среди палачей. – Снова боль, что аж потемнело в душе. – У них Дар контроля популярен, уважаем. Его, кстати, Атероном кличут, может слышал?

– Эта тварь уже здесь⁈ – взревел бог, на мгновение ослабляя давление под действием эмоций.

Через мгновение он вернётся, но я уже активировал свой Дар.

Ветер, одновременно с Взглядом сущего пронзили тончайшую сеть. Она словно не заметила атаки, пропуская её через себя, но уже через мгновение разорвалась мелкими клочьями, как шерсть линяющей псины.

Мы оба упали на колени, едва дыша. Я чувствовал краем сознания, как моё тело – физическое, из костей и мяса, – откинулось на спинку скамейки, еле дышит, пытаясь успокоить несущееся галопом сердце.

Кто-то уже лупил по щекам, пытаясь привести меня в чувство, но я толкнул рукой, отгоняя в сторону. Зато рядом вдруг стало горячо – Кефир.

«Помоги!» – крикнул я ему мысленно, медленно поднимаясь с колен, чтобы не упустить малейшего движения фиолетового гада напротив.

«Не могу! Что у тебя происходит? Сердечный приступ на фоне плохих новостей?» – в голосе Кефариана звучала настоящая паника.

Сухой смешок.

– Этот перебежчик сюда не пройдёт. Он может только мысли читать, а вот душа – это прерогатива богов, – наставительно хрипя сообщил Бог Контроля.

– И демонов, – ответил ему хрипло.

– Мы не демоны! – рявкнул он и снова бросился в атаку.

Я отскочил в сторону, чувствуя, как начинает трястись «земля» в этом месте. Чувствовал, как что-то инородное прорастает, как семя паразита в ухоженной грядке. Он пытался взять мою душу, мой центр под тотальный контроль.

Разумная стратегия: если не можешь победить – плени.

Из-под ног выскользнули фиолетовые лианы, подкрались ко мне, вцепились в ноги, прицелились на руки.

Противник обездвиживал меня, чтобы нанести удар… или просто сожрать, ведь сейчас мы с ним не больше, чем плотная энергия внутри физического тела. Причём одного на двоих.

Я на секунду представил, что этот урод захватит моё тело, мою душу. Заменит меня. Выйдет к мои друзьям. К Ангелине.

Что он с ними сделает? Явно ничего хорошего. Использует. Сделает марионетками. Выбросит, когда они перестанут приносить пользу. Скормит врагам, будь то демоны или другие боги.

Разрушит множество маленьких миров и жизней, чтобы восстановить свою власть.

Ему плевать, что они умрут и умрут навсегда. Он слишком долго сидел в тени и следил за миром через мои глаза. Глаза мальчишки и бога из другого мира.

Он уверен, что имеет право вернуться и пройтись по трупам и душам других существ.

Он преследует свою цель, не считаясь с потерями. Как и его противники. Как демоны.

Следом за мыслью пришла ярость. Та самая. Всепоглощающая и разрушающая. Ярость бога, которая является его благословением и проклятьем. Оружие, которое стараются не применять просто так.

И окружающее пространство начало гореть белым, ледяным как северный ветер, пламенем. Я заставил воздух сдетонировать и поджечь пространство вокруг.

Дар пульсировал в теле натужными волнами, выплёскивая волны силы в пространство моей и его души. Сдувая и сжигая каждую частицу, каждый атом и фотон, который здесь очутился.

– Идиот! – закричал фальцетом Бог Контроля, теряя остатки контроля в клетке из бело-серого огня. – Ты уничтожишь свою душу и Древо перерождения!

Я не ответил.

Зато эта хитрая тварь никуда не выйдет.

Дар окончательно подчинился моей воле, и земля и небо в моей душей запылали адским пламенем, способным уничтожить мир.

* * *

Максим Подорожников едва успевал ходить на учёбу и сдавать практику. Несмотря на это он был благодарен Сергею за то, что тот не бросил его, поверил, несмотря на все проблемы в начале знакомства, и отправил учиться.

Плюс предоставил столько практики, что не все полевые медики имеют.

Максиму приходилось сращивать кости, заживлять ушибы и раны, налаживать работу магических каналов и терпеть нытьё старых ветеранов из-за насморка.

Его Дар был слабоват, но он видел разницу между ним и сверстниками. И в выигрыше оказывался он: благодаря врождённой силе и постоянным тренировкам в реальной жизни.

Но всё же пока что сил и опыта ему не хватало. Особенно, когда ситуация выходила из-под контроля полностью.

Сергей сидел на скамейке и истекал пеной изо рта и кровью из носа. Его били конвульсии, но стоило приблизиться и коснуться его, как он, казалось осознанно, отталкивал лекаря назад.

Иногда он стонал, хрипел и словно бы выкрикивал какие-то слова, но из-за пены это звучало неразборчиво.

Максима накрывал страх, но он всё равно пытался помочь. Он помнил рассказы самого Сергея о том, как он получил Дар. Как Светлана Яровая, тоже лекарь, сказала, что у него что-то сломалось, а потом залечилось в мозгу.

«Инсульт? Опухоль? Коллапс магического центра? Демонический вирус?» – перебирал Максим в голове версии от обычной до самой безумной.

При касании ему удавалось залить немного энергии жизни, но словно бы после каждого такого «излечения» Шторму становилось хуже.

А в какой-то момент Сергей закричал, будто с него содрали кожу и подожгли окровавленное мясо. Максим даже почувствовал запах палённого, но не бросил попыток помочь.

Черкасов с Суховым уже стояли рядом и пытались взять Сергея на руки, но тот отбивался от них с такой свирепой яростью, что даже непробиваемый Черкасов отошёл, опасаясь сломать руки.

– Что, демон вас подери, с ним происходит? Когда это началось? – Черкасов начал давить на Шторма Даром, но в этот раз он словно не заметил этого. Его тело продолжало бесноваться.

– Пять минут. Если бы это был эпилептический припадок, он уже должен был отключиться и прийти в себя. Для статуса прошло слишком мало времени, – как по учебнику отчитывался Подорожников. – И контролировать движения не мог бы. А он словно защищается от нас, отталкивает.

– Защищается? – нахмурился Антон. – А вдруг он нас защищает? – предположил он.

– От чего? – возмутился Сухов.

Вместо ответа Сергей снова изогнулся и закричал. Казалось, что его глаза сейчас порвут веки, а зубы вылетят наружу. Язык уже был в крови от укусов, а нос продолжал заливать красным куртку.

Вдруг Максим почувствовал, как его сердце пропустило удар: через его тело прошла волна Дара, сбивая с толку, парализуя на мгновение. Судя по ошалевшим лицам то же самое произошло с Черкасовым и Суховым.

– Он что воюет с демонами прямо на скамейке? – уловил знакомый паттерн Сухов. – Я получил примерно такой же удар, только в разы сильнее, когда те твари отразили мой Дар.

Он вспомнил драку с демонами у бара «Румпель» и свою чувство беспомощности, когда пришёл в себя в больнице.

– Получается, что им удалось заразить его чем-то? – предположил Максим. – Черви? Или что-то иное?

– Червей бы он вытащил, а затем сожрал. Или превратил в смешной артефакт, – сжал кулаки Антон. – Возможно ментальная атака? Демоны пытаются в контроль.

– И что ты предлагаешь делать? – Андрей Сухов кусал губы и не замечал, как с пальцев сыпятся искры. – Ведь мы тоже можем попасть под контроль.

Троица автоматически оглядела двор, но ничего не увидела.

– Мы не можем просто стоять, – решился Черкасов. – Макс, звони Светлому. Описывай ситуацию. Мы попробуем опустить его на землю и повернуть, чтобы не захлебнулся.

Но стоило охранникам коснуться Шторма, как прошла ещё одна волна Дара, только в несколько раз мощнее, откидывая их на расстояние.

– Он точно защищает нас. Слишком уж «вовремя» волны идут. И отталкивает руками только при попытке его лечить, воздействовать Даром.

– Значит Дар ему противопоказан, – задумался Максим. – Видимо его враг подпитывается от нашей магии! – воскликнул он.

– Как отключить магию? – не секунды не мешкая спросил Сухов, чем вызывал удивлённый взгляд не только Подорожникова, но и Черкасова.

Но объяснениями никто заморачиваться не стал. Черкасов умчался в дом, пока Сухов следил, чтобы Сергей не упал и не захлебнулся в собственной пене. Однако Шторм умудрялся сплёвывать пену и кровь через периодический крик.

Его состояние продолжалось уже почти десять минут.

– Вот! – Черкасов вынес наручники, которые использовались для подавления Дара. – Давай левую руку. Думаю, одной хватит.

– А если нет, – подставляя запястье спросил Андрей.

– Тогда и будем разбираться! – рявкнул Антон, защёлкивая браслет на руке партнёра.

Сухов закачался в момент подавления Дара, но тут же собрался и подошёл ближе к Сергею. Тот хрипел, словно матерился через микрофон с чрезмерным усилением, из-за чего получалось бьющее по ушам шипение.

Хотелось отвернуться и не видеть этого перекошенного от боли лица, но Сухов, как и Черкасов, как и Подорожников помнили: Сергей не отвернулся от них, когда они лежали на земле, готовые к смерти.

Мало того – он отвоевал их от смерти.

Такое не забывается.

Сухов сделал осторожное движение и мимолётно коснулся плеча Шторма. Парень дёрнулся, но скорее автоматически, но ни волны, ни движения рук не последовало.

Сухов понял, что Сергей сейчас словно под ударами тока – охранник, в свою службу на границу, не раз видел действие своего Дара. Трясучка Шторма походила на последствия электрического тока.

Только вот тока не было. А был мальчишка, которого нужно было спасать.

Сухов под одобрительные выкрики Максима подхватил Сергея на руки и, зажмурив глаза в ожидании ответки, поднял в воздух.

Сергей трясся, рычал и плевался кровью, но оставался на руках.

– В дом, быстро! – приказал Максим, включая медика на сто процентов.

Сергея уложили на коврик посреди коридора, повернули на бок. Сухов слушал указания Подорожникова и работал правой рукой, стараясь девой придерживать парня, но не цеплять того наручниками.

Пятно крови и пены рядом с головой Шторма быстро увеличивалось, и Подорожников понял, что если так будет продолжаться, то Сергей просто истечёт кровью.

– Нужно прервать приступ. Что бы он там сейчас не делал, – тычок в сторону головы, – дальше будет хуже.

– Это похоже на удар током, – озвучил свои наблюдения Андрей, придерживая Шторма на боку.

Максим задумался, а затем резко кивнул:

– Клин клином вышибают. Давай попробуем: ударь током в руку или ногу, чтобы он пришёл в себя.

– Ты уверен?

– Нет, но выбора нет!

Сухов скинул браслет, чувствуя, как магия молнии снова бьётся в крови. Дар требовал выхода после принудительного заточения, поэтому Андрей дал ему такую возможность.

Сухов приложил ладонь к ноге Сергея и пустил разряд по мышцам. Тело Шторма на мгновение одеревенело, застыло в несуразной позе, а затем продолжило трясти.

– Сильнее! – приказал Максим. На его лице застыла мрачная решимость.

Сухов добавил силы, и Дар выпустил молнию в два раза сильнее.

Сергей застыл, словно бы хрустнул, снова запахло палённым, и мужчины забеспокоились, что переборщили.

Но Сергей вдруг расслабился, растёкся, как желе, по полу, и мягко, даже расслабленно выдохнул.

– Сергей! Сергей, ты меня слышишь? – спросил у Шторма лекарь.

Артефактор несколько мгновений не двигался, а затем резко открыл глаза.

На Черкасова, Сухова и Подорожникова смотрели внимательные фиолетовые глаза.

Глава 2
Цветные небеса

Потолок был красным. Не как кровь, скорее, как пожарная машина, от чего в глазах плыли неприятные точки.

Или дело было не в потолке, а в ней самой?

Роксана смотрела в потолок закрытой комнаты, пытаясь разобраться в своих ощущениях. С одной стороны, она чувствовала себя лучше, чем прежде. Чем когда-либо.

С другой, мир окрасился в красные оттенки, от чего становилось тяжело даже ходить, не то, чтобы общаться с людьми и решать какие-то проблемы.

А Воронова не пускала врачей Князя к ней.

Щёлкнул замок, провернулась ручка. Неприятный шелест резанул по ушам. Пока глаза вытворяли не пойми что, слух обострился.

– Роксана Юрьевна, я привела специалиста.

Не врача, не лекаря. Специалиста. Александра Валерьевна подбирала людей – и их специализацию – по лишь ей понятной системе.

Девушка слегка повернула голову, чтобы рассмотреть вошедших. Воронова сложила руки на груди и белый пиджак слегка встопорщился по краям.

«Нервничает, старушка», подумала Роксана про себя. Начальница всегда следит за внешним видом, даже когда убивает врагов. И демонов.

Привалова вспомнила их с Вороновой зачистку гнезда демонов. Пятнадцать «человек», которые на поверку оказались заражены демоническими сущностями. Пятнадцать трупов за неполные десять минут.

Дом пылал от её ярости, монстры разлетались ошмётками и Приваловой в этот момент казалось, что предостережения Гильдии артефакторов и Шторма – пустой звук.

Её глаза заволокло красной дымкой, когда она разорвала шестого огненной секирой. Только вот спустя время оказалось, что это не дымка. А изменения в глазах.

Как сказала Воронова: это не лечится.

В этот момент, когда Александра Валерьевна объявила это, Роксана готова была её придушить собственными руками. Едва-едва сдержалась, используя всю силу воли, чтобы пламя снова её не поглотило.

И когда ей это удалось, Воронова вдруг улыбнулась:

– Молодец, справилась. Это была самая сложная часть.

Старая карга всё продумала! И следила за ней! Провоцировала!

Но сейчас, лёжа в комнате и глядя на вошедшую Воронову, Роксана испытывала тень благодарности. Если бы не карга, то девушке могло прийтись тяжелее. Возможно, всю жизнь жить взаперти, пока врачи ищут несуществующее лечение.

Она перевела взгляд на второго человека и замерла. Тело инстинктивно сжалось, горло придавил спазм, а ногти вонзились в ладони так, что выступила кровь.

Мужчина казался обычным, даже заурядным, а его костюм тёмно-зелёного цвета и простого, практичного кроя был потёртым и испачканным после дороги – видимо на улице начался дождь и появились лужи, по которым он спешил.

Мужчина улыбался, но Роксане казалось, что на неё смотрит сама Смерть и тянет к ней свои костлявые пальцы.

– Познакомься, Роксана, это Виталий Витальевич. Он в своё время помог мне с моей проблемой.

Привалова не слышала Воронову и пыталась ожить и начать двигаться. Желательно убежать, но хотя бы ударить, дорого продав свою жизнь.

– Некромант, – просипела она, чувствуя, как дрожь трясёт тело. – Зачем⁈

– Потому что специфика моего Дара позволяет решить вашу проблему, – пожал плечами ничуть не удивившийся реакции девушки некромант. – Вам будет тяжело жить, если вы продолжите так дёргаться.

Привалова нашла в себе силы сесть и упереться спиной в стену. Она затравленно оглянулась в поисках выхода, но единственную дверь перекрывал Воронова и некромант, а окна были крошечными, туда даже ворон не пролезет.

– Что ему… что вам нужно? – клацая зубами от ужаса спросила Роксана.

Сейчас она видела только медленно приближающейся к ней череп с широким оскалом, готовым поглотить её душу, а тело использовать как строительный материал или обычную безмолвную игрушку.

– Как долго она в таком состоянии? – спросил Виталий Витальевич, снимая перчатки и активируя Дар. На его ладонях появился столбик из скрученных в спираль красных, зелёных и чёрных линий: Дар крови, жизни и смерти.

– Менее суток. Вчера были на рейде.

– Хорошо, – кивнул некромант. – Если я правильно помню вашу картину, то вам потребовалось трое суток боёв, прежде, чем свалиться в это состояние.

– Здесь противник сильнее был. Демоны.

Некромант хмыкнул.

– Было бы интересно изучить их структуры, – многозначительно сказал он.

– Я подготовила вам подарок, – кивнула Воронова, а некромант широко заулыбался.

– Вы, как всегда, щедры, Госпожа.

Роксана же сидела, упершись в стену, и не понимала, о чём они говорят. Зато готовила свою атаку, медленно накапливая Дар в пальцах, чтобы никто не заметил потоков силы и возмущения.

Когда Некромант и Воронова повернулись к девушке, та была готова нанести удар. Стоило Виталию Витальевичу сделать шаг к ней, Роксана выпустила тонкие и узкие огненные клинки прямо в лицо некроманту.

Пламя взревело, воздух прогрелся на несколько градусов, и Роксану бросило в пот. Но не от жары, а от того, что некромант одним движением рассёк пламя, а затем щёлкнул пальцами, и руки Роксаны повисли, как плети.

– Локальная анестезия, – с каким-то садистским удовольствием сказал Виталий Витальевич, и подошёл к девушке впритык.

Привалова постаралась напрыгнуть и укусить некроманта, но тот слегка шлёпнул её по лбу ладошкой. Роксана потеряла контроль над телом, завалилась на койку.

Когда же некромант склонился над ней, закрывая свет, она услышала его вкрадчивый шёпот:

– Выпустим твоих демонов наружу.

После мир померк во вспышке всеобъемлющего красного света.

* * *

Небо было в пурпурных оттенках. Такого я ещё никогда не видел, но что-то подсказывало, что это нефига не нормально, а скорее всего даже опасно.

Возможно, радиация или тёща приехала.

Голова гудела, на языке привкус кошачьей мочи вперемешку с гнилым помидором, а руки трясутся, словно Паркинсон лично вцепился в конечности и требует обратить внимание на проблемы бедности среди кроликов-иммигрантов.

Фиолетовое небо скрылось за тенью. Пришлось силой воли сфокусировать глаза на этой тени – вдруг кто-то укусить пришёл. Но нет, Максим, с фиолетовыми синяками под глазами, кусать будет только в крайнем случае.

Кстати, откуда я его знаю?

В голове стоял звон, заглушающий почти все мысли и воспоминания. Мне казалось, что я уже что-то похожее проходил раньше, но как вышел – и вышел ли вообще – не помнил.

Ладно, начнём с малого: как меня зовут?

Сердце на мгновение сжалось, по телу прошла волна беспокойства. Этот вопрос оказался с подвохом, но… ответ в голову пришёл лишь один.

– Меня зовут Сергей Шторм, – сказал очень тихо, но в ответ услышал облегчённые вздохи.

Именно вздохи – значит кроме некоего Максима здесь есть ещё кто-то.

С трудом повернув голову, увидел двух обеспокоенных мужчин. Один, судя по выправке, военный, пусть сейчас и в простой одежде; второй – с довольной хитрой улыбкой, какая бывает у любимого дядюшки, который втихаря от родителей притащил бомбочки в дом.

Резкий рывок в голове, на языке возник привкус металла. Знатно же я приложился. Потерял сознание? Ударился?

Меня подняли с земли – я только теперь понял, как продрог, посадили на скамейку. Максим профессионально изучил меня: реакция зрачков, позадавал вопросов, попросил попасть пальцем себе в нос.

Когда я промахнулся, парень покачал головой:

– Возможно сотрясение. Нужно проверить в больнице.

– А что у него с глазами? – уточнил тот, что с военной выправкой. От него пахло озоном и гарью от палёного мяса. Мы на шашлыках?

Ему не ответили на вопрос, поэтому я аккуратно потрогал своё лицо, веки. Не болит, чуть жжётся, не более.

– Зрачки реагируют нормально, – холодно сказал Максим. Так говорят, когда хотят что-то скрыть за официальными формулировками. Вот только что хотят скрыть?

Зуд в глазах усилился, мысли помутились. Я схватился рукой за голову, чувствуя, как стучит кровь в висок, а острая, молниевая боль проходит по правому полушарию. Пришлось замереть на пару секунд не дыша.

– Это нормально? – обеспокоенно спросил «дядюшка».

– С сотрясением – да, – как-то уверенно, что неуверенно, сказал Максим.

А есть другие диагнозы?

Что вообще было только что? Как я здесь оказался? Чем занимался? Оглядевшись, понял, что сижу в саду, от которого остались одни головешки, на скамейки, которая выглядит как инсталляция на тему постапокалипсис, а мой дом…

Мой дом, уже хорошо. Я его узнал.

Я почувствовал одновременно радость и разочарование. Будто я хотел увидеть что-то другое. Или вспомнить иные события. Но радость словно была моей, близкой и настоящей, а вот обида… чужая.

– Встать можешь, Шторм? – спросил военный, подавая руку. В ответ на его предложение дёрнулась нога.

Опустив взгляд, увидел на ткани штанов и в дырке, на коже, отпечаток ладони. Словно кто-то нагрел её до такой степени, что она раскалилась, начав прожигать ткань и кожу.

Снова удар по виску, краткий образ: белое дерево, бьющие вокруг молнии. А затем резкая темнота, словно занавес накинули.

Кивнув, поднялся, опираясь на руки мужчин. Максим пошёл впереди, указывая путь. Но кто-то шёл рядом, я чувствовал этой спиной, но не мог увидеть. Даже когда оглянулся через плечо, заметил только странные кубы среди обгоревших кустов.

И снова всплеск боли в голове: моё тело трясётся в конвульсиях, зубы сжаты до хруста, но из груди рвётся смех. Я праздную победу.

Какую? Над чем? Или над кем?

В прихожей мне помогают снять куртку, ведут по коридору.

– Я вызову скорую, ему нужно сделать МРТ и другие анализы, – сказал Максим, отходя в сторону.

Справа оказывается зеркало, и я останавливаюсь напротив него. Смотрю, очень внимательно. Не узнаю себя.

Светлые волосы, молодое, даже юное лицо – а я помню, что мне сильно больше лет. Только вот сколько? – потрёпанная одежда.

Но что больше всего бросилось в глаза – это фиолетовые глаза, да простят меня боги тавтологии.

Голова резко раскололась на кусочки и собралась воедино, но уже как-то не так. В общую кучу добавился яркий, сочный кусочек мозаики, который смотрелся столь неуместно, что даже фиолетовые глаза не казались чем-то странным.

Перед моим внутренним взором «лежал» чёрный шар. Внутри него кружились и складывались в непонятные фигуры серые струи то ли дыма, то ли воды, а вокруг шара расцветало подобие цветка из полупрозрачных лепестков.

Этот шар манил к себе, давал свежесть, спокойствие. Я одновременно смотрел на себя в зеркале и на шар, который, судя по всему, создало моё воспалённое сознание. Сотрясение, как сказал Максим – скорее всего оно издевается.

И тут шар на мгновение стал непроницаемо-чёрным, а затем – ярко-бело-серым. Аж прищурил глаза, в надежде защититься от него.

На груди стало горячо, и я схватился за что-то. Амулет. Горячий, ребристый, как металлическое облако. Вытащил из-под одежды, осмотрел. Око Шторма. Название само выплыло из глубин памяти.

Я почувствовал приступ бешенства, смешанного со страхом, а затем – злое удовлетворение.

И снова: удовлетворение было моё, а вот бешенство – чужое.

– Что это? – спросил я у дядюшки, показывая Око Шторма.

Они переглянулись с солдатом. На лицах застыло беспокойство.

– Это, Сергей Иванович, ваш семейный кулон. Точнее, артефакт.

Я почувствовал, что сейчас умру. Последнее слово словно раздробило мою личность и сознание на множество осколков, похожих на тёмные пространства между сверкающей в небе молнии. Каждый кусочек по краям жгло, картинка упорно не собиралась воедино, но слово, это слово…

Не удержавшись, я опустился на колени, чувствуя ладонями прохладу дешёвого паркета, идущий из подвала холодок.

Но я повторял про себя одно лишь слово:

– Артефакт. Артефакт. Артефакт.

Снова приступ гнева, который не принадлежал мне. Мир наполнился фиолетовыми оттенками, картинка перед глазами поплыла, но я продолжил талдычить:

– Артефакт. Артефакт. Артефакты! – я выкрикнул это в полный голос, а эхо коридора разнесло его по дому.

Я тяжело дышал. Плечи вздымались, грудь ходила ходуном. Холодный липкий пот выступил на коже. Моё тело боролось с какой-то болезнью, но не сотрясением. Ощущение было скорее как от отравления.

– Артефакты, – прошептал я, добавляя в голос нежности.

Сжал кулак, чувствуя, как что-то давит на запястье. Увидел. Армагедец. Отражающий браслет.

Вторая рука. Флеймигатор. Защитные браслеты. Кольца со сферами неуязвимости. Браслет контроля моей бабушки.

Молния просто порвала мой мозг, но несмотря на жуткую, прострелившую меня от копчика до макушки боль, я засмеялся.

Подняв голову, я твёрдо посмотрел в зеркало. Увидев свои фиолетовые глаза, я усмехнулся. Своей, фирменной ухмылкой, которая пережила со мной столетия и десяток смертей.

А затем я сказал:

– Взгляд сущего.

Боль была такой, что фиолетовые небо, стены и люди моментально стали красными. За красной пеленой я не видел ничего, но зато быстро всё понял. И вспомнил.

Этого хватило, чтобы сосредоточиться и произнести внутренним голосом:

– Это моя жизнь и моё тело.

В ответ накатила волна хохота, но меня не проняло.

– Повторяю: это моя жизнь и моё тело. Ты – лишь гость. К тому же – паразит.

Последнее слово вызывало где-то внутри негодование, сменившееся досадой. Затем пришло вопросительное состояние.

Голову немного отпустило, мне принесли воды. Я выпил стакан и попросил ещё. А пока пил второй, сосредоточился на внутреннем мире, на том месте, где находился цикл перерождения.

Белое древо стояло, как ни в чём ни бывало, не обращая внимание на обломанные ветки, подпалённые корни, порванные нити и привязанное к стволу тело. Особенно на тело.

Прихрамывая, я подошёл ближе к дереву. Тело дёрнулось, открыло глаза. Фиолетовые глаза.

Лицо Бога Контроля снова ничего не выражало, будто не было боя, попытки захвата, а потом – удара молнии. Сухов очень вовремя начал реанимацию электрическим током, в попытке стабилизировать пульс. Заодно поправил мне мозги, которые пытался сломать этот парниша.

– Ты пропустил ток через себя, – выдохнул с облачком дыма Бог Контроля. – Смело. И глупо. Ты мог остаться без мозгов окончательно. Тогда даже я не смог бы воспользоваться твоим телом.

– Я рад, что мы уяснили, что это моё тело, – отметил я важное. – И я тебя отсюда выгоню.

Как только придумаю как.