Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Зодчий. Книга VIII

Глава 1

Усадьба Бадевского-Донского находилась на скалистом острове посреди Ладожских шхер. К твердыне князя протянулся мост, гармонично вплетённый в серые языки сползающих в воду камней.

Белый «Метеор» остановился возле длинной лестницы, ведущей наверх, к вскарабкавшемуся на вершины скал настоящему замку. Вокруг раскинулись постройки из вековой лиственницы и кедра. Князь, чувствовалось, очень ценил строения из цельных брёвен.

– Господа, – встретил нас у машины молодой человек в дорогом костюме, с бабочкой. – Позвольте вас проводить.

Несмотря на близость холодного Ладожского озера – за пределами машины было тепло. Полагаю, дело не обошлось без магического артефакта, хранящего вокруг острова купол. Порывов ветра тоже не ощущалось, хотя я видел волны с барашками, бьющиеся о берег.

Когда мы миновали каменные своды, с могучими воинами-стражами, разодетыми в наряды былинных богатырей, то попали в царство зелени, такое необычное в середине ноября. Я поймал себя на чужом воспоминании, когда поздней зимой оказался в ботаническом саду Екатеринбурга, с отцом. С другим отцом и другим мной.

Однако воспоминание было тёплым и неожиданным. Спящий во мне Скульптор когда-то был совсем другим человеком.

– Давно я не бывал в местах, где столько одарённых сразу, – проговорил Снегов. – Умоляю вас, не найдите себе новых приключений. Здесь всё пронизано магией.

– Это бал, Станислав Сергеевич, – замок Бадевского-Донского источал очень необычное Эхо. Эффект согревал, и энергия мастеров, проектирующих эти строения, расслабляла. Кажется, кто-то из людей князя подспудно чувствовал скрытую в камне силу и сумел использовать её. Талант, ничего не скажешь. – Здесь убивают улыбками и слухами, а не магией.

– Одно другому не мешает, Михаил Иванович, – серьёзно заметил витязь. Я отметил, что мой телохранитель держит на поясе клинок. Без гравировки, и скорее парадный, чем боевой. Снегов отметил мой взгляд и усмехнулся:

– Это ваш вечер, Михаил Иванович. Я предпочту постоять в стороне, а мой верный друг обеспечит мне право сделать это без необходимости развлекать танцем какую-нибудь юную особу.

– Должно быть, мне тоже следовало взять с собой такую игрушку?

– Боюсь, в вашем случае это могло бы показаться оскорблением, – отметил Снегов.

Наконец, над нашими головами сомкнулись своды самой усадьбы, и мы оказались в огромном освещённом зале, наполненным людьми. Здесь играла музыка, и стоял гул голосов. Наш сопровождающий незаметно исчез, зато рядом объявился распорядитель бала. Сделав приглашающий жест, он, наряженный в расфуфыренный фрак, выпрямился, и его голос разнёсся по всему залу, удивительным образом перекрывая шум.

– Граф Баженов! Собиратель Земель и Герой Ивангорода!

– Я буду рядом, – шепнул Снегов и отошёл. Я же ступил в зал, чувствуя на себе внимание сотен глаз. На миг жизнь здесь замерла, и почти каждый бросил в мою сторону взгляд. Заинтересованный ли, восхищённый или завистливый – вычленить было сложно. По залу пролетел шёпот

– Какая честь, Михаил Иванович! – князь Бадевский выплыл из окружения благородных людей как величественный фрегат из тумана. Сияя орденами на мундире, он вёл под руку светловолосую девушку в нежно-голубом платье. – Надеюсь, дорога вас не утомила? Несказанно рад видеть вас.

Он обнял меня за плечи, показывая присутствующим максимальную степень расположения, а затем отстранился:

– Позвольте представить вам мою племянницу, княжну Софию.

Девушка присела в глубоком реверансе, посмотрев на меня снизу вверх и отведя взгляд в сторону. Я коснулся губами её руки, затянутой в бальную перчатку, и прочитав в карих глазах не только девичий восторг, но и чёткий приказ дяди удержать моё внимание любой ценой.

– София считает вас новым национальным героем, – продолжал князь. – А я считаю, что на вашей груди не хватает ордена. После всего, что вы сделали, это должна была быть самая малость со стороны государства.

– Я делал это не ради наград.

– Прекрасные слова, Михаил Иванович. Прекрасные! – похлопал Бадевский. – Однако это совсем не значит, что вы её не заслуживаете. Прошу вас, отдыхайте, развлекайтесь. Впрочем, прежде, чем я уйду, позвольте одну просьбу.

Он сделал максимально серьёзный и важный вид:

– Торжественное открытие начнётся ровно в шесть часов. И по старой традиции первым танцем будет полонез. Михаил Иванович, я бы счёл за честь, если бы вы и София следовали сразу за мной и моей супругой.

– Вы можете на меня рассчитывать, – ответил я.

– Дядя души в вас не чает, Михаил Иванович, – промолвила моя новая спутница, едва князь отошёл. – Он столько про вас рассказывал. Да что там! Про вас все говорят! Позвольте, я покажу вам усадьбу? Время у нас ещё есть.

– С превеликим удовольствием!

Мы двинулись через зал, поминутно останавливаясь, дабы очередной благородный незнакомец поспешил выразить мне своё уважение. Я старательно проговаривал про себя имя каждого титулованного аристократа, но почти сразу же оно вылетало из моей головы, вытесненное следующим знакомствам. Лица сменяли лица, улыбки шли за улыбками, но одно объединяло карусель благородных людей – внимательные и холодные взоры.

Они не давали мне забыть, что всё это не просто отдых в кругу себе равных. Сражения в коридорах и кабинетах шли похлеще тех, что забирали жизни на фронтире. Единственное, что мне гораздо уютнее было бы вырубать какого-нибудь польского танкиста четвёртого ранга, чем фехтовать намёками.

– А здесь будет оранжерея моего дяди, – София вырвалась чуть вперёд, когда мы забрались на второй этаж и нырнули в коридор, разминувшись с двумя молодыми офицерами в парадных мундирах. Я не смог отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по фигуре красавицы. Да и та охотно себя показывала. Девушка легко развернулась, двигаясь спиной вперёд и хитро глядя на меня.

– Вы такой серьёзный. Нервничаете?

– Ничуть, – улыбнулся я ей. Она заложила руки за спину и склонила голову, затем развернулась и схватила меня за ладонь.

– Сюда!

Слева и справа от нас были могучие шкафы из красного дерева, уставленные древними томами. Я остановился, наслаждаясь льющейся со стеллажей энергией. Коснулся пальцами переплёта толстенной книги с золотым тиснением «Гималаи – Алтай, первое и последнее моё путешествие». Бережно взял тяжёлый том в руки. Ни пылинки!

Мирон Бадевский.

– Мой прадедушка, – заметила моё внимание София. Встала рядом.

Книга казалась тёплой. Хороший спутник для вечернего чтения, с чашкой горячего сладкого чая и у камина. С некоторым сожалением я поставил том обратно на полку.

– Идёмте! – позвала за собой девушка.

Долгий коридор перешёл в застеклённый, а затем мы оказались посреди прозрачной сферы, нависающей над Ладожским озером. Вокруг нас источали удивительные ароматы разнообразные цветы. Тропические деревья тянулись к потолку, а внизу катились волны. Голова даже закружилась.

– Как вам, Михаил Иванович?

– Действительно, впечатляет.

– Люблю сюда приходить. Здесь кажешься себе свободной! – она подошла к прозрачной стенке. Посмотрела на меня через плечо. – Скажите, а там, на фронтире, очень страшно?

– Совсем нет, – улыбнулся я. – Мне кажется, там очень даже уютно.

– Люди ко всему привыкают, даже в таких тяжёлых условиях, – София повернулась ко мне, оправила платье. И тут её лицо изменилось. Я медленно обернулся.

В оранжерее мы оказались не одни. По стеклянному коридору неторопливо шла женщина лет тридцати в роскошном чёрном платье, с глубоким декольте и вырезом на бедре. Движения незнакомки были хищно грациозные, притягивающие взгляд. Если София была живой энергией, весенним ручьём под солнечным светом, то приближающаяся к нам гостья казалась обещающим тёплым вечером, неторопливой могущественной рекой.

За спиной незнакомки двигался плечистый одарённый в шляпе-котелке, на круглом лице завивались тоненькие усики.

– София, как необычно встретить тебя в этом месте, – нежно улыбнулась женщина полными красными губами. Подведённые глаза поражали глубиной.

– Здравствуйте, Анна Павловна, – нервно проговорила моя спутница.

– Не представишь меня своему другу?

– Михаил Иванович, позвольте познакомить вас с княжной Анной Павловной Гедеоновой, – засуетилась София, как маленькая девочка. – Анна Павловна, а это…

– Граф Баженов, – прервала её Анна. – Вижу, как мне и рассказывали, вы весьма недурны собой, Михаил Иванович.

Я промолчал, спокойно глядя в серо-стальные глаза Гедеоновой. Передо мной была женщина невероятной красоты и внутренней силы. Правда слишком опасная.

– Я показывала нашему гостю усадьбу, – София смущённо заулыбалась. – Прежде чем начнётся бал.

– И как вам владения его сиятельства? – Анна совсем не замечала племянницы князя. Ну и, совершенно точно, оказалась здесь не просто так. Всё внимание женщины было приковано ко мне.

– Истинный шедевр зодчества, ваше сиятельство. И это не громкие слова. Поверьте, как специалисту.

– Сиятельство… Зовите меня просто Анной, Михаил Иванович. Сделайте мне приятно, – пухлые губы тронула двусмысленная улыбка.

– Мы собирались идти… – растерянно пискнула София.

– Позвольте украсть вашего спутника ненадолго? – даже не посмотрела на неё Гедеонова. – Я бы хотела обсудить одно небольшое дело с Михаилом Ивановичем. Я слышала, вы большой ценитель искусств… Может быть, мы смогли бы отыскать общие интересы. Я владею Санкт-Петербургской Императорской Выставкой.

Хм…

– У нас скоро танец… – София не сдавалась, хотя чувствовала, как терпит поражение от опытной соперницы.

– Дело десяти минут, моя дорогая, – усмехнулась хищница. – Больше мне и не надо.

– Но… – моя спутница выглядела совсем потерянной.

– Анна, боюсь, сейчас у меня нет никакой возможности оставить Софию, – вмешался я наконец в это избиение бедной юной особы. – Скажите, как вас найти, и когда я освобожусь, то почту за честь обсудить с вами любые вопросы по искусству. Но потом.

Мужчина в котелке засопел, явно с неодобрением, и я вонзил в него взгляд и холодно поинтересовался:

– Надеюсь, это не проблема?

– Густав никак не вылечит свой чёртов насморк, – медленно обернулась на него Анна, и спутник покорно опустил глаза. Княжна снова посмотрела на меня. Во взгляде красавицы появилась заинтересованность. – Хорошо, Михаил Иванович. Спасайте свою принцессу. Мы непременно встретимся позже.

Я предложил локоть Софии, и девушка вцепилась в него, как в брошенный спасательный круг. Прижалась так, что я почувствовал лихорадочный стук юного сердца. Анна Павловна грациозно отступила в сторону, пропуская нас.

– Не забудьте про меня, Михаил Иванович, – тихо произнесла она.

– Уверяю, это будет невозможно, – не покривил душой я.

Когда мы покинули оранжерею – София облегчённо выдохнула, бросила короткий взгляд назад, словно ожидала преследования и жарко прошептала:

– Михаил Иванович, держитесь от неё подальше. Госпожа Гедеонова – известная охотница на мужчин. И я обязана вас предупредить, вдова.

– Хм… Сколько раз вдова?

– Один! Разве этого мало? – ахнула София, а потом прищурилась. – Я видела, как вы на неё смотрите. Что вы, мужчины, находите в ней? Она же жуткая!

Я промолчал, не желая расстраивать спутницу ещё больше. Когда мы снова появились на балконе второго этажа, с видом на бальный зал, к нам навстречу вышла маленькая девочка лет восьми, с корзиной цветов. Протянула её мне.

– Возьмите, пожалуйста, цветок! – прощебетал ангелок. Я чуть наклонился и выбрал один, голубой, в тон платья моей спутницы. После чего с поклоном подарил его Софии.

– Теперь вы просто обязаны танцевать со мной, – звонко засмеялась девушка. Я поймал взгляд князя Бадевского, брошенный на нас снизу. На лице хозяина бала появилась радостная улыбка, и он приподнял бокал шампанского, приветствуя меня.

– Идёмте, Михаил Иванович, – сказала София. – Скоро начнут!

– Полонез! – торжественно возвестил распорядитель бала, держащий в руках жезл. Удары о паркет привлекли внимание гостей, и тут же оркестр, до этого радующий слух ненавязчивыми мелодиями, торжественно заиграл.

София чуть вздрогнула, поправила невидимую складку на платье и глубоко вздохнула. После чего приняла парадный вид и посмотрела на меня. Цветок она закрепила у себя в волосах. Я подал ей руку и ощутил невесомое прикосновение нежных пальцев.

Князь Бадевский-Донской со своей супругой уже заняли место во главе колонны. Мы с Софией встали чуть позади, а за нами зашуршали платья и застучали каблуки мужских ботинок. На балконе второго этажа появилась Анна Павловна со своим Котелком-на-ножках. Женщина смотрела на меня.

– Готовы? – спросил я Софию.

– С вами хоть в Изнанку! – шепнула девушка.

Музыка изменилась, и князь впереди сделал широкий, скользящий шаг вперёд. Ну, понеслась душа в рай. Я синхронно повторил движение.

Размеренный танец, который скорее можно было назвать торжественной прогулкой по залу, почти не тратил сил и даже позволял вести светские беседы.

– Не могу не спросить вас, Михаил Иванович, – эта же мысль пришла в голову и Софию. – Возможно, вопрос вас обескуражит. Но я не прощу себе, если не задам его.

– Постараюсь выдержать это испытание с достоинством.

– Вы на самом деле помолвлены? – я почувствовал напряжение Софии и коротко ответил:

– Да.

Девушка улыбнулась:

– Значит, на фронтире есть место для любви?

– Для любви везде есть место.

Музыка стихла, и князь остановился. Мы как раз достигли центра зала. Колонна послушно замерла, образовав полукруг. Бадевский обернулся, осмотрелся, и его взгляд остановился на мне.

– Друзья мои. Любезнейшие мои гости. Сыны и дочери Империи, – торжественно начал он, и голос его отражался от лепнины на стенах. – Сегодня мы собрались не просто так. Сегодня мы чествуем человека, который напомнил всему этому миру, что надежда остаётся всегда. Что любое зло может быть повержено.

Он сделал широкий жест в мою сторону.

– Граф Михаил Иванович Баженов! Освободитель земель русских! Победитель Скверны. Шанс нашего скорбного мира на победу над силами тьмы!

По залу прокатился одобрительный гул. Офицеры вытянулись по стойке смирно, отдавая дань уважения. Я терпеливо ждал, когда экзекуция закончится. Улыбнулся графу Бирюкову, имя которого запомнил, потому что тот занимался железными дорогами и мог бы быть полезен в проекте с Влодавским вокзалом.

– Михаил Иванович, знайте. Мой дом отныне всегда открыт для вас. А сегодня этот замок всецело ваш. Танцуйте, веселитесь! И спасибо вам за ту надежду, которую вы нам подарили.

Под аплодисменты он махнул дирижёру, и музыка снова заиграла.

– Как вам, Михаил Иванович? – тихо спросила София с хитрой улыбкой.

– Неожиданно, – признался я, покосившись на стол с закусками. Очень хотелось есть.

Добраться до заветных угощений удалось только через минут двадцать. Я присмотрел себе тарталетки с салатами и с огромным удовольствием принялся за трапезу. Из напитков здесь лилось шампанское, однако мне удалось найти обычной воды, и теперь на каждое внимание официантов просто показывал заполненный бокал.

Анна Павловна спустилась в зал, сопровождаемая Котелком, и расположилась неподалёку, с загадочным видом оглядывая танцующих. Я задумчиво жевал, пытаясь понять, что же ей от меня нужно, и не в силах отделаться от животного магнетизма Гедеоновой.

Музыка чуть притихла, по полу ударил жезл, и торжественный голос распорядителя бала объявил:

– Князь Святослав Юрьевич Решалов!

Я обернулся к двери, держа в руке недоеденную тарталетку. Молодой военный министр стоял у входа в зал и холодно смотрел в мою сторону.

Наши взгляды пересеклись, и человек, ставящий мне палки в колёса, приветственно кивнул.

Глава 2

Князь Бадевский увлёк Решалова за собой, закружив в гостеприимстве. Рядом со мной снова появилась София, слегка раскрасневшаяся от танца с крепким офицером механизированных войск.

– Михаил Иванович, у вас всё в порядке? – слегка задыхаясь, спросила девушка, одновременно отыскивая дядю. – Вы не скучаете?

Я медленно покачал головой, снова поймал на себе взгляд Гедеоновой, рядом с которой выпрямился молодой дворянин в приталенном камзоле. Длинные волнистые пепельные волосы юноши были собраны в хвост. Парень пытался поймать хоть толику внимания роковой красавицы. Внезапно он с раздражением обернулся, отслеживая взгляд Анны Павловны. Наши взоры пересеклись. Белёсые брови, болезненная бледность и слегка розоватые белки глаз. Альбинос? Большая редкость.

Я флегматично отпил из бокала, не отводя взгляда. Юноша же с возмущением повернулся назад к Гедеоновой и совершенно точно заговорил на повышенных. Чем и привлёк внимание вдовы. Лицо женщины окаменело, и с губ сорвалось несколько коротких фраз, после которых длинноволосый отшатнулся. Бросил на меня преисполненный ненавистью взгляд и порывисто ушёл. Котелок-на-ножках хотел было последовать за ним, но услышал короткую команду и застыл.

– Развлекаетесь? – рядом со мной остановился Снегов с тарелочкой в руках. Он старательно выбирал себе закуски с креветками, будто бы всецело поглощённый процессом.

– М-м-м? – не понял я.

– Этот бледный юноша – старший сын графа Матисова, – между делом сообщил витязь. – Очень вспыльчивый человек. Несмотря на свой возраст уже Ткач Реальности. Их род вообще очень богат на крепких одарённых. Не хочу лезть в ваши дела, но Илья Матисов опытный дуэлянт.

– Невероятно за него рад, – пожал плечами я.

– А я не слишком. Кажется, у него к вам уже появились вопросы. Не давайте ему повода, пожалуйста.

Я повернулся к витязю с усмешкой.

– Кажется, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе.

– Есть небольшой опыт, – уклончиво ответил Снегов, а затем отправил в рот шпажку с креветкой и стянул лакомство зубами. Насколько я помнил, у витязя было пять поединков со смертельным исходом и один оставивший оппонента инвалидом. Что в своё время и отправило воина столько высокого ранга стеречь никому не нужный Конструкт на задворках разумного мира.

– Спасибо за совет.

– Кажется, мне пора вас оставить, – продолжил витязь, добросил себе на тарелку ещё несколько деликатесов, с намёком посмотрел мне в глаза и откланялся. Я медленно повернулся к приближающемуся ко мне Решалову.

На лице Военного Министра играла холодная полуулыбка.

– Полагаю, Михаил Иванович Баженов? Герой этого славного праздника, – тихо спросил он, приближаясь.

– Ваше сиятельство, – я чуть склонил голову в приветствии. – Польщён вашим вниманием.

– Я думал, вы немного выше, – признался Решалов, остановившись в паре шагов от меня. Рядом вдруг рассмеялась симпатичная дама средних лет, коснулась князя ладонью и промурлыкала:

– Ваше сиятельство, это такая честь видеть вас. Прошу, позвольте мне…

– Мария Андреевна, простите, но я несколько занят, – прервал её князь. Женщину, как ветром сдуло.

– А я думал вы старше, – вежливо улыбнулся я собеседнику. – Такой пост в таком возрасте. Невероятно. Уверен, Государь доверяет вам не просто так.

– Наш Государь мудр и прозорлив.

В голосе то ли был намёк, то ли нет. Я отпил воды из бокала, оглядывая князя. Взгляд очень умный, спокойный, хоть и слегка насмешливый. Рядом с нами несколько молодых людей, моего возраста, правда, с шумом насели на закуски, живо обсуждая успехи какого-то Михалкова. Решалов медленно глотнул из фужера с шампанским, изучая меня.

– Не желаете ли пройтись? Здесь немного шумно, а я очень хотел бы пообщаться с Героем Ивангорода с глазу на глаз, – наконец сказал он. – Уверен, нам есть, что друг другу поведать.

– Несомненно.

Князь развернулся и двинулся куда-то в дальний конец бальной залы. Я же, закинув в рот ещё одну тарталетку, последовал за ним, снова поймав на себе взгляд Анны Павловны. Решалов шёл вперёд уверенно, явно проходя маршрут не первый раз и двигаясь к массивной двери, охраняемой двумя одарёнными в форме с гербом Бадевских. Оба вытянулись по струнке, едва князь приблизился.

Когда мы ступили в коридор, украшенный большими картинами с батальными сценами, дверь позади захлопнулась, отрезая нас от шума бала. Но за миг до этого внутрь прошло двое мужчин в серых костюмах и словно одинаковых с лица. Оба застыли у выхода, обратившись в безмолвные статуи.

– Должность обязывает, – прокомментировал это Решалов. Он двигался медленным, почти скользящим шагом, совсем не заботясь о том, догоняю я его или нет. Некоторое время мы шли молча, проходя под большими картинами. Наконец князь остановился, повернулся к полотну перед ним и заложил руки за спину. Перед нами на фоне чёрных гор раскинулось поле мёртвых тел и искорёженной техники. С левой стороны полководец в форме, в окружении солдат, с удовлетворением наблюдал за тем, как окровавленный офицер под белым флагом с глубоким поклоном протягивает ему саблю.

– Последний бой Аргентины, – промолвил Решалов. – Вы слышали об этом?

– Краем уха. Дела других стран мне неинтересны.

– Неужели? – бросил на меня быстрый взгляд князь.

– Так получилось…

– Хм… – военный министр вернулся к картине. – Именно эта битва закрепила положение Перуанского Протектората в регионе. Последнее сопротивление стран Юга оказалось подавлено и наступило всеобщее благоденствие. Президент Каррас совершил невозможное, превратив целый материк в одно единое государство.

– Не слишком ли вы воодушевлены врагом, ваше сиятельство? – спросил я.

– Не грешно отмечать сильные стороны противника. Грешно их игнорировать. Вы знаете, что первые штурмовые действия Зодчих были проведены именно Перуанским Протекторатом?

Я помотал головой.

– В прошлом году у них появилась разработка, удивительным образом похожая на ваш Экспансионный Узел, – министр вроде бы любовался картиной, но я чувствовал, как он считывает мои реакции.

– Хотелось бы посмотреть.

– Уверен, это был бы полезный обмен опытом, – хмыкнул Решалов и повернулся, продолжив путь вдоль полотен. Я бросил ещё один взгляд на поражённого военачальника Аргентины, потом покосился на охранников вдали.

Князь прошёл несколько шагов и остановился, ожидая меня.

– О чём вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? – спросил я, приблизившись. – Уверен, что не об истории.

– Прямота – большая редкость в высоких кабинетах, – с улыбкой отметил князь. – Вы играете в шахматы?

– Я вообще не играю.

– Зря. Хорошая зарядка для ума. Учит продумывать свои шаги наперёд. Я наблюдаю за вами, Михаил Иванович. Да что там, за вами наблюдает множество глаз, и не все они находятся здесь, в России.

– Уверяю, ваше внимание от меня не укрылось.

– Что вы имеете в виду? – с искренним интересом спросил Решалов.

– Я очень рад, что военное министерство нашло сторонние ресурсы для повышения обороноспособности, – теперь я остановился у картины, на которой шёл ко дну американский вертолётоносец «Фальсмен». Клубы чёрного дыма застилали море, сверкающие хищные фигурки летательных аппаратов таяли в небе. – Кажется, это одна из первых битв раскола? После чего Восточная и Западная Америки окончательно разошлись, разорванные внутренними противоречиями…

– Заботливо подогретыми внешними влияниями, – улыбнулся князь. Он понимал мою игру. – Поясните ваши слова, пожалуйста?

– Массивные государственные структуры обычно крайне неповоротливы. Большой раздутый аппарат, долгий путь по вертикали сверху вниз и обратно, огромное количество инстанции. Отрадно, что в случае с работами по порченому золоту Министерство проявило себя оперативно, – я посмотрел ему в глаза. – Правда, ваше сиятельство, не понимаю, для чего было лишать мой Конструкт ресурсов? Особенно в рамках надвигающейся угрозы со стороны Изнанки.

– Должно быть, это какая-то ошибка, Михаил Иванович. Я незамедлительно проверю. Никаких ограничений на вас не вводилось, – с максимальным почтением произнёс он, хоть и с хитрецой во взоре. – Вероятно, произошла балансировка ресурсов в более приоритетные направления. Как вы сами правильно отметили – Изнанка ведёт себя подозрительно.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

– Мне кажется, у вас другое мнение. Не поделитесь? – взгляд Решалова стал хищным.

– Я не большой специалист в истории, ваше сиятельство, – я кивнул на картину с тонущим кораблём. – Однако вы же помните главу объединённых сил, генерала Форда?

Князь кивнул, изобразив вежливую заинтересованность.

– Он был разбит в битве на Миссури, – продолжил я. – Потому что третья и девятая армии Кононова отступили. Самое крупное поражение сил Западной Америки. Падение восходящей звезды. Звезды, которую злые языки обвиняли в связях с Перуанским Протекторатом.

– Да, исключительно талантливый полководец, чьё влияние было велико. Однако доказано, что отступление армий Кононова стало результатом действий именно Протектората, так как Форд был их яростным противником, – нахмурился он.

– Вот именно, – вздохнул я. Лицо Решалова вдруг прояснилось, и князь закивал:

– Ха, очень тонко, Михаил Иванович. Мне понравилось. Хорошая аллюзия. С вами приятно вести беседы такого толка. Удивительное образование для юноши из захолустья.

– Спасибо матушке-природе, – пожал я плечами. – Да и папа потратил много денег для моего образования.

– И вы благородно отплатили ему, знаю. Послушайте, Михаил Иванович, вы мне нравитесь, – вдруг произнёс Решалов. – Честно. Вот только ваша Томашовка подозрительно красивая витрина, развивающаяся невероятно быстро. Как говорил один мой знакомый: откуда такие деньги, Михаил Иванович? Вы просто закидываете ими всех, кто вам нужен. И при этом окружены потенциальными бунтовщиками.

– С ними можно работать, если назначить конструктивные цели. Думаю, мне получается показать им другой путь. Что насчёт финансирования, полагаю, для вас не является секретом мои источники.

Военный Министр склонил голову набок.

– Знаете, Михаил Иванович. Скажу прямо, вы строите в Томашовке общество, которое очень выгодно Перуанскому Протекторату. Красивая картинка, призванная убедить простых людей в неправильности нашего пути. Посеять зёрна недовольства на благодатную почву. Расколоть нас. Вы очень талантливы. Безмерно талантливы. Что справедливо вызывает подозрения. Мои лучшие люди изучают вас, но не находят никаких связей с нашими врагами, и всё же я чувствую, что с вами что-то не так.

– Считаете меня шпионом? – прямо спросил я.

– Я считаю вас возможным вражеским проектом, – отрезал Решалов. – Слишком талантливым и слишком удачливым. Вы несёте угрозу сложившемуся строю. Пусть он и не идеален, но он строй. А в итоге горячие головы поднимут вас на знамёна, как икону. Прольётся много русской крови, и победа любой из сторон станет общим поражением. Потому что за спиной пламенных революционеров будут стоять наши враги. Так всегда было и так всегда будет.

– Возможно, тогда следует разобраться с причинами появления этих горячих голов? – поднял бровь я. – Вы знаете, за тот небольшой срок моего владения землями у Фронтира мне повезло столкнуться с таким сумасшедшим количеством благородных людей, давно предавшими все идеалы, да и страну в целом, ради собственной выгоды, что становится страшно. Я противник революции, ваше сиятельство, но я понимаю почему у неё есть сторонники.

– Знаете, Михаил, я рад, что мы перешли к прямому и откровенному разговору, – кивнул Решалов. – И хочу сказать, что всецело разделяю это мнение. Старая кровь во многом достойна презрения и порицания.

Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в бальный зал.

– Едва случится что-то действительно серьёзное, как часть этих благородных вельмож быстро окажется где-нибудь в другой стране. Потому что личные интересы быстро станут важнее государственных. Пришло время молодых и голодных. Но они должны заменить старую власть без вооружённого противостояния. Одного за другим. Постепенно, медленно, чтобы не случилось болевого шока системы. И мне кажется, Михаил, вы можете быть одним из тех, кто-либо погубит нашу страну, либо усилит её. Император в вас верит, но мне известно, что и он может ошибаться.

Я промолчал.

– Пожалуй, нам стоит вернуться к гостям, – сменил тему Решалов. – Мне понравился наш разговор. Он был плодотворным и дал мне ответы на некоторые вопросы. Наверное, стоило провести его немного раньше.

– Взаимно, – чуть поклонился я.

– До свидания, Михаил.

Я зашагал по коридору в сторону безликой охраны. Один из одарённых с почтением открыл дверь передо мной, и шум бала вернулся в мой мир. Разговор с князем вышел непростой, конечно. Но картинка немного прояснилась.

– Ваше сиятельство, – справа от меня выросла фигура Котелка-на-ножках. Я поднял голову, заглядывая в усатое лицо. – Её сиятельство Анна Павловна просит вас о встрече. Сейчас.

Хм…

– Ведите.

Он чуть поклонился и зашагал к лестнице на балкон. Вокруг кружились пары. Снегов заметил меня и двинулся было следом, но я отпустил его жестом. Котелок шагал впереди, храня гробовое молчание. Наконец, мы свернули в один коридор, затем в другой, пока мой провожатый не остановился у дубовой двери. Постучал в неё, затем приоткрыл и сунул внутрь голову. После чего отстранился, пропуская меня.

Я ступил в просторную комнату. Дверь позади закрылась, щёлкнул замок. Княгиня стояла у стола, спиной ко мне, и любовалась игрой свечей. Затем женщина чуть повернула голову. Каждое движение было наполнено невероятной притягательностью.

– Рада, что вы не отклонили моё приглашение, – мурлыкнула она.