Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

– Я сделаю это быстро, – сообщил мне Илья Матисов, когда я встал на место, обозначенное секундантами. – Можешь не беспокоиться, Баженов. Как быстро взлетел, так же быстро и закатишься.

Ноздри альбиноса раздувались. Он распалял в себе эмоции, чтобы воспользоваться своими аспектами на максимум. Злость и ярость напитают огонь, тут всё просто. Интересно, чем такие люди разгоняют аспект воды. Вряд ли мой оппонент склонен к рефлексии или же открытым эмоциям Плакальщика. Тут особенный талант нужен.

Хотя от моего взгляда не спряталось, что глаза Матисова уже слезятся. Значит, и здесь работу ведёт. Что ж, не просто так на его счету столько выигранных дуэлей. Замаскированных под самооборону.

– Из глубинки много приходит таких выскочек, как ты, – продолжил аристократ, играя роль опереточного злодея и накручивая себя самым примитивным способом из возможных. – Им кажется, будто бы они сумели задрать юбку удаче, и теперь так будет всегда. Путают единичный успех с окончательным триумфом. Баловни.

Я молчал, но и интереса не скрывал. Граф старательно искал повод и натягивал свою сову на глобус как мог. Прелюбопытный процесс, что сказать.

– Но ты же не такой, как все, да? – старался Матисов. – Ты же герой Ивангорода! Спаситель из деревни. Скажи честно, перед лицом смерти, Баженов. Ты ведь просто прятался где-то в подвалах, пока солдаты гибли? Там ведь с тобой целый витязь был, да? У тебя слабость к витязям?

– Ваше сиятельство, прошу вас быть осторожнее, – холодно подал голос Снегов.

– Виноват, – быстро поправился граф. Поединок с умельцем в его планы не входил. Хотя драка двух опытных дуэлянтов могла быть занятной.

– Вы много говорите, господин Матисов. Не пропустите сигнал, – мягко сказал я.

– Не волнуйся за это, – окрысился тот, нервно дёрнув краешком рта. – Ты вечно за кем-то прячешься. Всё чужими руками, не сам. Может быть, ты и своего учителя в Академии обокрал? А выдал идеи за свои. Может, запугал его, а? Соседи твои и недруги умирают очень быстро, или же исчезают с концами. Вдруг, не согласись Павлов на работу с тобой, он тоже бы где-нибудь помер, а?

– Мне льстит, что вы следили за моими успехами, граф.

– Люблю знать, кого отправляю на тот свет, – продолжил распаляться он. – Вот только на мне твоё восхождение закончится. Тебе нужно было заниматься девками в своих деревнях, а не лезть к людям высшей крови. Аня не твоего полёта птица! Но она слишком доверчива, и ты этим точно воспользовался. Или же собирался! Я рад, что смогу восстановить эту справедливость. Ведь одни семьи поколениями служат Империи, не жалея живота своего, а потом какой-нибудь неотёсанный кретин с Урала получает всё на блюдечке с голубой каёмочкой на старте. Просто потому, что приглянулся Императору или вовремя подсуетился!

– Жалость к себе помогает пробудить водяной аспект? – деловито поинтересовался я. – Через это работаете, граф? Один известный актёр советовал незаметно выдирать волосы в паху.

Матисов ощерился, как собака. И тут грохнула пушка, а в следующий миг энергетические каналы вокруг нас вспыхнули. Ещё секунду назад они напоминали спокойные могущественные равнинные реки, а теперь засверкали, накаляясь, и стали бурлящими горными потоками. Со всхлипом Матисов выставил перед собой руки, концентрируясь. Тяжёлый водяной пузырь между мной и им сформировался в несколько мгновений, и следующим шагом альбинос выдал сквозь него огненный поток, превращая пламя в подобие плазмы.

Я уже шёл навстречу, обрастая бронёй. Гудящий поток врезался в меня и потёк, огибая щит земельного аспекта. От жара стало трудно дышать. На лице Матисова появилась ехидная улыбка. Стихия ревела, но я не остановился.

На мастере такая защита слетела бы через секунду, и альбинос это знал. Однако время прошло, а броня осталась. Брови Матисова поползли наверх в изумлении. Земля подо мной вскипела, набирая силу из рассеянной мощи противника, и я зачерпнул её всю целиком. Собрал в кулак, наслаждаясь распирающим ладонь могуществом. Мысленный взор скользнул по слоям почвы, выделяя камни, глину, кротов, червей, кости и металлы прежних войн.

– Как⁈ – в шоке заорал Матисов, подпитывая поток дополнительной яростью, но уже нервничая. Я же просто сжал кулак, и земля под графом осела. Альбинос пошатнулся, но удержался, одновременно прибегая к водному аспекту. Под ним с треском льда появилась опора, под которой забурлила поток. Матисов сумел изменить плотность воды, чтобы удержать её в вырытом мной котловане. Он торопливо расставил ноги шире, однако прозрачная твердыня накренилась, из-за моего толчка со дна ямы и падения воздушного столба, вызванного мной, на противоположную часть опоры. Матисов взмахнул руками и повалился набок, падая в разверзнувшуюся пропасть. Поток плазмы, потеряв контроль, ушёл в сторону, и за моей спиной вспыхнуло облетевшее дерево, срезанная могучая ветвь, охватом в бедро взрослого человека, с треском грохнулась на землю. Из недр ямы повалил пар, и послышался вопль боли. Я прикрыл глаза, освобождая сознания и сдвигая пласты. Энергетические потоки послушно пронизывали минский чернозём, спрессовывая его и меняя плоть земли в нужное мне состояние. Превращая её где надо, то в камень, то в чёрную воду. Матисов бился в вязкой патоке, силясь хотя бы понять, где находится верх, а где низ. Снова попытался воспользоваться водой, размывая сковывающую его твердь, но сделал только хуже, так как стал захлёбываться.

Через несколько секунд земля окрепла и вытолкнула альбиноса на поверхность. Частично. Лицо с выпученными глазами, перепачканное и испуганное, и левая рука, торчащая чуть в сторону, под углом. Способная только кистью пошевелить. Отплёвываясь и хрипя, Матисов мог только моргать и морщиться. Да и говорить получалось лишь через стиснутые челюсти.

Я присел над одарённым, вслушиваясь в энергетические потоки. Альбинос сильно поиздержался, желая эффектно и быстро сжечь наглеца с Урала. Сработало бы в большинстве случаев, если недооценивать противника.

– Отпусти! – просипел Матисов. – Давит!

Я с усмешкой щёлкнул его по носу, как разлаявшегося пса. Глаза выпучились ещё больше, уже от возмущения.

– Драка за честь дамы – это красивая легенда, господин Матисов, – сказал я задумчиво. – Благородный порыв. Который, к моему прискорбию, часто превращают в фарс. Как в вашем случае. Глупые рыцари в руках хитрых барышень могут быть страшным инструментом.

– Отпусти, пожалуйста! – Матисов попытался дёрнуться, но земля держала очень плотно. Альбинос часто-часто заморгал, пошевелил пальцами. В глазах возник звериный ужас зажатого в тиски человека. Он ведь и вдохнуть не мог полноценно, отчего на пленника неотвратимо накатывалась паника. Левая рука быстро-быстро зашлёпала по поверхности, моля о пощаде. – Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я прошу прощения… Прошу прощения. Отпустите или убейте. Умоляю!

Я посмотрел на Снегова. Витязь стоял с открытым ртом, но при этом с невероятно гордым видом. Будто ребёнок, чей папка только что победил отцов всех его одноклассников. Причём сделал это одним мизинцем. Шок и восторг. Секундант Матисова заложил руки за спину и смиренно ждал развязки.

– УМОЛЯЮ! – завыл побеждённый. Глаза его загорелись огнём, а затем вспыхнуло всё тело, однако из-за выброса силы почва лишь стала давить сильнее, так что магия вытекла из Матисова через несколько секунд.

– Полагаю, поединок окончен? – повернулся я к секунданту альбиноса. Майор Корнев не шевелился, лишь желваки дёрнулись на скулах. – Кажется, господин Матисов принёс свои извинения, не так ли?

– ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ, ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ! – проскулил тот. – Я извинился же. Извинился. Прошу тебя!

Я ослабил хватку, и Матисов задышал свободнее, смог пошевелить рукой.

– Да помоги же мне, майор! – крикнул паникующий. Корнев всё ждал, что я прикончу соперника, и стоило мне отойти – удивлённо почесал затылок, а затем глухо сказал:

– Поединок окончен. По воле сторон и ввиду явного превосходства графа Баженова.

Я не остался наблюдать за тем, как Корнев вызволяет своего приятеля. Мы со Снеговым вышли на аллею и направились к машине.

– Мастер Земли не способен на то, что вы сейчас продемонстрировали, Михаил Иванович, – сказал витязь через несколько минут.

– Да, – коротко заметил я. – Надеюсь, мне удалось удивить оппонента.

– Более чем, Михаил Иванович. Более чем. Не только его, скажу я вам. Одно меня беспокоит.

– М-м-м? – посмотрел я на товарища.

– Вы снова оставляете в живых того, кого не нужно. Конечно, репутация господина Матисова уничтожена, и это может оказаться страшным ударом по всему его роду. Но смерть в поединке, кажется, идеальный выход для всех сторон, – продолжил витязь. – И закономерный результат.

– У меня была причина сделать так, как я сделал, Станислав Сергеевич. Он лишь пешка. Пешка, которую наверняка разыграли.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился витязь. Я же кивнул вперёд. На выходе с главной аллеи, в сторону парковки, где остался наш «Метеор», появилось несколько человек. Все в сером, в хороших пальто, скрывающих вооружение. Все почти одинакового роста. От группы отделился человек. От левого глаза через щёку шёл жуткого вида шрам.

– Добрый день, господа, – произнёс он, когда мы приблизились. Снегов прищурился, оценивая оппонентов. Шестеро одарённых. Четверо из них мастера, не меньше. Выглядят как будто братья. – Подполковник Балонов, жандармерия. Если не ошибаюсь, вы граф Баженов, не так ли?

Я остановился и кивнул.

– Простите за беспокойство, – с хитрой улыбкой продолжил подполковник, – но у нас имеется сигнал о прошедшей дуэли с участием графа Баженова и графа Матисова. Что попросту возмутительно, так как поединки запрещены Государем.

– О, то был всего лишь дружеский тренировочный бой, – в той же манере ответил ему я. – Был некоторый спор о приоритетах аспектов и физического взаимодействия, который успешно разрешён.

– Уверен, всё так и было, ваше сиятельство, – чуть поклонился Балонов. – Также уверен, что граф Матисов подтвердит ваши слова. В противном случае…

У него зазвонил телефон. Подполковник снова улыбнулся и прижал руку к сердцу:

– Простите, я отвечу?

– Конечно.

Жандарм поднял трубку, выслушал говорившего.

– Мы на месте, граф Матисов жив, – едва слышно раздалось в динамике. – Но тут явно была драка, ваше благородие. Его сиятельство говорят, что тренировался.

Ни один мускул не дрогнул на лице жандарма. Наконец, Балонов молча отключился и сделал шаг в сторону.

– Простите, ваше сиятельство, – проворковал он. – Вероятнее всего, имел место ложный вызов. Но вы должны понимать, в такое сложное время мы все вместе просто обязаны блюсти приказы Его Императорского Величества.

– Несомненно, – кивнул я. Жандармы расступились, и мы вышли на парковку. Снегов сел на водительское место и молчал, пока мы не выехали на основную дорогу.

– Вы знали? – спросил он, наконец.

– Я догадывался, – задумчиво ответил я, любуясь возвышающейся над парком статуей.

– Это подло, – поджал губы витязь. – Так поступать… В этом нет чести.

– Никто не говорит о чести, ваша доблесть. Это политика высших сфер. Правда, сработано очень грубо, но могло и получиться.

Снегов сокрушённо вздохнул:

– В армии всё немного иначе. Солдаты имеют честь, и жандармерия в наши дела почти не лезет.

– Однако вас всё равно сослали в Томашовку, ваша доблесть, – хмыкнул я.

– Чему я искренне рад, Михаил Иванович, – витязь посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Звонок Конычева настиг меня, когда мы огибали Кобрин по кольцевой трассе. Я взял трубку сразу же.

– Ваше сиятельство, – раздался в трубке голос психоманта. – Кажется, мы нашли кое-что, способное вас заинтересовать.

– Внимательно слушаю, Степан Родионович.

– Прежде всего, они очень крепкие орешки. Пришлось повозиться, но с Астраханью мы закончили, – посетовал Конычев. – К сожалению, связки с другими регионами нам выявить не удалось. Они очень мудрёно строят отношения. Есть зацепка на некоего Третьего, но всё взаимодействие с ним происходит через сеть.

– Технику изъяли? – я смотрел в окно на поля и леса. Мимо пролетали встречные автомобили.

– Конечно. Всё привезём, ваше сиятельство, – он говорил совершенно спокойно, и с чувством выполненного долга. – Стас ворчит, что у нас багажник машины забит чужими телефонами и компьютерами, и это может вызвать вопросы.

Я вспомнил про блокпост и кивнул сам себе:

– Да, может. У нас тут немного война, на дорогах досмотр.

– Наслышан про войну, – изменился голос психоманта.

– Везите всё в Кобрин, тут подыщите складское помещение, но, чтобы без покрытия Конструктом, – задумчиво продолжил я. – Что с рецептом, Степан Родионович? Удалось?

– Тут есть некоторый дуализм ситуации, ваше сиятельство. Рецепта нет. Но его тут и не было.

Я внимательно слушал.

– Зато нам удалось достать их причащающее зелье, – не стал томить Конычев. – Вероятно, это неплохо, да?

На моём лице сама собой появилась улыбка.

– Более чем, Степан Родионович. Более чем.

– Значит, не просто так съездили. Полагаю, у вас будем уже послезавтра. Однако, может быть, у вас появилось что-то ещё из интересного?

Я посмотрел на Снегова. Витязь сосредоточенно следил за дорогой, никак не реагируя на разговор.

– Кое-что появилось, Степан Родионович. Работа как раз на ваш профиль.

– Слушаю вас.

– Мне надо отследить одного человека. Вы, должно быть, помните её. Матушка Ирина.

– Сумасшедшая монахиня из подворья Святой Варвары? – уточнил Конычев.

– Она самая.

– Что-то случилось?

Да, наверное, случилось. Я ведь собрался с силами и посмотрел запись, на которой было запечатлено всё, что монахиня со мной тогда сделала, в медицинском отсеке с бессознательной Пановой. И, по-моему, девушка отдалась своему предназначению с излишней страстью.

Ну и подобный метод «забора» материала показался мне варварским, ведь у Ирины были возможности сделать всё более цивилизованно и по-медицински верно.

– Не совсем так, – осторожно произнёс я. – Матушка Ирина внезапно покинула мои земли и отправилась, как я понимаю, на Алтай. Мне бы хотелось знать, где она остановится. Есть некоторые неразрешённые вопросы.

Первым делом «насильницу» надо найти. И потом уже решить, как поступать. Честно говоря, у меня не было идей, как поступить с монахиней, так ревностно исполняющей придуманное пророчество. Оставлять такое предательство без реакции – неправильно, но не убивать же её. Так что сначала стоит узнать, где Ирина осядет, а потом, может, в голову придёт решение.

Если, конечно, мы тут раньше не поляжем от Скверны.

Конычев молчал несколько секунд:

– Алтай большой, спрятаться там очень легко, – с сомнением проговорил он.

– Прекрасно это понимаю. Но и уровень вашей квалификации достаточно высок.

– Спасибо. Устранить её? – спросил психомант ещё через паузу.

– Нет. Найти, проследить и дать мне знать, где она остановилась. Надеюсь, это не слишком вас затруднит?

– Я обожаю Горный Алтай, ваше сиятельство. Кухня, правда, слишком жирная, но зато люди шикарные, – проговорил голос в динамике. – С удовольствием отправлюсь, если прикажете. Хотя, мне кажется, мои навыки были бы полезнее на фронтире. Особенно сейчас.

Мне послышался некоторый упрёк. Довольно справедливый.

– Согласен. Вы не обязаны искать её лично, Степан Родионович, – улыбнулся я. – Но никто кроме вас не сможет организовать эти поиски достойно.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю, – ответил Конычев. – Буду держать вас в курсе.

– Спасибо.

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и заметил быстрый взгляд витязя, брошенный в зеркало заднего вида. Но сделал вид, будто это прошло мимо моего внимания, и погрузился в отчёты Черномора, одновременно размышляя о находке Конычева.

Если психомант с моим особым отрядом гвардейцев сумели отыскать секрет Аль-Абаса… Это победа, однозначно. Которую нужно должным образом оформить, с привлечением подходящих специалистов.

Буревой мне так и не перезвонил. Хотя и с земель Скоробогатовой магистр биомантии не уехал.

Хороший знак. Надо будет напомнить ему о себе. Но ненавязчиво.

Глава 13

Как только пришли холода – потребление энергии выросло, а так как на фронтире дураков нет и благородный граф не ввёл счётчиков и тарифов, обеспечивая жителей дармовым светом, в каждой халупе появились приборы отопления. В зависимости от потребностей.

Я не вмешивался, хотя Черномор считал всё внимательно, вносил данные в отдельную базу, анализировал расходы и считал нагрузку. Даже создал карту потребления и рисков, с красными, жёлтыми и зелёными зонами. Зима покрасила её в жёлто-красную целиком, но это не сильно напрягало мои источники. Если для комфортной жизни человеку нужен свет, пусть пользуется. Счёт я выставлю тому, кто использует энергию для заработка. Владельцы мастерских и магазинов не возражали, потому что три шкуры я с них не драл, а учёт для делового человека весьма успешно тонизирует предпринимательскую жилку. Так что пусть не расслабляются и ищут пути для развития.

Вот только люди, получившие «електричество» сравнительно недавно, совершали грубые ошибки. Например, когда я возвращался из Минска, в Комаровке произошёл первый пожар, который гасили гвардейцы. Отрадно, что Черномор отработал самостоятельно, верно обнаружив угрозу, рассчитав её опасность и подняв по тревоге ближайших людей Турова. Когда хозяин, оставивший включённый электроприбор, вернулся домой – его ждали высаженные двери и лишь слегка пострадавшая комната, вместо пепелища.

То, как мой виртуальный помощник обретает самостоятельность – меня радовало. Но поручать ему заботу о жизнях «людишек» и оставить это без контроля я бы всё равно не стал. Однако за расторопность похвалил, отчего изображение робота окрасилось в изумрудно-зелёный, и искин даже засмущался. Следующий день прошёл в заботах и выстраивании дополнительных ресурсов. Для выработки энергии я пристроил ещё один модуль биореактора, во втором Трансмутаторе. Драконов с горящими глазами занимался разработкой схемы, которую мы создавали вместе. Вернее, больше ею занимался он, а я намекал в деталях, куда и что можно добавить. Проект модульного отеля сейчас, конечно, был не слишком актуальным в наших краях, так как людям было совсем не до путешествий. Но так ведь будет не всегда. Рано или поздно жизнь наладится.

Сейчас же туристов в моих краях почти не осталось, а в саду, прежде бывшем достопримечательностью, теперь бывал только Олежка, запросивший тёплый купол над скульптурной композицией. Энергия «Обращения» пульсировала, будто пробуждающееся ото сна сердце. И у меня были хорошие предчувствия на этот счёт. Хотя работы, связанные с этой частью моих планов, оставались скорее фоновыми. Потому как не стоит делать большие ставки и погружаться в мечты. Вдруг не выгорит дело, тогда только расстроишься.

Госпиталь у Хрипска достроился ночью третьего декабря, и уже ранним утром туда заехали представители Карантинной Службы в компании с Володиным, для инспекции. Я прибыл домой в третьем часу, закончив с выстраиванием отражающих экранов. На зов отца Игнатия пришли многие, и теперь под охраной самых одарённых гвардейцев в церкви находилось полсотни икон. Расставлять их буду потом. Сначала нужно было подготовить для них ячейки, проверить расстояния между ними, чтоб не мешать основной задачи больницы – лечить людей.

Утром к моему дому подъехал розовый автомобиль Скоробогатовой, и когда он только парковался – я уже вышел на улицу. Нямко как раз вылезло из своей норы, помахало мне ручкой, а затем, пританцовывая, потопало через двор к тому месту, где обитал Светко. Мои полтергейсты всё свободное время проводили вместе и позавчера, после возвращения из Минска, мне даже довелось понаблюдать за ними. Тогда уже стемнело, падал снег, и в конусе света магического фонаря беззвучно плясало разумное ведро, подпрыгивая и размахивая руками. Светко покачивался в неслышимый такт, а вокруг царила кромешная тьма, и ничего, кроме этого танца, в мире не существовало.

Сцена эта наполнила сердце теплом и непонятной грустью.

– Ням? – спросил я Нямко. Ведро остановилось, с лёгким недоумением произнесло:

– Ням?

– Ням!

– Ням, – снова махнуло оно ручкой и вприпрыжку пошло по своим делам.

Графиня в белой шубке вышла из своей машины и теперь с интересом изучала сухой асфальт под изящными сапожками. Дорожки тротуаров тоже были чистыми, несмотря на то что снег шёл два дня подряд. Однако мои земли были избавлены от гололёда. Те места, которые считались дорогами в моём подчинении, разумеется.

Снежинки медленно падали на асфальт и тут же таяли.

Не просто так, разумеется.

– Доброе утро, – поприветствовал её Светлану, натянув на голову шапку и поборов желание стряхнуть крупицы снега со светлых волос графини.

– Здравствуйте, Миша. Простите, он у вас тёплый, что ли? – Скоробогатова топнула ножкой по асфальту.

– Да, не люблю слякоть, – пожал я плечами. Коснулся губами протянутой руки.

– Я теперь хочу такое же, – улыбнулась Светлана с восхищением. – Сегодня же Андрея попрошу придумать. Скажу вам прямо: зиму я не люблю.

Я удержался от скептического хмыканья. После того, что её Зодчий учудил с Фокус-Столбами – уровень доверия к его знаниям меня несколько тревожил. Как бы Подвальный не спалил к чертям все поселения графини.

– Вы завтракали, Миша? – поинтересовалась Светлана.

Я кивнул.

– Тогда мы можем выдвигаться, – чуть нервно улыбнулась Скоробогатова. – Нас ожидают. Поедем на вашей машине?

Я снова кивнул.

Чёрный «Метеор», намытый с утра в мастерской Молотова, ждал неподалёку. Все три охранника были на месте, и все в строгих дорогих костюмах. Турбин выглядел отдохнувшим и посвежевшим, готовым к новым свершениям и травмам.

– Честно говоря, мне больше хотелось бы, чтобы эти гости остановились у вас, – шепнула графиня, когда мы устроились в «Метеоре». – Я чувствую себя неотёсанной деревенщиной, принимая людей такого высокого ранга.

Говорила она, разумеется, не про телохранителей. Вчера вечером, на день раньше срока, прибыли экипажи пятерых моих «учеников». Сегодня утром должен был явиться племянник Великого Князя Уварова.

– Всё будет хорошо, – коснулся я руки Светланы.

Она благодарно накрыла мою ладонь своей и вернулась к облику сильной правительницы соседних земель. Сидящий напротив нас Капелюш старательно смотрел куда-то за наши спины, изображая статую.

Мини-отель, отведённый для нужд знатных гостей, находился в центре Островья. Самое дорогое заведение этих мест, с огромными номерами, которые использовались окрестной аристократией как попытку вкусить золотую жизнь столицы, и при этом никуда не ехать.

Парковка возле уже была забита, и очень много чёрных машин занимало обочины по обе стороны дороги. Нас остановили на подъезде. Охрана преградила улицу, не пуская зевак и контролируя автомобили. Крепкие мужчины в деловых костюмах, под которыми скрывались десятки различных амулетов. Командовала ими женщина лет тридцати пяти с волевым, но при этом привлекательным, лицом.

Представитель службы безопасности, сунувшийся к нам, оказался почти сразу одёрнут коротким сигналом и отступил в сторону. «Метеор» остановился перед позолоченными воротами на территорию мини-отеля. Очень, кстати, напоминающими решётку петербургского «Летнего сада».

Командир охраны встала рядом с дверью, почтительно открывая её и одновременно сканируя салон. Я вышел на улицу, после чего помог выбраться Светлане. Мои телохранители обменялись взглядами со службой безопасности.

– Граф Баженов! Графиня Скоробогатова! Сердечно рад видеть столь красивую пару! – на дорожке, ведущей к мини-отелю, появился пузатый мужчина с большим животом, черно-седой бородкой и широкой улыбкой. – Очень рад, что вы приехали вместе! Позвольте представиться – граф Вадим Громов. Управляющий по делам Первой Академии Боевых Зодчих и ваш верный слуга. Прошу вас, проходите. Этот снег убивает меня. Только-только вылечил проклятый насморк, и вот опять такая неурядица. Впрочем, не слушайте меня, пожалуйста. Все уже собрались и ждём только вас.

Он поспешил по дорожке, показывая нам дорогу. Светлана крепко вцепилась в мой локоть, но спину выпрямила и двинулась по брусчатке с максимальным достоинством.

В вестибюле мини-отеля играла музыка, а у стойки регистрации стояла Милова в обтягивающем чёрном платье, с серебристым ремешком пояса. Вьющиеся локоны дорогой причёски красиво спадали на оголённые плечи.

– Госпожа Милова, вот они, вот они наши герои! – восторженно проговорил Громов. – Дождались, наконец. Эй, да помогите же им раздеться, бестолочи!

Интонация изменилась в один момент, и добродушие выдуло из графа, однако спустя секунду перед нами снова был непутёвый толстячок. Полагаю, демонстрация характера была осознанной. Слуги приняли шубку Светланы и моё пальто. Платье Скоробогатовой было сильно целомудреннее Миловой и тут, как говорят, кто на что учился.

Благородные ученики собрались в столовой, переделанной под гостиную. Обстановка была помпезной: позолота, шикарные люстры, огромные поддельные картины правителей Российской Империи. Всё очень ярко и дорого. Я бы даже сказал – слишком.

– Дамы и господа, позвольте представить вам графа Баженова и графиню Скоробогатову, – возвестил Громов, войдя в залу. Взгляды присутствующих обратились на нас.

Их было всего шестеро, но сразу почувствовалось три группировки. В центре, отдельно ото всех, в большом кресле развалился блондин с длинной чёлкой, закрывающей половину лица. Правая рука покоилась на дорогой трости с сильным Эхом и сокрытым в полостях механизме. Левой же красавчик поглаживал себя по гладковыбритому подбородку. Тонкие губы тронула пренебрежительная улыбка.

Внутри меня пошевелился тёмный попутчик. Кажется, они знакомы.

– Его Императорское Высочество Великий Князь Николай Борисович Уваров! – хорошо поставленным голосом сообщил Громов. Блондин неторопливо поднялся с кресла, как с трона и, опираясь на трость, подошёл к нам. Протянул мне руку:

– Мы знакомы, – мелодично произнёс он. – Удивлён вашей силе воли, Михаил. Разительная перемена.

– Благодарю, – спокойно ответил я. Вероятно, наше знакомство случилось в худшие моменты прежнего Баженова, приведшее того к моему появлению в теле спивающегося Зодчего. Уваров перевёл взгляд на Скоробогатову, и выражение его глаз изменилось. Он очень бережно коснулся кисти девушки губами, и на щеках Светланы появился неожиданный румянец.

Уваров вернулся на место, опустившись в кресло.

– Его Сиятельство граф Александр Владимирович Бегунов! – продолжил Громов. Худой чернявый мужчина лет тридцати с располагающей улыбкой отошёл от спутницы в длинном платье.

– Премного наслышан о вас, Михаил Иванович!

– Антонина Алексеевна Карелина!

Настала очередь собеседницы графа. Вторая группировка. Осталась третья, последняя. Люди не менее знатные. Одного из них я помнил по Академии, он закончил на год раньше меня. Парень в больших роговых очках, украшенных драгоценными камнями, в нежно-голубом костюме и уже с образовывающейся плешью на голове, несмотря на возраст. Барон Яков Робертсон. Компанию ему составлял плечистый Сергей Фредов, мужчина лет сорока, в военном мундире с рядом наград, а третьей спутницей оказалась миловидная низенькая женщина, смотрящая на меня с некоторым недоумением и холодом.

Тёмный скульптор во мне содрогнулся так, что я чуть не покачнулся.

«Прекрати немедленно!» – пришлось одёрнуть взбрыкнувшего гения.

– Карина Делина, – сообщил Громов. У меня перед мысленным взором поплыли чужие воспоминания. Закатанные глаза, обвинения, слёзы, мятые простыни и битая посуда. Ну, только этого мне ещё не хватало. Передо мной стояла бывшая старого Баженова. И расстались они не очень хорошо.

– Приятно познакомиться, ваше сиятельство, – натянуто улыбнулась она. Я поймал на себе сочувствующий взгляд Робертсона. Ну разумеется, альма-матер. Он, должно быть, был свидетелем нездоровых отношений.

– Отлично, дамы и господа, – Вадим Громов оказался в центре зала. – И напоследок мне хотелось бы представить вам Юлию Владимировну Милову, человека, который будет организовывать техническую часть вашего обучения.

Агент Рокфорова встала рядом с распорядителем. Каждое её движение было наполнено скрытой силой и страстью. Мужчины зачарованно следили за тем, как двигается красотка. На лицах дам появилось некоторое напряжение. И только мы с Уваровым остались равнодушны к эффектному проходу Миловой.

– Государь надеется, что именно здесь, именно сегодня зародится победа человечества над тьмой, – продолжил Громов. – И я, как представитель воли Его Императорского Величества, спешу возвестить об организации сегодня вечером приветственного банкета! Отказ не принимается.

Он сложил на животе руки, широко улыбаясь нам.

– Напоследок, хочу напомнить вам, дамы и господа, что отдельным распоряжением Его Императорского Величества было введение равенства во время обучения. И если господин Баженов захочет отчитать господина Уварова – он имеет право это сделать, так как является вашим учителем, Ваше Императорское Высочество.

Уваров хмыкнул, поглаживая навершие трости. Я спокойно выдержал очередную порцию всеобщего внимания.

– Отнеситесь к этому с пониманием, – попросил Громов. – Вопросы?

– Когда мы приступим? – подал голос Робертсон и поправил очки. – Будут ли у нас теоретические или практические занятия?

– Не думаю, что здесь будет классический академический подход, – отреагировал Громов. – Верно, Михаил Иванович?

Я кивнул.

– Михаил Иванович, что вы скажете? – Робертсон посмотрел на меня.

– Скажу, что для начала надо дождаться установки Конструкта. Пока осваивайтесь, дам и господа. Фронтир – место, которое сильно отличается от большого мира, – проговорил я. – Юлия Владимировна, известна дата?

– Здесь, пожалуй, отвечу я, Михаил Иванович. Наша прекрасная Юлия Владимировна не совсем компетентна в этом вопросе, – Вадим Громов всплеснул руками и закатил глаза. – Другой уровень, сами понимаете.

Милова улыбнулась ему нежно-нежно.

– Конструкт прибудет со дня на день. До этого момента считаю вашу рекомендацию по знакомству с новым бытом – отменной!

– Что насчёт безопасности? – поинтересовался Бегунов. – Ситуация на границе стала рискованной. Может быть, нам стоило переместиться в Сибирь? Там тоже есть Колодцы.

– В Сибири нет Скверны, – мягко напомнил я.

– Уверяю вас, господа, граф Баженов прекрасно организовал оборону в наших краях, – сказала Скоробогатова.

Уваров снова хмыкнул, а Делина ровным тоном заметила:

– Это внушает надежду.

На губах Робертсона опять возникла хитрая улыбка. Кажется, он откровенно потешался над ситуацией.

– Дамы и господа, за оборону не беспокойтесь, – добавила Милова. – Военное Министерство понимает вашу ценность, и потому контингент будет расширяться.