Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Спасибо, Света. Я твой должник.

– После свадьбы отдашь, – усмехнулась графиня и разъединилась.

Хрономант терпеливо дождался, пока я убрал телефон в карман, после чего сказал:

– У вояк красный свисток.

Я кивнул. Добрался до морса и жадно осушил стакан, сразу же налил второй. Желудок перестал возмущаться, а тело окутало приятное тепло. Теперь бы ещё поесть! Станет совсем недурно.

И почти одновременно с этими мыслями в проходе появилась служанка с подносом. Я набросился на еду, едва та оказалась передо мной.

– Я должен вернуться в Петербург, – продолжил Олег. – Наверное, ты понимаешь почему. Развлекать твою поклонницу Милову не смогу.

– Понимаю, – кивнул я. – Спасибо.

– Это было в удовольствие, – усмехнулся хрономант. – Очень яркая женщина. Мне будет её не хватать.

– Осторожнее, мой друг. У неё таких почитателей не одна сотня.

– Таких как я – ни единого. Милова элитный агент, но я элитнее.

– Странно, что она о тебе ничего не знает, – заметил я. – Раз такая элитная.

– У меня много лиц, Миша. Такая работа. Ты же не думаешь, что Билли Дигриаз вхож в императорский дворец? Кто его туда пустит, а?

– В любом случае, спасибо. Ты очень помог.

Энергия хлестнула по сердцу. Я уронил ложку, вцепившись в кромку стола.

– Ты в порядке? – нахмурился Кожин. В голове кружились и сверкали сотни взрывающихся и гаснущих созвездий. Виски заломило. Медленно выпрямившись, я нашарил стакан и выпил содержимое залпом.

– Миша?

– Всё отлично, – глухо сказал ему я и победно улыбнулся.

Конструкт получил двадцатый уровень.

Глава 7

Домой я вернулся после двух часов ночи, опустошённый и опустошивший склад ресурсов. Завтра должны были прибыть новые машины с материалами, купленными за мои кровные, ну, вернее, сегодня. А пока, как результат, северный фланг возле Константина прирос новыми оборонительными сооружениями в три линии турелей. Сейчас это был стратегически важный пункт, и жалеть реоген я не собирался.

Ну а в подземельях, обороняемых роботами Черномора, началось возведение Аспект-Интегратора. Пальцы покалывало от приятного ожидания. У меня были знания, был опыт, но не хватало сил источников.

Скоро эта проблема окажется частично решённой.

На крыльце я остановился, посмотрел на цепочку чёрных следов на только выпавшем снегу. Поднял взгляд на тёмное небо, где не было ни одной звезды. Нужно поспать. Хотя ещё столько дел! И их, как бы я ни старался, становилось только больше.

Позже, стоя под горячими струями душа, я всё никак не мог отделаться от мысли, что сегодняшний день на самом деле запустил какую-то потустороннюю цепочку событий. Разумеется, ни в какие пророчества я не верил, и легенда о «Пятом граде» была придумана мной.

Однако последствия, боюсь, рано или поздно меня настигнут. До кровати я еле дошёл, чувствуя дрожь во всём теле. Организм ещё не до конца поборол отраву монахини. Но здоровый сон всё исправит. Забравшись под одеяло, я вытянулся, не сдержав стона, и через мгновение уже спал.

На парковке у маленькой гостиницы стоял шикарный серебристый «Москвич», шестиколёсный, седьмой модели. Когда внедорожники Турова перегородили выезд – водитель выбрался из дорогой машины, но благоразумно не стал спорить с вооружёнными гвардейцами. Я вышел на улицу, задрал голову, глядя на вывеску «Три дуба». После чего кивнул командиру отряда сопровождения и двинулся внутрь.

Магистр Буревой пил чай в ресторане гостиницы. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами, собранными в хвост. Острая опрятная бородка придавала лицу биоманта хитрое выражение. Когда я вошёл в холл, то девочка-администратор с широкой улыбкой поспешила ко мне навстречу, но остановилась, увидев мой предупреждающий жест.

– Доброго дня, Магистр, – подошёл я к отдыхающему. Титулов Буревой не имел, хотя рода был знатного. Мужчина читал старомодную газету, которые, наверное, только в таких вот гостиных и можно было найти. Услышав меня, он чуть опустил страницу, поднял на меня взгляд.

– Позвольте представиться, граф Михаил Баженов, – отрекомендовался я, поклонившись.

Буревой отложил газету, с лёгкой улыбкой посмотрел на моих гвардейцев, застывших в холле.

– Рад, наконец-то, увидеть вас воочию, любезный граф, – рокочущим голосом проговорил Магистр. – Что-то случилось?

– Вы позволите? – я кивнул на стул напротив него. Биомант сделал приглашающий жест.

– Не угодно ли благородному господину ещё чая? – возле нас появилась юная барышня в наряде горничной.

Буревой медленно помотал головой, и девушка смущённо посмотрела на меня:

– Ваше сиятельство, чем мы можем угостить вас?

– Спасибо, ничего не надо.

Я внимательно наблюдал за Магистром, пытаясь сопоставить нарытые Черномором данные с обликом хитреца-аристократа.

– Кажется, вы здесь не с праздным визитом, дорогой граф, – улыбнулся биомант.

– Вы правы, Магистр.

Передо мной сидел человек, повидавший почти весь белый свет. Он десять лет был руководителем госпиталя Святого Николая в Гане. Участвовал в устранении последствий лос-анжелесского катаклизма, несколько месяцев изучал аргентинскую чуму магов в лесах южной Америки и возглавлял исследовательский корпус во время Мятежа в Австралии. Сейчас же курировал десяток заведений в Сибири, являясь профессором Санкт-Петербургской Медицинской Академии Его Императорского Величества.

Неплохие знакомые оказались у Светланы.

– У меня есть один вопрос и одно предложение к вам, Емельян Олегович, – я старался говорить с максимальным почтением.

– Правильно заданный вопрос может спасти много жизней, – хмыкнул Буревой, осторожно приподняв чашке и сделав крошечный глоток. – А неправильный легко их погубит. Давайте с этого и начнём, не возражаете?

– Как вы познакомились с господином Лебедевым? – от биоманта исходила приятная аура уверенности и спокойствия. Клянусь, с огромным удовольствием я бы посидел бы с ним вечером за партией в шахматы.

– Он что-то натворил? – Буревой поставил чашку на блюдце. Совершенно бесшумно! После чего плавно откинулся на спинку мягкого кресла. – Хотя, зачем я спрашиваю? Геннадия не видел вчера целый день, а ведь он лично попросил меня задержаться на день. И не пришёл. С ним всё в порядке?

– Увы. Так что вы о нём знаете?

– Мой помощник сломал ногу за день до отъезда, – биомант задумчиво изучал меня, и я почувствовал лёгкие касания его силы. – Вроде бы ничего серьёзного, бытовой вопрос. Я предлагал ему помощь, но он отказался. Вместо себя предложил вот своего приятеля. Ручался за него головой, хочу отметить.

– Как зовут вашего помощника?

– Якоб Родионов. Работает со мной уже шесть лет, репутация непогрешимая. Слово чести.

Я кивнул. Это след. Но в Петербург ради него не поеду. Пусть этим займутся специально обученные люди.

– Ваш человек был пойман при попытке завладеть информацией, которая может считаться государственной тайной, – продолжил я. Биомант нахмурился и чуть напрягся. – У меня есть версия, что он и прибыл сюда с этой миссией. Некоторые данные прямо говорят о его подготовке.

– Что вы имеете в виду?

– Полагаю, что вашего помощника попросили порекомендовать вам сопровождающего. Родионов знал, куда вы едете?

– Это не было секретом, граф, – Буревой выглядел обескураженным. – Надеюсь, Геннадий не совершил ничего непоправимого?

– Ничего из того, что я не смог бы исправить. Простите, но я вынужден буду сделать пару звонков в Санкт-Петербург. С вашим помощником совершенно точно следует пообщаться.

– Михаил Иванович, всё настолько серьёзно? – подался вперёд Буревой.

– К сожалению…

Биомант вздохнул и снова опустился в кресло:

– Я… Могу как-то исправить ситуацию?

Голос его звучал ровно и задумчиво.

– Вы спасли жизнь моему человеку, Емельян Олегович. Для меня этого вполне достаточно, – тихо сказал я. – Не подумайте, что я виню вас. Просто хотел говорить открыто и признателен вашей ответной честности.

Буревой чуть прищурился и произнёс:

– В таком случае, быть может, перейдём к вашему предложению?

– С удовольствием. Вы ведь слышали обо мне, Магистр? – спросил я, глядя прямо в глаза Буревому. Биомант утвердительно покачал головой с хитрой полуулыбкой.

– Хорошо, – заметил я. – Тогда мне нет нужды объяснять вам ситуацию, в которой мы все находимся. Полагаю, для вас не является секретом и новость о том, что происходит к северу от нас.

– Несомненно. Поэтому для меня оказалась неприятной задержкой просьба Гены, однако мне не свойственно бросать своих помощников, пусть и временных. Сейчас мои таланты могут понадобиться там…

Он кивнул, словно указывая направление.

– Вчера я потерял своего биоманта, – сказал я прямо.

– Какая жалость. Кого же?

– Матушка Ирина. Вы могли её видеть на подворье.

– Конечно-конечно… – он снова взялся за чашку, не сводя с меня внимательного взгляда. – Очень необычная женщина. И очень талантливая. При должной работе может добиться больших успехов. Но что случилось? Она пострадала?

– О нет, не беспокойтесь. Она покинула эти земли. Следуя зову своего сердца. К сожалению, остановить её у меня не вышло, – вкрадчиво сообщил я.

– Сочувствую.

– И теперь мои земли лишились сильного специалиста, Емельян Олегович. Сильного и надёжного. В момент, когда в любую секунду на нас обрушится мощь Скверны.

Он усмехнулся:

– Кажется, я понимаю, куда вы клоните, Михаил Иванович. Но…

– Не спешите отказываться. Я понимаю, что материальное обеспечение вас не беспокоит, однако в моих силах предложить вам нечто более интересное. Ну и, разумеется, лучшее оборудование и достойнейшие условия для работы и жизни.

Буревой снова хмыкнул, сделал жест, и рядом с нами появилась горничная:

– Освежи, пожалуйста, моя ты красивая, – сказал биомант, даже не глядя на девушку.

Это хороший знак.

– У меня есть некоторые обязательства в Академии, Михаил Иванович. Да и скоро Его Императорскому Величеству потребуются все доступные биоманты. Почему же вы считаете, что я готов буду предпочесть работу на провинциального графа?

– Я не просто так спросил вас, слышали ли вы обо мне, – чуть склонил голову я. – У меня имеются идеи, которых прежде не было. Вы ведь работали с Александрой Пановой. Той девушкой, поражённой Скверной и восстановившейся.

Взгляд Буревого изменился.

– Заметьте, мы сделали это без участия карантинной службы, – продолжил я. – Не дожидаясь окончательного обращения или летального исхода. Напомните мне, Емельян Олегович, сколько подобных случаев известно медицине?

– Кстати, этот момент мне хотелось бы обсудить. Потому что повреждения были очевидны, однако следов Скверны не осталось. Словно её вырезал опытный хирург. Не поделитесь, как вы этого добились?

– Поделюсь, Емельян Олегович. Поделюсь. – я умолк, так как горничная подошла к нам с чайником и склонилась, устанавливая его на стол.

– Но не просто так, верно? – усмехнулся Буревой.

– Это ведь сущие мелочи, Емельян Олегович, – поднял я взгляд на него. – Пока мелочи. Но из них может родиться нечто большее. Но для этого мне нужны именно вы.

– Я почти заинтригован.

– Обращение осквернённых, Емельян Олегович, – сказал я. – Полагаю, это возможно.

– С этим возятся шарлатаны, Михаил Иванович, – поморщился Буревой. – Умы получше моего занимались этой проблемой. Изменения мозга необратимы. Повреждения у вашей пациентки были небольшими. Больше влияния – меньше шансы.

– Но прежде такого пациента и не пытались бы спасать. Могли лишь дождаться окончательно превращения. Вы ведь сами всё видели.

Он задумчиво покачал головой, а я продолжил:

– У меня есть план, Емельян Олегович. Я верю в то, что при должных ресурсах мы сможем возвращать к жизни тех, кого поразила Скверна. Подумайте над моим предложением. Лучшее оборудование, достойная оплата труда, комфортное жильё и сверхцель. Для человека вашего опыта это может быть интереснее, чем штопать раненых или заседать в советах мудрых профессоров Академии. Впрочем, боюсь, что возиться с ранами придётся и здесь.

Я поднялся из-за стола. Осторожно положил свою визитку рядом с чайником. Буревой молчал, размышляя.

– Не буду давить. Позвоните мне. И спасибо ещё раз за вашу помощь.

Откланявшись, я вернулся к своим людям. А когда сел в «Метеор», то набрал Кожина.

– Ты уже скучаешь? – без приветствия спросил тот.

– Якоб Родионов, возможно, связан с Аль-Абасом, – сказал ему я. – Раз едешь в Петербург, то, возможно, нужно будет с ним пообщаться.

– Нужно больше деталей, – собранно ответил Кожин.

Я неторопливо объяснил ему всё, что узнал. Переслал переписку с «Архангелом». Правда, утаил про оборудование Тёмного Зодчего. Эту информацию пока раскрывать не следовало.

После разговора я некоторое время размышлял, глядя по сторонам на облетевший и замерзающий перед первыми заморозками мир, и когда колонна проезжала мимо трансмутатора – попросил Капелюша свернуть к нему, отправив остальных бойцов на позиции.

В новостях промелькнул анонс обращения Его Императорского Величества к народу, назначенный на вечер. Ну, слава богу, что не стали заминать тему. Поток раненых в областных больницах был уже запредельный. Черномор собирал данные, сортировал их и выдавал мне статистику каждый час, скорее трактуя совокупность факторов, чем располагая доказательствами.

Во время войны правды не говорят.

В моей подземной тюрьме обитало три постояльца. Блиновский был обречён на бездумное висение над бездной, пока существует приписанный к нему Конструкт. Раз в месяц позор Зодчества должен появляться в зоне действия, чтобы его права не аннулировались на официальном уровне. Это поможет мне контролировать Богданы и развивать их в должном объёме. А вот два других заключённых засиделись.

С последним из Мухиных я даже разговаривать не собирался, и как только вернётся Волгин – толстяк отправится в Трансмутатор. Ну а его бывший боец… Я снова взялся за телефон, чтобы сделать очередной звонок.

Когда ячейка с Денисом Назаровым выехала в принимающий отсек и дверь отворилась – рыжебородый здоровяк развалился на кровати, широко раскинув волосатые ноги. На экране телевизора прыгали мультипликационные персонажи, сражающиеся с гигантским чёрным роботом.

– Баженов? – прохрипел он, повернув ко мне голову. После чего сел, почесал волосы на груди и поднялся. – Я не ждал гостей.

Выглядел он подтянуто. Что для меня секретом не было, если Блиновский целыми днями выл и бился в своей темнице, а Мухин прятался в тёмном углу, злобно обещая вслух различные гадости, то Назаров жил по графику. Ел в одно и тоже время. Занимался спортом, не отлынивая и не пропуская, а после без устали смотрел телевизор.

Пусть сюда его привело горе, но он сумел с этим справиться.

– Мухиных больше нет, – сказал я ему, с расслабленным видом остановившись в проходе. Огневик натянул штаны, застегнулся.

– В смысле? – прогудел боец.

– Не думаю, что у этого понятия есть несколько смыслов, – заметил я и усмехнулся:

– У меня сегодня день сумасшедших предложений, Денис. Пришла и твоя очередь.

Во взоре Назарова сверкала небольшая безуминка, однако огневик молчал, продолжая одеваться.

– Я не хочу держать тебя здесь вечно. И не хочу тебя убивать, – прямо сказал я.

– Нихрена себе честь, – фыркнул пленник.

– Но я могу передумать, если не увижу отзывчивости.

– Смотри на меня, я весь отзывчивость, Баженов, – повёл плечами огневик. – Российских фильмов ещё очень много, но когда-нибудь они закончатся, и мой смысл жизни исчезнет. Что ты хочешь? Службу? Клятву Рода? Учти, не дам. Я служу по своей воле, а не из-за хрени этой.

Я помотал головой.

– Тогда чего тебе надо? – насторожился Назаров.

– Скоро ты увидишь человека, который сможет тебе помочь, – отвернулся я, возвращаясь в общий отсек. – Ты можешь пройти мимо, а можешь подойти к нему. В тебе есть что-то, Денис. Не пойму что, но эта искра способна на большее, чем служить головорезом у какого-нибудь бандита.

Огневик стоял у кровати с ничего не понимающим видом.

– Чё за человек?

Я сделал шаг в сторону, освобождая проход. Назаров не тронулся с места и с подозрением нахмурился:

– Я тебя не понимаю, Баженов. Что ты задумал?

– Убить меня ты не сможешь, – проговорил я. – Развалить дела Мухиных уже не помешаешь, их больше нет. В полицию ты не пойдёшь, и понятно почему. Так что ты на пороге новой жизни, Денис. Это очищение. Я даю тебе шанс, а дальше всё зависит от тебя.

Огневик не шевелился.

– Но если попытаешься пойти против меня – умрёшь, – закончил я. – А теперь иди.

– Это шутка какая-то? – прохрипел рыжебородый, но ответа не дождался. – То есть, я чё, могу уйти? Прямо ногами?

Он сделал шаг вперёд, убедился, что ничего не изменилось. Я прислонился к стене, со скукой наблюдая за пленником. Назаров медленно вышел из-под блокирующего дар барьера. Затем встал напротив меня. Сила забурлила в огневике, однако скорее показывая пробу энергетических мышц, чем изображая угрозу.

Я терпеливо ждал, готовый ответить на атаку.

– Реально могу уйти?

Я указал на дверь, и Назаров торопливо глянул на неё, опасаясь упустить меня из вида. После попятился, не сводя с меня глаз. Нащупал ручку и потянул за неё.

– Только один момент, Денис. Исключительно из соображения безопасности, – я поднял руку с зажатым игольником.

– Су… – он попытался уклониться, но тщетно. Здоровяк отшатнулся и сполз вдоль двери. Глаза его закатились.

Я подошёл к бывшему пленнику, пнул его ногу своей. После чего отправил опустевшую камеру обратно в магнитный колодец и взвалил тело огневика себе на плечи. Мне не нужно, чтобы он видел обратную дорогу. Мало ли.

Тело Назарова я сбросил на поляне к северу у Трансмутатора. Вепрь уже был здесь, расположившись на поваленном бревне.

– Вы уверены, ваше сиятельство? – поинтересовался он.

– Попробуй сделать из него человека, – сказал я в ответ.

– А если он уйдёт, а не подойдёт ко мне?

– Не уйдёт, – улыбнулся приятелю я. – Поверь мне.

Ну что, кажется, ещё одно дело можно вычеркнуть из списка.

Глава 8

– Хозяин, – появился передо мной Черномор. – Срочное сообщение от Вепря. В каком формате вы хотели бы его получить? Звук, текст, видео? Может быть, танец?

Я всмотрелся в лик призрачного робота. Он же шутит, верно? Хотя интонации не допускали каких-либо иных трактовок, кроме деловой.

– Видео, – осторожно произнёс я.

Перед глазами развернулся экран, на котором лысый охотник с напряжённым видом смотрел прямо перед собой.

– Ваше сиятельство, вы должны на это посмотреть, – глухо проговорил он. Вепрь явно чувствовал себя не в своей тарелке, стоя в поле и общаясь с пустотой. Я отметил место, откуда он вышел на связь. Константин, севернее комплекса по обработке неодима. Как раз свежие укрепления, которые должны были обживать охотники и гвардейцы.

– Тут… – он замялся. – Тут важное. Кажется, у нас разведка была, ваше сиятельство. Со стороны Скверны. Ерунда, понимаю. Но сталкер дал сигнал, мои ребята выехали и перехватили дичь. Может быть, чертовщина какая-то, однако вам всё равно лучше взглянуть.

Я стоял перед входом в подземный комплекс, где с минуты на минуту должен был достроиться Аспект-Интегратор. Концентраты уже со мной. Страсть обладать большим могуществом плясала на кончиках пальцев. Вот только процесс поглощения выведет меня из строя на день минимум. И мне очень не хотелось проворонить что-нибудь важное.

А Вепрь ведь по мелочам не беспокоит. Охотник снова замялся и добавил:

– Это наш, ваше сиятельство, – Лидер Вольных словно отыскал точку, куда нужно смотреть, и последние слова произнёс, отыскав невидимый объектив. Наш? Это что значит?

– Вызови туда Глебова, – попросил я Черномора и закрыл дверь. Аспект-Интегратор подождёт. Глава Охотников выглядел слишком встревоженным. Я пробежался взглядом по доступным мне участкам вокруг Константина, но ничего необычного в зоне видимости не обнаружил. Впрочем, там покрытие у меня было критически низкое. Драконов по метрам высчитывал пространство, чтобы и на стену хватило, и ущерба основной зоне не случилось. Основной упор, кроме границы, мы делали на производство и оборонительные укрепления, план которых составляли с участием Турова и Вепря. Так что там из покрытия скорее были тоненькие мостики для строительства, посреди слепых пятен.

Ладно, раз надо туда ехать, то загляну к Тринадцатому Отделу. Кадывкин на днях обещал посодействовать и выделить несколько сканеров дальнего обнаружения, правда, столоначальник не преминул добавить, что делает это вразрез со всеми инструкциями, мол, секретные технологии. Я пообещал прикрыть его перед Орловым, если что.

Выйдя из дома, я набрал Кадывкина и договорился с ним о поездке, после чего с лёгким вздохом сожаления покинул участок.

Через час вездеход Тринадцатого Отдела съехал с дороги, под колёсами захрустел осквернённый кустарник. Машина медленно перевалила несколько ям и вскоре поднялась на холм с укреплениями. Слева и справа от них поднимались приземистые громады кинетических орудий, а чуть ниже расположилась полоса огненных башен.

Я спрыгнул на серую землю и торопливо пошёл к ожидающему меня Вепрю. Лидер Вольных стоял рядом с входом в бронированный блиндаж и неторопливо жевал орешки. Увидев меня, охотник кашлянул, и из недр укрепления на улицу вышел Глебов. Сталкер был в осеннем камуфляже и с вечной сигаретой. Быстро добрался, хорошо.

Я подошёл к ним ближе, уставившись на склон. Внизу жужжали пилы и трещали падающие стволы деревьев.

– Добрый вечер, господа, – проговорил Кадывкин, тенью следующий за мной. Тепло улыбнулся встречающим и сделал короткий жест над головой. Несколько силовиков Тринадцатого Отдела принялись разгружать аппаратуру.

Глебов жадно докурил и щелчком отбросил окурок в сторону. Вепрь закинул последний орешек в рот и скомкал упаковку.

– Показывай, – сказал я лидеру охотников.

– Прошу, ваше сиятельство, – тот указал направление, где стремительно уменьшался лес. Сейчас вдоль всей границы шли работы по созданию полосы безопасности. Боярский сумел пригнать сюда несколько десятков бригад из Кобрина и Малориты. Работали наёмные лесорубы под прикрытием охотников и гвардии, а на дорогах было довольно тесно от грузовиков, везущих материалы к зашивающимся операторам обоих Трансмутаторов.

Мы находились на северо-западном выступе моих земель. Через пятьсот метров начиналась Изнанка. Моросил дождь, отчего земля стала скользкой, и на ноги простых людей грязь налипала комьями. Я же шёл по ней словно по асфальту, используя силу аспектов. Глебов пыхтел рядом, с завистью поглядывая на мои чистые сапоги.

У деревьев двое крепких мужиков спиливали ветви у поваленного дерева, а неподалёку от них расположился на бревне Назаров. Огневик встретил мой взгляд, но лицом не изменился, будто бы не заметил. Что ж… Он сделал правильный выбор. Вепрь сказал, что новенький с характером, но не безнадёжный и обещал взять на личный контроль.

Увидев нашу процессию, мужики отложили инструменты, воспользовавшись заминкой. Близость к Изнанке их не пугала, должно быть, сказывались массивные защитные башни и одарённые бойцы неподалёку.

Мы прошли мимо и, наконец, оказались перед трупом, накрытым чёрной тканью. Двое гвардейцев, стерегущих тело, поднялись на ноги, увидев нашу процессию. Оба из новой волны, но только один из них одарённый. Неподалёку у дерева расположился один из людей Глебова, тоже в камуфляже, с замотанным лицом и украшенным мхом капюшоном.

– Ваше сиятельство… – начали было гвардейцы.

Я коротким жестом попросил показать покойного, и бойцы подчинились. На земле, выцветшей от Скверны, лежал мутировавший солдат в полевом камуфляже. Голова срослась с боевым шлемом, руки вытянулись, обратившись в зазубренные кривые когти. Выше и ниже колена появились новые суставы, как у насекомого. Форма на покойном была очень свежая. И нашивка на плече тоже.

– Второй псковский полк, – сообщил Глебов, с интересом изучающий мертвеца.

– Жетона нет, ваше сиятельство, – добавил Вепрь, со скорбью. – Документов тоже нет. Опознать, кто это, мы не сможем. Быстро оно до нас докатилось, конечно. Я слушал Государя, но… Это казалось совсем далеко от нас.

Да, вчера Император обратился к народу, рассказав о наступивших испытаниях для России. Скрывать вторжение Скверны он, слава богу, не стал. Основной посыл выступления Государя касался тому, чтобы все мы стали единым целым. Что даже такая трагедия, как нападение на наши пограничные города, есть великий шанс, данный обществу чтобы сплотиться, наконец. Забыть о старых распрях, об обидах. Что кое-кому следует перестать думать о собственной выгоде, что необходимо трезво подумать: как именно каждый из жителей Империи сможет помочь своей стране в борьбе с экзистенциальным злом. Из этой схватки мы сможем выйти новым обществом, обществом будущего.

Звучало, конечно, красиво. Вот только за сегодня мои земли покинуло несколько сотен человек. И, надо отметить, где-то треть бежавших подальше от границы были из «революционеров». Впрочем, винить спасающихся я не собирался. Особенно семейных с детьми.

Таковых, надо сказать, среди уехавших было немного.

Я присел у трупа, изучая его. После чего жестом попросил перевернуть. Поражение Скверной весьма серьёзное. Либо какое-то время был под воздействием Шепчущего Колдуна, либо попал в зону усиленного воздействия. Потому что сюда ему от Пскова путь неблизкий. Если погиб в первые дни, то должен был проходить под две сотни километров в сутки. Это, скажем так, весьма недурственный темп.

Хотя для осквернённого создания плёвое дело, если знать, куда идти.

– Так, – закончил я осмотр. – Ты его нашёл?

Сталкер, сидящий неподалёку, легко поднялся и приблизился. После чего стянул с лица маску, явив лицо с глубокими морщинами.

– Я, ваше сиятельство… У старой мельницы случайно заметил. Сразу дал сигнал охотникам, они его в клещи и взяли. А он чесанул, как заметил этих кабанов в чаще. Едва нагнали. Шустрый, гад.

Вепрь с ожиданием смотрел на него, но мужичок замолчал.

– Ты скажи, что успел заметить, – подогнал он сталкера.

– Да ну, ерунда же может быть… – засомневался тот. Мстислав кашлянул с очевидным недовольством.

– Говори, – тихо сказал я.

– Да… Короче, ваше сиятельство. Он явно наблюдал. Сидел на стене старой мельницы и смотрел вот прямо на это, – сталкер указал рукой на наши оборонительные рубежи.

– Просто сидел? – уточнил я.

Он кивнул, подтверждая.

– Я час за ним следил, ваше сиятельство. Так-то встречал гадов, сами понимаете, а этот совсем иначе себя вёл. Но… Может, показалось?

Если бы…

– От дальних дозоров сигналы были? – повернулся я к Мстиславу, главарь разведчиков помотал головой и снова полез за сигаретой. Глебов испытующе поглядел на товарища, затем на мертвеца.

– Ваше сиятельство, он что, выходит, шпионил за нами? – наконец промолвил он.

Вепрь напряжённо ждал моей реакции, словно хотел, чтобы я сказал «нет». Однако… Он всё сам прекрасно понимал.

– Так, вы все свободны, – отпустил я гвардейцев и человека Глебова. – Тело заберите с собой, у дороги положите. Я свяжусь с отцом Игнатием, пусть пришлёт машину и займётся похоронами.

Никто спорить не стал. Бойцы неловко взялись за искажённое Скверной тело и потащили прочь. Сталкер последовал за ними, и мы остались втроём.

– Премируй своего человека, – попросил я Глебова, и тот чуть поклонился, дав понять, что услышал. – За наблюдательность. Полагаю, теперь нам стоит ждать гостей.

Люций ничего мне о планах Рабума не рассказывал, и я искренне надеюсь, что из-за отсутствия новостей, а не из-за возвращения Саши.

– Он пришёл сюда с севера, чтобы осмотреть наши позиции? – Вепрь никак не мог поверить в услышанное. – Тут по прямой семьсот километров, не меньше! А ведь там хватает гарнизонов, значит, обходил.

– Говорят, там всё очень плохо, – подал голос Глебов. – Снаряжения нет, командиры бежали, огромные потери.

– Говорят, что кур доят, – мягко сказал я. – Люди склонны преувеличивать и преуменьшать. Правды ты не узнаешь, поэтому не трать нервные клетки и займись тем, чем можешь. Мне нужны глаза вокруг. Тринадцатый Отдел обещал поставить аппаратуру и разрешил подключить её к моей сети, но лучше перестраховаться.

Вепрь не шевелился, глядя куда-то в чащу. Ноздри его раздувались.

– Ваше сиятельство, – вдруг решился охотник. – Простите за просьбу, но… Вы не могли бы меня отпустить? Я должен быть там, на севере.

– Нет, – покачал я головой. – Ты должен быть здесь. Если беднягу из-под Пскова гнали сюда, за семь сотен километров, чтобы усадить на мельницу… То это не просто так.

– Если только таких бедняг по всей границе не наставили, – заметил Глебов.

– Скверна не может быть настолько организованной, – помотал головой Вепрь. – Даже если появляется Стая, она всё равно не умеет думать.

– Времена меняются, друг мой, – я положил руку на плечо охотника. – Я понимаю твоё желание прийти на помощь сражающимся. И разделяю его. Но ты нужен здесь, потому что, иначе, кто встанет на защиту местных, когда твари придут сюда?

В словах главного разведчика был смысл, но у меня не оставалось никаких сомнений: генерал Рабум знал обо мне и прислал своего шпиона не ради хохмы.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – склонил голову Вепрь.

– Готовимся, господа, – оглядел я соратников, а затем двинулся обратно к укреплениям, где люди Кадывкина разворачивали аппаратуру.

Возле сканера Тринадцатого Отдела я задержался, незаметно изучив механизм. Схем у меня не было, однако неторопливый анализ, замаскированный вежливой беседой с техниками и самим столоначальником, показал некоторые возможности по улучшению. Сейчас, если верить словам Кадывкина, детекторы должны были определять скопления на расстояние в несколько километров.

– От двух до девяти, – уверенно произнёс он.

Первая цифра явно занижена, также лихо, как завышена вторая. Впрочем, после некоторых изменений, которые я внесу в аппаратуру позже, на десятку точно будет пробивать. В целом неплохая фора при возможном нападении.

Обратно в Томашовку я вернулся на грузовике мужичка из Комаровки, загруженного гнилой древесиной. Высадив меня у подъёма на холм, он отправился к Трансмутатору Игоря, а я двинулся по дороге наверх, ёжась от холодных порывов почти зимнего ветра. Всё не слава богу выходит.

Война никогда не бывает кстати. И сейчас нападение Скверны особенно сильно мешало моим планам. Среди людей, испуганно покидающих мои земли, были и специалисты. Хорошие специалисты в различных сферах, заменить которых в условиях надвигающейся угрозы не так-то просто. Паулине и Миклухе нужно работать ещё больше и усерднее, пока ситуация не стала снежным комом.

Пешая прогулка придала мне сил, и когда я подходил к своему дому, то уже готов был свернуть горы. Тем более что меня ожидал Аспект-Интегратор.

Впрочем, не только.

Снегов стоял у калитки, выпрямившись и держа руки за спиной. Невинное лицо могло принадлежать малышу, впервые узревшего закат, а не умудрённому воину. Я приблизился, издалека помахав другу.