Текст книги "Спецкоманда на завтра (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Приходится… Самбовку я сама себе шила. На ручной подольской… Намучалась…

– Да, там и Веритас не помог бы.

– Это почему ещё?

– Слишком толстые слои надо прострачивать по краям. Но попробовать можно. Ты в Москве живёшь?

– Нет. В Ивановской области…

– Я заметил, что говор у тебя не московский. Ты букву «О» немного тянешь. А мы «масквичи» акаем… «Даёт карова малако!»

– И что с того?

– Ничего… Сядешь осенью на электричку и приедешь к нам в гости. И я тебе там попробую сшить новую самбовку. Такую, какую скажешь… Ну, может, ещё чего сошью, если тебе понравится.

– Саша! – дёрнула меня за рукав футболки Аня, и ревниво произнесла. – А я думала, что ты только для меня будешь шить?

– Ты чего, мелкая? Заревновала своего любимого? Да не возьму я его. Он для меня слишком мелковат. – успокоила её Маринка.

Уши у Анюты покраснели… Но Маринка уже сменила тему.

– А здорово, что я тебе врезала. – сообщила она Лёшке.

– Это ещё почему?

– Теперь вас друг от друга проще отличить.

Лёха потянулся рукой к рассечённой левой брови.

– Не трогай! Заразу занесёшь…

– Бровь быстро заживёт. – успокоил я брата.

– Сам знаю. Но шрам всё равно останется.

– Рассечение небольшое. Шрам будет незаметный.

– Достаточный для того, чтобы я вас не путала. – улыбалась вредная Маринка.

– Саня! – громким полушёпотом, но так чтобы всем было слышно, вещал мне Лёшка. – Я тебе вечером в правую бровь кулаком двину. И мы опять будем похожи друг на друга, как братья близнецы…

– Я тебе двину… – погрозила ему маленьким кулачком Аня.

Это была, ну о-о-очень «страшная угроза». Мы все дружно рассмеялись.

* * *

Столовая располагалась на первом этаже. Зал был довольно таки большой. Несколько колонн не мешали ощутить широту открытого пространства. «Здесь можно и свадьбу играть.» – пришла в голову несвоевременная мысль…

Марина здесь уже третий день и считает себя местным старожилом. Попав сюда, она быстренько не сошлась характером с той девчонкой, с которой её поселили. Потом с другой… Аня была третьей. Я так понял, что маленькую Аню она восприняла как любимую младшую сестру, и решила окружить её заботой. Аня это тоже восприняла «правильно». Быстренько забралась на шею к старшенькой, и стала руководить. Разумный симбиоз двух противоположностей – великая вещь!

Тут всё было организовано по принципу: «сам бери». Немного напоминает «шведский стол» в турецких отелях из будущего. Но только по-советски.

Первое разливала румяная тётка в белом переднике. Второе, на выбор, можно было взять самому. Плов, гречка с мясной подливкой или картофельное пюре с биточками. Также были всякие салатики. Если за них ещё принять нарезанные огурцы с помидорами, то четыре вида. На третье – компот, чай или какао. Булочки, печенье и пряники…

Мы выступили скромно. Суп, второе, компот. А Анюта набрала себе всяких плюшек и сладостей полную тарелку с горочкой.

Громкий шёпот Марины, казалось, услышали все в зале:

– Растолстеешь, тебя Сашка разлюбит…

– Я это… Не для одной себя… Я для всех сразу… – стала оправдываться Аня.

* * *

Мы заняли вчетвером дальний столик у самого окна.

Вот откуда взялся такой зверский аппетит? То ли свежим морским ветром принесло, то ли просто завтрак был уже давно…

Всё съел без остатка. Добавки брать не стал. Сытно. Вкусно…

– Хочу на море! – заявил «самый младший командир».

– После еды – вредно для здоровья! Отдохни хотя бы часок! – посоветовал ей я.

– Какой тут распорядок? – спросил Лёшка у Маринки.

– В первый день никакого распорядка для вас нет. Всё завтра начнётся.

– А у тебя?

– Я по индивидуальному плану тренируюсь.

– Хорошо устроилась! Я тоже так хочу!

– А у тебя есть спортивный разряд?

– Документов нет. А подтвердить на деле могу. Хоть сразу в нескольких видах спорта.

– Без бумажки – ты букашка! Пошли на поляну! Подтвердишь мне свой разряд по самбо.

– Куртки нет. У меня запасная есть… Тебе по размеру должна подойти!

– Саш! Если они опять драться решили, то я не разрешаю! – вставила свои пять копеек Аня.

– Анечка! Мы не драться. Я на нём буду борцовские приёмы отрабатывать.

– Мы ещё посмотрим, кто на ком чего отработает. – огрызнулся брат.

Мне кажется, что уже очень давно он не встречал такого соперника, как Марина. Во всех смыслах…

* * *

Аня сказала, что валяться одной, в пустой комнате, ей не нравится. И пока Лёшка с Маринкой будут друг друга потраве да по песку валять, она лучше к нам в домик пойдёт. А мне пофиг… Я спать хочу…

Меня чего-то после обеда сильно разморило. Блин… Со мной в последнее время что-то странное творится. Сплю как сурок при первой же возможности. Может акклиматизация? Но тогда и Лёшка рядом должен без задних ног валяться. А он, как молодой козлик поскакал куда-то зачем-то… Зачем… А хрен его знает… Может его мужское эго задело то, что какая-то девчонка его по земле поваляла? А может и правда хочет узнать для себя что-то новое в борьбе самбо, образца тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года? Или просто девушка ему понравилась…

Как там писал Сергей Есенин, лет пятьдесят тому назад? «Знать, оттого так хочется и мне, задрав штаны, бежать за комсомолом.» Во-во… Как раз вот так… Задрав штаны… Бежать за комсомолкой.

Мы пришли в наш домик. Я быстро разделся до трусов и плюхнулся на кровать. укрывшись простынёй… Как колом по голове… Вырубился моментально…

Утро 21 июня. 1974 год.

Москва. Новогиреево.

Вернулись мы вчера после операции по ликвидации банды совсем поздно. Девчонки уже спали. Мы тоже не стали долго шуметь и просто выпали в осадок в своей комнате.

Разбудил нас. приехавший сутра пораньше Васин. Уж не знаю, дали ему майора уже, или он всё ещё в капитанах бегает…

Елена Николаевна уже приготовила завтрак. А любопытная Аня ждала от нас подробностей вчерашних приключений.

Игорь передал нам, что на утро понедельника у нас отправление поезда запланировано в сторону юга. А в субботу приедет врач и снимет Ане гипс.

– А не рановато ли? – забеспокоилась её мама.

Врач всё скажет и даст свои рекомендации.

– Когда нам будет можно поехать на нашу квартиру?

– В воскресенье вас с Аней отвезут туда. Ане же надо вещи свои собрать. Утром в понедельник ребята уедут, а Вы, Елена Николаевна, приступите к новой работе.

– Что? Кем? В какой должности?

– Вам всё объяснят. Вы же уже дали своё согласие на перевод.

– Да, но я не думала, что это будет так быстро. А увольнение, оформление?

– Не беспокойтесь! Всё уже сделано. К тому же, пока Аня будет отдыхать, Вы и на новом месте освоитесь, и к режиму работы привыкнете…

– Ясно…

* * *

Оставшись с нами наедине, уединившись на кухне, Васин начал «разбор полётов».

– Ну и наворотили вы дел…

– А что мы сделали не так? – спросил я.

Лёшка задумчиво молчал.

– Сплошные нарушения первоначальных планов. Самодеятельность и непрофессионализм.

– А что Вы от нас хотели? Мы институтов не кончали. А план операции изначально был нарисован «на песке морского берега».

– Объясни! – потребовал Васин.

– Волна нахлынула, ветер подул и смыло все планы и сдуло всё ветром.

– Красивая картинка. А что там с планами?

– Из-за приезда этого хрена в сером пиджаке на зелёной машине, я не смог постучаться в калитку в строго оговоренное время.

– А мы чуть не начали свои действия раньше, чем Сашка подошёл к калитке. – вставил Лёшка. – Хорошо ещё, что шум машины подсказал нам, что это не он в калитку стучит. Так что потом всё и сдвинулось по времени. Там на секунду. Там на две… Отсюда и несостыкованность наших общих действий.

– Почему Кривошеев оказался на линии огня?

– Я не знаю, почему он полез вперёд, не убедившись в том, что беседка полностью зачищена.

– Как так случилось, что ты промахнулся? Ведь в тире ты все десятки бил…

– Стечение обстоятельств. Волнение от нарушившихся планов. Сгустившиеся сумерки. И непредсказуемое движение бандита в беседке вовремя моего выстрела. По моему, он просто спотыкнулся…

– Ладно… Это всё уже по много раз перетёрли там… – он махнул куда-то себе за спину.

– Игорь Анатольевич! – начал Лёшка. – А что это за человек был, который приехал так не вовремя? Он ещё кричал там, что он свой…

– Я его видел у магазина «Берёзка». Он вышел из машины. когда мы ловили такси.

– Я тоже его вспомнил. – добавил Лёха.

– А это как раз и был их покровитель…

– Из милиции? – с иронией спросил я. – Не похож… Больше комитетчика напоминает.

– Да. Он был из КГБ. И сейчас там такое наверху творится. Целое расследование устроили. Ты в него не стрелял? – спросил Игорь у Лёшки.

– Нет. Его автоматчик снял.

– Это хорошо. Ты сколько раз стрелял?

– Два. Первый выстрел был не совсем точным. А вторым я добил его… Но уже поздно… После его выстрела в Кешу…

– А ты? – Васин обернулся ко мне.

– Только один раз. Прямо из сумки. Когда бандита у калитки привлёк шум в беседке. Гильза после выстрела так и осталась в сумке.

– Это тоже хорошо.

Игорь был задумчив… Похоже, у них там наверху, реально какие-то проблемы возникли.

Интересно, а чьим протеже был Кеша Кривошеев. Он же ещё был слишком молод. Хотя и мы с Лёшкой нынче не так чтоб очень взрослые. Но в этом направлении надо покопать… Ведь и Кеша, и тот комитетчик не такие уж старые оба. А у молодых людей могут быть вполне себе солидные родители с большими звёздами. Как бы это узнать?

– Игорь Анатольевич! А когда будут похороны Натальи Авдеевой?

– Завтра… Хотите поехать?

– Да.

– Этот вопрос уже поднимался. Ваше присутствие на похоронах не рекомендовано.

– Полковник винит нас в её гибели?

– Нет. Наоборот он на вашей стороне. Есть и другие начальники. Но вам про них пока знать необязательно.

– Понятно. К чему нас будут готовить?

– Не беги впереди паровоза! Сперва вас будут тестировать, а потом учить. Всему своё время.

– Ну, хотя бы в общих чертах?

– Саша! Если не хочешь чтобы тебе врали, не задавай напрямую вопросов! Усёк?

– Ясно… Трудно чему-то соответствовать, когда не знаешь рамки того, чему надо соответствовать.

– Будь самим собой! Веди себя как обычно!

– Как? Если бы мы не вылезали за пределы обычного, Вы бы на нас и внимания не обратили бы.

– А теперь, самый лучший совет: Не выделяться! Хотя бы до конца проверки.

– Когда закончится проверка?

– А почему ты не спрашиваешь, когда она начнётся?

– Игорь Анатольевич… Зачем спрашивать о том, что давно уже идёт? Вы же с самого начала нас постоянно проверяете.

– Ну, вот видишь… Сам всё понимаешь.

– А кем будет работать Елена Николаевна?

– А вот это уже не твоего ума дело.

– Ну, вот… Так всегда…

– А ты как думал…

21 июня. 1974 год.

Москва. Новогиреево.

Васин уехал. А к нам присоединился, уже знакомый нам Сергей Карпин. Вместе с ним Лёшка сходил по магазинам. А потом вместе с Еленой Николаевной они приготовили обед. Братишка превзошёл сам себя. Было настолько вкусно, что съели всё без остатка.

Карпин обедал вместе с нами. Мне он реально нравился, как человек. В нём не было тех понтов, которые я сразу же заметил у Кеши. Но в нём и не было того показного, слишком уж лояльного отношения к нам, который присутствовал у Васина. Вся его улыбчивость – это была не более, чем маска. Мне его улыбка сразу же напомнила вечно скалившихся американцев. Показушное радушие и внутренний холод.

Вот у Серёги Карпина улыбка на лице появлялась реже, но была она гораздо искреннее.

Васин нам сказал, что не сможет нас сопровождать в поездке на юг. И с нами поедет Карпин. Я думаю, что это даже будет лучше.

* * *

В оставшиеся до поездки пару дней я никуда из дома не выходил.

Приходил врач с медсестрой. Ане сняли гипс. Её рука вырвавшаяся из гипсового плена была тонкой и вся в белых разводах. Врач объяснил и показал, как смазывать руку детским кремом и как накладывать тугую повязку на первое время.

В перерывах между сном и приёмами пищи, я что-то шил. Просто так, чтобы убить время.

Особенно скучно стало, когда Анюта с мамой уехали в воскресенье. Мне вообще надоело что-то делать. Я собрал все вещи, что решил взять с собой. Убрал последствия своей швейной деятельности. Сходил под душ… Да и завалился спать.

Впереди у нас была довольно-таки длительная поездка на юг. Новые встречи и новые знакомства.

Один вопрос меня мучает больше всего. Несмотря на большой и богатый опыт из прошлого нашего будущего, мы порою ведём себя как обычные подростки. Причём это происходит совершенно неосознанно. Как будто память тела просыпается в моменты, когда сознание расслабляется. Иногда это очень даже хорошо, учитывая то, что нас тщательнейшим образом проверяют.

Но эта подростковая горячность порою и вредит, заставляя инстинктивно действовать так, как умеем. А умения из нашего будущего ну никак не вписываются в рамки способностей четырнадцатилетних подростков этого времени. Самбо, дзюдо – это нормально. Приёмы из айкидо и карате – не нормально. Видеомагнитофоны у широких слоёв населения ещё не появились. До выхода «Пиратов двадцатого века» ещё лет пять должно пройти, если не больше.

Лёшкины снайперские способности вроде бы проканали, как врождённый талант. А после того, якобы промаха, в беседке, так и вообще всё в цвет. Типа в тире пацанчик стреляет нормально, а в полевых условиях да по живым людям – раз на раз не приходится…

Как я шью Васин лично наблюдал. Я тогда как раз изобретал что-то новое. Чертил на бумажке. Кроил и переделывал по несколько раз. Так что впечатление такое, что я тоже типа мастер-ломастер домашний самоучка.

А то, что я слишком умничаю, когда веду беседы на разные темы, так это тоже нормально. Знавал я таких и в прошлой своей жизни. Много умных-заумных слов, а на выходе ноль целых хрен десятых. Молодёжь всегда считает себя умнее замшелых в своих устаревших знаниях взрослых. Наверняка меня таким и считают. Начитанным и наглым подростком.

Уже поздно что-то менять. Мы уже проявили себя. И этой линии поведения нам стоит придерживаться и дальше.

Глава 7

Глава седьмая.

«Ветер с моря дул… Нагонял беду…»

Вечер. Тёплый ветер с моря. Света лунная дорожка.

В то, что есть на свете горе, забывается немножко…

Забываются проблемы. Звёзды с неба светят ярко.

Романтические темы развиваются так жарко.

Прочь пустые разговоры, если тело ласки хочет…

Жаль. Закончится всё скоро. Утро смоет чары ночи.

Вечер 25 июня. 1974 год.

Крым. База отдыха.

Когда я проснулся, в комнате было темно. Кто-то тёплый сопел мне в шею… Это было странно, так как засыпал я совсем один. Я вообще не помню, как я засыпал…

Стараясь двигаться аккуратно, я снял маленькую ладошку со своей груди и посмотрел налево… Тусклого света, проникающего в комнату через окно, было достаточно, чтобы разглядеть лицо спящей Анюты. Она спала одетой, поверх простыни, но рядом со мной и в моей кровати. Этого мне ещё не хватало… Хорошо ещё, что никто ничего этого не видел, судя по всему. Дверь в домик закрыта. А где до сих пор шляются Лёшка с Мариной, хрен его знает.

Умудрился вылезти из-под простыни, накрыв ею при этом спящую девочку. Она так и не проснулась.

Я быстро оделся, и прихватив полотенце побрёл к уличным умывальникам. А за пределами домика было не так уж темно… Просто слегка вечерело… Умыв лицо холодной водой, немного взбодрился и окончательно проснулся…

Да… Анечка мне чуть подставу не сделала. Если бы нас кто-нибудь застал, что бы он мог подумать? Хотя, если разбираться, с точки зрения закона пока ничего не произошло. Во-первых у нас ничего такого не было, а во-вторых мне ещё и четырнадцати нет. Да-а… А Ане ещё нет и двенадцати… Что за фигня у неё в голове творится? Чего ей так не терпится побыстрее стать взрослой… Ну, ладно мы с Лёшкой. Четырнадцать лет… Самый пубертат в башке вместо мозгов плещется. По утрам уже, как штык… Но есть запретные темы, и я планирую их соблюдать… Сколько это будет возможно…

Когда я возвращался в домик, то встретил Лёшку. Он шёл не спеша в мою сторону, а на лице его красовалась улыбка Чеширского кота…

Чего?… Неужели самбо перезанимался? Поборол таки девушку?… Или это она его поборола?

Да что тут такого происходит? Неужто крымский воздух так сильно кружит голову молодым и юным? Трэш, угар и содомия… Тьфу-тьфу-тьфу… Только содомии нам ещё тут не хватает…

– Лёха!

– О! И ты здесь?

Похоже, что он меня даже и не заметил. так увлечённый своими мыслями.

– А где Аня?

– Она спит.

– На ужин пора… Меня Маринка за вами послала.

– Ну и кто кого поборол?

– Саня! Ты не поверишь… Она крутая…

– Ну, почему не поверю. Очень даже поверю. Судя по твоему сияющему лицу, вы всё это время провели в партере. Или не только…

– Чё? Правда, так заметно?

– На полотенце! Иди, умойся! А если найдёшь где лимон, то съешь его прямо с кожурой!

– Зачем? – удивился брат.

– Не могу больше смотреть на твою довольную рожу…

– А чё такого? Ей реально уже зимой шестнадцать будет. И я у неё уже не первый.

– Это как в песне Аллегровой было. «Все мы бабы стервы… если кто не первый, тот уже второй.» Так как то…

– Ты не прав! Она из наших тоже… В интернате жила последний год. А тот, кто у неё первый был… Его уже нет…

– Умер от счастья?

– Козёл ты, Саня! Это был её… то ли отчим, то ли просто хахаль её матери. Он умер от того, что она ему не простила, того, что он с ней сделал…

– А мать её где?

– Посадили.

– За что?

– Как мне Маринка сказала, мать её пьяная была… На неё и повесили убийство того мужика.

– И Марине не жалко было свою мать?

– А ты как думаешь? Она её и не кормила даже. Маринка воровала деньги у мамашиных собутыльников, чтобы еды купить. А та её била…

– Душещипательная история. Знаешь, сколько я таких на службе выслушал? Что ни девица, то несчастная жертва семейных обстоятельств.

– Циник ты, Сашка!

– А ты думал, что я плюшевый мишка?

– Нет. Я думал, что ты добрее.

– А чего же ты это Кеше не рассказал, какой ты добрый. Может быть, он проникся бы и не стал бы в будущем таким подонком…

– Такого гада не перевоспитать…

– Вот об этом я тебе и говорю.

– Ты про Маринку, что ли?

– Да вообще, про нас про всех. Поговорка такая есть: «Чёрного кобеля не отмоешь добела.» И ты и я – убийцы. И Маринка тоже… Это с нами – навсегда.

* * *

Вернувшись в домик, я разбудил Анюту. И тоже отправил её умываться. Потому что с таким сонным лицом идти на ужин, это только людей пугать…

Лёшка столкнулся с ней в дверях и галантно пропустил. Но войдя в домик, замер. Он посмотрел на свою неразобранную кровать и на мою, которую я заправлял…

– И эти люди запрещают мне заниматься борьбой самбо?

– Это не то, о чём ты подумал.

– А я вообще ни о чём не думал.

– Вот и не верь глазам своим. Я после обеда заснул, как убитый. А когда проснулся, она спала рядом… Одетая… Поверх простыни…

– Да я ничего не имею против.

– А я имею. Ты ничего не забыл?

– Нет. Я помню, что мне нет ещё и четырнадцати, а Маринке уже пятнадцать давно исполнилось…

– Я не про это. Я про то, что Ане…

– Чего вы тут про меня говорите? – спросила вернувшаяся Аня.

– Я говорю, что Ане рано ещё заниматься активными видами спорта. Надо дождаться пока рука окончательно заживёт. Пошли на ужин.

* * *

Ужинали мы в том же составе.

По дороге в столовую, я в двух словах объяснил Анюте, в какую двусмысленную ситуацию она поставила нас двоих своим поступком. Она ела свою овсяную кашу, а сама сидела красная, как рак.

Марина наоборот, сидела улыбаясь, чуть ли не облизываясь, как кошка, объевшаяся сметаны.

Лёшка ел молча. Со стороны он выглядел вполне спокойным, но судя по всему он, как японский калькулятор бесшумно просчитывал различные варианты развития создавшейся ситуации.

Я же занял позицию стороннего наблюдателя, и думал только об одном: Как вести себя дальше?

* * *

Южный вечер был офигительно хорош. Погода безоблачная. Уже на так жарко, как днё. А всё небо было усыпано звёздами.

– Мы здесь уже полдня, и до сих пор не побывали на море. – мечтательно сказала Анюта.

– Завтра сходишь. – бросила старшая подруга. – Мне там не понравилось. Крупная галька. Пляж дикий необустроенный. Пока до воды дойдёшь. Все ноги по камням поломаешь… Поэтому и народу тут нет никого.

– Хорошее место. – резюмировал Лёха. – Чужие здесь не ходят.

– А пойдёмте просто погуляем у моря!… – романтичная натура маленькой Ани требовала новых ощущений.

– Вечером на пляж ходить не запрещено? – спросил я у Марины.

– Нам никто об этом не говорил.

– А там тропа крутая к пляжу ведёт?

– Только в одном месте… Но там падать невысоко, если что. Всего-то метров пять, но на камни…

Мне нравится её чувство юмора. Наш человек…

– Вечерами тут как? Прохладно? Или так же, как и днём?

Я так понял, что практичный Лёшка интересовался тем, стоит ли брать с собой куртку или так сойдёт. Судя по огоньку в его глазах, он согласен идти с Мариной хоть к морю, хоть в горы… Вот она пресловутая медовая ловушка, в которую частенько попадают несдержанные молодые и не очень молодые люди…

Летят мотыльки. Их манят огоньки.

И гибнут в огне мотыльки дураки…

– Да, у моря может быть свежо… Не забудь одеть свою Анюту! – посоветовала мне ехидная Маринка.

– Сама оденется! Не маленькая.

Я развернулся и пошёл в нашему домику.

– Прихвати и мне тоже что-нибудь! – крикнул Лёшка мне вслед.

* * *

Вернувшись в домик, я переоделсяв штаны-карго и анорак с капюшоном… Вторую куртку взял с собой для брата. Подумал-подумал и прихватил с собой большое полотенце. Будет на чём присесть на берегу, чтобы не на голых камнях.

Наша маленькая компания уже ждала меня. Я отдал Лёшке его анорак, который тут же перекочевал на плечи Маринки. И она повела нас какими-то хитрыми тропами, через дырку в заборе по малозаметной в сумерках тропинке. Тропа была крутая, конечно, но не настолько, как стращала нас местная валькирия. Мы попали даже не на пляж, а просто на небольшой кусочек берега, укрытый с двух сторон скальными выступами. Уютное и безлюдное местечко. Просто райская бухта по-советски. До «Голубой лагуны», продемонстрированной зрителям в будущем не дотягивало процентов на девяносто восемь примерно. Потому что было только море и кусок уединённого берега. Галька была не только крупной, она ещё была не совсем круглой, и больше всего напоминала слегка обкатанную крупную щебёнку…

Но общая картинка была вполне себе романтическая.

Небо полноё ярких звёзд. Половинка растущей Луны… Море. Лунная дорожка на почти чёрной воде. Белые барашки накатывающихся на берег волн… И шум прибоя накатывает… Откатывает… Мелкие камешки шелестят…

Я постелил сложенное вдвое полотенце и сел на него… Анюта тут же примостилась рядом, прижавшись ко мне… А Маринка скинув кеды дошла до кромки воды. Набегающие волны стали облизывать её босые ноги.

– Водичка тёплая… Айда купаться!

– С ума сошла?

– А что такого? – Маринка отошла подальше от воды, и подойдя довольно-таки близко к нам, стала раздеваться.

Стянув через голову анорак, она сняла шорты… Потом на камни полетела футболка… Купальника на ней не было… Ни сверху, ни снизу…

Анюта, широко раскрыв глаза, смотрела, как рядом с нами стояла абсолютно голая девушка…

Худощавая. Стройная… Грудь небольшая… Чуть-чуть первый размер. А вот эпиляция зоны бикини ещё не вошла в моду среди девушек. Так что, всё естественно… И по-девичьи задорно…

– Ну, чего вы сидите? Пошли купаться!

Лёшка не заставил себя долго уговаривать, и тоже стал раздеваться…

Анюта дёрнулась было встать, но я её удержал.

– Ты куда собралась? Сам же говорила, что плохо плаваешь. Ночью не стоит пробовать…

– Но… Я у берега…

– Я сказал «нет». Значит, нет.

– Тиран! – бросила в мою сторону голая Маринка и удалилась в сторону моря.

Её кожа в лунном свете казалась серебристой. Я искренне любовался стройной девичьей фигуркой на фоне моря.

Любовался… Пока не получил в бок довольно-таки ощётимый удар маленьким кулачком.

– Ты чего дерёшься?

– А чего ты на неё пялишься?

– Я вообще-то смотрю на море. Ну… И на Маринку тоже. Красиво! Разве нет?

– Дурак.

– Аня! Перестань говорить ерунду!

– Но ты же на неё смотришь?

– Смотрю.

– Она же голая…

– Ну и что?

– Тогда почему ты мне не разрешил?

– Чего не разрешил? Пойти купаться ночью в море? и правильно сделал. Или ты просто хотела раздеться и бегать тут голой?

– Саша! Ты иногда такое говоришь…

– А ты иногда такое делаешь…

– Какое такое?

– Провоцируешь…

– А она не провоцирует?

– Анечка! Её уже скоро шестнадцать будет. В некоторых республиках СССР по закону в шестнадцать уже замуж можно выходить… А тебе ещё и двенадцати нет.

– Ну и что?

– Ну и всё…

– Я на тебя обиделась. – надулась моя маленькая развратница.

Хотя при этом и не прекращала сидеть рядом, прижавшись ко мне спиной.

Маринка, а вслед за ней и Лёшка уже плескались в море…

– Почему? – задала непонятный вопрос Аня, как бы ни к кому не обращаясь.

– Что почему?

– Почему всё время так.

– Говори конкретно.

– Ты хочешь конкретно?

– Да.

– Я тебя люблю!

– А в чём твой вопрос?

– Почему ты от меня шарахаешься?

– Кто? Я?

– Да! Ты!

– И в чём это выражается?

– Ты боишься ко мне прикоснуться… Ты… Поцелуй меня, Саш!

Она сидела ко мне спиной. Я обнял её и поцеловал в шею, чуть ниже левого ушка.

Аня дёрнулась, как от удара током.

– Я не такой поцелуй имела в виду… Но… Поцелуй так ещё раз…

Я снова поцеловал её…

– Так здорово… Мурашки по всему телу…

Внезапно Анюта повернулась ко мне лицом и впилась мне в губы неумелым, но страстным поцелуем. Этого я от неё совсем не ожидал. Она завалила меня на спину, и держа мою голову руками, целовала, целовала… Пока в нас не полетели холодные брызги воды.

От неожиданности Аня взвизгнула и отстранилась от меня.

– Хватит тут развратничать! – раздался прямо над нами ехидный Маринкин голос. – Дайте лучше полотенце!

Маринка стояла голая, мокрая и блестящая, как русалка. Лёшка стоял чуть поодаль, уже надев трусы.

– А мы на чём сидеть будем? – возмутился я.

– Куртку постелешь… – сказала Маринка, пытаясь выдернуть из-под нас полотенце.

– Ты бы оделась! – укоризненно посоветовала ей Аня. – Хватит чужих парней соблазнять!

– А он мне не чужой! – усмехнулась голенькая наяда, которой всё-таки удалось завладеть полотенцем. – Они же братья-близнецы. У них всё общее…

Подошедший Лёшка стал помогать Марине вытираться. Ну, как помогал? Да так… О-очень эротично это у него получалось… Да, так, что они с Маринкой стали целоваться у нас на глазах. Страстно и чувственно. Маленькая ладошка Ани крепко сжала мою руку, да так сильно, что я подозреваю появление синяка на этом месте.

– Молодые люди! Прекратите целоваться! Вы в общественном месте! – вспомнилась мне фраза из какого-то фильма, которую я тут же и озвучил.

– Завидуй молча! – кинул мне брат в ответ.

– Пойдём отсюда, Саш! – потянула меня за рукав Аня.

– Зачем?

– Не хочу на них больше смотреть.

– А ты не смотри на них! Вот море… Видишь, какое оно красивое, бескрайнее и опасное…

– Но у моря есть края.

– Ты видишь противоположный берег? Нет? И я нет… Может, его и нет вовсе?

– Он есть…

«Ты видишь суслика? Нет. А он есть!» – классика.

– А небо? Оно-то уж точно бескрайнее. И звёзд на нём бесчисленное множество.

Аня легла спиной на камни, а голову пристроила мне на колени… Она и правда стала смотреть на небо, а я видел, как в её глазах отражались звёзды…

Да… С такой опытной подругой, как Маринка, боюсь, что девочка научится совсем не тому, чего от неё ждут кураторы.

Хотя, чего я себя обманываю? Иногда девушки и женщины для спецслужб – это всего лишь инструмент. И в то же время – расходный материал. Когда нужно добиться чего-то от кого-то, агентессу подкладывают под нужных людей, не считаясь с их личными чувствами и предпочтениями. И в чём разница между шпионкой и проституткой? И те, и другие работают за деньги. И тех, и других имеют в хвост и в гриву.

Вот Маринка, например. Практически готовый экземпляр. Чуть ещё подрастёт, прибавится тела в нужных местах. Да, в принципе, и сейчас уже вполне подходит для любителей юных тел.

Но вот Аня… Хочу ли я для неё такого будущего? Не думаю, что да… Похоже, что я зря втянул её во всё это… Сейчас ей это нравится. Вон она как расцвела. Это уже не тот грустный цыплёнок, которого я увидел на лестнице в больнице. Это маленькая нимфетка… Чем-то напоминает Матильду из знаменитого в будущем фильма «Леон». Местами ещё ребёнок, которому в куклы играть, но порою строит глазки и ведёт себя, как опытная соблазнительница. Откуда это у девочек? И раньше замечал, что вне зависимости от возраста они испытывают жгучее желание нравиться мальчикам, юношам, мужчинам…

А у моря, и правда, довольно-таки свежо. Да и стемнело уже, хоть глаз выколи.

– Пойдём домой, Анют!

– А они?

– Пусть остаются, если хотят. Завтра неизвестно какой распорядок дня у нас будет. Маринка толком ничего не рассказала.

– Она мне рассказала. С утра зарядка. Потом завтрак. Построение. Потом занятия. У одних – спорт, у других ещё что-то. Всё как в пионерлагере. А ещё она говорила, что должны выдать форму.

– Какую форму?

– Не знаю. Она форму не носит. У неё отдельные занятия…

– Да. Я помню…

* * *

Это точно. Она говорила, что занимается по индивидуальной программе. У меня тоже нет никакого желания участвовать в массовых мероприятиях. Надо эту тему обсудить с Лёхой, когда он закончит свои амурные похождения…

Вот ведь, Дон Жуан рязанского разлива. Молодец. Быстро сориентировался в ситуации. Заодно и пар сбрасывает. Я чувствую, у меня с этим возникнут определённые проблемы. Возраст самый что ни на есть пубертатный. Девчонки ещё кругом… А некоторые ещё и с голым задом не стесняются щеголять… Скоро зубы начнёт сводить от неуёмного желания.

Ладно бы я был настоящим подростком, который толком ещё ничего не видел и сам не знает, чего хочет. А я-то знаю «How much is the fish?» (англ. Сколько стоит рыба?)

Но от этого только тяжелее переносить тяготы и трудности пубертатного возраста…

Глава 8

Глава восьмая.

От каждого по способностям, но всем по барабану.

Мы пели песни и ходили строем.

Мы верили, что так оно и надо.

«Мы наш. Мы новый мир построим!»

Но эта сказка оказалась адом…

Ночь с 25 на 26 июня. 1974 год.

Крым. База отдыха.

Оказалось, что у Ани нет ключа от её домика. Возвращаться к Маринке за ключами нет особой охоты. В темноте тропа показалась и правда крутой. Приходится снова вести Анюту в наш домик.

Блин. Я становлюсь занудой. Я снова и снова капаю на мозг этой юной нимфетке. Читаю краткую лекцию: «Что такое хорошо. И что такое низззя!»

Похоже, что до неё не особо доходят мои слова. Так обычно с родителями общаются: «Да, мама! Конечно, мама! Прости, мама! Так получилось, мама…»

* * *

Я конечно старая зануда. Но от потери памяти пока что не страдаю. Помню ещё в моём девятом классе «дружил» я с одной девочкой из параллельного класса. Так сложилось, что я в школу пошёл раньше семи лет в первый класс, а она позже… Вот и картинка такая вырисовывается. Вроде бы и в одном классе учимся, но мне только пятнадцать через пару месяцев будет, а ей уже шестнадцать полгода как исполнилось. И при этом у меня рост подметр восемьдесят подбирается и в плечах косая сажень. А она – дюймовочка, чуть выше полутора метров. Вся такая ладненькая, как куколка… И получилось так, что мы вместе с ней целый год познавали мир взрослой любви, но при этом соблюдая кое-какие запреты. Замуж потом она вышла девочкой. В те времена это была такая традиция, которой старались придерживаться. Но эта девочка уже была довольно-таки опытной и искушённой. В те времена не было интернета, в котором на каждом шагу объясняют: «Что, куда, когда и сколько.» Мы сами познавали жизнь и изучали друг друга…