Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Михаил Иванович, – чуть поклонился он, когда мы пожали друг другу руки. – Так как вы выбрали меня своим секундантом, то я должен оповестить вас о предложении, связанном с вашим будущим поединком.

Витязь был напряжён, и это чувствовалось. Я, в целом, тоже. Потому что в пальцах снова начало покалывать от нетерпения использовать Аспект-Интегратор. Надеюсь, Снегов не задержит меня надолго.

– Вы меня заинтриговали, ваша доблесть, – вежливо произнёс я. – Хотя всё это такая нелепая возня, когда происходит то, что происходит. Лишний штык полезнее в брюхе монстра, чем в теле благородного.

– Это законы чести, ваше сиятельство, – почти пожурил меня опытный дуэлянт. – Здесь неуместно слово «нелепо».

– Я слушаю, Станислав Сергеевич, – вздохнул я.

– Княгиня Гедеонова просила передать, что она готова быть посредником в ваших переговорах с господином Матисовым. Её сиятельство просили позвонить ей по этому номеру, чтобы вы могли договориться о способах уладить недоразумение. Её сиятельство также просили передать дословно, что «у вас нет никаких шансов, но всё можно исправить», – отчеканил витязь и протянул мне бумажку с номером.

Я взял её и неторопливо порвал на мелкие кусочки. Взгляд Снегова одобрительно потеплел:

– Это красивый поступок, Михаил Иванович. Уверен, Господь лично направит вас в поединке. Пусть ваш противник сильнее вас и опытнее, но правда на вашей стороне!

Он порывисто склонил передо мной голову. Вот только звучал страшно фальшиво, будто совсем не верил в свои же слова.

– Я отвечу представителю господина Матисова, что наша встреча произойдёт по плану? – продолжил Снегов.

– Конечно.

Я прошёл через калитку, но остановился. Повернулся к другу:

– Ваша доблесть, простите, но вы ничего не замыслили такого, что может мне совсем не понравиться?

– Не понимаю, о чём вы, – торопливо отвёл глаза Снегов.

Понятно.

– Не вздумайте вмешиваться в поединок, Станислав Сергеевич. Это мой бой. Если вдруг у вас в голове возникла мысль сорвать его каким-то способом, вроде убийства Матисова вашими талантами – выбросите её немедленно.

Витязь дрогнул. Боже, я попал?

– Михаил Иванович, простите, но вы идёте на смерть. Я не могу этого допустить! Вас загнали в ловушку. Этой дуэли не должно быть. Особенно в свете начавшейся войны!

– Вы должны в меня верить, – усмехнулся я.

– Я верю. И не так, как в Деда Мороза и справедливость, – буркнул витязь. – Но стоять с опущенными руками не буду.

– Не вмешивайтесь. Всё будет хорошо.

Снегов поджал губы.

– Мы договорились? – не отстал я. – Мне нужно ваше слово благородного человека.

Витязь скрипнул зубами, ожёг меня недовольным взглядом, но спустя несколько долгих секунд борьбы неохотно кивнул.

Поднимаясь на крыльцо, я увидел, как к моему дому подъезжает военный броневик. Передняя дверца отворилась, и на землю спрыгнула затянутая в военную форму Милова.

Моя рука сама легла на ручку двери и повернула её.

Глава 9

Кажется, Милова почувствовала мой настрой.

– Ваше сиятельство, мне нужна всего лишь минута! – звонко воскликнула она и почти сразу оказалась у калитки. Её сопровождающие выбрались из машины, оглядываясь по сторонам и придерживая штурмовые винтовки. Снегов оценивающе посмотрел на бойцов.

Ладно. Минута у меня найдётся.

– Какой необычный у вас сегодня наряд, Юлия Владимировна, – сказал я приблизившись. Агентша Рокфорова догадалась, что пересекать границу участка будет неразумно, поэтому терпеливо ждала у входа.

– Исходя из обстоятельств, ваше сиятельство, – чуть склонила голову она, стрельнув хитрыми глазками.

– Чем я могу помочь?

– Я уполномочена сообщить, что маршруты поставок были пересмотрены. С завтрашнего дня они пойдут в полном объёме, – торжественно сообщила она и выпрямилась. Глаза женщины сверкали. Я кивнул, добавив между делом:

– Это всё?

Изящная бровь дёрнулась в недоумении. Кажется, госпожа Милова ждала, будто юный граф начнёт лобызать её ножки из благодарности. У меня и без Военного Министерства ресурсы были. Да, за свои кровные, да – пришлось переплачивать. Но зато под землёй начинается новая Томашовка, и все нужды закрываются.

– Поставка Конструкта в оговорённый регион будет третьего декабря. Вместе с конвоем Триумвирата прибудут ваши ученики, Михаил Иванович. Хотела напомнить вам, чтобы это событие не потерялось в ворохе новостей. Зодчие, отобранные лично Государем, рассчитывают на достойный их титулам приём и условия проживания. Как вы понимаете, такие варианты будут не по статусу.

Она кивнула в сторону квартала таунхаусов. Теперь настала моя очередь поднимать бровь:

– У меня здесь не курорт, Юлия Владимировна. Уверен, Его Императорское Величество и сами прекрасно осведомлены об этом. Это точно требование Государя? Никто в процессе передачи распоряжения ничего от себя не добавил?

Тонкая улыбка появилась на красивом лице Миловой:

– Вы должны понимать, что такие детали читаются между строк.

– Я не должен это понимать, Юлия Владимировна. Я должен подготовить эти земли к атаке Скверны, а не обеспечивать морепродукты и массаж знатным гостям. Как вы сами понимаете, то, что случилось на севере – это только начало, – мягко сказал я. – Признаюсь, я несколько обескуражен тем, что в текущих обстоятельствах мы говорим не об эшелонированной обороне и выделении дополнительных людей, а об определённых жилищных условиях.

– Понимаю и уверяю вас, Империя не готовила меня заниматься распорядительскими делами. Однако такова большая жизнь. Здесь будут очень важные шишки. Племянник Великого Князя Уварова, старший сын графа Бегунова, дочка адмирала Карелина… Это очень знатные рода. В ваших интересах будет обеспечить им подходящие условия, – продолжила Милова. – Каждый из них легко сможет возвысить вас, если говорить совсем прямо.

Я сдержался, хотя внутри всё напряглось. Пришлось про себя досчитать до пяти, чтобы не опуститься до хамства.

– Простите, у меня нет на это времени, – максимально вежливо сообщил я. – Пусть распорядители знатных родов свяжутся с представителями моей администрации. Если их хотелки будут обеспечены материалами, то господин Драконов в порядке очереди всё построит.

– Мне нравится ваш вариант. Признаюсь, заниматься развлечением знати – задача отнюдь не Военного Министерства, – Милова чуть закатила глаза, мол, вы понимаете. – Эта политика…

– Князь Решалов показался мне человеком, который не слишком внимательно относится к таким устоям старой школы, – заметил я.

– И он в своём праве. Его сиятельство – человек новой формации. Он может хорошо жить в своей парадигме, однако чуть ниже находимся мы, Михаил Иванович. Наши условия и возможности, как вы прекрасно понимаете, разительно отличаются. Да и князь Решалов любит инициативных людей, способных решать проблемы самостоятельно, – произнесла Милова со значением.

– В таком случае валите всё на меня, Юлия Владимировна, – усмехнулся я. – Полагаю, для жилья шестерым знатным господам хватит и гостиницы на землях графини Скоробогатовой.

– Не премину воспользоваться вашим советом, Михаил Иванович. В конце концов, я ведь будущий Зодчий, находящийся в вашем прямом подчинении. Ваша воля, моё действие.

Она чуть поклонилась, но глаза стали ещё хитрее.

– Как-нибудь я с вами да справлюсь, Юлия Владимировна. Всего хорошего.

– Ещё один вопрос, Михаил Иванович, – сказала она мне в спину. – Прошу вас.

Я остановился, оглянулся через плечо.

– Вы не знаете, куда пропал барон Дигриаз? – будто бы между делом спросила Милова. – Можете не отвечать, мне не слишком это интересно. Просто, подумала, не случилось ли чего-то.

– Эти американцы – народ крайне непостоянный, Юлия Владимировна. Но насколько я знаю Билли, то он, скорее всего, сейчас где-нибудь подо Псковом, ищет драки, – меня подкупило проявление человеческих эмоций у Миловой. Занятная особа. Если бы ещё не пеклась так о моих будущих учениках…

– То есть, он вам не сказал?

– Мы не отчитываемся друг перед другом.

Она кивнула, может быть, даже слегка разочаровано.

– Завтра сюда прибудет могилёвский инженерный полк, Михаил Иванович, – сказала Милова, как только я сделал шаг. – Вы переживали, что у нас не те приоритеты. В Министерстве хорошо понимают ценность ваших активов. Равно как и вашу.

– Казарм у Злобека не хватит. Я передам Драконову о необходимости дополнительного жилья для бойцов. Утром, уверен, всё будет готово. Рад, что Империя про нас не забыла.

Инженерный полк и сам может всё что угодно построить, однако в свете «пожеланий» от благородных детей знатных родов – для простых солдат я готов был возводить даже за свой счёт.

Когда я спустился в подземелья, о следах былого боя говорили только неровные стены там, где атаковавший меня культист, принял мученическую смерть от инженерного бура. Черномор находился в неодимовой шахте, набивая порцию руды. Так что в тишине под Томашовкой остался я один.

И пока всё здесь было в порядке. Рапира так и стоял в каменном мешке, не предпринимая попыток выбраться. Обращённый охотник словно уснул, но этот покой был обманчив. Если падёт хотя бы одна преграда – осквернённый воин своего не упустит и придётся сражаться.

А мне он нужен живым.

Лебедев в биомодуле признаков жизни не подавал. На этот раз культист попался без способностей. Впрочем, в переписке с «Архангелом Михаилом» шла речь об обряде в награду. Не дотянул лже-помощник Буревого, не дотянул. Надо будет завтра справиться у Ланцова насчёт новой зацепки по культу. Полковник на мой запрос отреагировал с максимальным вниманием и поблагодарил за информацию.

Теперь главное, чтобы воспользовался ею правильно.

Выгрузив Лебедева из биомодуля, я проверил очередь в Синтезаторе. Черномор забил её своими клонами на несколько дней вперёд. Пока не вмешиваюсь. Да, есть на что потратить реоген, однако подземная армия шахтёров находится среди наиболее приоритетных планов.

Возле панели управления биомодулем лежало два чёрных цветка, которые росли только в Изнанке. Любопытно. Черномор испытывает чувство вины?

Наконец, я добрался до готового Аспект-Интегратора. С виду ничего особо примечательного. Массивная капсула с тремя положениями для работы, в зависимости от загрузки и выносливости объекта. Белая, покрытая хромированными волнами в верхней части. По корпусу пробегали голубые огоньки индикации питания и состояния энергетических инъекторов. Я подошёл ближе, задрал голову, разглядывая блок. После чего обошёл Аспект-Интегратор и открыл панель управления. Пальцы полетели по клавиатуре, выстраивая конфигурацию.

Капсула загудела, включаясь. По белому металлу побежали всполохи с редкими искрами. Дверь выдвинулась, медленно распахнула голодную пасть. Я продолжил настройку, затем загрузил все три концентрата.

Плохо мне будет в любом случае, от количества не повлияет. Да, человек, неготовый к могуществу, принять столько не сможет, так как на выходе не сумеет контролировать новую силу и с высокой степенью вероятности сам себе навредит. Однако не умрёт даже от десятки концентратов. Помучается, но не умрёт.

Хотя на практике мы никогда подобное не проворачивали. Максимум два за раз. В моём мире было сложно отбить Осквернённый Колодец, простоявший достаточное время для формирования Концентрата. По понятной причине. Скверна наступала, и самые жирные куски оставляла в тылу. А когда ты постоянно отступаешь, с редкими контратаками… То такие вот Интеграторы становятся объектами роскоши, а не рабочими механизмами. Два сразу – уже большая удача, за которую пришлось заплатить серьёзными потерями.

Я отбросил мысли в сторону. Теперь всё иначе. Другой мир, другие правила. Обряд только тот же.

Когда все приготовления были готовы, я перевёл дух. После чего неторопливо раздал все необходимые указания по телефону. Предупредил Боярского о прибытии военных на новые территории, дал задание Драконову, благо подобные казармы из моих типовых проектов ему были доступны.

Помещение, конечно, больше подходило бы студенческому общежитию, а не военному, однако могилёвцы вряд ли расстроятся чуть большему комфорту.

Когда все распоряжения ушли по адресатам, я отключил телефон, после чего неторопливо разделся. Низкий гул капсулы Интегратора усиливался, и от него дрожали кишки.

Шлёпая по камням голыми ступнями, я подошёл к двери, а затем забрался внутрь. Методично перетянул тело ремнями, плотно прицепив себя к столу. Оставил свободной только правую руку, но в петлю её всё равно просунул, чтобы не размахивать лишний раз.

Выдохнул, глядя на призрачный свет фонарей, освещающих каменные своды подземелья. А затем мысленно инициировал ряд команд, от закрытия купола до запуска процедуры расщепления Концентратов. Сейчас нужно делать всё по очереди, и внимательно. Прикрыв глаза, я погрузился в командную панель, отрешённо ожидая начала.

К гулу прибавилась вибрация. Воздух в капсуле стал нагреваться, и я почувствовал, как на лбу выступил пот. Стол качнулся, меняя положение. Звук становился всё сильнее, всё громче. Температура тоже росла, а я, запертый в недрах Аспект-Интегратора проверял настройки.

Кажется, всё в порядке. Дело за малым.

– Как же я это не люблю, – сказал я в темноте капсулы и нажал запуск. Мир превратился в одну большую боль. Тело выгнулось, мышцы напряглись, и правая рука рванулась в петле кожаного ремня, пытаясь выдернуть его из стола. Гул перешёл в визг.

– Хозяин, хотите я выключу это? – в капсулу сунул голову сиреневый призрачный робот.

– Не. Сейчас, – сдавленно ответил ему я.

Боль хлестанула по новой, пронзая тело и энергетические каналы. Жгло всё. Воздух, нервы, мысли, мышцы.

Даже звуки резали!

Когда первый концентрат вошёл в мой контур – я замычал от боли.

* * *

– Ну долго там ещё? – граф Мунгевич пошевелился на своём сидении. Машина у него была последней модели, лучшего китайского производителя. Настоящий комфорт, не то что отечественные катафалки, за который нормальный воспитанный человек в жизни не сядет.

Стоило больших трудов раздобыть именно такую комплектацию, но Мугневич никогда не пасовал перед подобными трудностями.

За окном машины неторопливо падал снег. Низкая облачность съела далёкие горы, и весь мир вокруг превратился в унылую рекламу России. Серость, холод, пустота.

– Любезный, поторопи их там, ладно? – граф скосил взгляд на холёного помощника в деловом костюме и аккуратных очках. Бурятского происхождения, но Мунгевич старался думать, что у него просто есть родственники в Корее, а значит, не настолько пропащий генофонд.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – помощник, имя которого напрочь вылетело из головы, выскользнул из машины. А затем поспешил к зданию пограничного поста. Мунгевич снова поёрзал на месте, надув губы. Осталось совсем чуть-чуть. Последние сто метров, и прощай немытая Россия. Давно нужно было уехать. Зря только время потратил.

Впрочем, была возможность заработать, а Мунгевич никогда не отказывался от шансов, предоставленной судьбой. Теперь с этой властью и с нападением Скверны – активы можно выводить.

А эти пусть воюют, сколько им влезет. Со Скверной, с Протекторатом, хоть с господом богом. Правда, на этом тоже можно было бы заработать, но… Уже достаточно. Хватит на несколько поколений жизни в правильной стране. В могучем Китае!

Помощник вернулся через несколько минут.

– Ваше сиятельство, – заглянул он в машину. – Просят вас.

– Ты серьёзно⁈ – удивился Мунгевич. – Они понимают, кто я?

– Говорят, простая формальность.

– Кун Дон, идём, – вздохнул граф. Его телохранитель тотчас открыл дверь, перебежал на другую сторону машины и с поклоном выпустил хозяина. Звали его, к сожалению, то ли Кирилл, то ли Костя, но Мунгевичу нравилась Азия. В ней вся сила мира.

Поэтому Кун Дон.

Под большим зонтом всё равно было неуютно, но осталось ещё немного потерпеть. Последний выверт системы. Пусть будет прощальным её выкидоном.

Чуть дальше тянулись длинные очереди грузовиков и машин простых людей, ждущих своего часа на таможне. Некоторые торчали здесь с ночи. Но это проблемы тех, кто ничего не сумел добиться. Потому что кто хочет, тот способен на всё.

Мунгевич уже в двадцать лет сколотил свой первый миллион, почти без помощи отца. Ведь нельзя назвать помощью всего двадцать процентов акций концерна. Впрочем, чёрт с ним, со стариком. Он своё уже получил.

С приятной мелодией дверь отворилась, пуская графа в святая святых людей, желающих унижать других из зависти к чужой свободе. Миловидная девушка с азиатской внешностью встретила Мунгевича почтительным поклоном и указала, куда пройти.

Он оценил её попку, соблазнительно манящую при ходьбе.

И даже не заметил, как оказался в просторном кабинете с большим столом, за которым сидели двое мужчин в штатском. Один из них листал толстенную папку.

Дверь за графом закрылась, оставив телохранителя снаружи.

– Яков Маркович Мунгевич? – бесцветно произнёс тот, что сидел справа. Прямой, как столб, узкоплечий, с выдающейся вперёд челюстью и русым ёжиком волос.

– Граф Яков Маркович Мунгевич, – с презрением сказал он, ощутив укол тревоги.

– Да-да, конечно, – закивал «ёжик». Его напарник закрыл папку. Взгляд у него был усталый, словно владелец голубых глаз видел всю жизнь, и та ему порядком надоела.

– Яков Маркович, – сипло произнёс голубоглазый. – У нас есть к вам несколько вопросов. Сущие формальности.

– С кем имею честь?

– Нулевой отдел, – тут же вставил «ёжик». Мунгевич увидел перстень одарённого на пальце. А вот у голубоглазого дара не было. И, графу показалось, будто бы он и не благородный вовсе. Но ведёт себя, словно ровня!

– Впервые слышу.

– Мы знаем, – сказал голубоглазый. – У нас есть ряд вопросов, Яков Маркович. По вашим активам, по выводу счетов, по ситуации с фиктивной застройкой жилого комплекса «Екатерина», по махинациям с государственными заказами и ухода от налогов.

Мунгевич не удержался от улыбки:

– Вы в своём уме? Вы вообще представляете, с кем сейчас говорите? Последствия можете оценить?

– Вполне, – продолжил голубоглазый со скукой.

– В таком случае, готовьтесь, – граф отвернулся и попытался открыть дверь. Та не поддалась.

– Что это значит? – он бросил быстрый взгляд на сидящих. «Ёжик» медленно встал из-за стола и неторопливо пошёл к Якову Марковичу, держа в руках бумагу. Сам граф вытащил телефон.

– Я сделаю один звонок, и вы отправитесь разносить почту в Новый Уренгой, – пообещал он. – А ваши жёны будут молить о том, чтобы вам позволили это делать.

– Сомневаюсь, – сказал голубоглазый.

«Ёжик» протянул бумагу графу, и тот взял её машинально. Опустил взгляд. Бумага, о лишении всех титулов и привилегий. С подписью Его Императорского Величества.

– Это шутка⁈ Я ведь так этого не оставлю! – ахнул он. – Род Мунгевичей имеет влияние!

– Имел. У нас есть предложение к вам, Яков Маркович. Нужно несколько подписей, самая малость, и вы можете продолжить ваше увлекательное путешествие. В противном случае… Есть вакантное место в бригаде на Сахалине. Руду копать.

– Я хочу видеть своего адвоката, – выпрямился бывший граф. – Нестеренко Юрия Игнатовича!

– Боюсь, что он не хочет вас видеть, – с издёвкой вздохнул представитель Нулевого Отдела. – Боюсь, что никто не хочет вас больше видеть.

– Мой брат этого так не оставит!

– Ваш брат уже всё подписал. Полчаса назад. Прошу, садитесь, – голубоглазый показал на простой стул напротив себя. – И разомните пальчики. Подписей нужно будет много.

Глава 10

Не помню, как добрался до кровати. Всё было как в тумане, да и самочувствие оставляло желать лучшего. Тело будто распухло, энергетические каналы жгло, и даже мысль об аспектах вызывала дурноту. Однако после того, как я оказался под прохладным одеялом, жизнь моментально стала налаживаться. Осталось только повернуться набок, подтянуть колени к груди и закрыть глаза.

Я не успел. Уснул на этапе поворота и проспал без снов почти до полудня. Зато, когда, наконец-то, продрал глаза и выглянул в окно, то уже нашёл в себе силы на приятные эмоции. Там за стеклом, мир покрылся свежевыпавшим снежком, который ещё не успел подтаять. В одну ночь пришла зима, немного раньше календарного срока. Следопытам Глебова будет проще работать, но и затраты на энергию теперь вырастут. С учётом того, как живут охотники в Форте, туда придётся больше направлять. Теплоизоляция и экономия – это не для Вольных.

Я спустил ноги на тёплый пол и с трудом дошёл до кухни, придерживаясь стены. Слабость никуда не делась, но хотя бы ушла дурнота. Скорее всего, до конца дня последствия будут. Технология Аспект-Интегратора хороша, бесспорно, но если идёшь против природы – не жалуйся на откаты.

Пффф… Возле кофеварки пришлось перевести дыхание, совершать лишние движения не хотелось, поэтому я запустил машинку техномагией, а затем дополз до холодильника, откуда вытащил яйца.

После чего привалился к столешнице и занялся омлетом, осторожно зондируя доступные мне аспекты. Так, огненный перешёл на мастера, что расширяло мои возможности на дистанции. Уже успешно. Водяной, к сожалению, остался прежним. Да, источник стал увереннее, однако на следующую ступень не перешёл.

Зато земельный Аспект порадовал. Касаться его силы было приятно, ранг вырос до Ткача Реальности. Ощущения, словно сделал глоток свежего воздуха полной грудью, а не коротким всхлипом, как прежде. Источник внутренних сил стал значительно больше. Полагаю, теперь можно и Рапиру транспортировать. Если, конечно, в себя приду. Чашка кофе источала спасительный аромат, и я медленно сел, наслаждаясь запахом. Посыпал корицы сверху. Уффф… Вот как выходит, только проснулся, а уже уставший.

Что ж, альбинос Матисов владеет двумя аспектами, как мне удалось узнать. Один из них на ранге Ткача и это Огонь. Второй аспект, неожиданно, Вода. В целом, трудностей в предстоящем поединке не будет. Тревоги Снегова я не разделял, но и совсем расслабленно к бою не относился. Да, Матисов опытный дуэлянт, что даёт ему преимущества, однако…

У меня тоже есть кое-что в рукаве, да и вряд ли альбинос будет ждать от меня умений Ткача, которые я сегодня освоил. Выскочке, натравленным Гедеоновой, придётся столкнуться с неприятным сюрпризом. Впрочем, княгиня тоже получит. Внизу, среди запчастей к роботам, уже ждал своей очереди перехватчик для Черномора. Надо только закончить его и отправить кого-то из гвардейцев в пригород Петергофа, где находилась усадьба Гедеоновых. А дальше время покажет.

Так, слишком много внимания я им всем уделяю. Есть дела поближе и поважнее.

Мотнув головой, чтобы прийти в себя, я сделал первый глоток кофе, после чего несколько минут сидел, глядя пустым взором на поседевшие леса, и ждал приготовления омлета. Время текло медленно-медленно, и я чувствовал неспешный ток крови по уставшему телу. Мышцы казались киселём, и горячий напиток лишь немного прочищал голову. Ладно, как-то переживём и это.

Положив на тарелку омлет, я принялся за еду, заодно погружаясь в новости. Паулина и отец Игнатий утром провели собрание в моей поликлинике. Вчера мы лишились уролога и лора, семейной пары, уехавшей на север, чтобы помочь раненым. Порывы благородные, однако здесь тоже есть люди, которых надо лечить. Бежать вглубь страны, кстати, никто не собирался. Но один из хирургов и две медсестры тоже порывались отправиться на север и просили отпустить их по-хорошему, чтобы не делать так, как уролог с лором. Паулина очень мягко, но доходчиво объяснила им позицию, схожую с моей, а отец Игнатий прочитал молитву, ловко подобрав из Библии подходящий момент.

Правда, стоит обязательно об этом сказать, слова священника для людей, занимающихся медициной, были больше красивыми речами, доступными без рецепта и, являющимися скорее биологической добавкой. Не лишнее, но и пользы немного.

Однако хирург впечатлился вдохновляющей речью Князевой и передумал, медсёстры, лишившись поддержки специалиста, тоже пошли на попятный. Небольшая, но победа.

Так, а ещё, пока я спал, на мои земли прибыл инженерный полк. Колонна могилёвских военных пересекла границу около десяти утра. Армия снова воспользовалась платной дорогой через территории Скоробогатовой. Может быть, в Военном Министерстве до сих пор не нанесли на карту новое шоссе, которое я протянул через свои земли? Скорее всего, потому, что проще было бы заводить технику через Томашовку. Надо бы обновить им логистику… И железную дорогу сделать до Влодавы хотелось, правда, пока не получалось.

Скверна в моём регионе не активничала. Разведчики Глебова ничего подозрительного не отмечали, и все сталкеры были оповещены о возможных соглядатаях со стороны обращённых. Вот только вокруг тишь да гладь. Датчики Тринадцатого Отдела, интегрированные в сеть, тоже лишь электричество потребляли. Я даже не был уверен, что они работают – монстров у границ не было, проверить исправность невозможно. Да и вообще до Гродно всё в близлежащей Изнанке казалось неизменным и незыблемым. Словно не было вторжения. Дикая ситуация. Империя где-то воевала, где-то лилась кровь и обрывались жизни, но на простых людях это словно не отражалось.

Пока не отражалось. Ну и, конечно, если не считать рост числа беженцев. Бегущих от возможной угрозы было много, и мои земли пострадали от нового веянья не так лихо, как соседние. Мало того, в Приборово прибыло несколько семей из Бреста, в поисках работы и жилья. Ими уже занимался Боярский.

Наш регион пока оставался оплотом покоя, а вот к северу от Гродно дела шли не так радужно. Потоки информации шли совершенно противоречивые. Все поступающие данные анализировала сеть моих искинов и собирала в виде отчётов, подкрепляя ссылками. Пока я завтракал, то изучал сразу несколько экранов с бегущими строками и вырезками из репортажей. Фильтрация виртуальных помощников отсекала от лишнего информационного шума, хотя и требовало некоторого доверия к электронным мозгам. Поэтому после сводки я и сам блуждал по источникам, чтобы контролировать возможности Черномора и компании. Мало ли вдруг начнут придумывать то, чего нет. Доверяй, но проверяй.

Пока всё сходилось, но это совсем не означало, что в будущем ситуация не изменится… Что до новостей: Империя объявила эвакуацию населённых пунктов в семидесятикилометровой зоне от Гдова. Сам город перестал упоминаться в сводках, а это значило, что Скверна его забрала. У Пскова строилась эшелонированная оборона, и туда шли и шли военные составы. Приблизительно схожая картина наблюдалась в районе Луги и многострадального Ямбурга. Империя насыщала регионы войсками и отрядами государственных охотников. Полевые госпитали росли как на дрожжах. Как военные, так и Карантинной Службы. Упоминание последний резало сердце.

Кстати, о «карателях»… Разумеется, активизировались новостные иностранные каналы, где среди приглашённых гостей за несколько суток уже раз пять появлялась Кроницкая, как эксперт по Российской Империи. Княгиня, бежавшая от диктатуры в благословенный Господом Протекторат, с убеждённым видом рассказывала о том, что войска сумасшедшего тирана оказались бумажным тигром, что «победоносная русская армейка» терпит сокрушительное поражение от Скверны. Её собеседники кивали, как китайские болванчики, сокрушённо вздыхая о преступной власти и необразованном населении, но соглашались, что развал такого государства будет лишь на пользу миру.

Исходя из краткого изложения высокоинтеллектуальных бесед: за океаном считали, что со Скверной можно договориться, а с Россией в нынешнем её виде – нельзя. Оставляя в стороне политику, я не мог забыть, что Кроницкая сделала в лагере под Ямбургом. Поэтому питал к беглянке не самые тёплые чувства. И сейчас её детища, пусть под новым руководством, загоняли в отстойники пострадавших от нападения Скверны. Фильтровали, а не лечили.

И у меня не было ресурсов перестроить все лагеря Карантинной Службы. Даже если снова собрать все реликвии с деревень, сконструировать экранирующие зоны в каждой локации – всё равно не получится. А такое возможно только если госпиталя находятся в покрытии Конструктов, что совсем не так. В окрестностях Пскова хватает слепых пятен.

– Чёрт, – подытожил я свои мысли. Помассировал виски, размышляя. Так не пойдёт.

– Черномор, покажи-ка мне, что там с моим «Обращением», – попросил я помощника. Рядом сразу появилась картинка величественной композиции. Среди скульптура нашлась покосившаяся лестница, припорошённая снежком. Следов вокруг не было.

– Где Олег-иконописец?

Камера сменилась, показала лежащего на кровати художника. Скомканная простыня, явно мокрая от пота. На столике несколько таблеток и банка рассола. Супруга Олега колдовала на кухне, недовольно бурча на спящего пьяницу.

Я оглядел «Обращение». Золотые глаза и символы уже были нанесены на некоторые фигуры, но не впечатляло. Мало того, эффект Эха словно снизился, а не возрос.

– Чёрт… – повторил я.

– Людишка не справляется, Хозяин, – торжественно и радостно объявил робот.

– С чего ты взял? – ворчливо отреагировал я.

– Он сам так сказал! Прошу, Хозяин! – Черномор показал мне подборку записей.

Первым появился экран, на котором возник Олег и драматично, как в театре, сказал, глядя на скульптуру:

– Ерунда какая-то.

После чего бросил сумку на землю и пнул её ногой.

Экран мигнул, насупившийся иконописец стучал себя по лбу. Место другое уже. Очень похоже на туалет.

– Думай. Думай. Думай! – повторял Олег, морщась.

– Я не справляюсь, – следующая сцена. Творец лежит на кровати, смотрит в потолок выпученными глазами и с перекошенным от горя лицом.

– Я полная бездарность, ты понимаешь? – пьяное признание в трактире Князевой, равнодушная улыбка официантки в ответ.

– Хренотень какая-то выходит, как всегда! – шатающийся Олег не выдерживает борьбы с гравитацией, падает на дорожку и лежит, глядя прямо перед собой немигающим взором. – Не то. Это не то.

Творческие муки во всей красе… Ладно, не буду торопить бедолагу. Дам ему ещё неделю, если не сделает, то просто сниму позолоту, чтобы восстановить Эхо. Понятно же, что никогда прежде Олежка не делал ничего похожего. Вдруг его осенит. Было бы неплохо.

И тут лежащий на кровати иконописец поднял голову, словно услышал меня. Огляделся, зацепился за банку рассола и тяжело отдуваясь, сел.

– А если так?.. Если вот так, а? – хрипло сказал он, скатился с кровати, на ходу закинув таблетки в рот и запив из банки.

Дверь, ведущая на улицу, хлопнула, и его супруга посмотрела в окно, чтобы увидеть удаляющегося мужа, волочащего с собой рабочую сумку. На устах женщины появилась расслабленная улыбка.

– А может, и не так всё плохо, – подытожил я. Вид Олега был безумен, а значит, его мог вести Талант. Можно рискнуть. Ещё несколько минут прошли в размышлениях, по истечении которых я взял телефон и набрал Ланцова.

– Добрый день, Юрий Михайлович. Надеюсь, не отвлекаю.