332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Гельман » Перекресток Теней (СИ) » Текст книги (страница 8)
Перекресток Теней (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2017, 16:00

Текст книги "Перекресток Теней (СИ)"


Автор книги: Юрий Гельман






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Папские прелаты Боне и Моро в сопровождении нескольких солдат прибыли в монастырь четверть часа назад. С собой они привезли двух молодых мужчин со связанными за спиной руками, которые теперь понуро стояли посреди альмонария, освещенные светом трех факелов. Прелаты сидели на скамье, их черные сутаны растворялись на фоне темных стен, их лица терялись в полумраке, но голоса были хорошо слышны арестованным, а интонации понятны.

– На колени! – скомандовал епископ Боне. – Негоже преступникам стоять в присутствии представителей его высокопреосвященства!

– Почему? – Тибо вглядывался в темноту, пытаясь различить лица священников. Он хорошо понимал, что вместе с Луи они попали в какую-то скверную историю, суть которой должна будет вот-вот раскрыться. – В чем нас обвиняют?

– На колени! – повторил уже другой голос. – Мы привезли вас сюда не для того, чтобы давать какие-то объяснения.

– Но мы ни в чем не виноваты! – заявил Луи.

– А вот сейчас мы это все и выясним. На колени, негодяи!

Друзья переглянулись и молча выполнили приказ.

– Итак, – сказал один из прелатов, – перед вами представители папской следственной комиссии, епископы Боне и Моро. Мы будем задавать вопросы, вы будете правдиво на них отвечать, и от вашей правдивости зависят ваши судьбы. Это понятно? Надеюсь, что понятно. Ваши имена Тибо Морель и Луи Ландо, не так ли?

– Да, ваше преосвященство. Но откуда...

Тибо повернулся к Луи, тот удивленно пожал плечами.

– Повторяю, вопросы задаем мы! Итак, с какой целью вы приехали в Орлеан?

– Мы простые ремесленники, мы ехали на юг в поисках заработка, – не моргнув глазом, сказал Тибо. – Я кузнец, а мой друг неплохой плотник. В Париже сейчас большой наплыв народу, трудно найти работу.

– Вот как! – воскликнул епископ Моро. – Выходит, что вы, сеньоры, не услышали нашего призыва к правдивости ответов.

– Мой друг говорит правду! – фальцетом воскликнул Луи.

– Что ж, хорошо, – сказал Боне. – Сейчас мы разделим вас, и каждый даст собственные показания, которые мы потом сравним. Тогда нам без труда удастся определить, где истина, а где ложь. Эй, стража, вывести этого рыжего!

Двое солдат подхватили Луи под локти, подняли с колен и грубо вытолкали из комнаты. Вслед за ними вышел епископ Моро.

– Ну, а я побеседую с тобой, Тибо, – вкрадчиво сказал Боне.

Он сделал паузу, внимательно изучая коренастую фигуру Тибо, потом сказал тихо, но убедительно:

– Нам хорошо известно, что ты, Тибо Морель, некоторое время состоял в Ордене тамплиеров и был в услужении рыцарю Венсану де Брие. Так это или нет?

– Да, ваше преосвященство, – с достоинством ответил Тибо. Он хорошо понимал, на какие вопросы отвечать можно, а какие нужно оставлять без ответа.

– Вот и хорошо, что ты не стал отпираться. Надеюсь, что мы быстро поладим, и уже утром отпустим вас с другом на все четыре стороны.

– Я не знаю, что вам от нас нужно, – осмелился сказать Тибо.

– Сейчас узнаешь.

Священник поднялся, подтащил скамью ближе к арестованному и снова сел. Теперь свет факелов хорошо освещал его одутловатое лицо с тонкими, будто нарисованными бровями и маленькими бегающими глазами неопределенного цвета. Некоторое время епископ молча смотрел на Тибо. Потом сказал с прежней вкрадчивостью в голосе:

– Орден распущен, Великий магистр его казнен, однако некоторая деятельность этой преступной организации продолжается. Я бы сказал, тайная деятельность. Ты, наверное, думаешь, что нам неизвестно, что твой хозяин, помощник прецептора Франции граф Венсан де Брие жив, здоров и находится в Париже? Мало того, мы хорошо знаем, где он живет. И не арестовали его вместе с другими рыцарями только лишь потому, что нам это не нужно. Почему? – хочешь, наверное, спросить ты.

– Да, хочу.

– Ответа на этот вопрос ты не получишь, Тибо. Это дело не твоего ума. Но вот если ты нам кое-что расскажешь про своего хозяина и, кроме того, если сведения о нем совпадут с теми, которые желает получить папа, обещаю, ты будешь весьма щедро вознагражден. И тогда тебе не понадобится искать случайного заработка ни на юге Франции, ни на севере, ни в самом Париже. Вместо этого ты снимешь для себя достойное жилье, а может быть, и купишь собственный домик, куда приведешь молодую и красивую жену, о которой, наверное, уже много лет мечтаешь... Ну, Тибо, разве тебя не привлекает такое будущее?

– Весьма привлекает, ваше преосвященство, – ответил Тибо. – Только я не понимаю, что вы от меня хотите. Мой хозяин давно не служит, потому что Орден уничтожен. Он сбрил бороду, он ведет совсем не рыцарский образ жизни, он предпочитает теперь заняться какой-нибудь торговлей, только еще не выбрал, какой именно. Вот и все сведения. И за это, ваше преосвященство, вы готовы щедро наградить меня? Поистине, это будет самый легкий и непредсказуемый заработок в моей жизни!

– Молчать! – вскрикнул епископ Боне. – Ты задумал опасную игру, Тибо Морель! Не советую тебе разговаривать со мной в подобном насмешливом тоне.

– Но я и не собирался...

– Молчать! И отвечать только на мои вопросы!

– Но как же я буду отвечать, если вы приказали мне молчать, ваше преосвященство?

– Ну, все! Мое терпение лопнуло! – Священник вскочил со скамьи. – Эй, ребята, а ну-ка всыпьте ему, как следует, чтобы отбить охоту шутить со мной!

Солдаты подскочили к Тибо и замахали кулаками. Бывший оруженосец, склонив голову и не имея возможности защищаться связанными руками, мужественно терпел побои.

– Хватит! – остановил их епископ. – Мне нужно, чтобы он еще мог разговаривать.

Боне снова присел рядом.

– Ну? Теперь ты понял, что ты всего лишь червь, которого я могу просто растоптать.

– Понял, ваше преосвященство.

– А могу и возвысить, – продолжил священник.

– Это ваше право, – ответил Тибо, сплюнув кровь.

– Говори же, какое поручение де Брие вы с другом собирались выполнять? Куда направлялись?

– Я говорил вам: мы ищем работу. С графом де Брие у меня уже нет прежних отношений, ему не нужен оруженосец, он отпустил меня на вольные хлеба.

– Врешь! Эй, стража, обыщите его!

Солдаты снова подскочили к арестованному и уже через минуту передали епископу Боне небольшой лист пергамента, сложенный вдвое и найденный у Тибо за пазухой. На лице священника, предвкушавшего удачу, появилась загадочная улыбка. Подойдя ближе к свету, епископ стал всматриваться в написанные строки, потом вернулся к Тибо. Глаза священника были налиты кровью.

– Что это за письмо и кому оно адресовано?

Тибо молчал, глядя в пол.

– Хорошо, – сказал епископ, – возможно, что ты не знаешь тайнописи тамплиеров, и не можешь передать мне содержание письма. Но уж кому ты его вез – это я из тебя вытащу! И если не сегодня, то завтра или послезавтра. Утром мы отправимся  назад в Париж, и там, в подземелье Жизора, ты расскажешь все!

2

Почему и для чего Господь сводит в определенных точках пересечения жизненные пути  незнакомых людей? Разных людей. Противоположных людей. Впрочем, кому дано понимать истинную, а не кажущуюся противоположность? То-то же...

Если это замысел Творца – нужно принимать его безоговорочно и даже не пытаться оспаривать, даже не пытаться выстроить в логическую цепочку причины и следствия подобных соприкосновений. Не доросли мы, люди, не заслужили еще этого понимания.

Если же, напротив, всё сводится к случайности, и божьего промысла в этом нет – остается только не пропустить тот момент, когда случайность превратится в закономерность. Тогда, вероятно, ее легче будет изучить, проще оцифровать и анализировать. А впрочем, кому охота этим всем заниматься? Человек со здоровым румянцем на щеках, твердо знающий, чего он хочет от жизни, – никогда не отдаст свое личное пространство подобным исследованиям. Пожалеет времени, и будет прав. Или будет думать, что прав.

Иной же – бледный, с внутренним душевным свечением, больше мыслящий, чем совершающий поступки, – такой с азартом может ухватиться за новые размышления, хотя вовсе не факт, что они выведут его к заключениям однозначным и безоговорочным.

Случайность человеческих связей не поддается ни логике, ни статистике, ни ощущению, ни интуиции. Ее нельзя предугадать, запланировать, рассчитать по формуле. Случайность человеческих связей – это космический вихрь, в котором те или иные частицы, именованные и заряженные по-разному, сталкиваясь и разлетаясь врозь, создают хаос. И из этого хаоса, собственно говоря, состоит Вселенная. Она подвижна, она – пусть не быстро, но постоянно – меняется. И поэтому она – управляема... Или нам кажется, что управляема...

"Господи! Что происходит в этом мире? И в этом ли?.. Тот человек, о котором ты рассказал... во сне... нуждается в сочувствии... И я готова его проявить... всею душой, как никто другой, наверное...


Я долго не решалась написать. Я ходила убитой два дня. Я не знала, кАк написать и что. Впервые за время нашей переписки – не знала... Руки не слушались, пальцы промахивались, попадая не по тем клавишам. Я пыталась что-то набросать, но выходил сплошной винегрет из чужих, непонятных слов. Я набирала текст и тут же его удаляла.


До сих пор мне не было затруднительно писать, я говорила с тобой – как думала, а думала – как чувствовала, поэтому получалось легко, может быть, иногда сумбурно, излишне эмоционально... как еще бывает, когда любишь...


А сегодня я просто смята, я – тетрадный лист, которому хотели доверить тайну, а потом передумали, скомкали и швырнули в корзину. Я случайно прикоснулась к этой тайне, чужой тайне, ставшей моей, а теперь не знаю, что с этим делать... Нет, ты не собирался обидеть меня – я понимаю, это совсем другое. Просто есть вещи, которые, как ни старайся, невозможно объяснить. И одна из таких вещей – твой рассказ о том человеке... И я даже догадываюсь, как его зовут. Нет – знаю... Потому что сама – представляешь, сама! – нахожусь внутри такого же «сериала». Да-да, именно так!


Мои сны, о которых я тебе рассказывала – они теперь, как детский лепет, как невинная фантазия, как легкая страница безобидной повести... Вот только про Учителя – вещий, наверное... А что теперь? Эксперименты... Это они, Андрей? Над нами? Над всеми людьми или только над избранными? Надо мной и тобой? Нет, ты же не сказал, что тот человек – это ты сам. ЧтО это я уже напридумывала? Вот когда скажешь..."

***

"Конечно же, я не хотел тебя ничем обидеть, Инна! Я просто думал, что со мной происходит нечто странное, не поддающееся объяснению, и это может в чужих глазах выглядеть как-то нелепо, даже вызывать определенные подозрения... Я никому еще ни о чем не рассказывал, тем более жене – она слишком эмоциональный человек, её нельзя нагружать подобными вещами. А вот тебе... Да, тот человек – именно я. Хочешь узнать мою историю? А ты бы потом рассказала свою. Даже забавно – поделиться сценариями..."

"Конечно хочу узнать! – сказала Инна сама себе. – Хотя у меня уже есть кое-какие догадки..."

Она встала из-за стола, накинула на плечи халат и вышла на балкон. Вечерело. Тусклый дневной свет стремительно сменялся густым январским сумраком. В матово-синем небе было пусто – взгляду не за что зацепиться. Но где-то там – она знала – было то, что управляет всеми телами и энергиями во Вселенной и сочиняет законы для этих тел и энергий. Она знала. Где-то там...

"...я просто женщина, а это просто полночь -

такая полночь, за которой утра нет.

Угрями мутных фар лицо проспекта полно -

такими красными, как бабушкин ранет.

И в этой, самой неизвестной точке мира,

я то, последнее, вверяю вышине -

чему до одури мала была квартира,

и что теперь не умещается во мне..."*

" Расскажи, расскажи мне всё – до мелочей, до каждого слова и вздоха, до каждого жеста и взгляда. Я погружусь в твой сон, я буду там с тобой рядом и постараюсь помочь... Ничего не выдумывай и ничего не обобщай, пусть простые слова станут живой водой и истиной, в которую я поверю, как не верила никому и никогда...

...Шла с работы. Сегодня был тихий светлый день – даже не похожий на зимний. Деревья еще с осени подстрижены... и солнце! Такое тёплое, большое... что я представила, как  чувствует себя... знаешь, кошка, лежащая на окне, лениво, сквозь ресницы, взглядывающая на солнце, греется в его лучах, лапки свесились с подоконника, кажется, вот-вот и свалится... ан, нет! подтянется – и ловит последние лучи... и нежится... и что там будет завтра: дождь, снег, голод или тоска... сегодня – Солнце! и дарит тепло, любовь, счастье... и ласкает каждым лучиком... вот и я... только не привыкла ещё, не умею, чтобы нужна кому-то: не детям своим, не родителям, а – тебе... спасибо... Солнце..."

***

"Представь себе тысяча триста четырнадцатый год. Париж. Тамплиеры..."

Она вскочила из-за стола, заметалась по комнате. "Господи, что это! Как? По каким законам? Почему? Франция. Тамплиеры..."

Она даже не стала читать письмо дальше. Она знала всё, о чем там было написано. Она знала. Она сама была там. Улица Жюиври, пешеходный мост Планш Мибре, ворота Сен-Бернар и дом Гишара де Боже, подземелье Тампля и архив Ордена...

Нет, это невозможно! Так не бывает! Она говорила себе эти слова, даже не замечая, что произносит их вслух, нервно перемещаясь по комнате. Потом рывком упала в кресло, едва не раздавив что-то пластмассовое, нащупала под собой еле живой пульт и включила телевизор. Нужно сменить тему, нужно что-то такое захватывающее, чтобы отвлекло, чтобы зацепило, чтобы вернуло на землю...

Пробежалась по каналам: сплошные "сти" – новости, неприятности, глупости, пошлости, гадости... Бред! Ничто не может перебить внимание, ничто.

Пошла на кухню. Уверенно пошла, целенаправленно. В шкафу с посудой стояла давно початая бутылка немецкого коньяка – Инна уже и не помнила, с кем и когда ее распечатала. Плеснула прямо в чашку – щедро, как себе... "Asbach" согрел горло, пищевод, желудок – как солнечный луч, который удалось поймать ртом и проглотить. Чудодейственное тепло мгновенно разлилось по всему телу, дотянулось даже до ногтей, до каждого волоска. Расслабило, размягчило, подтолкнуло приунывшие мысли, просветлило.

И потом, слегка пошатнувшись с непривычки, она вернулась к компьютеру и дочитала большое письмо до конца. Медленно, неторопливо, будто снова и снова переживая давно знакомые картины. Да, Андрей был именно тем, на кого Инна подумала с самого начала. А кем же еще? Не мог же он быть хозяином харчевни или кучером у графа де Боже...

И она снова пережила эпизод знакомства с ним, и ночной разговор на пустынной улице, а потом за ужином, и желание понравиться, и спокойную уверенность в защите, и увидела кровь на кинжале рыцаря... и его глаза... И она не могла понять, почему всё сложилось именно так – два современных и образованных человека – и раннее средневековье, автор замечательных лирических и философских стихов – и суровый тамплиер, скромная учительница литературы – и уличная девка...

Вспомнилась фраза из Фрейда: "Мы выбираем не случайно друг друга... Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании".

Выходит, страница Андрея Глыбова на сайте стихов попалась на глаза не случайно. Выходит, желание написать ему, а потом и его ответ – тоже не ошибка, а хорошо спланированный контакт, прописанный давным-давно в книгах судеб – её и его... И сон – общий для двоих – не просто совпадение, а некое поприще, на котором им следует пройти определенный путь и как-то применить свои навыки. Какие и в чём? – вот вопрос.

"Здравствуй, Андрей! Добрый день, сеньор де Брие! Как вам спалось на Орлеанском постоялом дворе? Сама я спала, как убитая, правда. Мне что-то снилось, наверное, но я проснулась и ничего не могла вспомнить. Кроме того, что накануне вечером... призналась вам в любви... Вы сами-то помните? Я еще заявила, что когда женщина перестает надеяться – она умирает. Ничего себе я сказанула! Неплохо для девушки облегченного поведения, а?"

Инна откинулась на спинку стула и несколько раз перечитала написанное. Сначала с улыбкой, потом с тревогой. Хотела стереть, но передумала...

"Господи, – подумалось ей, – какая забавная и необычная история происходит! Я засыпаю – и переношусь на семь столетий назад, в совершенно чуждый мир с полудикими нравами, с привычной, обыденной жестокостью жадных до зрелищ людей, с зачатками романтизма, которому еще будто нет ни предпосылок, ни названия. Но я там – своя, местная, родная. Я – не инородное тело, а один из полноправных членов примитивного общества. Того общества, в которое мне открылся портал, где меня приютило время. Впрочем, инородное тело – хороший пример. Это как на уроках химии в какой-то раствор помещают что-то там такое, чтобы понаблюдать реакцию... С химией у меня были нелады, не помню ни одного названия... Да какая разница! Главное – суть. И он, Андрей, – тоже. Там же. Строгий, неразговорчивый, замкнутый. Порой даже суровый. Так иногда кажется. Наверное, и в жизни он такой... Иначе бы не прошел кастинг на свою роль... Фу, глупость какая в голову пришла. Кастинг. Слово-то какое – пошлое... Но мы – катализаторы каких-то реакций, это точно. Вот, вспомнила из химии кое-что..."

"Я ничего не понимаю, Андрей! Решительно ничего! Может быть, это – не до конца стертая память при реинкарнации? И нам только во сне становятся доступны некоторые эпизоды. Тогда возникает вопрос: зачем? Так же, как в любом преступлении нужно искать того, кому это было выгодно, так и в наших ночных многосерийных превращениях нужно искать тот смысл, которым эти метаморфозы могут быть наполнены. Ты не против его искать? Давай вместе.


А может быть, это просто розыгрыш? Какой-то хорошо спланированный, продуманный до мелочей. Или я шизую? Или меня так колбасит от одиночества? Просто... мне не хватает тебя, твоих слов, пусть они и редки в моей почте – но всё же есть. Сладко читать и обманываться... верить, что всё ты говоришь всерьёз... о той части твоей души, которая любит меня между строк... и отождествлять эту часть – с целым. Но это не так. И если я действительно хочу тебе счастья... тебе, современному, а не выдуманному, я должна это признать. Я просто ставлю себя на место, только и всего. Чтобы не давать себе лишней надежды, чтобы не тешить себя тем, что всё когда-нибудь, ТАМ или ЗДЕСЬ, будет по-другому... По-другому не будет НИКОГДА... вот и всё, что я хотела сказать себе..."

ГЛАВА 8

1

Неподалеку от ущелья Норуз, на вершине холма, покрытого густыми зарослями ракитника, расположилась деревня Ренн-ле-Шато. Меловые известняки, составляющие фундамент древнего горного массива, давно забыли о тектонических сдвигах и застыли, образуя острые зубчатые гребни с мощными одиночными утесами. Тут и там открывались глазу темные отверстия в скалах – притягательные и отпугивающие одновременно. Это были входы в пещерные лабиринты, но далеко не каждый человек решался проникнуть в них, чтобы полюбоваться фантастически красивыми подземными сводами и послушать хрустальное журчание никогда не видевших солнца ручьев.

В тринадцати лье от Каркассона, в дикой горной местности, на дороге, по которой когда-то проходили паломники в испанский город Сантьяго-де-Компостела, находилась эта деревня. И менее чем в полулье от нее, на другом холме высились величественные стены родового замка Бертрана де Бланшфора, четвертого Великого магистра, который полтора века назад принес в дар Ордену тамплиеров свои земли в этих окрестностях.

Еще чуть поодаль, но в другом направлении от Ренн-ле-Шато возвышался неправильным конусом холм Безю. К нему и подъехали Венсан де Брие и Эстель в полдень пятнадцатого апреля.

Расстояние от Орлеана до неприметной деревеньки они преодолели за три неполных дня, и почти весь этот нелегкий путь проехали молча. Даже оставаясь наедине в комнатах, снятых для ночлега, путники почти не разговаривали. Де Брие сосредоточенно молчал, девушка старалась ему не докучать. Он заказывал на ужин дичь – и она ела дичь, он пил токайское – она пила тоже. В дороге он перекусывал твердым сыром, она давилась им, потому что терпеть не могла твердый сыр, но – терпела. И всё это время Эстель искоса наблюдала за рыцарем, ей было хорошо видно, какие глубокие и без сомнения тревожные размышления владели ее спутником. Он был угрюм – если не сказать мрачен, и он был сосредоточен – если не сказать подавлен.

Девушка не знала и даже не могла догадываться о том, чтО послужило причиной столь разительной перемены в настроении ее покровителя. Проснувшись утром на постоялом дворе в Орлеане, она и не подозревала, что ночью в двух шагах от ее постели Венсан де Брие беседовал с местным мальчишкой, и то, что ему удалось узнать о друзьях, посланных накануне с поручением, сильно расстроило его. Он многое понял в ту ночь, и утром предстал перед спутницей совсем иным человеком.

– Вы плохо спали, сеньор? – осторожно спросила Эстель. – Ваше лицо осунулось...

– Да? Считай, что я плохо спал, – отстраненно ответил рыцарь, и девушке стало ясно, что он не намерен ничего объяснять.

Они быстро собрались и тут же отправились в путь.

– Куда мы все-таки едем? – Этот вопрос Эстель решилась задать, когда стены Орлеана остались далеко позади. – Вы до сих пор не сказали мне об этом...

– Ты жалеешь, что согласилась на эту поездку? – вместо ответа спросил он, не поворачивая головы.

Девушка не ответила. Она насупилась, замкнулась и поняла, что не стОит задавать лишних вопросов. Она понимала, что рано или поздно обо всем узнает. И даже не догадывалась, как своим молчанием помогает Венсану де Брие.

И вот теперь у подножия Безю он остановил коня и повернулся к спутнице. Его лицо с недельной щетиной, ничуть не умалявшей суровой мужской привлекательности, освещалось в эту минуту каким-то внутренним воодушевлением. Линия бровей благородного воина слегка надломилась, в глазах плескались языки глубокого огня. Чуткая и внимательная Эстель заметила это и затаилась.

Узкая каменистая дорога, уходящая к вершине холма, была пустынна. Низкорослый кустарник колючими пальцами скрюченных ветвей цеплялся за сухую землю, настойчиво взбираясь по склону. Яркое весеннее солнце, то и дело прячась за мелкими облачками, мягким светом обливало величественную фигуру бывшего рыцаря. Эстель смотрела на де Брие снизу вверх. Ей вдруг показалось, что это вовсе не она, а совсем другая девушка находится здесь – в немыслимой глуши, дикой и безлюдной, в далекой дали от шумного, противоречивого, а порой опасного, но такого родного и понятного Парижа. И эта другая девушка, неожиданно для себя преодолевшая огромное расстояние верхом, испытывавшая порой мучительные неудобства, проклинавшая тот день и час, когда согласилась на это безумие, – сейчас, здесь, рядом с мужчиной вдвое старше ее самой, понимала, что все-таки безгранично верит каждому его слову, готова потакать каждому его желанию, ибо от этого мужчины исходило поистине отеческое тепло, от него теперь полностью зависела ее собственная жизнь.

И вместе с тем именно в эти минуты она поняла еще и то, что этот мужчина никогда не будет принадлежать ей – а только тому миру, чуждому и загадочному, который его взрастил и воспитал.

– Теперь я расскажу тебе, куда и зачем мы приехали, – глухо произнес де Брие.

– Не скрою, я ждала этого часа, – робко, но с достоинством ответила Эстель.

– Спешимся и перекусим, – сказал рыцарь, и это предложение прозвучало, как приказ.

Они расположились возле ствола молодого пробкового дуба, едва позеленевшая крона которого давала небольшую, но густую тень. Эстель засуетилась, доставая из котомок еду и вино.

– Посмотри на это дерево, девочка, – вдруг сказал де Брие, поглаживая ладонью шершавый ствол. – Теперь на меня.

Эстель подняла голову и замерла.

– Ты видишь, как мы похожи? Я тоже превратился в дуб – гордый и одинокий.

– Почему одинокий? А я?

– Разве что ты...

– А Тибо?

– Тибо больше нет...

– Как нет? – Эстель вздрогнула и замерла. – Почему?

– Скорее всего, нет, – поправился рыцарь. – Тибо и Луи были арестованы на том самом постоялом дворе в Орлеане, где ночевали мы с тобой. За две ночи до нас.

– Откуда вы знаете, сеньор?

– Знаю.

– И поэтому вы всю дорогу молчали? Я видела, что с вами творится что-то такое...

– Да, я обдумывал дальнейший план действий. И благодарен тебе, что ты не мешала мне это делать.

– Я старалась...

– Тибо был верным оруженосцем. Он не предаст меня, я уверен. И даже если они отнимут у него письмо, все равно никто не сможет прочитать его.

– Какое письмо? Я ведь ничего не знаю, поэтому ничего не понимаю из того, о чем вы говорите, сеньор!

Эстель вдруг с особенной силой почувствовала свою второстепенность, и ей стало до слез обидно.

– Да, я тебе объясню, девочка. Если честно, я до сих пор не знаю, почему вообще взял тебя с собой... Какой-то голос из глубины души подсказал это. И сегодня ты осталась единственным человеком, с которым я могу поделиться. Пока единственным...

– Вы это только сейчас поняли?

Де Брие молча пожал плечами.

– Сеньор, вы можете полностью мне довериться...

– Извини, не могу...

– Почему?

Де Брие ответил не сразу. Он долго смотрел куда-то в сторону, потом повернулся к Эстель.

– Ты даже не представляешь себе, какие бывают способы у инквизиторов, чтобы заставить человека говорить... Взрослого, сильного мужчину... И я не хочу, чтобы когда-нибудь...

– Я поняла, сеньор, не продолжайте. – Эстель поникла. – Но все равно я с вами.

– Я ценю это, девочка, – сказал де Брие и тепло посмотрел на нее. – Так вот, о письме. Я послал Тибо и Луи к моему брату.

– У вас есть брат?!

– Да, Эстель, у меня есть брат-близнец. Его зовут Северин, и он тоже тамплиер.

– Ни за что бы не подумала! Обычно близнецы стараются всегда быть рядом.

– Да, так и было добрых два десятка лет, пока судьба не развела нас на долгие годы.

– Это было давно?

– Давно, девочка.

– И все это время вы не виделись с братом?

– Не виделся. Вступая в Орден, рыцарь должен отказаться не только от мирской жизни, но и от всех родственников. Когда это случилось со мной, Северин оставался жить в родовом замке вместе с нашим отцом.

– А ваша мать?

– Она умерла, когда рожала нас... Я появился на свет на несколько мгновений раньше брата.

– Боже, какой ужас!

– Нас вскормила горничная, а в строгости и воздержании воспитывал отец. Мы очень его любили. Наверное, потому, что боялись... Когда-то он тоже был рыцарем и участником крестового похода.

– А разве страх перед кем-то способен родить любовь?

– Любовь может стать порождением всякого иного чувства, моя девочка, даже ненависти.

– Странно, я об этом никогда не думала. А что было потом?

– А потом случилась одна история, и я подался в Орден тамплиеров. Я побывал на востоке  – на Кипре, в Тунисе, Палестине и Египте, потом вернулся во Францию. Через десять лет мне сообщили, что рыцарем стал и мой брат Северин. В Орден его принимал сам Великий магистр Жак де Моле. Это было в тысяча триста четвертом году. С того времени мы написали друг другу всего несколько писем.

– Я бы так не смогла. – Эстель с сочувствием посмотрела на покровителя. – Я бы обязательно придумала, как все-таки повидаться.

– Знаешь, в этом не было необходимости. Мы служили в Ордене, правда, в разных местах. Каждый из нас выполнял свой священный долг. Через других людей я кое-что узнавал о брате, он – обо мне.

– Вы, наверное, когда-то поссорились?

– Не то чтобы поссорились... Это давняя история, Эстель, она тебе ни к чему.

– Я понимаю, поэтому не лезу с расспросами.

Венсан де Брие отхлебнул вина из бутылки, передал ее девушке. Несколько минут они сидели молча, доедая остатки провизии, взятой в дорогу на последнем из постоялых дворов.

– Я послал их к Северину с письмом, в котором просил его приехать в наш дом в Брие. Мне нужно обсудить с ним одно важное дело. Самое важное, какое только может быть. С ним и больше ни с кем. Я не хотел звать его в Париж – теперь это очень опасно. Но когда я узнал, что папские ищейки арестовали Тибо, я принял решение самому ехать к брату. И сегодня я надеюсь встретиться с ним.

– Где? – Эстель встрепенулась, торопливо проглатывая кусок хлеба. – В этой глуши?

– Там.

Венсан де Брие посмотрел в сторону вершины холма. Девушка проследила за его взглядом.

– А что там?

– Командорство Кампань-сюр-Од, – ответил рыцарь. – Северин служит здесь каштеляном.

– Кем?

– Комендантом крепости.

– Господи, помоги этому человеку осуществить задуманное! – воскликнула Эстель.

 ***

Филипп де Шамбро чем-то был похож на де Брие. Он тоже был высок и могуч в плечах, как подобало настоящему рыцарю, правда, его волосы были светлее, и он носил окладистую бороду. Темно-серые глаза каштеляна едва заметно косили, что временами придавало лицу умудренного жизненным опытом человека неожиданную детскость. Вместе с тем голос де Шамбро оказался на редкость низким, гудящим, больше похожим на звериный рык.

Они сидели в гостиной комендантского домика в глубоких плетеных креслах. Де Шамбро длинной кочергой пошевеливал поленья в камине и слушал гостя. Поленья взвизгивали и трещали, искры, не успевая подслушать разговор двух тамплиеров, торопливо уносились ввысь.

Венсан де Брие впервые за последние несколько недель позволил себе вытянуть ноги, сползти в полулежачую позу и расслабиться. Здесь, в заброшенном на окраину Франции командорстве, он чувствовал себя в полной безопасности.

– Признаться, ваша милость, в первый момент, когда я увидел вас, мне в голову полезли нехорошие мысли, – произнес де Шамбро. – Если уж сам Северин де Брие – а я ведь принял вас за него – через несколько лет отсутствия вдруг явился в Кампань-сюр-Од, стало быть, подумал я, наши дела плохи, потому что ваш брат и бывший комендант приехал о чем-то предупредить. Сейчас ведь можно ожидать чего угодно.

– Да, я заметил крайнее удивление на вашем лице, сеньор, – ответил де Брие. – Поэтому и развеял все сомнения с первых же слов разговора.

– Вы с Северином удивительно похожи!

– Только внешне, – улыбнулся де Брие. – Уверяю вас, любезный брат, что с детства мы всегда были разными – и по характерам, и по поступкам. Это позднее судьба указала каждому из нас один и тот же путь.

– С вашим братом, сеньор, мы были очень дружны. И я говорю это вовсе не для того, чтобы завоевать ваше расположение.

– Я верю, любезный Филипп. Вы – настоящий тамплиер, а это значит, что искренность и прямота являются главными чертами вашего характера.

– Благодарю за комплимент, ваша милость. В последнее время нечасто встретишь собеседника, понимающего человеческие души.

– Когда был еще жив и могуч Орден, мне приходилось немало встречаться с разными людьми, – сказал де Брие. – Я воочию наблюдал все человеческие пороки и добродетели, я научился читать по лицам людей, понимать их стремления и слабости. Сперва это забавляло меня, потом, с годами, начало отягощать. Уж слишком много темного и ужасного накопилось в этом мире, и слишком мало светлого и чистого осталось для борьбы со злом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю