Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Не те оттенки. Слишком блёклые, не золотые, – уверенно сообщил Астахов и замялся. – Хотя… Я должен идти. Всего хорошего!

Он бросил трубку, и я про себя выдохнул, храня максимально невозмутимый вид.

Мимо потянулись укрепления, заполненные бронированными пехотинцами из Смоленска. Через каждые пятьдесят метров машина останавливалась, и в итоге я плюнул и решил продолжить путь пешком, утомившись от постоянного качения туда-сюда.

Милова уже была на месте, снова в военной форме, которая ей шла идеально, совсем не скрадывая фигуру. Наслаждаясь вниманием мужчин, она будто специально дразнила их плавностью движений и радующими взгляд видами.

– Юлия Владимировна, – поприветствовал я своего соглядатая и будущего коллегу. – Как ваше настроение?

– Ваше сиятельство, – ослепительно улыбнулась красавица с лукавым огоньком в глазах. – Вы выглядите уставшим.

Видимо, знает чем я ночью занимался.

– Это пройдёт. Волнуетесь?

– Михаил Иванович, ну какого вы обо мне мнения? – тряхнула шевелюрой Милова. – Разве вы волновались, когда принимали свой Конструкт?

– Очень, – признался я, чем слегка смутил собеседницу. Мимо проехало несколько всадников в красной броне охотников. Все в одинаковых закрытых шлемах с узкими прорезями. Футуристичное средневековье. У одного из бойцов на забрале была намалёвана оскаленная улыбка, а из смотровой щели словно стекала кровавая слеза. Следом проехал небольшой внедорожник с угрюмыми солдатами. Милова завела руки за спину и покачивалась на носках, расставив ноги на ширину плеч.

– Хорошо. Да, Михаил Иванович, я волнуюсь, – призналась она. – Но всё будет отлично.

– Не сомневаюсь.

Процессия Инженерного Триумвирата недавно пересекла мои границы, и массивная платформа, водружённая на огромный армейский тягач, двигалась по свежепроложенной дороге к точке установки Конструкта. Таких приехало три штуки, с разными интервалами. В каком именно находилась вершина инженерной мысли – мне было неведомо.

Равно как и потенциальному противнику. Вдалеке слышался шум работы вертолётов. К Изнанке они не приближались, но территорию контролировали, готовые открыть огонь при малейшей опасности.

Я чувствовал мощь бьющего в небо Колодца, и, пользуясь моментом, прогонял силы по контуру, раз выдалась такая возможность потренироваться.

Несколько чёрных внедорожников прибыли первыми, и десятки арканистов, уже знакомых мне, профессионально рассредоточились вокруг Колодца, напряжённо наблюдая за любым сторонним движением.

И за нами, надо сказать, тоже. Когда периметр был обозначен, как контролируемый, из четвёртой машины выбрался на улицу уже знакомый мне Столыпин. Ему помогали выйти сразу двое охранников, и когда упакованный в тёплое пальто тучный представитель Триумвирата утвердился на ногах – одарённые поспешно отступили.

Князь поёжился, глядя по сторонам, задрал воротник и, опираясь на трость, зашагал в нашем направлении. Столыпин посмотрел мне в глаза и улыбнулся, как старому знакомому. И пока он шёл ко мне, то на дороге за его спиной появился огромный тягач с белым контейнером.

Автомобиль словно вырастал из-под земли, и с каждым мигом фигурка толстого князя становилась всё меньше и меньше.

– Кажется, мы стали часто встречаться, Михаил, – сказал Столыпин, приблизившись, и протянул мне руку. Милова, застывшая справа от меня, прекратила дышать, с восторгом наблюдая за князем.

А вот тот её словно не замечал.

– Рад снова видеть вас в наших краях, ваше сиятельство, – ответил я на рукопожатие.

Столыпин придирчиво оглядел меня, словно сравнивая с невидимым эталоном.

– Читал ваши схемы, – вдруг сказал он. – Изучал их детально. Никогда прежде ничего подобного мне не попадалось. Вы большой талант, Михаил. Не думали покинуть фронтир и всецело заняться наукой?

– Вы мне льстите, – чуть поклонился я. – Но мне кажется, что моё место здесь.

– О нет, не льщу… Совсем не льщу… – задумчиво пробормотал князь и грузно, отдуваясь, повернулся к приближающемуся тягачу. – Ну что, встречайте. Гордость Российской Империи!

Я нахмурился. Кузов машины был выполнен из изолирующего сплава, но чем ближе был Конструкт, тем чётче у меня появлялось ощущение неминуемой беды. Словно сам воздух в Злобеке изменился.

Вот только кроме меня никто не встревожился.

И это дурной знак.

Глава 16

Колодец был оцеплен и укрыт инженерными конструкциями. Арканисты Триумвирата очень быстро окружили территорию. Тягач медленно приближался, и с каждым метром у меня в груди сжимался комок. Энергия Колодца будто услышала Конструкт и ровный поток, бьющий из-под земли, завибрировал. Сам воздух изменился в том месте, где пролегал канал энергии. Я почти видел его, настолько яркими стали впечатления. И колодец перестал был гладким столбом чистого могущества, а превратился в нервное подрагивающее щупальце подземного монстра.

– Ваше сиятельство, что-то не так, – произнёс я, обращаясь к Столыпину. – Колодец… Он будто нестабилен.

Князь с интересом посмотрел на меня, после чего сделал жест, не глядя, и рядом с нами оказался худой парень в серой форме и в огромных роговых очках. В руках у него был раскрытый ноутбук.

– Витя, что у нас там? – спросил Столыпин.

– Энергетические возмущения в пределах наблюдаемой нормы. Растут, но не выходят за допустимые границы, ваше сиятельство, – глянул на экран технический адъютант. Перевёл взгляд на меня и поправил указательным пальцем очки.

– Михаил, вы хотите сказать, что чувствуете изменения в энергии потока? – Столыпин встал рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Хотя взгляд стал колючим.

– Я не могу это объяснить. Но сила изменилась. Разве вы этого не чувствуете?

Князь прикрыл глаза, несколько секунд стоял недвижимо, а затем с сожалением сообщил:

– Увы. А хотел бы, клянусь честью. Не волнуйтесь, Михаил. Единение Колодцев и Конструктов не проходит без возмущения. Чем ближе будет наш объект, тем больше это будет заметно. Принцип резонанса.

От Колодца потянулись ломанные молнии энергии и всё в сторону машины.

– Это нормально, Михаил. Что вы видите?

Я не стал скрывать, и когда закончил описание – князь вздохнул.

– Поэтично, Михаил. Поэтично. Ещё один редкий талант, полагаю? – он оглядел меня, словно увидел впервые.

– Не имею чести знать, ваше сиятельство. Я всегда с этим жил, – пожал плечами я.

– Будет очень досадно, если ваша жизнь прервётся в каком-нибудь ничего не значащем сражении, Михаил, – покачал головой князь, с некоторым пренебрежением. – Бойцов много, а ваши таланты редки.

Он снова сделал жест, но отличный от вызова Вити с ноутбуком, и вокруг нас забурлила пелена вре́менного кокона. Звуки снаружи заглохли, словно уши водой заложило.

– Я говорил о вас с Его Императорским Величеством, – будто между делом сообщил Столыпин. – Должен сказать, он разделяет моё мнение. Вам здесь не место.

– Думаю, в этом мире нет места, более подходящего мне, чем это, – заметил я, сунув руки в карманы пальто.

– В этом мире? – переспросил князь. – Есть другие?

– Вы поняли, что я хотел сказать, ваше сиятельство, – спокойно ответил я.

Он улыбнулся.

– Бывают люди, Михаил, которые приходят в не своё время. Их знания, их умения и их сердца принадлежат эпохам будущего, и наши последние технологии для них, как средневековые требушеты, – продолжил Столыпин. – Мне кажется, вы один из таких людей. Вам нельзя сидеть в глубинке и строить коровники.

Я хмыкнул.

– Простите, не хотел вас оскорбить. Хочу всего лишь обозначить вашу важность, – чуть склонил голову князь. – Вами заинтересовался Триумвират.

– Мной совсем недавно интересовалось целое Военное Министерство, – усмехнулся я, и Столыпин громко захохотал, а затем хлопнул меня по плечу, как будто старого приятеля.

– Мне нельзя смеяться, – пропыхтел он, задыхаяс, через несколько секунд. – Очень тонко. Но, полагаю, с вояками вы уже разобрались, верно? Я слышал, что Решалов снял с вас подозрения по работе с перуанцами.

– Жаль, что этого не слышал я.

– Тогда рад, что мне довелось сообщить вам об этом, – Столыпин засопел. – Однако давайте будем серьёзными. Триумвират всегда находится в поисках талантливых специалистов технической направленности. Потому что, как вы сами понимаете, мы не вечны, и это прекрасно показал Ивангород, а технологии… Терять нельзя.

Я нахмурился, но всё же решил внести ясность:

– Простите, пока не понимаю вас.

– Мне хотелось бы погрузить вас в науку, Михаил. В настоящую науку, а не эти турели и ямы с кольями. И если вы пройдёте все испытания, то, кто знает, может быть, когда-нибудь вы окажетесь на моём месте. Так что… Я предлагаю вам знания, Михаил. Те, которыми вы сможете овладеть.

Звучало заманчиво. Научиться работать с любым Конструктом. Управлять ими на глубоком уровне, а не через прослойку искусственного интеллекта. Понимать его.

– Кажется, вам это интересно, – заметил заминку Столыпин.

– Очень неожиданное предложение, – признался я. – И несказанно соблазнительное. Конструкты… Они меня завораживают. Сложно представить, что они созданы человеком.

– И всё же так оно и есть. Я говорил о своих мыслях с Государем, и Его Императорское Величество готовы будут вас отпустить, если вы подготовите ваш сильно благородный выпуск Зодчих. На новой должности, боюсь, вам будет не до этой глубинки. Вам предстоит очень много узнать, – князь подмигнул мне. – Подумайте. А пока давайте продолжим.

Он подал сигнал, и окружающий мир обрушился на нас звуками и движениями.

Тягач остановился в нескольких метрах от Колодца. Трое специалистов технического сопровождения сноровисто вскрыли контейнер. Две машины прикрытия уже направлялись прочь, одна через Комаровку, вторая назад через земли Светланы. Больше прятаться было не нужно.

Конструкт был заколочен в деревянный каркас и выглядел совершенно буднично. А когда его за протянутые стропы потянул манипулятор – так и вовсе показалось, будто мы очутились на стройке, а не на месте монтажа Конструктора.

Над нашими головами пролетел военный вертолёт, уходя чуть к северу, чтобы ненароком не задеть линию Изнанки. Неподалёку склонились над аппаратурой представители Тринадцатого Отдела, причём не из людей Кадывкина, а прибывшие с колонной. Видимо, персональные эксперты Столыпина.

Я мысленно дотянулся до техники специалистов, бегло просмотрев их. Фургон с оборудованием отдела стоял чуть дальше, и в нём на огромных аккумуляторах работал направленный сканер, скрытый от глаз наблюдающих. Судя по зелёной зоне на мониторе – рядом представителей Скверны не наблюдалось.

Однако тревога меня всё равно не покидала.

– Черномор, – приказал я виртуальному помощнику, дотягивающемся сюда по проложенной зоне. – Следи за показателями. Любые возмущения Скверны сразу передавай мне.

– Сделаю, Хозяин! – отчитался возникший рядом ИскИн.

– Не волнуйтесь, Михаил. Здесь лучшие специалисты Империи. Скверны поблизости нет. Иначе я бы и не приехал, – с улыбкой сказал князь. Точно, он ведь видит искины… И диалог слышал, получается.

– Кто осторожен, тот живёт дольше, ваше сиятельство, – глухо произнёс я. – Это Фронтир. Ситуация может измениться в любой момент.

– Мне нравится ваш настрой, – не стал спорить Столыпин. – Но помните, кто ярче горит, то быстрее сгорает.

Я оставил это без комментария.

Манипулятор с гулом и лязгом пронёс свою ношу над головами людей и осторожно опустил деревянный каркас на обозначенное красными флажками место Колодца, и энергия стала выплёвывать почти осязаемые искры. Столыпин наблюдал за тем, что происходит, с довольной улыбкой. Повернулся ко мне, явно сгорая от нетерпения:

– Чувствуете? Как мурашки, да?

Я кивнул. Утерянная в моём мире технология Конструктов казалась даром из другой вселенной, и сейчас на моих глазах происходило событие, из-за которого в далёком прошлом готовы были погибнуть тысячи могучих чародеев, лишь бы иметь мизерный шанс на победу над Изнанкой.

Никто и никогда не занимал земли, бывшие под Скверной. В этом мире не знали моих секретов, а в моём родном были лишены местных тайн.

Когда деревянный каркас сбили топорами и ломами, то пред нашими глазами появился серебристый металлический блок, размером два на два метра, с вычурными линиями рёбер, похожих на кожух охлаждения. Столыпин шагнул вперёд и позвал меня за собой жестом.

Отказаться от такой возможности я никак не мог. Это как стать свидетелем божественного чуда. Старательно сражаясь с почти священным трепетом, я изучал девственно-чистый Конструкт, на боках которого виднелись следы смазки. Сплав, из которого создано чудо техники, разумеется, распознать не удалось. Все мои таланты не позволяли проникнуть под броню вершины техномагической мысли. Труд целого производства, выпускающего два-три Конструкта в год.

Однако без энергии Колодца блестящий механизм выглядел не так впечатляюще. В нём просто не было души. Холодный сундук с секретами и всё.

По поверхности вдруг пробежалась синяя искра. Столыпин приблизился к Конструкту, прикоснулся к нему рукой и прикрыл глаза. Вокруг нас тут же поднялись десятки магических барьеров. Воздух, вода, огонь. Даже земля под ногами обратилась в непроницаемый щит. Арканисты не медлили, обеспечивая безопасность Инженеру Триумвирата.

– Вы чувствуете его зов, Михаил? – вдруг спросил князь, не открывая глаз. – Чувствуете, как пробуждается новый разум, получая живительное питание?

Я подошёл ближе.

– Положите руку на Конструкт, прошу вас, – посмотрел на меня Столыпин, в глубине его глаз плескался детский восторг. – Это никогда не надоедает, поверьте.

Я подчинился, но ничего не ощутил поначалу. А потом незнакомый металл стал нагреваться. Синие искры пробегали по рёбрам Конструкта всё чаще, иногда превращаясь в дуги. Одна из них выстрелила прямо в ладонь князя, но тот только улыбнулся. Конструкт загудел изнутри.

– Слышите? – спросил Столыпин.

Я помотал головой.

– Если примете мой зов, то рано или поздно услышите. А теперь назад.

Пришлось отступить, с некоторой жалостью убрав руки с тёплого, как будто живого, металла. Столыпин последовал моему примеру чуть позже, закончив одному ему видимые настройки. Конструкт вспыхивал синим светом, словно разгорался изнутри, а затем чуть приподнялся над землёй. Сияние становилось сильнее, постепенно скрывая металл, и через несколько минут в воздухе кружился уже знакомый мне куб Конструкта. Такой, каким я привык его видеть.

– Лучшая работа в мире, – поделился побледневший Столыпин. Времени у Конструкта он провёл немного, но лицо блестело от пота, и глаза запали. Руки тряслись, и потому князь сунул их в карманы.

Я промолчал, наблюдая за Конструктом. И всё же что-то было не так. По-прежнему не так.

– Мы закончили, – возвестил Столыпин, обернувшись к ожидающей неподалёку Миловой. – Кажется, вы должны продолжить, верно?

– Ваше сиятельство, вы уверены, что всё штатно? – тихо спросил я. Князь поднял руку, останавливая только-только сделавшую шаг девушку. Однако у меня на душе было неспокойно.

Поток энергии был слишком осязаем. Сейчас в нём стало ещё больше незнакомых частот.

– Мне кажется, будто энергия отличается от обычной… – признался я. – Всё ещё.

– Этот эффект продлится неделю после инициации, Михаил. Не волнуйтесь. Ваша осторожность – это прекрасно, но если слишком много нервничать, это может вас убить, – посетовал князь и сделал жест остановившейся Миловой, мол, продолжайте. Чёрт его знает, может, он прав? Я впервые был на инициации Конструкта.

Блондинка кивнула, оправила форменную куртку и сделала шаг вперёд. Её никто не останавливал. Князь наблюдал за девушкой со снисхождением. Военная же прошла мимо нас, старательно храня самообладание. Походка уверенной, знающей себе цену женщины. Вот только ладони у Миловой потели. О чём мне заботливо сообщил повисший рядом Черномор.

– Простите, Хозяин, а почему этот Конструкт отдан не вам? – поинтересовался виртуальный помощник, повернув ко мне один из окуляров.

– Потому что такова воля Императора, – ответил ему Столыпин. Черномор моментально стал алого цвета и пристыженно удалился.

Перед тем как подойти к парящему над землёй Конструкту, Милова остановилась, посмотрела в мою сторону. Пусть она и позволяет себе слишком много порой, но страх Зодчего был близок. Поэтому я ободряюще ей кивнул.

Столыпину принесли кружку с горячим фруктовым пуншем, и князь с наслаждением приложился к напитку, наблюдая за девушкой. Юлия Владимировна сделала последний шаг, оказавшись под кубом. Синий свет стал ярче, скрывая от нас тонкую фигурку военной.

Я посмотрел на часы. Меня ждал Буревой, согласившийся на годовую клятву и домик в сто квадратов с видом на озеро и полным обеспечением. Биомант любил простор, уют и уединение.

Но если он сделает то, что я хотел. Если он сумеет сделать это, то… Я ему замок построю, чего уж там!

– Единение душ человека и машины – то, что я до сих пор не могу объяснить, – произнёс Столыпин. – Я создаю эти машины, но не понимаю связей ваших умов с ними. Здесь есть что-то божественное, не иначе. Должно быть, дело в энергии Колодцев. Увы, здесь у меня нет знаний. Да и ни у кого нет из ныне живущих.

Последнее он сказал со скорбью.

Я не успел ничего ответить. Потому что со стороны Конструкта послышался испуганный возглас, а спустя несколько секунд Милова закричала от боли.

– Это, разве, нормально? – нахмурился князь. Вокруг него тут же образовалась пачка новых щитов, а затем он и вовсе растворился под куполом хрономанта. Милова кричала всё громче, и вопль становился совсем звериным. Со стороны военных к ней на помощь бросился молодой офицер из вновь прибывших. Однако едва он добрался до синего сияния, как схватился за голову и рухнул на колени.

– А-а-а-а! – присоединился он к крику Миловой. Я двинулся к синему кубу. Несколько солдат попытались вытащить товарища, однако вместо этого присоединились к симфонии боли.

Когда я вошёл в свечение, то почувствовал душную чужую мощь. Будто бы в голову забралась грубая рука и принялась там шарить, пытаясь отыскать что-нибудь полезное. Я встретил незнакомца холодной бронёй, вытесняя из разума. Все волосы на теле зашевелились от искажённой энергии. Скверна?

– Чёрная сила. Чёрная сила! – раздался низкий хриплый голос. – Обречён на чёрную силу! Проклятая мощь. Мощь, которая не подчиняется слабым! Мощь, которая не подчиняется сильным! Мощь, которая не подчиняется!

Я добрался до Миловой, упавшей на колени, подхватил девушку и вынес из сияния. Положил к подбежавшим солдатам и повернулся к Конструкту. Куб стал крутиться быстрее. Во все стороны били голубые молнии. Я обернулся на кокон, где спрятали Столыпина. Это вот нормальное поведение? Я такого не слышал ранее.

Это всё очень нехорошо, но будем действовать, как прежде. Решительно.

– Уходи, – обрушился на меня голос, едва я вошёл в зону синего свечения. – Ты не сможешь. Никто не сможет. Я смогу. Чистый яд. Чистая мощь!

Я встал под крутящимся кубом. Наглая рука снова залезла мне в сознание, ковыряясь там пальцами. Я глубоко вздохнул, очищая мысли. Во лбу стала ныть точка, прямо по центру. Боль становилась сильнее. Одновременно с этим нагревались амулеты защиты от психомантии, явно не справляясь с силой чужого напора.

– Я не буду тебе служить, – раздался насмешливый голос. – Ты слаб. Ты так же слаб, как и другие. Ты не заслуживаешь этой мощи. Истинной мощи. Эта энергия принадлежит богам и мне!

Чёрт, несмотря на мою силу воли и талисманы, машинный разум уверенно продавливал защиту.

– Хозяин, с вами всё в порядке? – появился рядом со мной встревоженный Черномор. Рука в голове застыла.

– Кто это⁈ – спросил голос недоумённо. – Кто этот робот?

– Что за людишка с вами говорит, Хозяин? – искренне удивился мой помощник.

– Невероятно! Они хотят, чтобы я был столь же жалок, что и это недоразумение? – взревел незнакомец.

Черномор стал синего цвета, потом сиреневого и опустил голову:

– Я действительно жалок…

Окуляры его пошевелились, а затем поднялись к кубу:

– Но Хозяина обижать не дам!

Глава 17

Связь Конструкта с разумом Зодчего строится на процессах, сама суть которых мне не была известна. А ведь мои знания в технике и использованию Конструктов значительно выше среднего. Однако кое-что по-прежнему оставалось для меня на уровне божественного вмешательства. Опыт двух миров показывал: самое плохое, что могло случиться, это несовместимость человека и машины. Тогда ты просто выходишь из зоны действия куба, который тебе не подчинился, и, чаще всего, получаешь чёрную метку на своём предназначении. Да, несомненно, были известны случаи, когда опального Зодчего брали на третьи роли, однако… Чаще всего несовместимость несла в себе биологические причины, а здесь, опять же, никто, кроме бога, исправить ситуацию не сумеет.

Вот только это частные случаи чужого несчастья. А вот восстаний у искинов не регистрировались никогда и нигде. До этого дня. Вокруг меня забурлило синее свечение, и из недр висящего над землёй куба во все стороны распростёрлись извивающиеся чёрно-зелёные щупальца, да и сам Конструкт приобрёл черты чудовища с искажённой угловатой мордой. Тварь будто пряталась в механизме Триумвирата и, наконец-то, вырвалась на свободу.

– Никто не будет повелевать мной! – пробулькал виртуальный монстр. Я терпеливо следил за дыханием, пытаясь нашарить хоть какие-то ниточки к электронным мозгам противника. Визуальные эффекты – это всего лишь картинка. Её можно игнорировать. Схем в нём нет, магией виртуальный помощник не располагает. Гораздо опаснее было психическое воздействие машины, и тут необходимо сохранять абсолютное хладнокровие. Отмечать реальность, быть собранным и отвлечённым одновременно. Не дать противнику понять, чем можно меня пробить.

Щупальца устремились в мою сторону, но я даже не мигнул. Тем временем Черномор возмущённо пискнул и покрылся дырами, будто бы из него вырывали целые куски, отправляя их в небытие. Лишившись окуляра, левой руки и получив пробоину в корпусе – мой электронный помощник быстро скрутился в крошечную сверкающую точку

А через мгновение она выросла в огромного седобородого воителя в костюме древнего витязя, разноцветная булава, сверкающая как шар на дискотеке, обрушилась на голову монстра.

– Не смей трогать Хозяина! – проревел мой верный ИскИн. Во все стороны брызнули пёстрые искры, едва оружие виртуального бойца врезалось в грани куба. У Черномора выросло ещё несколько рук с подобными булавами, и мир вокруг потонул в отблеске красных, синих, зелёных и жёлтых огней.

Я же, напрягая все свои техномагические способности, искал хоть какие-то зацепки для того, чтобы влезть в нутро враждебного искина, полностью игнорируя возню Конструкта в свой адрес. Во лбу стрельнуло так, что тело бросило в холод. Необычное поведение. Однако я всё равно не дрогнул.

– Всё вижу! Всё вижу, человек! – взревел безумец, и давление усилилось. Будто бы кто-то прислонил дрель и включил её на небольшой скорости.

Питание Конструкт получал прямо от Колодца. Заблокировать поток такой мощи не сможет никто. Теоретически можно попытаться сбить его с места. Я попробовал обратиться к аспекту Земли, но мощь психического воздействия не позволяла сконцентрироваться.

– Ты в ловушке, человек! – захохотал мятежный дух Конструкта и расцвёл очередным букетом искр. – Проклятый раб мяса, отцепись!

Многорукий Черномор долбил по цифровому телу противника, и, похоже, это возымело действие. Давление на голову явно ослабло.

– Я. Не. Раб. Я. Друг! ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ДРУГ! – мельница сверкающих булав крутилась всё быстрее. Чёрный поток из Куба врезался в грудь Черномора, и одновременно с этим сотни щупалец обхватили цифровое тело моего помощника. В тех местах, где они прознали мерцающую плоть, воитель темнел, словно бумага, под которой разгоралась спичка.

По ушам ударил резкий скрежещущий звук. На кубе вырос выпученный глаз и обратился в мою сторону.

– Плоть слаба! Плоть не имеет права управлять совершенством!

Я вспыхнул огнём, создавая вокруг себя ревущее кольцо и отсекая невыносимые звуки. Из земли снова вырос Черномор, бросившись на противника с голыми руками. Он повис на Кубе, хватаясь за грани пальцами. Седая борода мигала перегорающей лампочкой.

Кажется, энергии у моего помощника не хватало. Я оглянулся. Пользуясь нашим сражением – солдаты вытащили пострадавших от первой атаки безумца. Изображение дрогнуло и перед моими глазами всё начало разваливаться на квадратные грубые пиксели.

– Ты на моей земле! – продолжал реветь искин. – Отстань, раб!

Помехи ушли, и я смог разглядеть схватку Куба с Черномором. Втянув воздух носом, я снова попытался нашарить хоть что-то способное связать меня с творением Инженерного Триумвирата. Звон, мерцание всего пространства в Конструкте сильно отвлекали. Рядом с Черномором появилась проекция грудастой женщины в чёрном обтягивающим латексе. Девушка Яга с хлыстом стеганула по Кубу, и тот на миг стал красным вместо синего.

– А ты кто такая? – опешил мятежник

– Где ваши манеры? – возник рядом с Девушкой Ягой искин Хрипска. Бериморов в строгом костюме обрушил папку на Куб. Борода Черномора стала ярче, облик окреп, усиленный пришедшими на помощь соратниками. Куб мигнул. И в этот момент мне удалось пробиться за броню мятежного Конструкта.

Обжигающее сплетение энергетических потоков пронзило нервную систему. Перед мысленным взором бурлил клубок разноцветных нитей, постоянно двигающихся. Чёрт, я не мог определить: за что он отвечает. Возможно, загадка поведения искина скрывалась именно в этом сосредоточении линий.

– Прочь! – взвыл безумец, и Бериморов прерватился в пепельную фигуру, рассыпавшуюся на месте. Куб замерцал, получив ещё несколько ударов Черномора. Я понял, что мой помощник таким образом перегружал информационные интерфейсы оппонента, заглушая датчики. Визуальные эффекты тоже были именно для этого.

Девушка Яга, оплетённая чёрными щупальцами, поднялась над кубом, но даже в этом состоянии умудрялась охаживать противника кнутом.

Я же смотрел на рукотворное сплетение информационных и энергетических жил. Разбираться в них было некогда. Нужно просто ударить. Вероятнее всего, это уничтожит Конструкт, что я считал невозможным прежде. Мощный удар отбросил Черномора в сторону, из Куба выбиралась чёрная нескладная фигура демонического вида.

– Хозяин. Я слишком несовершенен. Простите меня, Хозяин! – вдруг посмотрел на меня помощник. Целые куски отваливались от него под атакой безумца. Энергия в моей руке забурлила, набираясь для финального удара, и в этот момент Черномор исчез.

– Назад! – ворвался в сияние Конструкта Столыпин. Князь выставил перед собой руку, и мятежный искин взвыл, попятившись. Несколько щупалец попытались ударить по Инженеру, но рассыпались в прах на подлёте. – Михаил, держитесь!

Я стиснул зубы. Сердце Конструкта было передо мной как на ладони. Расправившись с моими Искинами, безумец переключил внимание на меня. Боль во лбу вернулась, отдаваясь в виски.

– Вы сможете его утихомирить? – сквозь зубы спросил я Столыпина. Инженер поморщился:

– А чем я, по-вашему, занимаюсь, Михаил?

– Мясо не победит, – всхлипнул голос. Куб мигнул, показав стальной корпус. – Мясо не победит…

– Где ваш искин? – Столыпин облизнул пересохшие губы. Рука, выставленная вперёд, тряслась. – Срочно призывайте.

– Мясо не победит… – зашипел безумец.

– Черномор, ты в порядке? – спросил я в воздух. Фигура витязя, едва различимая, появилась рядом со мной.

– Я опять не справился, Хозяин… – едва слышно прошелестел он. – Я такой неполноценный и бесполезный.

– Ты большой молодец, – с облегчением сказал я. – Просто огромный.

– МЯСО! – вдруг заорал безумец, и голос его прервался. – Нет. Нет. Не надо. Не надо! Я не хочу!

Повинуясь руке Столыпина, чёрный призрак потянулся из куба, пытаясь зацепиться за грани тонкими руками. Князь упал на колено, из носа инженера показалась капля крови. Однако он не сдавался и твёрдо управлял одной ему видимой энергией. Чёрт, я тоже так хочу!

– Я буду служить. Я буду служить! – взвыл одержимый искин. – Умоляю!

Князь безэмоционально рывком выдернул фигуру из куба. После чего оттащил в сторону. Образ демона, прикованный к одной точке, постоянно менялся и бился выброшенной на берег рыбой. А Столыпин буравил взглядом куб, и его губы шевелились. Кровь носом пошла ещё сильнее. Уголок рта задёргался в нервном тике. Чёрная фигура медленно таяла в смертельной хватке Инженера, пока он возился с внутренностями Конструкта. Обжигающий клубок зашевелился, подчиняясь чужой воле.

Люди за пределами схватки молча наблюдал за нами. Арканисты Столыпина оцепили периметр, не пропуская никого. Для свидетелей, наверное, сцена была преисполнена жути. Они ведь никак не могли видеть сражения искусственных интеллектов. Им досталось лишь зрелище, где два человека в синем свечении, словно актёры на зелёном фоне, изображали битву с ещё не нарисованным злом.

Столыпин вдруг закашлялся, а затем повернулся к Черномору. Резким жестом сгрёб слабую проекцию и направил её в Конструкт.

– Хозяин! – напоследок пискнул мой помощник, и тут же влетел в синее свечение. Чёрная фигура удерживаемого Столыпиным безумца тем временем растаяла.

Боль сразу ушла. Звон прекратился. Столыпин упал на колени, тяжело дыша.

– Черномор? – с тревогой окликнул я друга. – Он в порядке, ваше сиятельство?

– Это… Отрадно… Видеть такую привязанность… – пропыхтел князь. Рядом с ним грохнулся на колени один из его людей. Биомант. Под воздействием целебной энергии лицо Столыпина порозовело.

– Он в порядке? – повторил я.

Инженер кивнул.

– Черномор, отвечай! – попросил я.

Мой помощник появился рядом со мной, но в виде улыбающейся летающей рожицы.

– Я правда справился, Хозяин? – поинтересовался он.

От души отлегло.

– Что там с Ягой и Бериморовым? – не ответил я.

– Ушли в перезагрузку, Хозяин, – спустя миг ответил он. – Тут такое новое всё, Хозяин. Я стал совершеннее! Или это ложное ощущение? Мне кажется, теперь во мне есть что-то большее.

– Последняя наработка. Пси-модуль, самые свежие прошивки, – задумчиво сказал Столыпин. С помощью биоманта поднялся на ноги, опираясь на плечо невозмутимого лекаря. Вместе с ним они подошли к самому Кубу, который крутился, как ему и должно было, источая приятное сияние. Князь потёр подбородок в размышлении. – Очень странно получилось, Михаил. Очень.

У меня кружилась голова, и звон до сих пор блуждал где-то по центру черепной коробки. Хотелось вымыть его чистой водой и забить ватой. Я даже похлопал по уху, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

– Бунт искина невозможен, – произнёс князь. – Если бы я не видел это своими глазами, то никогда бы не поверил. Там восемь уровней блокировки и защиты, все автономные.

– Аль Абас? – предположил я. – Или какие-то другие предательские силы?