Текст книги "Спецкоманда на завтра (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

И это неплохая идея.

– Пошли ловить такси!

– Такси? – удивилась Ленка.

Ну, да… В эти времена фраза из фильма: «Наши люди в булочную на такси не ездят» – вполне себе смешная и актуальная.

– А ты хочешь на себе это всё тащить? Тогда возьми ещё и мою сумку, а то рука чего-то сильно разболелась…

Я подошёл к краю дороги и поднял свою загипсованную руку, чтобы поймать такси.

Глава 23

Глава двадцать третья.

Кулинарная книга попаданца.

Рецепт изысканной еды:

Нам нужен голод и картошка.

Добавь к картофелю воды,

И посоли её немножко.

02 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

– На улицу Чкалова поедем?

– Не… Я в парк…

– Командир. Я же знаю. Твой парк находится на Таганке под мостом. А наш дом от него не так уж и далеко. Тут езды на рубль, а я плачу два.

– Проезжать мимо парка, а потом возвращаться обратно – плохая примета.

– А остаться без премии из-за жалобы пассажиров – это хорошая примета? Командир, я ведь грамотный, в школе учусь, и цифры с буквами на госномере уже срисовал, так что напишу, такую кляузу, что тебе новой машины никогда больше не дадут.

– А ты не слишком борзый, гра-амотный… Чем писать-то будешь? У тебя же рука сломана.

– А может я левша… Но с тобой я уже не поеду. А ты жди жалобу в парк за то, что отказал в перевозке инвалиду со сломанной рукой.

– Ладно… Садитесь…

– Тогда, багажник открой! Ты же не хочешь, чтобы сумки с картошкой перепачкали твои сиденья?

Водила как бы нехотя вышел из машины и открыл крышку багажника. Мы загрузили сумки рядом с запасным колесом, а сами заняли заднее сиденье «Волги».

– Грамотные все стали. – бурчал водила, заводя свою колымагу, думая, что я его не расслышу.

– А у нас в стране всеобщее среднее образование.

– Куда на Чкалова?

– Поедешь по набережной. У высотки свернёшь на Яузу. Угловой дом на Садовом наш. А тебе останется до парка только Таганскую площадь переехать… Мы с тобой дольше торговались. Уже бы до места доехали давно.

– Умные все такие…

* * *

Доехали мы и правда очень быстро. Даже во двор не стали заезжать. Я отдал таксисту, как и обещал, два рубля. Он не глядя сунул деньги в карман и уехал, громко газанув перед этим.

– Жёстко ты с ним разговаривал. Я так не умею разговаривать со взрослыми.

– А мне что, надо было его упрашивать и унижаться?

– Откуда я знаю? Я вообще на такси никогда раньше не ездила…

– Лен!

– Чего?

– Ты меня извини, что я на тебя наезжал.

– Чего делал?

– Ну… В общем…

* * *

Блин. Это слово ещё не в ходу. Наезжать – это что-то уже из девяностых годов…

* * *

– Лишнего я тебе наговорил. А нам теперь надо друг с другом быть одним целым. Мы же в одной команде.

– И даже теперь вроде бы брат и сестра.

– Тем более.

– Я к тебе не испытываю ничего плохого. Ты такой, какой есть…

– А мне очень интересно узнать, какая ты на самом деле?

– И что ты хочешь про меня знать?

– Желательно, всё…

– Всего про себя я даже сама не знаю…

* * *

Аня не спала. Когда она открыла нам дверь, то выглядела не заспанной, а наоборот очень даже бодрой.

– Чего вы так долго?

– В следующий раз сама пойдёшь. – ответила ей Ленка, впрочем беззлобно так, – Тогда и посмотришь, как это, ходить по магазинам и рынкам.

– А то я сама не знаю. – Аня была тоже настроена вполне лояльно, – Что у нас на обед будет? Ты обещал куриный суп с вермишелью.

– Анечка! Заказанная тобой курочка мне не очень приглянулась. Да и делать её было бы дольше. Сперва надо было опалить, да ощипать перья. Потом разделать на куски. Потом варить бульон. Я с одной рукой с этим не справился бы. Вот Лёха вернётся, он и приготовит. Он у нас крутой кулинар. А я так… Видел однажды, как готовят…

– Тогда что сегодня будет на обед? Я уже есть хочу.

– Тогда вот тебе первое задание. Найди пару кастрюль. Одну побольше, а другую поменьше.

– Я тут уже провела ревизию всего кухонного. Всё там, на кухне сложила. А кое-что уже даже и помыла.

– Умница! Картошку чистить умеешь?

– Умею.

– Тогда возьми кастрюлю средних размеров и почисть картошку! Парочка мне понадобится для супа, а остальное сделаем пюре…

– Саша! А какой будет суп?

– Выбирайте, девочки! Либо рыбный, либо с говяжьей тушёнкой?

– Рыбный! – быстро выбрала Лена.

– Не хочу рыбный! – ещё раньше высказалась Аня.

– Почему? – синхронно удивились мы с Ленкой.

– Там кости… Фу…

– Этот будет совсем без костей. Я тебе предлагаю довериться мне сегодня. И если тебе не понравится мой суп, то клянусь, что больше никогда-никогда не буду делать для тебя рыбный суп.

– Хорошо! – легко согласилась Анюта. – Но если я попробую суп, и он мне не понравится, то я не буду его есть, а ты не будешь меня заставлять.

– Договорились. Всё… Занимайся картошкой.

Анюта потащила авоську с картошкой в сторону кухни.

– Леночка! Тебе важное задание почистить одну луковицу и две морковки. Помыть укроп… Ты чего улыбаешься?

– Ты назвал меня Леночкой… – улыбаясь сказала она.

– А что? Мне нельзя тебя так называть?

– Называй! Мне нравится…

– А я буду ревновать… – раздался голос с кухни.

– К сестре ревновать глупо.

– Она тебе сестра только на бумаге…

– Забудь про это! Не вздумай где сказать такое! Всех подведёшь…

* * *

Молодец Анюта! Нашла и кастрюли и сковороду. А ещё подсолнечное масло в бутылке из-под вермута с винтовой крышкой. Ножи, вилки и ложки тоже были. Правда вилки с ложками были только алюминиевыми. Я такие с детства не люблю. Потому что в моём детстве они были везде и всюду. В столовых, в пионерском лагере, в школьном буфете и в пельменной. Помню это ощущение никогда не смываемого жира на бело-матовой поверхности потёртого металла.

Ладно… Разберёмся.

Я решил сделать классический рыбный супчик из консервированной горбуши. Две большие картофелины, выделенные Аней, были порезаны Ленкой на мелкие кубики. Девочка очень старалась. Кубики получились ровными.

А ещё она под моим чутким руководством нарезала пучок укропа. Мелко нарезанные ножки укропа пошли в суп, а сама зелень оказалась в тарелочке и до поры, до времени спряталась в холодильнике.

В большой кастрюле, где утонули кубики картофеля, уже закипала вода. В другой кастрюле варилась остальная картошка. На сковороде обжаривался мелко нарезанный лучок и морковка…

Банку горбуши мы уже вскрыли. И сейчас Лена выбирала кусочки мягких рыбных косточек. Я-то могу и с ними супчик сделать. Косточки и позвоночник были мягкие и вполне съедобные… Но я же обещал Ане, что косточек не будет, значит не будет.

Кусочки рыбы, лишённые даже намёка на мелкие кости, тут же были нарезаны помельче и отправлены на сковороду, где лук уже стал прозрачным, а морковка мягкой. А сверху были брошены порезанные кусочки плавленого сырка.

Кубики картошки уже были почти готовы, и вся зажарка вместе с рыбкой и расплавленным плавленым сыром пошла прямо со сковороды в кипящую кастрюлю. Горсточку вермишели сыпанул туда же и накрыл крышкой.

А тем временем, Лена почистила ещё одну луковицу и мелко её нарезала. Её глаза были красными от слёз, но она не жаловалась.

Аня помыла сковороду и снова поставила её на плиту. Из двух вскрытых банок тушёнки я распорядился извлечь весь имеющийся там жир и на нём уже поджаривался лучок.

Тушёнка была хорошего качества и состояла из крупных кусков настоящего говяжьего мяса. Впрочем, его тоже уже порезали помельче, и как только лучок уже стал золотиться, мясо тоже отправилось на сковороду.

Проверив картошку, я пришёл к выводу, что она вполне уже готова стать пюре. А дальше всё по классике. Вода сливается, приличный кусок сливочного масла разминается вместе с картошкой, немного молока в небольшом ковшике уже закипает на соседней конфорке. И всё это деревянной толкушкой превращается в пюре… Девчонки уже давно глотают слюнки от запахов приготовляемой пищи.

Три тарелки уже наполнены супчиком… Ложки в руках.

– Стоп! – командую я.– Самое главное забыли. Ленка! Где укропчик нарезанный?

В каждую тарелочку по жменьке мелко нарезанной зелени укропчика. Аромат стал ещё притягательнее.

Анюта снова ест на подоконнике. Сидеть нельзя, приходится стоять… Но судя по всему, супчик ей пришёлся по душе. По крайней мере, отказываться от него она не собирается. Глядишь, ещё и добавки попросит… Я-то ем одной левой рукою и не спеша, а девочки мои уже ложками по дну дзинькают.

– Если кому-то рыбкин супчик понравился, то в кастрюле ещё осталось.

Ленка молча добавила себе ещё половник, а потом посмотрела на довольную Аню и ей тоже добавки плеснула.

– Не забудьте укропчика сыпануть. Без него рецепт не полный будет.

Когда пришло время подавать второе, то я посоветовал Лене Сперва в тарелки накидать пюре. А сверху уже сделать мясной островок в виде подливки…

– А ты много ещё разных рецептов знаешь? – задумчиво спросила меня Лена, облизывая ложку, которой она раскладывала картошку по тарелкам. – Научишь меня готовить?

– Немного знаю… Но научить, как следует смогу только, когда с правой руки гипс снимут. А пока могу только подсказывать что и как сделать… Помощник на кухне сейчас из меня никакой…

– А меня ты учить готовить не будешь? – обиделась Анечка.

– Тебе-то это зачем? – удивилась Ленка. – Твой парень и так сможет тебя вкусно накормить…

– Если захочешь, то научу обязательно. Это совсем не сложно. Надо только освоить некоторые хитрости и тонкости, а остальное само пойдёт…

– Лен! А ты заметила, что он нас обманул? – ехидно проговорила Анюта, делая вид, что меня тут вообще нет.

– В чём?

– Ну, как же… Мы чего заказали? Куриный суп с вермишелью и картофельное пюре с котлетой. А что получили?

– Все мужики такие. – то ли подыгрывая меленькой вредине, то ли выражая свои сокровенные мысли, выдала Ленка.

– Ах, вы неблагодарные девчонки! Я вам это припомню!

– Угрожает? – спросила Аня, снова обращаясь не ко мне.

– Угрожает… – подтвердила Лена.

– Накажем его?

– Обязательно…

Не сговариваясь они подошли ко мне с двух сторон, а потом, неожиданно для меня, Аня привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку. Тоже самое, но с другой стороны сделал и Лена.

– Спасибо тебе большое за обед! – высказала Анюта.

– Спасибо! За всё… – добавила Ленка.

Вечер 02 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

Елена Николаевна с работы пришла довольно поздно. Девчонки уже спать легли. Ну а я кое-как помывшись одной рукой, сидел на кухне. Как только я услышал звук поворачиваемого ключа в дверях, то зажёг газ под кастрюлей с супом. Там как раз супа оставалось только на одну порцию. А картофельное пюре с тушёнкой уже грелось на сковороде.

– Ты не спишь? – спросила меня усталая женщина, входя на кухню.

– Ужин Вам разогреваю.

– Девчонки тебе поручили?

– Нет. Они об этом почему-то не подумали.

– Ну, хоть суп они сварили, и то хорошо.

– Я не хотел бы хвастаться, но они сказали, что готовить совсем не умеют.

– Так это всё твоих рук дело? – удивилась она обводя рукой кастрюлю и сковородку.

– Елена Николаевна! С одной рукой я бы не смог даже картошку почистить и лук нарезать.

– Ничего не понимаю…

– Мне пришлось учить их готовить…

– А ты умеешь?

– Немного…

– Пахнет вкусно… Что это?

– На первое – «рыбкин суп», а на второе – картофельное пюре с тушёнкой. Всё просто.

– Выглядит симпатично. – сказала она заглянув под крышку кастрюли.

– Мойте руки, садитесь за стол… Хотя… Я поторопился… Налить суп одной рукой я не смогу. Так что Вам придётся самой себе наливать…

– Я думаю, что с этим справиться смогу.

Из холодильника я извлёк блюдечко с остатками нарезанного укропа.

– А это для чего?

– Добавите к супчику в тарелке…

– Интересно…

* * *

Когда мы сидели и пили чай, она рассказала мне, что Леша с Мариной уехали на сборы в спортивный лагерь, недели на три или четыре. Так то их мы долго не увидим.

– А где находится этот лагерь, если не секрет?

– Спроси у Игоря! Я точно не знаю.

После ужина, Елена помыла посуду, и пошла в душ.

* * *

А я всё сидел и думал. Что-то пошло не так. Совсем не по плану. Хотя… Какие к чертям собачьим планы?

Нет цели. Нет какого-то здравого смысла во всех наших поступках и действиях. Даже если смысл был просто тихо и безбедно прожить новую жизнь, дарованную откуда-то свыше, то и эта задача тоже кажется невыполнимой. Мы настолько сильно засветились, что просто отсидеться в тени уже не получится. Особый отдел нас уже заглотил и уже не выпустит из своих зубов. Не помню, у каких-то экзотических рыбок или у змей так устроены зубы, что однажды укусив, они могут продвигать укушенное только внутрь в себя. Никогда не выпустят обратно наружу. Только если выломать эти хитрые зубы… Но тогда повредится вся остальная голова этой хитрой рыбы… Или змеи…

Уроборос. Змея, кусающая сама себя за хвост… Почему-то пришла на ум именно эта ассоциация. Значений у этого символа много. Вечность, бесконечность и всё такое…

Но что же произойдёт дальше? Змейка, съев сама себя превратится в… В ничего… В пустоту… Не останется ничего, кроме тупой головы, которая не догадалась жрать что-то другое, нежели свой собственный хвост…

Я вспомнил, что сделал Лёха, когда мы в составе группы особого отдела брали банду в Подмосковье… Он убил Кешу… Того, кто в будущем возглавлял очень хитрую структуру в недрах ФСБ. А до этого, наверное, в составе КГБ СССР…

Но убив одного человека, не сломаешь систему. А система уже затягивает нас в себя… Прямо сейчас…

Вертится в голове дурацкая пословица, родившаяся непонятно где… То ли Макиавелли это сказал, то ли Суворов… Хотя правы были и тот, и другой… Но Никколо говорил про толпу, а Александр Васильевич про безобразия. Офицеры в Советской армии переиначили на свой лад.

«Если не можешь предотвратить пьянку, возглавь её!»

* * *

– Ты чего спать не идёшь?

– Всё равно завтра дел особых нет.

– Откуда ты знаешь это?

– А какие у меня могут быть дела с загипсованной сломанной рукой?

– Больница. Рентген или ещё что-то такое?

– Вчера был уже. Вряд ли за день что-то изменилось.

– А вдруг у Игоря какие планы на тебя есть на завтра?

– Он бы заранее сообщил.

– А если что-то срочное?

– Для срочных дел не привлекают подростка со сломанной рукой.

– У тебя на всё есть свой ответ.

– Увы и ах. К сожалению, я не всеведущ и не всемогущ. Просто я умею думать чуть-чуть вперёд на пару шагов. Опытные шахматные гроссмейстеры умеют просчитывать больше чем на сорок ходов вперёд. Но шахматы – это всё-таки игра. А у игры есть определённые правила. Ходы делаются по очереди. Начинают всё время белые… Ну, и так далее. А жизнь – штука куда как более сложная.

– Для своего возраста, ты слишком умён и рассудителен…

– Был бы умён не полез бы бить стёкла голым кулаком, а был бы рассудителен, то не полез бы вовсе в машину, которая вот-вот должна была загореться. Теперь вот сам на себя не похож…

– Тебе надо подстричься покороче. Так будет не слишком сильно заметно, что часть волос опалило огнём.

– Завтра схожу в парикмахерскую.

– Я могу тебя и сама подстричь.

– А Вы умеете?

– У меня тоже много всяких разных талантов. Только реализовать их очень трудно в этой жизни. Особенно, когда приходится всё время бороться за выживание.

– Я это понимаю. Одному жить тяжело, а тем более одной. А тут ещё дочку надо вырастить… А она не самая послушная девочка на свете.

– Ты подарил ей книжку про девочку с которой никогда ничего не случается…

– Да. Я уже понял, что Аня – девочка, с которой постоянно что-то случается…

– Я очень надеюсь, что теперь ей есть на кого положиться?

– Доверите мне свою дочь?

– Ты уже доказал, что сможешь окружить её заботой и вниманием. Об одном лишь прошу…

– Не делать Вас бабушкой раньше времени?

– Посмотри на меня! Ну, какая из меня бабушка?

– Очень красивая. Но я буду стараться изо всех сил, чтобы этого не случилось. Только постарайтесь Ане тоже объяснить, что рано ей ещё лезть играть во взрослые игры.

– Бесполезно. Только ты способен её урезонить. Меня она уже не будет слушать… Я сама такой же была… поэтому очень её понимаю. А сейчас садись вот сюда, а я принесу ножницы…

Глава 24

Глава двадцать четвёртая.

Кто сказал, что «в Советском союзе секса нет»?

Я целую тебя, твоё нежное тело.

И люблю, не любя. Ты сама так хотела.

Ты в руках у меня извиваешься, стонешь.

Береги свои чувства, а то в них утонешь.

Ты кричишь очень громко, а после всё тише.

И тебе наплевать, что тебя кто-то слышит.

Сердце где-то в груди просто рвётся на части…

Может это и есть долгожданное счастье?

Ночь 03 июля. 1974 год.

Москва. Улица Чкалова.

Елена Николаевна вернулась неся в руках ножницы, расчёску и какое-то полотенце… Оказалось, что это кусок простыни.

– Снимай свою футболку!

Глядя, как я одной рукой коряво пытаюсь это сделать, она стала мне помогать… И тут я понял, какую ошибку я допустил…

Стройная миниатюрная женщина, в тонком коротком ситцевом халатике, надетом на голое тело. И сейчас она была слишком близко, помогая мне снять футболку…

Я старался ни о чём таком не думать… Тем более первая волна моих возвышенных ощущений уже схлынула. Меня накрыли куском почти белой ткани, и я немного успокоился… Но потом всё стало ещё хуже.

Похожие чувства я порой испытывал по молодости в своей прошлой жизни в парикмахерской. Сидишь в кресле, накрытый белой простынёй, а вокруг тебя суетится с ножницами и расчёской молодая девушка. То с одной стороны к тебе телом прижмётся, то с другой. То наклонится прямо перед тобой… А халатик на груди, то распахнётся, то снова распахнётся… Летом, когда было жарко не только на улице, но и в мужском зале парикмахерской, эти девушки редко когда чего под халатик надевали…

Увлечённая своей работой над моей вихрастой головой, Елена Николаевна вряд ли о чём таком думала. Зато я уже всё успел передумать. И то, что ей ещё и тридцати лет нет от роду… И что если Ане удастся к своим тридцати годам сохранить такую же фигуру, то я буду только рад этому… И ещё, и ещё…

– Ну, вот… Так будет лучше… В зеркало после посмотришься, а сейчас пошли в ванную, я тебе голову помою.

Этого ещё мне не хватало…

– Да я и сам могу…

– С одной рукой? Ну, ладно… Иди-иди… Только полы потом сам будешь мыть, если много воды разольёшь… А если соседей снизу зальёшь, то мало тебе не покажется.

* * *

Как последний идиот я сижу в ванне, в пол-оборота к моющей мою голову Елене Николаевне, свесив загипсованную руку за пределы чугунной купели. Я её немного стесняюсь. Мне удалось до её прихода стащить с себя штаны и угнездиться в ванной, не отсвечивая подробностями…

Очень настойчивая женщина. А я в силу своего возраста не могу ей сопротивляться. Были бы мы с ней ровесниками, другое дело. Я бы или рявкнул на неё, чтобы отстала, или… скорее всего, согласился бы, чтобы меня помыла в ванной такая красотка. Рост у неё совсем небольшой… Даже ниже меня нынешнего…

А её халат промок на груди. Тонкая ткань очень анатомично, со всем подробностями, облепляет её аккуратную небольшую грудь с торчащими сосками. Я бы не смотрел на её грудь, но она развернула мою голову лицом к себе, чтобы намылить волосы… Скорей бы уж едкое мыло попало бы мне в глаза, чтобы я перестал смотреть на то, что совсем почти не скрывает её халат… От движений её рук на моей голове, полы халатика периодически открывают её правую грудь.

Встать и выпрямиться в ванне я уже не смогу, чтобы не выдать своего возбуждения. Наконец процесс намыливания закончен.

– Вставай под душ!– командует моя будущая тёща.

Лейка душа прикреплена прямо к стене. Так что как-то по-другому помыться, увы, не получится. Пытаюсь встать, таким образом, чтобы хоть как-то отвернуться от Елены. Но это мне не удаётся от слова совсем.

Весь парадокс состоял в том, что ванна была старая большая на высоких чугунных ножках. Когда я выпрямился стоя в ванной в полный рост под струями воды из душа, всё моё оказалось почти как раз примерно на уровне глаз невысокой Елены Николаевны. И от того, что она смотрела на меня вот так вот в упор почти вплотную, то моя эрекция стала совсем уж максимальной, как мне показалось. И, похоже, что ей тоже так показалось…

– Да… – сказала она, – А мальчик-то совсем большой…

Я стоял как дурак и был красный, как рак…

– Сашенька! – проговорила с улыбкой Медузы Горгоны на лице моя будущая тёщенька, – Если ты этой штукой вздумаешь раньше времени тыкать в мою дочь, то я тебе её оторву и скормлю собакам. Ты меня понял?

При этом она безо всякого стеснения схватила меня за «эту штуку» своей довольно-таки небольшой ладошкой с тонкими пальчиками.

Из её речи я понял только одно. Против меня она ничего не имеет. Но имеет много чего против наших ранних сексуальных отношений с Аней.

– У меня и в мыслях не было так рано начинать с Анечкой сексуальные отношения.

* * *

Договорить я ничего не смог… Потому что сил для каких-то разговоров не осталось. Да и вообще никаких сил сдерживать своё молодой организм у меня не осталось… Эрегированный орган в руке молодой женщины в мокром халате задёргался, и всё накопленное за несколько дней, после последнего общения с Маринкой, выплеснулось прямо на лицо Елены Николаевне.

– И часто у тебя такое? – задала мне самый странный в данной ситуации вопрос Елена.

– Не знаю… У меня вообще первый раз такое, чтобы меня молодая красивая женщина держала под душем за «эту штуку», обещая оторвать…

– Ну, скажем так, вид у тебя совсем не испуганный… А очень даже угрожающий…

А после этих слов она безо всяких затей взяла его в рот…

* * *

Я слышал, что слова про то, что «В СССР секса нет…» неосторожно высказанные женщиной во время телемоста, были вырваны из контекста. Но про то, что не все женщины в Советском союзе делали минет даже своим мужьям я знал не понаслышке, а из собственного опыта. Но, похоже, что Елену это совершенно не смущало.

А через некоторое время, убедившись, что я всё ещё нахожусь в полной боевой готовности, она скинула с себя насквозь мокрый халатик и забралась ко мне в ванну. Очень компактная женщина. Люблю таких…

Она упёрлась в кафельную плитку на стене, призывно изогнув спину… Отнекиваться, и о чём-то говорить, уже давно было поздно…

Ну, что вам сказать? Я очень старался, как говорят на партийных и комсомольских собраниях, оправдать, оказанное мне высокое доверие старших товарищей.

Пришлось, правда, протянуть Елене полотенце, чтобы попытаться заткнуть рот. Иначе она бы разбудила бы не только девчонок, но и всех соседей… И теперь зажав зубами полотенце, она только тихонько поскуливала, как маленькая собачонка…

Приближаясь к закономерному завершению процесса, я попытался прерваться, чтобы не заделать для Анечки сестричку или братика. Но тёщенька вывернулась и перевела всё действо в оральное окончание…

Я тяжело дышал, придерживая левой рукой её затылок. А в голове была только одна мысль: «Это полный пи**ец!»

* * *

– Зачем всё это было?

– Затем, чтобы тебе сперма на уши не давила, и ты не стал бы творить всякие глупости с моей дочерью. Рано ей ещё…

– А как же Васин?

– А причём тут Игорь? Он, как оказалось, женат не только на своей работе, но и на дочери нашего генерала. Мне это не понравилось. Но, кто я такая, чтобы конкурировать с первой красавицей Особого отдела?

– Ты красивая!

– Перестань! Я сама про себя всё знаю… Про таких как я обычно говорят: «Маленькая собачка, до самой смерти – щенок.»

Услышав про маленькую собачку, я вспомнил, как она поскуливала, и невольно улыбнулся.

03 июля. 1974 года.

Москва. Улица Чкалова.

Проснулся я поздно… Чувствовал себя немного разбитым и сильно виноватым.

Разбудила меня Ленка. Вот как тут не запутаться в именах, когда засыпал, утомлённый одной Леной, а будит тебя утром другая Лена.

– Вставая, соня! Народ требует завтрак.

– А я тут причём? Я – инвалид.

– Что? Головка болит? – иронично спросила меня названная сестра.

– Нет. Рука сломана. Не видишь разве?

– Ну, да… Ну, да… Это не помешало тебе полночи куролесить.

* * *

Штирлиц как никогда был близок к провалу…

Что его выдало? Запах перегара после празднования Дня Советской армии и военно-морского флота или парашют, который всё ещё волочился за спиной?…

* * *

– О чём это ты?

– Саша! – надвинулась на меня «сестрёнка». – Об этом мы позже с тобой поговорим. А пока, лучше не зли меня, и вставай! У тебя там ребёнок не кормленный на кухне скучает. Вопросы лишние скоро начнёт задавать.

– А где…

– Она на работу уехала. Вызвали по телефону. И тоже выглядела очень «уставшей», хотя и вполне довольной…

* * *

Она точно что-то знает… Я ещё ночью подумал, что уж слишком шумно всё было… Спалился… Интересно, знает ли Аня обо всём?

* * *

– Анечка пока ни о чём не знает. – как бы отвечая на мои потаённые мысли, сообщила мне Лена. – Но обязательно начнёт интересоваться, почему ты такой заспанный, если ты немедленно не встанешь.

Я бы давно уже встал, но физиология, будь она не ладна… Да ещё после вчерашнего… сегодняшнего ночного безумия…

В общем, в присутствии этой девочки, вылезать из-под одеяла мне не слишком-то удобно.

– Выйди из комнаты!

– И не подумаю… Вставай скорее! А не то сюда придёт твоя Анечка, чтобы тебя будить.

Я скинул с себя одеяло. И под внимательными и любопытными взглядами «сестры» стал одеваться. Глядя, как я это делаю, она спросила:

– Тебе помочь?

– Сам справлюсь…

– А чего ты такой грубый опять? Разве я что-то плохое тебе сделала?

«Ещё нет. Но можешь… И это очень бесит. Не люблю, когда меня вот так берут за яйца… Блин. Ну и сравнение я придумал…»

– Ты, Алёнушка, пока мне ничего плохого не сделала. Но можешь. Если продолжишь в том же духе…

Похоже, что из всего сказанного мною, она смогла услышать только «Алёнушка».

– Почему ты меня так назвал?

– Ассоциация такая получилась. Как в сказке… Сестрица Алёнушка…

– Ясно. Это у которой братец в козлика обратился?

– В козлёночка…

– Хорошо, что не в козла. Давай я тебе шнурки на кедах завяжу…

– Да я и в тапочках могу.

– Мы идём завтракать…

– Куда?

– Анька толком не сказала, но я так поняла, то ли в блинную, то ли в пельменную.

– Но хотя бы умыться мне дадут сегодня?

– Давай по-быстрому…

* * *

Сполоснув заспанную морду, я кое-как привёл себя в норму. Теперь можно было уже и заниматься проблемами пропитания. Личный состав есть и он хочет есть… А предложил, конечно. соорудить еврейский омлет из всего того, что осталось в холодильнике. Но народ уже настроился на поход в какой-нибудь общепит. Это не помешало мне провести быструю ревизию на кухне, и понять, что снова надо идти за продуктами… Да… Большая у нас семья, и всех кормить надо. Поэтому сегодня в пельменную мы идём с рюкзаком. А ещё я не поленился заставить Алёнку помыть бутылку с винтовой пробкой под подсолнечное масло. И найти баночку для сметаны. Желательно чтобы с крышечкой. Аня подсказала, где прячется сетка для яиц. Ну, вот… Мы уже готовы идти на завтрак…

* * *

Позавтракали скромно в самой ближайшей пельменной. Но наелись, как говорится, от пуза. Ну а потом я вспомнил, что если идти по Ульяновской улице вниз, то мы попадём как раз к высотке на Котельнической набережной, а там есть неплохой такой гастроном. Рюкзак у меня с собой. А в нём – всё необходимое, включая авоськи…

– Анюта! Ты как себя чувствуешь?

– Нормально!

– Спина не болит?

– Нет. Но этот корсет уже достал. И жарко в нём, и натирает…

– Скажи врачам. Я тут уже ни при чём.

– Можно я его не буду надевать в следующий раз?

– А не боишься, что у тебя из-за этого будет искривление позвоночника или горб вырастет?

– Боюсь. Ведь ты меня тогда разлюбишь и бросишь…

– Тогда, будь хорошей девочкой и слушайся врачей. Поняла?

– Угу…

* * *

Первым делом, подойдя к высотке, мы уткнулись в кинотеатр «Иллюзион» и расположенную рядом булочную. Ванильно-коричный запах из булочной был «слышен» прямо на улице. Но на все происки девчонок, потянувших меня сразу туда, я ответил отказом.

– Я таки не понял. Вы хочите в кино или булочку? – имитируя одесский акцент иронично спросил я у своих девочек. – В кино с рюкзаками не ходють.

– А за хлебом мы не пойдём? – не оценив моего юмора, поинтересовалась Алёнка.

– На обратном пути зайдём.

– Почему? – спросила Анюта.

– Вот представь… Купили мы батон хлеба и вкусных булочек.

– А у нас говорят купить «булку хлеба». – вставила свои пять копеек Алёна.

Я не стал переспрашивать где это «у нас», поскольку и раньше сталкивался с этим нюансом. И в Саратове, и в Мариуполе я такое слышал.

– А у нас в Москве говорят «батон белого» и «буханка чёрного». Привыкай!

– Так что ты говорил там про вкусные мягкие булочки? – не унималась Аня.

– Купим хлеб и булочки. А потом положим их на дно рюкзака, чтобы сверху на них положить картошку, морковку и прочую капусту…

– Всё ясно… Ну и куда мы сначала пойдём?

– В овощной. А потом в продуктовый. Тут ещё винный есть, но он нам не нужен пока…

– Почему? – снова спросила Анюта.

Я не успел прочитать ей лекцию о вреде пьянства в малолетнем возрасте, потому что мне была выдана информация о том, что в винном ещё и бутылки пустые принимают, и продают «Буратино» и «Дюшес».

Снова мой прокол… В памяти всплывает информация, что в эти благословенные времена ещё не было алкогольного бума и дефицита. А в винный отдел можно было спокойно зайти, и очередей тут не было.

Короче, решили так. Я иду в овощной, а девчонки в винный за лимонадом. Выдал им авоську и три рубля, потому что мельче купюр у меня не оказалось…

* * *

В овощном магазине пахло не слишком приятно. Какой-то кисловато-затхлый запашок. То ли лук подгнил, то ли картоха по жаре забродила…

Лук репчатый у нас ещё дома остался от вчерашнего похода на рынок. Картошка с морковкой тоже ещё есть… А вот вилок капусты я прикупил. Авоська с капустой провисла почти до самого пола…

Странно… Дом хороший, элитный, вроде бы, а овощной магазин не очень впечатляет. Помню, что гастроном в высотке на площади Восстания всегда хвалили. Ну, ладно… Посмотрим, что тут за продуктовый?

Но до продуктового, мне дойти без проблем не удалось… Навстречу мне, со стороны винного магазина шли мои девчонки. Виду них, скажем так, был испуганный и немного помятый…

– Что случилось?

Аня тут же бросилась ко мне на шею, и расплакалась… А Аленка стала сбивчиво рассказывать.

– Мы купили четыре бутылки «Дюшеса». Нам дали сдачи два рубля с мелочью. Но, как только мы вышли из магазина, нас обступили какие-то хулиганы… Одного из них я, кажется, видела раньше. Он вертелся в винном, среди мужиков…

– Продолжай!

– Я испугалась… За Аню…

– Она меня собой заслонила… – сквозь слёзы подтвердила Анютка.

– Они отобрали авоську с лимонадом… И… Забрали все деньги…

– Не переживай так из-за пары рублей!

– Они нас обыскивали… Трогали везде… Это было… противно…

– И меня тоже… – шмы́гнула носом Аня.

– Сколько их было? – сердито спросил я.

– Четверо. – ответила Аня.

– Там ещё пятый был. Самый мелкий. Он в стороне всё время стоял.

– Ясно… на шухере, типа… Пошли посмотрим, что там за хулиганы…