Текст книги "Спецкоманда на завтра (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Нас точно не послали сюда, чтобы мы спасали мир. Да и спасать страну – тоже вроде бы не в наших силах…

Блин. Хватит уже забивать голову самому себе всякой ерундой. Я сейчас живу в реальном мире. И общаюсь тоже с реальными людьми. И сейчас один такой вот реальный человек ждёт от меня ответа… Одна…

Боже… Как же не хочется сейчас ничего отвечать этой девочке…

* * *

– Тебя только это сейчас беспокоит больше всего? Несколько минут назад ты шантажировала меня, чтобы я сделал что-то другое… Давай начнём весь разговор с самого начала! Что ты конкретно хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты научил меня всему тому, что ты сам знаешь и умеешь!

– Тебя чему сначала научить? Приёмам самбо или стрельбе из огнестрельного оружия?

– А ты и стрелять умеешь?

– Умею… Только всё это придётся отложить на некоторое время, пока у меня рука не срастётся, и гипс не снимут.

– Гипс на руке не мешал тебе вытворять с Еленой Николаевной в ванне такое… Такое…

– А ты что? Всё видела?

– Видела…

– Правда? Дверь вроде заперта была… Ты под ванной пряталась? Там же места мало. Да и увидеть оттуда ты бы ничего не смогла… Выходит, ты ночью, стоя на унитазе, протёрла дырочку в краске, которой закрашено то маленькое окошко?

– Дырочка была и раньше… Она со стороны ванной комнаты протёрта.

– Заранее подготовилась?

– Нет. Она там и раньше была. Я просто её заметила, когда помогала Ане мыться… Похоже, что её тут кто-то раньше протёр…

* * *

Да… Были тут странные соседи. Но я не думал, что до такой степени… Хотя глядя на красномордую жёнушку бывшего соседа, не факт, что у него не возникло желания подглядывать за молодой и симпатичной Еленой Николаевной. Ну не дедушка же старый протёр ту дырочку. Хотя… Кто их знает этих дедушек…

* * *

– И за кем ты там подглядывала?

Алёна покраснела и ответила еле слышно…

– За тобой… Я не знала, что она к тебе войдёт… И это…

– Ты не поверишь… Но я тоже не знал, что она войдёт и будет это делать…

– Но ты же ей не сопротивлялся…

– А как ты себе это представляешь? Но ты не уходи от ответа… Зачем ты за мной подглядывала? Что? Никогда не видела голых мальчиков? Вот уж во что я никогда не поверю. Ты же детдомовская… А там, в детдоме сто тысяч случаев для этого было наверняка…

– Это не то… Ты не понимаешь… Я…

– Я понял. Ты хотела увидеть голым именно меня… Потому что я тебе нравлюсь и всё такое…

– Да…

– А ничего, что у меня уже есть, как бы невеста…

– Но она же ещё маленькая…

– Я знаю… То есть, ты хочешь меня у Ани отбить? Насовсем или только на то время, пока Аня не подрастёт?

– Я не знаю… – в глазах у Алёнки снова заблестели слёзы…

– Мы же договорились, что ты не будешь плакать. Я же тебя не бью и не обижаю… Я только хочу понять тебя, чтобы выработать хоть какое-то правильное решение в возникшей проблеме… Давай присядем тут на лавочке во дворе. Договорим…

Мы присели на пустующую лавочку, и я продолжил.

– А теперь давай спокойно, без нервов и желательно без лишних эмоций всё обсудим…

Глава 27

Глава двадцать седьмая.

Разборки местного значения…

Я сойду с ума от недосыпания.

Между нами тьма недопонимания.

Разделяет нас не пространство… Время.

Как найти ответ в этой теореме?

03 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

– Давай сразу расставим все точки над «И». Через несколько лет я обещал жениться на Ане. Случится это, как только она достигнет нужного возраста. Ты, наверное, уже заметила, что я держу своё слово.

– Заметила.

– То, что произошло в ванной – это не моя инициатива. И Елена Николаевна это сделала не только из-за того, что у неё сейчас нет постоянного мужчины. В первую очередь она это сделала думая о своей дочери.

– Как это так? Почему?

– Она согласилась с выбором своей дочери. Я в роли её будущего зятя её вполне устраиваю…

– И не только в роли зятя…

– Не перебивай! То, что она думает о будущем. это хорошо. Но живём мы пока что в настоящем. И в этом настоящем. Она вынуждена мириться с тем, что её будущий зять это вполне себе здоровый половозрелый самец, находящийся в самом расцвете своего пубертатного возраста…

– Я половину слов не поняла… Ты – самец?

– Ну не самка же… Поэтому… Опасаясь за то, что я не сдержусь и сделаю с её дочкой что-нибудь раньше, чем надо… Она сделал то, что сделала… Я её за это не виню… Она думает о здоровье своей дочери… Вот ты хотела шантажировать меня этим… Неужели ты думаешь, что Аня не смогла бы понять и простить свою мать?

– Я об этом не подумала…

– Вот ты говоришь, что я тебе нравлюсь… Поясни, пожалуйста: Какой смысл ты вкладываешь в свои слова?

– Я не знаю… Ты мне снишься… Во сне мы с тобой…

– Понятно… Ты хочешь, чтобы наши с тобой отношения из разряда дружеских перешли в более близкие?

– Да… – в полголоса сказал Алёна и снова покраснела.

– Но неужели ты не понимаешь, что при таких раскладах у нас с тобой нет никакого будущего в этом плане? Даже если мы станем с тобою любовниками, то это всё тут же закончится, когда Аня подрастёт.

Красная, как варёный рак Алёна, старалась не смотреть мне в глаза… Но её губы упрямо высказали мне:

– Значит, у нас есть шанс стать… любовниками?

– Зачем тебе это? Пройдёт немного времени и у тебя появится парень, который тебе понравится… Как ты думаешь, ему понравится, что его избранница уже не девочка?

Казалось бы, что покраснеть больше, чем сейчас уже невозможно… Но Алёнке и это удалось…

– Но ты же знаешь, что есть много способов, чтобы не лишиться девственности… Я очень хотела бы, чтобы ты был тем, кто меня научит всему-всему и не сделает ничего лишнего…

– Фух… – это уже я выдыхаю после такого откровенного предложения… – Не ожидал от тебя такого.

– А чего ты ожидал?

И вот на меня уже смотрит не покрасневшая от стеснительности девочка, а уверенная в себе решительная молодая девушка, настроенная очень серьёзно…

– Да я вообще ничего такого не ожидал… Я в шоке.

– Да, ладно… Врёшь ты всё. Чтобы тебя в шок ввести, я не знаю, что должно произойти такого… Я же видела тебя в экстремальной ситуации. Когда ты кулаком стекло выбивал, ты даже ни секунды не раздумывал.

– А чего там думать? Ты же видела, что машина вот-вот загореться должна была…

– Всё я видела. И как ты смотрел прямо в глаза этой Жанне, когда машина вспыхнула, я тоже видела… Ты тогда стоял объятый пламенем и улыбался…

– Красиво… Умеешь рисовать?

– Нет.

– Эх… Жаль… Ты бы такую картину могла нарисовать…

– Опять зубы заговариваешь?

– А у тебя что, зубы болят?

– Нет… Только потеют.

– Ладно… Пора домой!

– Саша! Мы ещё не договорили…

– Так договаривай! Ты же всё время уходишь от прямого вопроса… Как же мне дать тебе прямой ответ?

– Ты… Ты… – возмущённо смотрела на меня Алёнка… – Я же тебе прямым текстом уже сказала, что хочу стать твоей любовницей…

– Ага… Но при этом, хочешь остаться девственницей…

– Да…

– Тихо! Не ори на весь двор!…

– Дурак!

– Ты только сейчас это поняла?

– Нет. – огрызнулась она… – Давно знаю.

– А если ты всё давно поняла, то тебе надо с этим вопросом обратиться напрямую к Ане. Объяснить ей всё, и спросить её: Согласится ли она на то, чтобы я тебя учил всему этому.

– Ты с ума сошёл? Как я смогу ней на эту тему разговаривать?

– А со мной ты как разговаривала? Из тебя приходилось все слова клещами вытягивать… Она же тоже девочка. Поговори с ней! По простому. По девичьи… Откровенно. Может она тебя поймёт?

– Да она мне все глаза выцарапает.

– Не… Ей сейчас нельзя перенапрягаться… Да и глаза у тебя красивые…

– Правда что ли?… – снова «поплыла» Алёнка…

– Тебе что… никто никогда не говорил хороших слов?

– Нет…

– Тогда ты очень рискуешь…

– Чем это?

– Найдётся какой-нибудь подонок, который узнает эту твою слабость, и воспользуется этим… А у тебя нет иммунитета на неприкрытую лесть. И станешь ты женщиной сама того не желая неизвестно с кем…

– Вот и научи меня!

– Чему?

– Всему! Чтобы мне было легче распознать подонка, и не поддаться на его льстивые слова.

– Я тебе уже сказал. Идёшь к Ане и спрашиваешь у неё. Если боишься, пошли вместе… Я буду тебе подсказывать нужные слова…

– А ты не боишься того, что она подумает…

– То, что это моя инициатива? Боюсь, конечно… Но она всё равно так подумает. Так что пошли домой. Надо уже ставить вариться бульон для супа. А то обедать мы будем только после ужина. А то и совсем ночью…

03 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

Самое странное было в том, что ключей у нас не было, а на дверной звонок очень долго никто не реагировал… Мы звонили сначала скромно, потом не очень… А после звонили так, что даже и мёртвый бы проснулся…

Наконец послышались какие-то звуки и сонный голос ани спросил через дверь:

– Кто там?

– Анечка! Это мы…

Щёлкнул замок, дверь открылась и нам предстала весьма неоднозначная картина… Заспанная Аня тёрла глаза кулаками… Но не это бросалось в глаза в первую очередь. На неё были надеты только трусики и… один носок.

– Ты почему в таком виде?… И без корсета?

– Да ну его… Он натирает. Вот смотри! – она повернулась боком, на котором и в самом деле была видна красная потёртость на коже…

– Тебе не стыдно в таком виде перед Сашей? – спросила её Алёнка и снова покраснела.

– А почему мне должно быть стыдно перед ним? Он меня уже голой видел и не раз. Я его невеста. А когда вырасту стану его женой. Я согласна и раньше ему отдаться, но он против. Говорит, что будет ждать, пока я не подрасту. Лен! А почему ты так покраснела?

Алёнка снова стояла красная-красная и смотрела в пол…

– Давайте мы уже зайдём все внутрь, а потом будем разговоры разговаривать…

* * *

Анюта всё же накинула на себя какой-то домашний халатик. Так же была одета и Алёна после того, как умылась. Мы помыли кости и закинули их в кастрюлю вариться. Ну, как «мы»… Я как всегда руководил, командовал, да левой рукой водил… Первое время после закипания девчонки снимали накипь, а потом уже добавили чёрного перца горошком, листок лаврушки и немного соли, да и оставили варится на маленьком огне. По моим прикидкам варить ещё часа три-четыре… Так что остальное можно было пока отложить на потом.

– А ты чего спать-то легла? – наехал я на Анечку… – Нас там чуть в тюрьму не посадили, а ты…

– Я что я? Я как позвонила маме, так она сказала, что дальше сама сообщит кому надо… А мне она сказала, чтобы я сидела дома и не волновалась. Ну… Я сидела и волновалась. А потом устала волноваться и спать легла. Очень кушать хочется…

– Всё с тобой ясно. Ты тоже голодная? – это я уже у Алёнки спросил.

– Да. Не отказалась бы…

– Блин. Всё как в анекдоте…

– Рассказывай! – как будто в один голос потребовали обе девочки.

* * *

Одесса! Голодные двадцатые годы, сразу после гражданской войны… В комнату к больной тёще входит заботливый зятёк.

– Мама! Вы болеете?

– Да, зятёк. Болею очень…

– Может быть, Ви хочите кушать?

– Да, зятёк.

– Мама! Может быть, Ви хочите жареной рибы?

– Хочу, зятёк.

– Мама! Ну, так встаньте и пожарьте!

– Зятёк! Так нет же у нас рибы.

– Ну, тогда лежите и не болтайте!

* * *

Я как мог, изображал правильный акцент. Но по-моему, моим девочкам было всё равно над чем смеяться.

– Чего смеётесь? Пошли на кухню! Будете себе еду готовить.

– Рибу жарить? – снова смеётся Алёнка…

– Так нет рибы… – вторит ей Анюта…

И они снова закатываются смехом.

* * *

Посоветовал им сотворить самое простое блюдо из яиц. Болтушку… Под моим чутким руководством они разбили порядка десятка яиц на большую чугунную сковородку, а потом Алёна всё время ложкой не давала жёлтой массе пригорать на сильном огне…

Получилось вполне аппетитно и сытно… Чтобы не пачкать, а потом не мыть лишние тарелки, мы ели из одной сковороды вилками… Я со своей одной левой не поспевал вслед за шустрыми девчонками. Они метали еду, как не в себя. Ну и ладно. Потолстеть им явно не грозит.

– Так просто и так вкусно… – наслаждаясь едой. Проговорила Алёнка.

– Я же пообещал, что научу тебя готовить…

– Ты говорил, что научишь ещё кое-чему.

– А ты не забыла, что сперва надо спросить у Ани разрешения.

– Вы это о чём? – тут же влезла любопытная «мелкая».

– Да, вот тут Алёна…

– Не смей!

– Чего «не смей!» Сама же хотела у Ани спросить…

– Я потом…

– А чего тянуть? Аня! Тут вот какое дело…… Ой! Ну, зачем грязной ложкой по лбу-то сразу. Хотя бы сначала облизала… Теперь опять умываться. Думаешь удобно одной рукой это делать…

– Саша! А почему она тебя ударила? Можно я ей тоже врежу?

– Тебе нельзя перенапрягаться…

– Тогда ты ей врежь!

– Я не бью девочек.

– Саш! А чего она у меня хотела спросить?

– Не говори! – снова потребовала Алёна

– Алёнка! Не тяни кота за подробности! Ты же уже решила спросить, так спрашивай! Чего булки-то мять?

– Какие булки? – тут же спросила Анюта.

– У нас же булочки есть. – как бы только что вспомнила Алёнка. – Я пошла ставить чайник.

– Чего это она? – в полголоса спросила меня Аня.

– Понимаешь…

– Я сама всё скажу! – в глазах Алёнки снова засияла решительность…

– Говори… – я отошёл чуть в сторону, чтобы понаблюдать эту картину со стороны…

– Тут такое дело… – начала «решительная сесняшка». – Он мне нравится!

– Кто? – насторожилась Аня.

– Твой Саша!

– Ну, вот видишь… Ты же сама сказал, что он – мой Саша.

– А я и не пытаюсь у тебя его отобрать… Не перебивай! Я и сама собьюсь с мысли…

– Хорошо. Больше не буду… Я тебя внимательно слушаю!

Или мне показалось, или Алёна стала меньше ростом, а Анюта чуть пошире в плечах… Нет. Наверное, показалось…

– Он мне нравится… Как друг, как человек. И просто, как парень… Я знаю, что он твой… И не собираюсь его у тебя отбивать.

– У тебя и не получится. – снова вставила свои пять копеек мелкая.

«Откуда у неё столько уверенности?»

– Ты же сказала, что не будешь перебивать? – поинтересовался я.

– Больше не буду…

– Алёна! Давай побольше конкретики!

– Сама разберусь… – буркнула Алёнка и продолжила. – Анечка! Ты ещё маленькая и Саша тебя не трогает, потому что бережёт тебя и твоё здоровье…

– И что? Ты хочешь меня заменить?

– Да!

– А зачем? – поинтересовалась Аня.

– Ну… Чтобы он снял напряжение. Ему же хочется этого…

– А ты что? Уже не девочка?

– Девочка?

– Хочешь, чтобы он тебя женщиной сделал?

– Нет. Но я знаю, что можно и так…

– Это он и со мной может делать.

– Не могу, Анечка!

– Почему? – расстроено спросила меня Аня.

– Я пообещал твоей маме, что пальцем к тебе не прикоснусь, и тебя буду от этого отговаривать до достижения тобой нужного возраста… и маминого одобрения.

– Зачем ты ей это пообещал? – Анюта чуть не плакала… – Ты же… Ты никогда не нарушишь своего обещания. Я это знаю. Мне что? Ещё пять лет тебя ждать?

– А разве не шесть? – спросила её Алёна.

– Четыре… – огрызнулась Аня.

– Пока мама не разрешит. – подкинул я раздражающего фактора в нашу беседу…

– Дурак! – сказала Аня и ушла плакать в комнату…

– Дурак! – добавила Алёна, и пошла её успокаивать.

* * *

А я долил холодной воды в кастрюлю с бульоном… Кости должны быть всегда покрыты водой…

Очень захотелось закурить. Я пошёл в комнату Елены Николаевны. Я знал, что там есть сигареты. Мы ночью курили с ней… После секса в ванной.

03 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

Курить, конечно, вредно. Особенно в моём нынешнем возрасте… Но как же всё-таки приятно иногда просто сесть, расслабиться, да и затянуться от души, пусть даже и какой-то «Родопи», а совсем не «Марлборо» и не «Кэмэлом».

Девчонки нашли меня довольно-таки быстро. Наверное, по запаху табачного дыма. Надо было идти на балкончик покурить. Ну да ладно… И там жарко, и тут не прохладно…

Пора уже заняться подготовкой ингредиентов для сегодняшнего позднего обеда. Под моим чутким руководством Аня занялась чисткой картошки и морковки, а Алёнка стали шинковать капусту. Самые тонкие и вкусные верхние листья отложили для отправки в щи, остальное пошло в казанок для будущей солянки. Кочерыжку разделили на три части вдоль и дружно хрумкали в процессе готовки остального. Вот почему в будущем кочерыжка уже не была такой вкусной? Я пробовал… Не понравилась. И горчила, и… просто не вкусно. А в этом времени… А может просто в этом возрасте, капустная кочерыжка – деликатес…

Чистить и резать лук снова досталось Алёнке. А моя маленькая невеста тёрла морковку. И для супа, и для солянки сразу… Недотёртые части морковки уничтожались безжалостными голодными зайками.

Снова долил воды в бульон… Потыкал мясо. Скоро пора уже будет сливать и процеживать…

– Аня! А марля есть какая-нибудь?

Нашёлся кусок… Нормально… Всё у нас получится…

На сковороде уже готовилась зажарка из лука и морковки… Сосиски резались на кусочки и отправлялись в казанок… Правда парочка тут же ушла моим зайчикам, у которых закончились кочерыжки… Сам таким был в детстве. Всегда вертелся на кухне, пока мама готовила. Во-первых: вкусно пахло… А во-вторых… Мне всегда доставались обрезки колбаски и прочие вкусняшки…

Достал из бульона косточку и отрезал маленький кусочек мяска… Попробовал на вкус… Вполне… Пришлось доставать остальное и сливать бульон через марлю… Мясо с костями остывало на большой тарелке… А вокруг как коршуны. Уже кружились мои зайчата, у которых на этот раз кончились сосиски…

– Мясо в суп пойдёт. Он пока ещё не совсем готово.

– Угу… – сказал младший зайчик и кровожадно облизнулся…

– Выгоню с кухни…

– Угу… – сказал зайчик постарше… – Тогда выдай нам ещё по сосиске и мы пошли…

– А кто готовить будет? Мясо уже пора отделять от косточек и резать помельче. Картошку нарезать кубиками. Солянку перемешать и на плиту. Огонь небольшой и периодически помешивать, чтобы не пригорело ко дну…

– Раскомандовался…– пробурчала маленькая зайка.

– Кыш из кухни! А с завтрашнего дня всё будете готовить сами. Или питайтесь в пельменной.

– Не-ет! – в один голос отказались от такой перспективы обе зайки. – Мы больше не будем…

В то, что они больше не будут, почему-то верится слабо, но я делаю вид, что верю им.

* * *

К приходу с работы Елены Николаевны, обед уже готов. Правда девочки повозив ложками по тарелкам со щами, от второго отказались…

– Чего это они?

– Кусков нахватались, пока обед готовили… Вот аппетит и перебили. И прогнать с кухни нельзя было. Готовили-то всё они. Я только руководил.

– Ты – молодец!

– А мы? – раздался голос Ани из комнаты.

– И вы тоже молодцы и умницы…

* * *

Я коротко пересказал, что сегодня было… Елена не особо волновалась. Потому что всё уже закончилось, и закончилось хорошо…

А потом приехал Васин с новостями. Оказалось, что с завтрашнего утра мы с Алёнкой остаёмся тут одни… А Аня с мамой уезжают в санаторий. На этот раз не на Чёрное, а на Балтийское море… В Юрмалу.

– Но как же так? – спросила Елена. – какой отпуск? Я же только что начала работать…

– Всё по закону. Ты же с той работы переводом оформлялась. Поэтому время отпуска не изменилось… Так что собирайтесь. Завтра с утра Сергей отвезёт вас на вокзал, а Сашку в больницу…

– Надолго в больницу? – поинтересовался я.

– На рентген и к врачу. Там ненадолго. А потом будете с Леной заниматься. К вам завтра вечером приедет… – он запнулся… – Педагог. Учебники он привезёт с собой…

– А что изучать-то будем?

– Завтра и узнаете…

Глава 28

Глава двадцать восьмая.

«Не делайте умное лицо! Вы же офицер милиции…»

Мудрый совет.

Летом ночь заметно короче…

Но луна всё равно обманет.

Словно призрак холодной ночи,

Утром я растворюсь в тумане.

Я уйду. Вы меня не запомните.

Не старайтесь даже немножко.

Не ищите в своей тёмной комнате

Мою чёрную-чёрную кошку.

04 июля. 1974 год.

Москва.

Утро выдалось суматошным. Васин уехал ещё вчера вечером. Но Аня и её мама легли спать глубоко за полночь. Собирали нужные вещи, а потом Елена затеяла стирку… Мне и Алёне уже утром был вручен в письменном виде целый список того, что необходимо было сделать…

А потом приехал Сергей Карпин и загрузил всех в машину. Аню с мамой мы не только отвезли на Рижский вокзал, но и проводили до вагона, а потом ещё и посадили в купе…

А потом мы с Сергеем поехали в госпиталь на Октябрьское поле. Там меня довольно-таки долго мурыжили. Сделали рентген… Ну это понятно… А потом зачем-то прогнали по всем врачам… Целая диспансеризация получилась…

Но самое странное произошло потом. Мне сняли гипс… Я уж было решил, что рука у меня полностью зажила, и кость срослась… Но нет. Попытка пошевелить пальцами отозвалась болью в месте перелома… А через некоторое время мне наложили новую гипсовую повязку, более компактную и по другой схеме… Похоже, что военные врачи из московского госпиталя были не согласны со способом фиксации руки предложенным медиками из крымского военно-морского госпиталя.

Мне новая повязка понравилась больше. Появилась возможность пользоваться большим и указательными пальцами. Так что свободы движения стало больше.

– А когда совсем рука заживёт и кость срастётся? – спросил я у хирурга.

– Если не будешь больше бить ею никому по зубам, то через три-четыре недели можно будет уже гипс снять. Но про бокс и самбо придётся забыть, как минимум на полгода. Так что «береги руку, Сеня!»

Кино это я помню хорошо, поэтому шутку врача оценил. А то, что он знает про то, что я вчера бывшим гипсом кому-то по зубам стучал, говорит о многом. Похоже, врач не только прочитал мою историю болезни, но и подробно осведомлён о моих вчерашних приключениях. Потому что даже Сергей, который меня сюда привёз, знал про вчерашнее постольку поскольку.

То, что всё это действо есть звено какой-то непонятной мне цепочки будущих событий – было ясно и без особых пояснений. Как говаривал незабвенный Винни Пух голосом Евгения Леонова: «Это ж-ж-ж-ж – неспроста!» Но для чего всё это, мне ещё только предстоит узнать… Причём, скорее всего, узнаю я об этом, лишь когда мне подробно обо всём расскажут. Ладно… Мы никуда не торопимся. Можем и подождать немного… Васин обещал, что к нам сегодня придёт какой-то преподаватель… Или, как он выразился: «Педагог»… Вот и посмотрим «Ху ист ху?»

04 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

Подвезя меня к подъезду нашего дома, Сергей сообщил, что в восемнадцать ноль-ноль он привезёт к нам одного человека. Я не стал переспрашивать «кто, чего, зачем»… Раз начались какие-то игры, то значит, так и надо. Я лишь спросил его, когда мы с Алёной сможем сходить в кино. Васин вроде бы вчера обещал нам поход на «Золото Маккены», но туда-сюда… Забыл, видимо.

– О… Я тоже ещё не смотрел этот фильм. Ладно… Спрошу у начальства.

* * *

Алёна занималась уборкой… Да, бывают такие женщины… Когда им скучно – затевают уборку. И не важно им даже, что и как убирать… Могут и ремонт затеять ненароком. Но это нормально… Хотя…

– Алёнушка! А тебе никто не говорил, что это очень плохая примета…

– Какая именно?

– Мыть пол, если кто-то уезжает перед этим… Примета гласит, что человек может и вовсе не вернуться. Но, как минимум, дороги у него точно не будет…

– Что? Правда есть такая примета? Я не знала.

– Незнание законов не освобождает от наказания… У нас там со вчерашнего обед остался… Очень уж кушать хочется…

– Сейчас разогрею. – она умчалась на кухню…

Умывшись, я переоделся по-домашнему и пришёл на запах пищи… Вчерашние щи были стали ещё вкуснее. Или это я так проголодался…

Анекдот на ум пришёл, как бы даже почти в тему, о чём я и сообщил Алёне. Она сразу приготовилась слушать.

* * *

Муж возвращается домой, а дверь ему открывает чужой совершенно посторонний мужик. Жена тоже дома, но она маячит там где-то на втором плане и в разговор не вступает. Зато чужой мужик, здоровенный такой, перегородив собою дверной проём целиком и полностью задаёт вопрос пришедшему к себе домой мужу:

– Ты кто?

– Я? Я – муж!

– И чего хотел?

Муж, понимая, что что-то пошло не по плану, ничего не находит лучше, как сказать:

– Жрать хочу!

А здоровяк с участием так спрашивает:

– Щи вчерашние будешь?

– Буду!

– Завтра заходи!…

* * *

Почему старые анекдоты в этом времени хорошо так воспринимаются? Из-за того, что это они там у нас были старыми, а здесь они ещё новые? Или потому, что если шутка пережила столько лет и не перестала быть шуткой, то значит она всё-таки смешная…

Горячие щи со сметанкой поднимают настроение… Я сообщаю Алёне, что в шесть вечера к нам придёт то ли учитель, то ли ещё кто-то… А попозже вечером мы возможно пойдём в кино…

– Что будем делать до вечера? – спросила «сестра». – Может, сходим куда-нибудь?

– Вчера уже сходили в магазин… Васин сказал, чтобы мы из дома лишний раз нос не высовывали пока…

– А что тогда завтра на обед будет?

– Давай подумаем на эту тему завтра… Сегодня же есть чего поесть? Чего голову-то ломать? Завтра будет новый день. Будет день – будет и пища…

– Когда ты начнёшь меня учить?

– А у тебя что? Соответствующее настроение?

– Ну а что время тянуть? Вдруг у нас потом не окажется такого момента, когда мы одни и нам никто не мешает.

– А можно я сначала поем?

– Конечно…

– А ты, если есть не хочешь, можешь уже начинать…

– Чего начинать? – потупилась Алёна…

– Ну, у тебя же есть настроение, желание и всё такое…

– И что?

– Начинай действовать!

– Я думала, что инициатива должна от мужчины исходить…

– Разве? А как же все эти ваши женские штучки? Ты же должна как-то намекать мужчине о своём желании… Соблазнять его, дразнить…

– Это обязательно?

– А ты как хотела?

– Ну… Я не знаю…

– Хорошо… Вот смотри… Что на тебе надето?

– Халат домашний… Не нравится?

– Нравится… Но даже домашний халат может быть намного более соблазнительным, если его правильно носить… Вот если бы он был слегка покороче, а на груди ненавязчиво распахнут больше чем надо… Нет… Совсем оголяться, сразу не стоит. Не так поймут. Хотя… Именно так и поймут… Ладно… Раздевайся!

– Что? Совсем?

– Совсем… Хотя, нет… тапочки можешь оставить…

– Но я… Я думала, что это всё не так…

– Ну, ладно… Я вот ещё пока солянку свою не доел… Расскажи мне о том, что ты думала, и как ты себе это всё представляла…

* * *

Ситуация меня немного забавляла… Я прекрасно знал, что если девчонке что-то взбрело в голову, то переубедить её очень сложно… Но старался поскорее выбить из головы Алёнки всю возвышенно-романтическую чушь, и немного её приземлить. А тем более ей не помешает по жизни немного здорового цинизма… По крайней мере, лишним не будет…

* * *

– Я думала, что ты меня обнимешь… Поцелуешь…

– То есть, если я не сделаю никаких шагов в этом направлении, то ничего и не случится? Вот здо́рово!

– Я тебе не нравлюсь?

– Ну, почему же… Нравишься.

– Ты меня не хочешь?

– Мы же с тобой уже говорили на эту тему. Или ты хочешь добавить ещё что-то?

* * *

Я видел, что слегка обижаю её словами… А может даже и не слегка. Глаза её заблестели… Кажется сейчас опять начнутся слёзы, сопли и слюни… Но, нет… Просто развернулась и вышла с кухни… Ну, вот и хорошо… Трудно с ней… От любого тёплого слова плывёт и тает, как пломбир в жару…

А вот от мороженого я бы сейчас не отказался… Надо будет сбегать после обеда по-быстрому. Надёюсь, что поход за мороженым не окончится очередным побоищем?

Но, похоже, что поход за пломбиром немного откладывается. На кухню вернулась Алёна… Из одежды на ней остались только тапочки…

* * *

– А я смотрю, ты не сдаёшься…

– Я упрямая.

– Это и хорошо и плохо одновременно.

– Знаю.

– Ну и как тебе? Как ощущение от соединения тела и окружающей среды?

– Ничего так… Даже приятно. Не так жарко. Ветерок обдувает.

– Зимой на морозе было бы не так приятно… Хотя… Если распарившись в бане, выбежать на мороз, поваляться в сугробе или нырнуть в прорубь, то ощущения тоже обалденные.

– Ты такое делал?

– Не знаю… Наверное, ещё нет… Но не отказался бы поэкспериментировать. Чай будешь пить? Я тут сгущёнку открыл.

– Буду.

– Только подстели чего-нибудь на табуретку… Девочкам не стоит садиться голым задом где попало.

Алёна постелила полотенце и села рядом со мной.

– Тебе вообще всё равно? – спросила она меня.

– Что именно?

– Ну, то что я рядом с тобой голая сижу, например?

– Нет. Мне не всё равно… Но я умею держать себя в руках.

– Научишь меня?

– Чему?

– Держать себя в руках…

– Нет. Этому нельзя научить. Человек сам должен для себя определить и решить, в какой ситуации и когда чего ему делать…

– Поясни! – сказала она, густо наливая сгущёнки из банки на отрезанный ломоть белого хлеба.

– Не лей так много! Заляпаешься вся…

– Может, я специально хочу заляпаться сгущёнкой, чтобы ты потом меня облизывал.

– Везде?

– Что везде?

– Везде тебя облизывать надо?

– Везде… – покраснев, ответила она.

– Тогда тебе стоит позаботиться о своей интимной причёске…

– Что?

– Вот представь, что тебе надо целоваться с бородатым мужчиной…

– Фуу…

– И не просто с мужчиной, у которого небольшие усики и аккуратно подстриженная бородка, а большая мохнатая борода, даже рта, через которую не видно.

– И что мне делать?

– Следить за своей «стрижкой». Периодически подбривая лишнее и подстригая нужное.

– Но у меня… – она оглядела себя. – Пока ещё нет… Большой мохнатой бороды…

– Но ты уже на пути к ней…

– Я не смогу сама…

– Я тебе покажу как… Попробуешь, а вдруг получится…

– Может, сам меня там подстрижёшь?

– Может быть…

– Но не сегодня?

– А куда нам торопиться? Слона надо есть мелкими кусочками. Так он гораздо вкуснее. Ну, вот… На себя накапала…

Я протянул руку и подцепил пальцем бело-матовую каплю сгущёнки, упавшую ей на грудь… Грудь была совсем небольшая, ещё не сформировавшаяся как следует… Но когда я прикоснулся к ней, всё тело Алёны вздрогнула. И совсем не от испуга…

– Вот видишь… Ты не контролируешь себя…

– Но мне это… Приятно… И странно…

– Я знаю… Но давай сегодня на этом и остановимся.

– Почему?

– Я уже тебе сказал…

– Я не слон, чтобы есть меня по кусочкам… А вот ты слонёнок. Потому что хобот у тебя уже есть…

– Ну а что ты хотела? Это здоровая реакция здорового организма на визуальный раздражитель…

– Это я по твоему – визуальный раздражитель?

– Нет. Твоё голое тело. Его видят мои глаза, я чувствую его, когда касаюсь рукой. И ещё есть неуловимый запах женщины…

– От меня что, воняет чем-то?

– Ну, что ты… Нет, конечно… Сильный неприятный запах от женщины – это признак нехороших болезней… А от здорового тела исходят приятные запахи… Очень тонкие. Их почти не чувствуешь. Феромоны или что там ещё, я точно не знаю. В этом пусть разбираются химики и медики… Но эти феромоны делают одного человека притягательным для нас, а от другого отталкивают. Иди сюда!

Я посадил её к себе на колени и вдохнул запах её волос… Пахло чистотой и цветочным мылом.

– Мне твой запах не противен.

– Мне твой тоже… – сказала Алёна, закатывая глаза.

Она снова таяла от моих прикосновений. А я снова вспомнил про мороженое. Надо будет всё-таки сходить за пломбиром. После обеда.

– А теперь постарайся не расслабляться так сильно… Тыже просто таешь, как эскимо на палочке…

«Да… Нашёл сравнение…»

– Кстати… Мороженое хочешь?

– Хочу! – мечтательно закатив глаза, произнесла Алёнка. – Я всё хочу!