Текст книги "Спецкоманда на завтра (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Саша, не надо! – снова заплакала, вцепившись в меня Анечка.

– Надо, Аня… Надо! Только вы обе не лезьте… Я сам разберусь!

– Но их много, Саш! – вполне серьёзно обеспокоилась Алёнка.

– Не переживай! Всё будет хорошо…

03 июля. 1974 год.

Москва. Двор «высотки» на Котельнической набережной.

«Страна непуганых идиотов.» – подумал я, когда вошёл в зелёный и вполне себе уютный двор высотного здания. Вся гоп-компания вольготно расположилась на лавочке в тени деревьев и употребляла затрофееный у девочек лимонад.

Разглядев их получше, я решил познакомиться с ними поближе, поэтому не раздумывая, направился прямиком к лавочке…

Глава 25

Глава двадцать пятая.

«Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе?…» – слова из уже написанной песни.

«О бедном старлее, замолвите слово…» – слова из никем ненаписанной песни.

Смерть рядом ходила, косою косила…

Нас смерть поджидала на каждом шагу.

Мы тратили силы. Мы рыли могилы.

Но радует то лишь, что рыли врагу.

03 июля. 1974 год.

Москва. Двор «высотки» на Котельнической набережной.

Одеты гопники были так себе. Потёртые штаны от школьной формы, рубашки, майки… Всё не новое и какое-то сальное на вид. Главного я сразу вычислил. Он был в кепке… Ну а как же ещё? Видуха…Что-то среднее между бомжом и недавно откинувшимся с зоны доходягой. На вид тут все были примерно мои ровесники плюс-минус год… Старшак только один, остальные так, сявки… Главнюк сидел на лавке развалившись, протянув ноги вперёд…

Я подошёл почти вплотную, а девчонки держались метрах в пяти-семи позади меня.

– Эй, чепушилы! Кто тут моих девочек огорчил? Колись быстрее, пока я не стал по серьёзному спрашивать!

Немая сцена…

Пятеро «смелых и сильных» совсем ещё недавно парней, и какой-то пижон в джинсовых штанах до колена, со сломанной рукой в гипсе… А ещё у этого «лоха» в левой руке авоська с кочаном капусты…

– Ну, чего застыли, цуцики? Язык проглотили?

– Ты кто такой? – голос недавнего «авторитета» был неуверенным.

– Ты сам-то, кто по масти? Гопник? Тогда какого хрена на мокрошёлок руки распускаешь? Или ты по меховым сейфам спец?… Ты назовись! Надо ж знать с кем общаюсь. С петухами мне базарить не в уровень…

По его глазам, я уже понял, что сейчас он за свой порушенный авторитет начнёт биться насмерть или…

Если он сейчас встанет с лавочки, то я окажусь один против пятерых… Поэтому я начинаю действовать раньше.

Никогда не считал, что использовать в уличной драке подлые приёмы западло. Особенно, когда пятикратный перевес в живой силе не на твоей стороне. Бью сверху вниз пяткой прямо в колено вытянутой ноги. Удачно лежали его ноги.

Хруст ломаемой кости я не слышал, поскольку его сразу же заглушил дикий вой, упавшего на землю главнюка, вцепившегося обеими руками в свою сломанную ногу.

Второму, не менее крепкому парнишке, я с развороту влепил капустой. Получилось не плохо. Всего лишь с одного разворота капуста в авоське набрала приличную скорость, и один кочан ударился об другой. Похоже, что это нокаут…

От мелкой тени справа, я просто не думая отмахнулся гипсом. Снова хруст и ещё одно тело лежит на земле, зажимая окровавленный рот с выбитыми зубами.

Оставшиеся двое не успели даже дёрнуться в мою сторону. Раздались пронзительные трели милицейского свистка…

Так что на сцене произошла небольшая перестановка. Вместо двух сбежавших малолетних гопников появился милиционер в форме старшего лейтенанта…

03 июля. 1974 год.

Москва. Опорный пункт

Опорный пункт охраны общественного порядка… ОПОП – называется в народе вроде. Мы сидим тут с Ленкой уже почти час.

* * *

Побитых мною гопников увезла скорая помощь. Причём всех троих разом. Того, кого прибило капустным кочаном пришёл в себя, но его рвало на три метра вперёд, а глазки смотрели в разные стороны. Один влево, другой куда-то внутрь… Даже я со своим нынче незаконченным восьмилетним образованием диагностировал бы ему сотрясение мозга…

Перелом ноги оказался закрытым, зато частичная ампутация передних зубов получилась очень неаккуратная.

Всё время, пока недогопников осматривали медики и грузили в машину, я сидел на лавочке и ждал неведомо чего. Старлей сказал ждать, я и ждал. Он за это время переписал данные всех троих «пострадавших». Записал старушку-свидетеля. Она тут же прибежала, как скорая помощь во двор въехала. «Я всё видела! А что тут случилось?»

Почему-то он ни о чём не стал спрашивать ни меня, ни моих девочек. Мне это сразу очень не понравилось. Неужели снова повторяется та же самая картина, что и в прошлый раз? Меня сейчас сделают крайним. Скажут, что я побил этих «бедных» мальчиков. Причём с использованием гипса и тупого твёрдого предмета в виде кочана капусты. Хорошо ещё, что я не успел купить батон колбасы и на запихал никому никуда. А то бы ещё нехорошую сто двадцать первую статью приписали бы.

А потом грозный милиционер проводил скорую помощь, и наконец-то обратил внимание на нас… Мне его «внимание» не понравилось, хотя бы потому, что выразилось оно в грозном рыке:

– А ну пошли со мной!

– Вы уверены, товарищ старший лейтенант милиции, что именно так надо разговаривать с несовершеннолетними гражданами?

– Ты мине ещё пагавори, билад…

Странно… Морда рязанская, а дикция казанская. Не обращая больше никакого внимания на старлея, я обратился к девочкам.

– Аня! Ключи от квартиры у тебя?

Она кивнула, показывая шнурок на шее.

– Бегите с Ленкой домой! Звоните маме на работу или сразу Васину. Его телефон записан у меня…

– Я знаю… – тут же сказала Лена. – А как же ты?

– Эй! Ты миня ни слышишь что ли? – влез в наш разговор милиционер.

Игнорируя его присутствие, я хотел продолжить разговор, но прилетевшая оплеуха перечеркнула мои планы. Это не был удар кулаком… Скорее подзатыльник. Но нанесённый мощной рукой прямо в ухо. Он вызвал у меня некий дискомфорт в виде звона в голове и частичной потери слуха в правой её части.

– Вы что делаете? – не выдержала Ленка и попыталась оттолкнуть его руку, которой он ухватил меня за шиворот.

Но, куда там… Второй рукой он ухватил её «под локоток» и встряхнул нас обоих разом.

– Аня! Давай! Сделай всё правильно!

Второй раз Анюте повторять не пришлось. Она ускакала в направлении нашего дома…

– Ты, гражданин начальник, делаешь очень большую ошибку… – попытался я донести свою мысль до этого чуда в погонах.

Но это было бесполезно…

* * *

Опорный пункт находился тут же… Я не исключаю, что тут есть не только милиция, но и ведомство посерьёзнее имеет тут лишнюю жилплощадь…

Мы сидим с Ленкой на деревянной скамейке. После небольшого но весьма непродуктивного общения с этим дуболомом, я сказал Лене, чтобы она вообще ничего не говорила. Ибо общаться с таким идиотом можно только на его протокольном языке, а человеческих слов он не понимает.

Сперва он просто посадил нас на лавку, а сам сел за стол и начал что-то писать… Есть такой способ у глупых ментов. Сделать так, чтобы злодей занервничал и стал давать показания… Иногда просто посадят в обезьянник или в камеру, и маринуют там полдня, пока клиент не созреет.

Глупо… Опытному преступнику нельзя давать время, чтобы он очухался и продумал свою линию защиты. Колоть надо сразу. Жёстко и грамотно… А не как этот «колхозник». У меня от его оплеухи уже лицо опухло и ухо до сих пор не слышит, а у Ленки на руке выше локтя синяки остались от его пальцев… Так что как минимум я очень постараюсь, чтобы с его погон слетела лишняя звёздочка. Но боюсь, что он скоро себе заработает и чего посерьёзнее, чем просто дисциплинарное взыскание.

– Вот тут подписывай, давай! – подсунул он мне бланк протокола на котором неразборчивым почерком было написано много каких-то букв…

А я смотрел на него… И взгляду меня был. Как у того мальчика из старого советского фильма, которому дядька дал пустой фантик вместо конфеты. Хотелось даже ответить теми же словами из фильма:

– Дядя Петя… Ты – дурак?

Но я уже знал, что этого участкового зовут Раис Ахметович. Так его назвала старушка в подъезде. Консьержка, наверное… Она сидела в холле, видимо для того, чтобы не пускать посторонних.

– Во-первых, если ты до сих пор не заметил, у меня сломана правая рука, поэтому подписать я ничего не смогу чисто физически. А во-вторых, если ты ещё не понял, то твои филькины грамоты я подписывать и не собирался… Ты даже не удосужился нас опросить, как всё было на самом деле…

– Я сам всё видел… Ты сломал ногу одному, ударил сумкой другого, а третьего бил гипсом по зубам…

– Если Великую отечественную войну изучать только после сорок четвёртого года, то получится, что это мы вторглись в Европу и побили там всех ни за что… Ты даже не поинтересовался с чего вдруг всё началось…

– Ты пачему миня на «ты» называешь, билад?

– А как мне ещё называть тупого и недалёкого идиота, который ругается матом и бьёт тринадцатилетнего подростка.

– Что ты сказал?

* * *

– Что слышал, то и сказал… – раздался громкий голос от входа. А в комнату к участковому стали, вслед за Васиным, заходить какие-то люди в штатском.

– Вы кто такие? – начал было старлей, но его быстро заткнули показав ему сразу несколько ксивочек, очень красного цвета.

А когда Раис Ахметович потянулся рукой к чёрному телефону, стоящему на столе, прозвучала команда:

– Отставить!

– Я должен начальнику доложить… – попытался вякнуть участковый.

– А ты разве ещё не доложил о задержании этих вот подростков? Или ты их тут удерживаешь незаконно? Он к тебе не приставал, не трогал? – обратился он к Лене.

– Он не приставал. Другие приставали, и трогали меня и Аню. Нас ограбили и очень унизительно обыскивали. Всю облапали гады…

– Милиционеры?

– Нет хулиганы. А потом Саша вышел из магазина. Он в овощном был, капусту покупал, пока мы за лимонадом с Аней ходили.

– Сколько у вас денег отобрали?

– Два рубля с мелочью, и четыре бутылки лимонада «Дюшес» в авоське. А потом стали обыскивать…

– Что было дальше?

– Мы сразу рассказали об этом Саше. Он нашёл этих хулиганов во дворе. Их было пятеро. О чём он с ними разговаривал мы не слышали. Потому что он сказал нам стоять подальше и не вмешиваться. А потом они попытались на него напасть, но он отбился…

– От всех пятерых?

– Нет. Только от троих, самых больших. А двое мелких убежали.

– Так. А что потом?

– А потом пришёл этот милиционер. Вызвал для хулиганов скорую помощь!

– А вы чего не сбежали?

– Старший лейтенант сказал нам сидеть на лавочке. Мы и сидели. Зачем нам убегать. Мы же ничего плохого не делали… – вставил я свои пять копеек.

– Ты сломал ему ногу…

– Не превышая пределов необходимой обороны. – ответил за меня майор Васин.

– Он бил его сумкой с капустой.

– Тебе самому-то не смешно, старлей? Пятеро на одного. У них в руках были бутылки, которые в драке можно применить не только как ударное, но и как колюще-режущее оружие. А у него в руке сумка с капустой, и правая рука сломанная и в гипсе… А ты знаешь, старлей, как этот тринадцатилетний мальчик сломал руку? Он разбил кулаком стекло и вытащил из горящей машины капитана милиции, за что, между прочим, представлен к государственной награде. Вот у тебя на груди, старлей, я что-то не вижу никаких наград, кроме значка об окончании «школы дураков».

Раис сидел, красный, как рак. А Игорь продолжил.

– Блин. Набрали тут по объявлению, кого попало… Кто у тебя начальник, старлей? Телефон его, звание, Фамилия имя отчество?

* * *

А дальше началась обычная милицейская рутина.

Заявления, объяснения, протоколы и прочая бумажная белиберда, без которой потом не срастается уголовное дело.

Васин отвёл меня в сторону вежливо так спросил:

– Ты, что, без приключений и в магазин сходить не можешь?

– Я-то тут причём? Девчонок ограбили? Ограбили… А потом ещё и развратные действия с ними совершили хулиганы. Я только вмешался, постоял, так сказать, за честь…

– А старлея зачем оскорблял?

– Он же мне дело пытался примерить…

– Ну и пусть бы пытался… Сидел бы молча… Послал Аню и жди подмоги. Он тут на тебя такое написал, что его уже и самого впору сажать. Дело сфальсифицировал и уже приговор тебе вынес…

– Так посадите его и дело с концом…

– Не жалко?

– Такую мразь? Он только позорит всю милицию разом…

– И что… Опять всё отделение раком поставить?

– А это разве не то же самое?

– Нет. Соседнее… Если ты так активно будешь с милицией бороться, то через год некому будет на улицах дежурить и хулиганов ловить…

– Я так заметил, что ловят они каждый раз почему-то меня…

– А нарываются потом на нас. Ты неплохо устроился…

– Так что, мне и дальше продолжать свою работу?

– Остынь! Мы уже и так поняли, что ты кого угодно можешь под монастырь подвести.

– Наговариваете Вы на меня, товарищ майор…

– Не строй из себя ангелочка. Вы там всё рассказали нашим? Всё подписали, что нужно?

– Да.

– Лена не перепутала свою фамилию?

– Нет… Тихая она и есть Тихая.

– Вы всё купили, что хотели?

– Да Вы что? Только кочан капусты. А девчонки лимонад купили и даже не попробовали.

– Идите с Леной по магазинам. А потом, чтоб сидели дома и не высовывались…

– А в кино? Там фильм новый на экраны вышел… Американский… «Золото Маккены» называется.

– Там же написано на афише «дети до шестнадцати не допускаются»…

– Ну, товарищ майор…

– Ладно… Сегодня вечером… Я тоже пойду с вами. Говорят хороший фильм…

* * *

Фильм-то средненький, конечно… Но для советского зрителя не избалованного вестернами, вполне ничего так… А голая индианка в озере, так вообще супер-пупер эротика для нашего кинопроката семидесятых… Я этот фильм смотрел раз десять в том, своём детстве… А потом ещё раз несколько… Песня там классная. Ободзинский поёт… «Золото манит нас…»

Нет. Обязательно надо сходить с девчонками. Думаю, что им тоже понравится.

* * *

– А где Аня?

– Дома сидит. Вас с Леной ждёт. Волнуется за своего Сашеньку… Вскружил девчонке голову…

– Не виноватый я… Она сама… – заламываю руки в духе Светланы Светличной…

– Иди уже… Клоун…

* * *

Оглядев кочан капусты, я обнаружил, что он не так сильно пострадал от столкновение с другим кочаном. Верхние листья оборвать, и на щи сгодится. Поэтому мы сразу же с Алёнкой пошли в гастроном затариваться остальными продуктами…

Решив сделать сегодня обычные щи. Я купил мяса на косточке… Хотя мяса там было маловато, а косточки наоборот много. Но я решил, что для бульона самое то… Баночку томат пасты взял не глядя. Кетчупов ещё не скоро понаделают… Масло подсолнечное мне налили в мою же бутылку. А сметана оказалась в моей же банке. Вручив этот ценный и легко бьющийся груз Алёне, я к ней же в сумку пристроил и два десятка яиц… А всякие консервы и сосиски-сардельки, уже закидывал себе за спину в рюкзак. Лимонад мы тоже купили… С «Дюшесом» у нас в первый раз как-то не задалось, поэтому мы решили не рисковать и взяли «Буратино».

Мы уже купили хлеба и булочек к чаю. Гружёные. Как два верблюда мы шли в сторону дома. А я ломал голову, что сделать на второе… Но тут же сообразил, что всё уже и так решено за меня. Маленьких кочанов капусты не было. И в связи с этим мне пришлось взять большой, под четыре килограмма. То-то голова у гопника не вынесла позора от столкновения с таким ценным грузом… Ладно… Бог с ним, с гопником… А на второе я сделаю солянку с сосисками… думаю, что моя семья одобрит это блюдо…

* * *

Семья… Семья – это здорово! Приятно идти туда, где тебя ценят, любят и ждут… Вот и сейчас… Сидит дома и ждёт меня совсем ещё юная девочка, вбившая себе в голову, что обязательно станет моей невестой… А я что? Я не против… Только вот ситуация складывается, как в том пошлом анекдоте, когда сестра переспала с братом и говорит ему: «А ты в постели лучше папы.» А брат ей в ответ: «Я знаю… Мне мама об этом уже говорила…»

Я сам не хотел, но попал почти что прямо в такой же вот анекдот… И ещё сестра вон рядом идёт… Тоже глазки строит периодически… И хотя Алёна мне и не сестра вовсе, а Елена не мама, а всего лишь будущая потенциальная тёща, но ситуация вырисовывается вполне анекдотическая. Вот на фига мне такой гарем? Я что падишах или султан какой-то? Это всё мой подростковый гиперсексуализм… Мне бы стоило сдержать тогда свои «эмоции» в ванной, а я… И с Мариной тоже… Хотя…

* * *

Толчок в бок от «сестры» вывел меня из пучины размышлений.

– Ты чего? – спросил я у неё. – Хватит уже! Меня и так сегодня били…

– Пока мы с тобой наедине, я хочу с тобой поговорить.

– О чём? – со скукой в голосе ответил я, хотя прекрасно понял, о чём она сейчас заведёт разговор…

Глава 26

Глава двадцать шестая.

Благих порывов путь весь выстелен шипами.

Колючки там и тут под босыми ногами.

03 июля. 1974 год.

Москва. По дороге на улицу Чкалова.

Начала свою пламенную речь моя новоприобретённая сестрёнка с откровенного шантажа.

– Ты же не хочешь, чтобы я рассказала Ане о том, что вы там с её мамой в ванной творили?

– Конечно, не хочу. У Анечки с мамой отличные отношения. Поэтому они и без тебя как-нибудь сами разберутся. А ежели что, то я найду правильные слова для объяснения ситуации. К тому же ты понятия не имеешь о том, что мы делали в ванной.

Вы когда-нибудь видели рыбу, только что вытащенную из воды? Она вытаращивает глаза и широко открывает рот шевеля губами… При этом, не производя никаких звуков… Забавное зрелище…

– Ты… ты…

– Так что, Леночка… Если ты не хочешь со мною совсем разругаться вдрызг, то давай начнём разговор заново. Но пусть это будет конструктивный деловой разговор, а не эти твои эмоциональные качели.

– Почему ты такой?

– Какой такой?

– Безэмоциональный.

– Никогда не слышал такого слова… И что оно в твоём понимании должно обозначать?

– Ты холодный, как лёд… Ты никого не любишь…

– Ну… Это твоё субъективное личное мнение. Я, например, с ним совершенно не согласен. А то, что ты видишь – это всего лишь маска. Все люди носят маски на карнавале жизни… И ты, кстати, не исключение. Так что, давай не будем ходить вокруг да около, лучше скажи, что ты хочешь на самом деле… Это будет проще и понятнее. А строить интриги в нашем маленьком коллективе – это последнее дело…

Замолчала, задумалась… Слова подбирает… Но закончить этот разговор нам обязательно надо. Иначе в будущем может возникнуть какая-нибудь внештатная ситуация в самый неподходящий момент. Да я уже сам стал сомневаться в целесообразности использования таких вот юных созданий для работы спецслужб… Их эмоциональная неустойчивость может разрушить любую идеально спланированную операцию. Это потом уже обжегшись пару раз, и не сгорев окончательно, они превращаются в циничных и холодных стерв, способных строить свои интриги с пользой для общего дела.

– Ты мне нравишься, Саша!

– Я знаю… Ты мне тоже очень нравишься. Но я тебя совсем не знаю. Расскажи о себе!

– А нечего мне рассказывать… Я же уже говорила, что я – подкидыш. Меня в пелёнках подбросили к роддому… Я даже не знаю, кто я и откуда…

– Ну, судя по всему, у тебя вполне славянские черты лица, хоть и не без примеси татарской крови… Но это у нас у всех так. Поскреби прошлое любого русского, обязательно отыщется татарин. И наоборот эта формула тоже работает. Слишком давно два народы живут рядом бок о бок…

– Я не об этом… Я не знаю, кто мои родители. Я ничего о себе не знаю… Вся моя жизнь проходила в четырёх стенах, как в тюрьме… Роддом. Детдом… Я вообще впервые живу вот так вот, в семье…

– И поэтому ты решила сразу всё разрушить, шантажируя меня?

– Я не знаю, зачем я это сделала… – на глазах её заблестели слёзы…

– Если ты сейчас заплачешь, то я просто не буду больше с тобой общаться вот так вот откровенно. Если у тебя была такая тяжёлая жизнь, то ты должна быть крепкой и закалённой. А плакать – это удел домашних девочек, которым не надо каждый день бороться за выживание в этом мире.

* * *

Блин. Чего я только что ей наговорил? Я и сам не понял… Но, главное, мне удалось погасить её истерический порыв и направить разговор в другое русло.

На её щеках пробежали две влажные полоски от слёз, но в глазах уже сверкала решимость…

* * *

– Я не буду плакать… Это так… Соринка в глаз попала…

– Вот и хорошо… А теперь Елена Григорьевна, расскажи мне поподробнее, чего ты от меня конкретно хочешь…

– Я не… – начала она, и запнулась…

– Пора привыкать, что для пользы дела, ты теперь моя сестра. Я не знаю, надолго это или нет, но пока пусть будет так. А теперь скажи мне, ты знаешь, почему из всех находящихся на базе отдыха, выбрали именно тебя?

– Ну, я… Из-за моих способностей?

– Каких?

– Чувствовать опасность…

– Это чувство появляется у тебя, когда что-то предотвратить уже невозможно… То есть слишком поздно… Вот сегодня ты же не почувствовала, что на вас нападут грабители?

– Я что-то ощущала, но мне показалось, что сегодня очень хороший день…

– Именно в такие дни… Особенно в такие моменты, когда тебе кажется, что всё очень хорошо, обычно и происходит в жизни какая-то бяка… То есть, сегодня ты не чувствовала и не ощущала никакой опасности?

– Нет.

– И правильно. Потому что опасности никакой и не было…

– Как это? Нас же ограбили…

– Но вашей жизни ничего не угрожало.

– Нас… трогали…

– Всего лишь обшарили карманы в поисках денег…

– Но ты же их потом побил…

– Мне так захотелось… Они себя плохо вели и я их наказал.

– И того милиционера тоже?

– Он действовал незаконно. И вот его действия, как раз, были более опасны, чем всё, что натворили эти мелкие гопники. Если бы на нашем месте оказались обычные люди, то он мог сломать чью-то судьбу, посадив в тюрьму невиновного.

– Но те хулиганы могли кого-то убить…

– Лишение жизни другого человека по любой причине, это вполне обычное дело со времён Каина и Авеля.

– Кто это? Я что-то слышала, но точно не помню…

– Есть одна очень старая книга. Называется она – Библия. Именно там была рассказана история двух братьев Каина и Авеля. Если верить этой книге, то их родителями были Адам и Ева, первые люди на Земле, созданные ещё самим богом.

– Но это же религия, а я атеистка, и в это не верю.

– Библия – книга древняя. Её можно считать не только религиозной книгой, но и древнейшим документом, дошедшим до нас из прошлых времён. Так вот. В библии описана история первого убийства в истории человечества. Каин убил своего родного брата Авеля. Причиной была не то зависть, не то обида… Но с тех пор на земле люди постоянно убивают друг друга…

– И ты сказал, что это нормально.

– Нет. Я сказал, что убийство – это обычное дело.

– То есть, ты нормально к этому относишься?

– Ну, что ты заладила… Нормально, не нормально… Ты думаешь, что существует какая-то норма?

– Но…

– Во все века люди сами решают, что нормально, а что не нормально. Раньше это были религиозные нормы, а теперь нормы права. Уголовный кодекс РСФСР или Законы Хаммурапи… Особой разницы нет. И там и там сказано одно: Нарушил закон – получи наказание. А в религии было ещё проще. Там просто было сказано: «Не убивай!»

– Ты говоришь про законы, а не про убийство.

– Так законы и существуют, чтобы наказывать за злодеяние. И на первом месте среди злодеяний – всегда стоит убийство. Так что это не искоренить из природы человеческой: «Желание убивать себе подобных.»

– Я ничего не поняла из того, что ты сейчас наговорил… Мы вообще говорили не об этом…

Усмехаясь про себя, как ловко я перевёл щекотливый разговор в другое русло, я понял, что сейчас вот она снова вернётся к интересующему её вопросу.

* * *

Договорить нам спокойно не дали. Так как мы шли в сторону нашего дома по набережной, то я сразу предпочёл идти вдоль самой Яузы, а не рядом с домами. Так нам, по крайне мере, никто не мешал спокойно идти и разговаривать.

Но, как оказалось, были люди, которым это не помешало нас прервать на самом интересном месте. На самом интересном месте для Алёны… А я даже был рад тому, что нас прервали… Если бы только это было не так грубо исполнено…

* * *

Жёлто-лимонная «Волга» с синей полосой на борту остановилась у тротуара, чуть обогнав нас…

Из машины со стороны пассажира вышел высокий стройный мужчина в форме майора милиции и направился прямо ко мне.

Странно, его лицо было вполне приятным и не вызывало никакого негатива. Но это не помешало мне внутренне напрячься и приготовиться к новым испытаниям.

– Александр Тихий? – обратился он ко мне.

– Да. Вы не ошиблись. А Вы кто?

– Майор Хусаинов. Начальник ⁇ отделения милиции.

– Если я правильно понял, то Раис Ахметович – это Ваш подчинённый. К сожалению, свою фамилию старший лейтенант мне не назвал, в отличие от Вас. Он вообще повёл себя достаточно грубовато. – сказал я, и машинально потёр опухшее ухо…

– Это так. И я от лица руководства готов принести Вам свои извинения за нашего сотрудника.

– Товарищ майор! А Вы читали то, что он понаписал там в своих бумагах?

– Да…

– Я выполнял вашу работу, и попытался в одиночку задержать преступную группу из пяти человек, которая на вверенной Вам территории занималась грабежом среди бела дня… Но я был всего лишь один, к тому же, как Вы могли заметить. Одна рука у меня сломана… Поэтому двоим из злодеев удалось скрыться. Но Ваш сотрудник разбираться не стал. Он задержал меня, как наиболее на его взгляд опасного. Хотя мне ещё нет четырнадцати лет и под действие УК РСФСР я ну никак пока не попадаю. Но это не помешало ему ударить меня и понаставить синяков моей сестре. – я показал ему на следы от пальцев на руке у Алёны.

– Он будет наказан.

– Товарищ майор! А давайте начистоту! Он Вам кто? Родственник? Или просто земляк?

– Может нам стоит отойти в сторону?

– Алёна – моя родная сестра. И у меня нет и никогда не будет от неё никаких секретов.

– Просто земляк… Но порекомендовал его мне мой родственник.

– Могу дать бесплатный совет… Если, конечно, Вы решите выслушать совет от подростка… Избавьтесь от него. Он Вас в будущем и не так подставит.

– Спасибо! Совет правильный. Я это уже и так понял. Но его там ваши ребята уже почти подвели под уголовную статью.

– А Вы этого очень не хотите… Не так ли? Пятно на всё отделение. Минус премии и новые машины, задержки в очередных званиях и прочие проблемы…

– А в придачу ещё всевозможные проверки…

– И Вы из-за этого хотели поговорить со мной?

– Мне это посоветовал майор Васин. Сказал, что именно от Вас зависит, посадят моего сотрудника или нет.

– А если бы Ваш сотрудник посадил меня, Вы бы тоже так же переживали?

Возникла пауза…

– Молчите! Я Вас понимаю. Давайте рассуждать так. Преступление на Вашей территории совершено?

–…

– Я имею в виду уличный грабёж, совершённый группой лиц без применения оружия в отношении несовершеннолетних девочек одиннадцати и тринадцати лет.

– Да. Не могу этого оспаривать.

– Преступники задержаны?

– Да. Только трое…

– Двое других их приятели. Так что найти их будет не трудно. Доказательства есть. Четыре бутылки лимонада с их отпечатками. Два рубля с мелочью. Свидетелем будут продавщица из магазина, которая продала лимонад девочкам и дала им сдачу с трёх рублей… А также мои показания будут не лишними… В ходе грабежа, злодеи совершили некие действия. Которые можно квалифицировать, как развратные действия в отношении несовершеннолетних. Если этим припугнуть гопников, то они грабёж на себя возьмут с радостью, лишь бы им не пришили «нехорошую» статью.

– Майор Васин был прав, когда посоветовал обратиться с просьбой именно к тебе. Ты очень умный мальчик для своего возраста.

– Это сейчас не имеет никакого значения. Что Вы хотите сделать в отношении Вашего сотрудника, если с него снимут обвинения в злоупотреблении должностными полномочиями и фальсификации материала по уголовному делу?

– Отправлю его на родину. Пусть там опять в своём колхозе борется с преступностью…

– Да. Вы правы. В большом городе, а особенно в столице таким делать нечего. Но этого мало…

– Что ты имеешь в виду?

* * *

Вот не пойму этого майора. То он ко мне на «Вы», то уже на «Ты». Тоже из тех местечковых карьеристов, кому удалось забраться в Москву. И теперь он тащит за собой сюда земляков и родственников. Встречался я с таким и в прошлой жизни… Придёт начальник отдела из незалежной, глядишь,уже через полгода все важные посты в отделении занимают Пилипенко да Василенко. Ну а тут видимо татарская диаспора свою руку приложила.

* * *

– Когда он меня ударил, то я пояснил ему незаконность его действий. А ещё я пообещал, что он будет наказан. И как минимум, одну звёздочку со своих погон потеряет. В этой жизни я стараюсь всегда держать своё слово. Так что, если уж Вы просите не наказывать его строго, то я считаю, что понижение в звании и отправка на родину – это не самое страшное, по сравнению с осуждением по уголовной статье.

– Ты прав! Мужчина должен всегда держать своё слово.

– Вы это сделаете?

– Обещаю!

– Тогда, как только я свяжусь с Васиным, то сообщу ему о нашей договорённости.

– А ты – интересный парень. Даже торгуясь, ты ничего не попросил для себя.

– А зачем? Я живу в самой лучшей стране в мире! Учусь в школе и собираюсь в этом году стать комсомольцем…

– Да-да… Я всё понял. Надеюсь, что мы с тобой ещё увидимся. И повод для этого не будет таким неоднозначным, как в этот раз.

– Приятно было познакомиться, товарищ майор!

– Подвезти?

– Нет. Спасибо! Нам тут идти осталось всего ничего…

03 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

– Саша! Скажи мне, пожалуйста… Кто ты такой на самом деле?

– Алёнушка! Что за странные вопросы? Я твой брат…

– Издеваешься? Я ведь серьёзно… Ты с этим милицейским майором разговаривал так, что даже он слушал тебя, открыв рот… Как с равным… Даже нет… Как старший с младшим…

* * *

Вот чего не отнять у этой девочки, так это проницательности. Похоже, что она всё-таки хоть немного, но менталист. Ей надо учиться… Похоже, что факультет психологии, на котором учится ночная медсестра Юлия, будет для неё самое то. Надо будет их как-нибудь познакомить…

Но сейчас она задаёт мне очень неудобные вопросы…

Кто я такой? Сейчас я даже сам этого до конца не понимаю.

Подросток, в теле которого живёт старший и опытный советчик? Или старый подполковник в теле молодого мальчика?

В чём смысл этой странной фантастической миссии по переносу сознания двух таких разный людей в прошлое? Я всегда старался в прошлой жизни стоять на стороне закона… Лёха периодически преступал закон и нарушал границы морали…

Что нас объединяло? Только ли то, что мы оба были «за речкой», или нечто большее? Мы же с ним не ангелы в сияющих доспехах, что постоянно борются с тёмными силами зла… Тем более, что я давно уже не верю во всю эту чушь с ангелами и демонами…

Свет и тьма, добро и зло… Нет этого ничего в чистом виде, и не было, наверное, никогда. Недаром говорят, что добро должно быть с кулаками. И даже такое истинное зло, как ложь, может быть во спасение… Мы живём в мире сумрака и полутонов. Палитра оттенков зла так же разноцветна и многогранна, как и палитра красок добра…