Текст книги "Спецкоманда на завтра (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Напрашивается банальное: ПОЧЕМУ?

Даже в СССР, когда всё принадлежало государству и оплата каких либо полётов-перелётов всего лишь была перекладыванием государственных денег из одного государственного кармана в другой государственный карман. Но кто оплачивает наш «банкет»? И чем вызвано такое «тёплое» отношение всесильной спецслужбы к каким-то там подросткам? Куда нас всех сейчас везут? Вроде бы разговор изначально был об отдыхе на море в июле, интенсивном обучении в августе и поступлении в суворовское училище в сентябре. Причем интенсивное обучение включало в себя перепрыгивание через класс и сдача экзаменов за восьмилетнее обучение экстерном в ускоренном порядке.

После моей травмы, вопрос с моим дальнейшим отдыхом на море оказался под большим вопросом, простите за каламбур. Ане тоже теперь предстоит длительное лечение. Но тогда почему с моря сдёрнули Лёшку, Маринку и непонятную Ленку. Пусть бы они отдыхали себе и дальше…

Непонятно… Что же такого произошло, что Васин со товарищи были вынуждены собрать нас всех в одну кучу и самолётом перемещать… Кстати… А куда мы летим?

Если в Москву, то… Почему здесь Маринка с Ленкой? Или из нас всех решили собрать одну команду? Этот способ создания верной команды на будущее не нов. Турки уже несколько веков назад забирали мальчиков-христиан из покорённых народов и обучали их военному делу, воспитывая их в верности султану и прочим начальникам… Может мы и есть эдакая спецкоманда на завтра?

Но тогда ломается обещанная нам ранее с Лёшкой схема с обучением в суворовском училище… Мы всего лишь должны были досрочно закончить восемь классов и продолжить обучение с военным уклоном. Но никаких девчонок в этой схеме не было.

А девчонок вообще принимают в суворовское училище?

Так… Будем разбираться во всём по порядку…

Что теперь получается?

Марина. Она нас старше на год. Поэтому если её тоже выбрали для обучения вместе с нами, то ничего дополнительного ей сдавать не надо. Она уже и так готова к поступлению в Суворовское после окончания восьмого класса, если туда принимают лиц женского пола. Судя по рассказам, семьи у неё нет. Мать – то ли умерла, то ли сидит в тюрьме. Тут снова возникает резонный вопрос… На каком основании особисты собираются привлекать к своей работе человека, имеющего судимых родственников?

Лена. Вроде бы наша ровесница. Следовательно, ей, как и нам надо сдавать экзамен за восьмой класс, чтобы продолжать дальнейшее обучение в составе нашей группы. Семейное положение её нам неизвестно. Судя по одежде из очень небогатой семьи. Опять же, судя по тому, что она чуть ли не прислуживала злой большой соседке, значит она слабовата не только физически, но и морально легко может быть подмята кем-то более сильным… Или у неё это такой способ мимикрии и симбиоза? Прислониться к кому-то сильному и выглядеть безобидной… Из таких, как она иногда получаются «серые кардиналы»… Да и ещё эти её способности… Совсем на пророчицу она не тянет, но ближайшую опасность чует… Тёмная лошадка эта Леночка…

Аня… Она вообще выбивается из общей таблицы по всем статьям. Моложе нас с Лёхой на пару лет. Никаким образом она не сможет вместе с нами пойти учиться военному делу. А теперь, после падения со скалы и удара головой, неизвестно что у неё со здоровьем. Да ещё и с позвоночником что у неё пока не ясно…

* * *

Помню, в своём прошлом будущем, я примерно в этом же возрасте получил почти такую же травму… Мы с пацанами пошли на стройку. Куда ещё ходить-то? Большой и длинный высокий дом строили лет восемь. Не спеша и с перерывами… Мы там и в войнушку играли, и доски брали для строительства плота… Да и просто лазили на кран, чтобы пощекотать себе нервы. А чего стоил аттракцион «прыжок через пропасть»? Не знаете,что это такое? Сейчас расскажу…

Представьте себе железобетонную плиту узкую и длинную. Длинной хрен его знает сколько… Может шесть метров, может десять никто и не мерил. А в ширину всего-то каких-то полтора метра. Когда лежит плита такая на земле… Перепрыгнуть её любой сможет. Даже перешагнуть можно, если шаг пошире сделать. Но когда на уровне восьмого или десятого этажа такой плиты не хватает в полу, а вниз просматривается пропасть в несколько этажей… Просто перешагнуть такую уже немного ссыкотно… А перепрыгнуть можно, но тоже стрёмно… Хотя отойди чуть в сторону. Там на ровном полу, уложенному точно такими же плитами, легко можно перепрыгнуть или перешагнуть точно такую же плиту. Но там под ногами не просматривается пустота на несколько десятков метров в глубину… Честно скажу… Я тоже прыгал. Боялся, но прыгал… Но упал я совсем не там.

На земле были сложены в штабеля бетонные плиты. А мы по ним бегали… Не помню уже, то ли в войну играли, то ли в салочки… В общем, оступился я практически на ровном месте и упал, почти с двухметровой высоты, серединой спины прямо на деревянный брус сто на сто, лежащий на земле. В глазах потемнело и аж дыхание спёрло на несколько секунд… Может и сознание терял, но не надолго… Пацаны ко мне спустились, помогли подняться. Спина болела дико. Дышать было тяжело…

Родителям я тогда ничего не сказал. Потому что гулять на стройке было табу. К врачам, конечно же, не ходил… Спина прошла через какое-то время… Сколиоз обнаружили гораздо позже, уже после службы в армии, когда проходил медкомиссию при поступлении на службу в органы… Врач мне подробно показал на снимке два позвонка, который были когда-то повреждены. Они располагались как раз на расстоянии примерно в десять сантиметров друг от друга. Вот тогда только я и вспомнил про брус, на который падал в детстве.

Кстати тот же хирург мне сообщал и о врождённом плоскостопии… На медкомиссии в военкомате этого ничего не увидели… Врач сказал, что там на такие мелочи никто не обращает внимания…

А милицейского хирурга я уговорил не вносить в мою медицинскую карточку эти сведения. А заодно и не упоминать про сломанные в детстве руки и ноги…

* * *

К чему я это рассказал? Думаю, что если сразу никаких особых повреждений у Ани не выявлено, то заживёт всё на ней, без особых последствий. Но в ближайшее время никаких спортивных занятий и всяких подвижных игр на свежем воздухе ей не видать…

Я уже ничего не понимаю…

* * *

Вернувшись к заскучавшей Лене, я плюхнулся на сиденье рядом с ней, и безо всякого захода, спросил прямо в лоб:

– Ты здесь, вообще, зачем?

– В смысле?

– В коромысле… Тебя же ведь спрашивали, хочешь ли ты присоединиться к…

* * *

Я реально запнулся. Как назвать то, к чему присоединилась Лена? Команда? Спецкоманда? Отряд тимуровцев вундеркиндов?

* * *

– Мне сказали, что тут от меня будет больше пользы…

– А ты что? Существо безропотное и на всё согласное?

– Сам ты – существо! А я человек.

– Ага… На всё согласный человек…

– Если мне делают предложение, которое гарантирует мне, хоть какое-то будущее, почему я должна отказываться?

– А что? До этого у тебя не было никакого будущего? – иронично съязвил я.

– А если не было? Тогда что?

– Так не бывает. В нашей стране будущее есть у всех.

– Только не у всех оно светлое…

– Антисоветское высказывание…

– Так заложи меня! Чего ты теряешься?

– А я что похож на тех, кто стучит куда следует, как только услышит что-то крамольное?

– Раньше не был похож…

– А потом что-то изменилось?

– Не знаю… Но ты сегодня не такой, как был вчера… А в день аварии, ты мне показался вообще героем…

– Спасибо!

– На здоровье!

– И что… Был героем, а стал кем-то другим?

– Да. Так бывает…

– И кем же я стал теперь?

– Человеком. Просто обычным человеком. Со всеми недостатками и пороками.

– А был рыцарем без страха и упрёка, в сияющих доспехах?

– Примерно так…

– Ну, извини… Не оправдал надежд…

– Наоборот. Ты оправдал все мои надежды. Я никогда не верила в человеческую чистоту и порядочность. Любой человек всегда поступает в силу своей выгоды…

– И какую же выгоду я получил, спасая того милицейского капитана?

– Именно это и ввело меня в заблуждение. Я думала, что это был благородный порыв души…

– А в результате, оказалось, что я получил какую-то выгоду для себя… Осталось только узнать, какую именно?

– Не знаю. Но, судя по всему, какую-то получил…

– Ну, вот… Совсем недавно был героем, а теперь прям какой-то гнусный тип подозрительной наружности…

– Я этого не говорила…

– Но ты же сказала, что я действовал только из соображения какой-то мифической выгоды для себя лично…

– А что? Разве не так?

– Ладно… Поймала… Только ты мне объясни, пожалуйста, что я мог получить для себя лично, когда полез в машину, которая должна была вот-вот загореться? Между прочим, она и загорелась в конце-то концов.

– Загорелась она только тогда, когда ты полез за портфелем с документами. Капитана милиции ты уже к тому времени вытащил. Водитель, как я поняла, уже был мёртв… А Жанну ты и не собирался спасать. Что было в том портфеле?

– Материал собранный для возбуждения уголовного дела в отношении гражданки Жанны Хмара по подозрению совершения преступления предусмотренного статьёй сто третьей УК РСФСР.

– Вот в этом и есть твоя прямая выгода. Ты спасал документы, которые позволяли осудить Жанну за совершённое преступление. Тобой руководила месть за свою девушку.

– И что в этом плохого?

– А ты бы полез спасать того капитана, если бы от него не зависела бы судьба этой злодейки?

– После того, что узнал про него после… Вряд ли…

– Я чего-то не знаю?

– Ну, да… Приехал отец этой Хмары… Подполковник милиции из Львова. Он напугал этого капитана. И человек, которого я вытащил из машины за несколько секунд до того, как она загорелась, уже готов был возбудить уголовное дело против меня по статье за оставление человека в опасности.

– И что дальше?

– Не знаю… Меня внезапно забрали из госпиталя, и теперь мы куда-то летим.

– Ты что? Не знаешь куда мы летим?

– А ты знаешь?

– Знаю… В Москву…

01 июля. 1974 год.

Ближайшее Подмосковье. Военный аэродром.

Через пару часов самолёт плавно приземлился на одном из Подмосковный аэродромов. Явно было заметно, что это военный аэродром. Не Шереметьево и не Внуково… Даже и не Домодедово… Я было подумал, что это Быково… В прошлой жизни, как-то раз я прилетал случайно в этот маленький аэропорт. Но, нет… Это не Быково… Слишком много военных, и почти полное отсутствие гражданских…

Аня с мамой на том же УАЗике куда-то уехали. Я так понял, что либо в больницу, либо в госпиталь… Ну, а нас Васин всех загрузил в микроавтобус. Это был РАФик старого образца… Хотя о чём это я? Новый РАФ ещё только в проекте и в опытных образцах имеется.

Когда мы выехали в сторону Москвы, я пытался сориентироваться, но никак не мог найти хоть какую-то привязку к местности, которую я помнил со времён прошлой жизни. Только ближе ко МКАДу я понял, что мы едем по Ярославскому шоссе. Да… Местность сильно отличается от того застроенного человейниками Ярославского шоссе из моего будущего. Хотя уже местами торчат высокие дома. Но пока их ещё катастрофически мало по сравнению с тем, что тут будет после.

Чем ближе к центру, тем всё узнаваемее был окружающий пейзаж. А на Садовом кольце уже было понятно, что едем мы в сторону Таганки… Я совсем не удивился, когда мы въехали в знакомый двор. Хотя, конечно, знакомым он был только для меня. Ни Лёшка, ни Маринка, ни тем более Ленка тут никогда раньше не были. Не удивился я и тому, что мы зашли в тот же самый подъезд и поднялись на тот же самый этаж. У Васина даже оказались ключи от квартиры в которой я уже однажды побывал. Ну, как побывал? Зашёл, да вышел… Комната. в которой жили Аня с мамой была заперта, зато были открыты две другие комнаты…

– Вот эта будет комната мальчиков, а эта девочек! – показал Васин.

Я так понял, что нам с Лёшкой досталась комната недавно умершей бабушки. А девчонкам выделили комнату бывшего завмага и его коварной жены. Выходит, что Ане с мамой оставили их бывшую комнату. Не тесновато ли будет им? Как-то несправедливо получается. Спросить у Игоря? Зачем? Захочет, сам расскажет.

О… А бабуля-то была рукодельница. Швейная машина с ножным приводом на ажурной чугунной подставке занимала целый угол… Вот это раритет! Настоящий Зингер…

Насколько я помню легенды о старых дореволюционных швейных машинках, они могут не только джинсу строчить, но и кожу реально взять. А если на неё моторчик поставить, то…

То сначала надо подождать месяц-другой, чтобы рука зажила и гипс сняли… А потом уже воплощать в жизнь свои влажные мечты об электрофикации и моторификации дореволюционного чугунного монстра производства «Singer Manufacturing Company». Хотя… Похоже, что это всё же наше производство, тот самый завод Зингера в России, который потом национализировали. Подольская машинка годов сороковых была у моей мамы… Первые свои шаги в шитье я совершал именно на ней. Ну, очень похожи меж собой эти машинки…

Всё равно я уже решил, что эту машинку я себе оставлю обязательно. Кстати, а вон в том углу за ширмой, что лежит? Оба на… Всё моё швейное барахло, вывезенное с той квартиры здесь находится. Но сейчас даже душа не лежит всё это разбирать… Будучи одноруким инвалидом… Мне это не скоро понадобится. Надо будет только Лёху попросить, чтобы он всё это покомпактнее сложил. Как гипс снимут, так надо будет моторику правой руки разрабатывать. Вот тогда и пригодятся мои швейные навыки.

Так… А где же мы тут спать с Лёхой будем? Кровать с подушечками оставшаяся от бабушки мне что-то не особо нравится. А диван один стоит и тоже не особо двуспальный… Мебель вся древняя, но я от такой отвык уже… А может и не привыкал никогда к такой. В моём прошлом детстве в нашей семье такого монструоза не было. А тут все шкафы – музейные раритеты…

Звонок в дверь оторвал меня от созерцания всего этого музейного дизайна…

Открывать первым отправился Лёшка. А я вышел так… Посмотреть…

В распахнутую дверь вошла на своих ногах Анечка… Правда, судя по излишне прямой спинке, корсет на ней всё же надет. За её спиной стояла Елена Николаевна и улыбалась.

– Саша! – сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Спасибо тебе огромное! Мне рассказали, что это именно с твоей помощью Аню вывели из комы. Я не знаю, чудо это или нет… Но…

Она не договорила, просто обняла меня и прижала к себе. А я стоял, как дурак. Ну а что я мог сделать ещё? Одна рука в гипсе, а другая забинтована…

Когда она меня отпустила, то моей шеей завладели совсем другие руки. Анечка притянула к себе мою голову и поцеловала меня в губы… Прямо при всех… Даже в присутствии своей мамы…

А я стоял, как дурак… Что я могу сделать?

Глава 22

Глава двадцать вторая.

Новые горизонты и старые проблемы.

Ангел за правым моим плечом,

Снова советует чушь и муру́.

А я не жалею давно ни о чём.

И всё, что положено – сам заберу.

Вечер 01 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

К вечеру всё устаканилось. Оказалось, что Аня тоже будет жить в комнате с девочками. Только вот спать первое время она будет исключительно на полу. Так доктор прописал. Хотя, конечно, рекомендация врачей была: Спать на твёрдой поверхности. Но кроватей с такими условиями не нашлось. Поэтому на пол был постелен тонкий матрасик, а потом уже на него должна была ложиться спать Аня. Причём даже без подушки. В больнице ей в очередной раз был сделан рентген. Что он там показал, я уж не знаю, но рекомендации пока остались прежние. Сидеть нельзя, носить корсет и спать на жёстком.

Лично мне только завтра предстоял поход к врачу. А сегодня вечеров был новый аттракцион: Как помыть «слона»? Ну, в смысле, меня, конечно же, а не одного только слоника. Учитывая то, что сам я пока был не в состоянии этого сделать, то был вынужден воспользоваться посторонней помощью. Помощь Ани я отверг по причине того, что ей самой нужна будет помощь в ванной комнате. Маринке отказал по этическим причинам. А ещё предложил ей помыть Анечку, если уж у неё возникло такое желание кого-то помыть. Лена свою помощь не предлагала. Выручил брат Лёшка. Я стоял, задрав обе руки вверх, чтобы не замочить гипс и бинт, а он намыливал меня мочалкой и смывал из душа. Отстрелялись, в общем-то быстро.

А потом ванну заняли девчонки довольно-таки надолго. Я даже успел немного задремать, глядя на то, как Лёха компактно укладывает мои швейные принадлежности. Он, кстати, заодно, прижав палец к губам, показал мне РД с наганами и патронами внутри… Всё это он убрал поглубже под рулоны с тканями… А я ещё подумал: Ну, ни хрена ж себе… Не забыли Лёшка с Маринкой про наш арсенал. Сообразили даже с собой привезти. Рискованно это было, конечно, но ведь получилось же…

А потом майор Васин собрал нас всех на большой кухне за одним столом. Елена Николаевна налила всем чаю. В хрустальной вазочке лежали печенье и конфеты. Сам Игорь чай с нами не пил. Он сидел у открытой балконной двери и внимательно нас разглядывал. Можно подумать, что видел нас в первый раз.

Мы сидели и пили чай. И лишь только Ане пришлось пить чай стоя, поскольку сидеть ей доктор запретил.

А мне по поведению нашего куратора, уже стало ясно, что в очередной раз что-то затевается. Знать бы только что именно, и чем нам всем это всё грозит.

Наконец-то чай был допит, печеньки съедены, а уши готовы воспринимать новую информацию.

– Группа! Внимание сюда! Судя по недоуменным взглядам некоторых членов команды… – Васин посмотрел на меня. – Кое-кто не понимает что произошло…

– Если кто-то понимает, что произошло, поднимите руку!

Перебив куратора, я сделал паузу, а потом продолжил:

– Что-то я не вижу поднятых рук, Игорь Анатольевич…

– Не перебивай! – сделал он мне замечание, но при этом не проявил никакого недовольства моим вмешательством. – Так вот… После инцидента с падением Анны Сколик и последующим выявлением злоумышленника, на базе отдыха произошло несколько событий, повлекших за собой цепочку других, не менее значительных изменений. Погиб инструктор. Погибла Жанна Хмара, подозреваемая в совершении преступления. Её отец, подполковник Хмара, предпринял ряд незаконных действий, в связи с чем был отстранён от службы, а после ещё и арестован. Сейчас в украинском филиале особого отдела идёт серьёзная проверка. Выявлены множественные нарушения действующего законодательства.

– Игорь Анатольевич! Мы же ещё дети, в сущности. И мы не на партийном собрании. Если можно попроще как-нибудь. – снова влез я в его пафосное выступление, за что вновь был удостоен осуждающего взгляда.

– При невыясненных обстоятельствах погиб капитан Журов. А на тебя, Александр, между прочим, было выписано представление о награждении медалью.

– Фига себе! – прокомментировал его слова Лёха. – А какой медалью, если не секрет?

– «За отвагу на пожаре». Корреспондент же с тобой беседовал, Алексей? И фотография тоже ведь твоя в газете?

– Ну, да… А что не надо было рассказывать ему ничего? А фото… Маринка сказала, что мы всё равно близнецы… Так какая разница, кого снимать?

– А о том, что светить свои физиономии не стоит, ты не подумал? Хорошо ещё, что газета местная городская, а не центральная какая-нибудь…

– Виноват… Не подумал…

– На будущее! Контакты с прессой – нежелательны. И это всех касается. Теперь следующее.

Игорь сделал глубокомысленную паузу.

– Жить пока будете здесь. Но Алексей и Марина скоро уедут в спортивный лагерь… А остальные лечатся и учатся. Готовятся к экзаменам…

Лешка хотел было что-то спросить, но Васин его остановил жестом руки.

– В интересах службы, у вас будут небольшие изменения. – он указал он на Маринку с Лёшкой. – Теперь вы будете по документам значиться, как брат и сестра. Все нужные бумаги мы оформим. Вы родились в один день, а то, что не похожи, то это бывает. Фамилия будет твоя! – он ткнул пальцем в Марину.

– А какая у тебя фамилия? – спросил у своей новой сестры Лёха.

– Громова Марина Витальевна. А ты теперь у нас Громов Алексей Витальевич. – ответил за девушку Игорь. День рождения пятнадцатого мая пятьдесят девятого года… Остальное изучишь по своим новым документам. Если что, у Марины спросишь…

– А как же я? – поинтересовался я у майора.

– А ты пока останешься тем, кто ты есть, Александр Тихий. Но теперь у тебя будет родная сестра.

– Аня?

– Нет. Твоей сестрой теперь будет Лена. А по документам… Елена Григорьевна Тихая. Второго августа шестидесятого года рождения.

– Но у меня день рождения… – попыталась что-то вякнуть Ленка, но Васин её прервал.

– Это не важно… Так надо… В сентябре вы пойдёте в восьмой класс. Учиться будете в той же школе, что и Аня. Но она будет учиться в своём седьмом «А».

– А Лёшка с Маринкой?

– Они в этом году поступают в Суворовское училище.

– А как же я? – снова спросил я майора.

– А что ты?

– Но мы же… братья, как никак. Собирались вместе с ним учиться…

– Обстоятельства немного изменились… Не переживай! Лейтенантские звёздочки вместе с ним будете обмывать.

* * *

Ничего не понимаю… А когда я чего-то не понимаю. То начинаю нервничать. А когда я нервничаю…

Жаль, что сейчас это никого особо не волнует.

Лёшка стал на год старше, Ленка на полгода моложе. У меня теперь не брат, а сестра.

Только маленькая Анюта искренне радуется, что отныне мы с ней будем учиться водной школе.

* * *

А ночевать майор Васин остался у нас квартире. В одной комнате с Еленой Николаевной.

02 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

А с утра у нас были гости. Старый знакомый, Сергей Карпин. Анина мама накормив всех завтраком уехала на работу. Васин забрал Лёшку и Маринку, причём с вещами, тоже уехал. Ну а мы с Сергеем поехали в больницу. Радовало то, что меня наконец-то освободили от повязки на левой руке. Посоветовали беречь руку, мазать мазью места ожогов и лишний раз не мочить подсыхающие корочки.

Высадив меня у подъезда, Сергей ускакал куда-то по работе. Поднявшись наверх, я позвонил в дверь. Но долгое время никто на мои звонки не реагировал. Лишь только минуты через две сонный голос Ленки спросил:

– Кто?

– Твой брат…

Голос из сонного стал удивлённым:

– Кто?

– Лен! Открывай уже!

– Саш! Ты что ли?

– Ну, а кто ещё?

Наконец меня впустили в квартиру. Оказалось, что проводив всех, девчонки помыв посуду, снова залегли спать.

– Девчонки! Пора просыпаться. Я с одной рукой обед сварганить не сумею. Даже если и получится что-то, то есть это будет невозможно.

– Я не умею готовить. – сразу заявила Лена.

– Но ты же девочка, сестрёнка… Все девочки умеют хоть что-то приготовить.

– Я – подкидыш. Меня бросили ещё в пелёнках. И с тех пор я всё время была там, где кормили и одевали. Я никогда не видела кухню в обычной квартире до вчерашнего дня. Что ты хочешь, что бы я тебе приготовила?

– Ты раньше ничего про себя не рассказывала.

– А ты раньше ничего и не спрашивал.

– Иди тогда, и просто разбуди Аню. Все вместе мы что-нибудь придумаем.

* * *

От бывших соседей в наследство остался квадратный холодильник «ЗиЛ». Но ревизия холодильника выявила небольшую проблему… Кроме яиц и маленького кусочка сливочного масла, остальное было непрезентабельно… Ну, ещё бы. Никого не было пару дней, да и до этого особо никто видимо не заморачивался заготовкой запасов, рассчитанных на несколько человек. А ещё я заметил, что и с посудой на кухне было как-то не очень. То что было в наличии, меня совсем не порадовало…

Чай с печеньками нашёлся на кухне, так что второй завтрак нам удался на славу. Хотя Анюта снова пила чай стоя. Но она уже неплохо приноровилась стоя с чашкой у подоконника.

– Аня! Где тут ближайший магазин с продуктами?

– Он закрыт… Мама сказала, что у них там большая ревизия сейчас идёт…

– Это не там работал твой сосед завмагом?

– Ага…

– Тогда всё понятно.

– Может, в пельменную пойдём? Или в блинную? Мне понравилось в прошлый раз. – предложила Аня.

– А когда наши придут, мы чем их кормить-то будем?

– Мама что-нибудь придумает.

– Анечка! А не пора ли тебе слегка повзрослеть и перестать всё время надеяться на маму.

– Саша! А ты сам-то умеешь готовить? – вдруг спросила меня Лена.

– Немного умею… Но сейчас, как видите, даже ножа в руке не удержу.

– А давай ты будешь у нас главным поваром и будешь нас учить готовить.

– В ресторане это называется шеф-повар. Он всеми командует и всех ругает за то, что они плохо готовят.

– Я не хочу, чтобы ты меня ругал. – обиженно проговорила Анюта.

– Он всё равно найдёт повод, чтобы поругаться на кого-нибудь, – возразила ей Ленка.

– Девчонки! А что вы хотите на обед?

– Я не знаю… Мне всё равно. – сообщила нам Лена.

– А мне будет приятно всё, что угодно… Лишь бы это от тебя.

Анюта надвинулась на меня, с явной целью опять начать целоваться. Но я отстранил её, заслонившись загипсованной рукой.

– Странные у вас отношения. – высказалась моя новоявленная сестра.

– Завидуешь? – съязвила мелкая…

Но оказалось, что не на тот вентилятор она подкинула грязи…

– Да. Завидую. Если бы мне достался такой парень, я была бы рада. Держалась бы за него обеими руками изо всех сил.

– Занято! – резюмировала моя «будущая невеста». – Он мой, и я его никому не отдам.

– Ладно… Вы тут продолжайте, а я в магазин…

– Я с тобой! – тут же вызвалась Анюта.

– Нет. – сказал, как отрезал я. – Пешком идти далеко придётся. А если ехать на чём-то, то тебе сидеть нельзя… Так что лучше пока оставайся дома!

– Ну, Са-а-аш!…

– Анечка! Так будет лучше. А тебе пока лучше полежать. Ты же не все книжки ещё прочитала из тех, что мы купили?

– Это ты их мне купил…

– А ты их не читаешь… – обвиняющим голосом пригвоздил я её.

– Некогда было…

– Не оправдывайся!

– Я прочитаю! Обязательно прочитаю!

– Вот и ладненько. Сейчас мы с Ленкой пойдём за продуктами, а ты полежи и почитай чего-нибудь…

– А вы куда пойдёте?

– Я думаю, что на Рогожский рынок. Там мы всё и купим.

– Туда далеко идти… Мы с мамой как-то были там…

– Ничего. Как-нибудь доберёмся… Или можно дойти до Таганской площади, и сев на троллейбус доехать до Велозаводского рынка… Кстати… Ты так и не сказала, чего хочешь на обед? Выбери хоть что-то на первое и на второе…

– А ты всё сможешь приготовить?

– Я буду очень стараться.

– Тогда суп куриный с вермишелью. А на второе… На второе…

Она задумалась…

– Картофельное пюре с котлетой… – вставила своё слово Ленка.

– Ага… Я тоже это буду… – согласилась с ней Аня.

– Хорошо. Теперь вопрос номер один: У вас тут есть какие-нибудь сумки…

* * *

Я реально чуть было не забыл, что в этом времени на рынок и в магазин ходят со своими сумками. Продукты если и упаковывают в магазине, то только в коричневую бумагу. О том, что где-то существуют магазины, где бесплатно раздают полиэтиленовые пакеты можно только помечтать.

* * *

Нашлось две авоськи и пара тряпочных сумок… думаю. что этого вполне хватит. Деньги у меня есть… Я взял с собой с запасом. Хватит и на всякие деликатесы, если таковые попадутся…

Уложив Аню на её жёсткое ложе, мы с Ленкой двинулись на продуктовый шопинг…

Я вспомнил, что в будущем, если чуть-чуть промахнуться мимо Рогожского рынка по шоссе Энтузиастов, то можно было попасть в торговый центр «Город». А там зайти в гипермаркет «Ашан», где мы бы накупили столько всего всякого…

Хватит мечтать! За неимением гербовой бумаги, писать будем на салфетках…

А рынок я решил всё же посетить Велозаводский, а не Рогожский. Помнится его как раз недавно построили. Вернее рынок на этом месте был и раньше. Но примерно с год назад было построено новое здание. И там сделали не только рынок, но и большой магазин типа универсама.

Начинаю напрягать память… Кажется, с Каменщиков прямо туда троллейбус ходит. То ли двадцать шестой, то ли двадцать седьмой номер… Боже, как давно это было…

Ленка молча плетётся следом за мной… Всё-таки странный она человек. Какая-то замкнутая. Вся в себе. Но мне лень пока напрягаться и выводить её на разговор. Сама как-нибудь должна проявиться.

Троллейбус нашёлся на том же самом месте, где и раньше. Остановки общественного транспорта годами оставались на одном и том же месте. Бросив монетки в кассу, мы оторвали два билетика и сели на передние сидения. Оттуда было лучше видно дорогу, куда мы едем.

Ленка прижималась ко мне сбоку, несмотря на то, что свободного места было достаточно. Зная эту девочку, я понимал, что это очередная провокация, но делать ничего не стал. Просто не отреагировал. Тем более мне было гораздо интереснее разглядывать проплывающие за окном пейзажи.

Многое изменилось за прошедшие годы… Стоп… Не совсем так… многое ещё не успело измениться. То, что я помнил из моего прошлого будущего, ещё не успело появиться. Не построены новые высокие дома, не снесены старые заборы… Странно… Такая Москва мне нравилась гораздо больше. Она была как-то теплее и ближе… Слишком широкие улицы и слишком уж парадно выстроенные дома вдоль улицы не прибавляют городу души. Эта холодная красота хорошо годится для парадов и открыток. А жить приятнее там, где есть проходные дворы и разномастные крыши. Города будущего – это человейники. А тут – каждый дом несёт своё лицо, свою историю и свои судьбы. Как отличить одну квадратно-бетонную девятиэтажку от другой? По номеру? Только не в Москве… Бывал я там, где одинаковые дома носили одинаковые номера. Только написанное чуть ниже мелким шрифтом объясняло тупым и не местным, что вот это дом двенадцать корпус один, а вон тот следующий – дом двенадцать корпус три… А корпус два – это детский сад, стоящий в стороне. Чего тут непонятного? Есть ещё трансформаторная будка, но она значится корпус пять. А четвёртый корпус это магазин. Но его построят только через год.

Кстати, мы уже и доехали. Первым делом решили зайти в универсам, чтобы уж потом на рынке докупить того, чего не будет в магазине.

Универсам порадовал красивыми полками и не порадовал однотипными товарами. Коробки с макаронами стояли рядами, как и банки с рыбными консервами. Целый ряд занимали соки в трёхлитровых банках.

Курица в продаже была… Та самая, знаменитая «синяя птица». Худющая и с остатками недовыщипанных перьев. Решил пока её не брать. Посмотрим, что за куры пасутся на рынке… А вот консервы меня заинтересовали.

Я решил немного переписать наше сегодняшнее меню. Сотворю… В смысле, сварю сегодня простой холостяцкий супчик из своего будущего. Быстрый, вкусный и сытный.

Я купил три банки горбуши и две банки говяжьей тушёнки. Слава богу, в свободной продаже она тут была. А ещё много чего набрал. Вермишель «паутинку», докторской колбасы грамм триста, пару плавленых сырков, сливочное масло, бутылку молока, хлеб, соль. Набрал разных пакетиков со специями. Чёрный перец горошком и молотый, лавровый лист. Купил ещё питьевой соды и горчичного порошка. Пока не завезли всякие «Ферри», посуду можно и этим неплохо отмывать от жира.

На рынке уже в основном брали чисто овощи: картошку, морковку, репчатый лук и укроп.

Думаю, что для первого раза хватит. Потом посмотрим, чего не хватает на кухне, и будем уже всерьёз заниматься бытовым обустройством… Всё равно уже на наши три руки сумок уже слишком много получается. Да и тяжеловато нести, если честно. До соседнего дома ещё куда ни шло. А до нашего ещё ехать и ехать…