Текст книги "Зодчий. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Михаил Иванович, слушаю вас, – глухо ответил тот через несколько гудков. Голос звучал устало, словно полковник собственноручно командовал всеми войсками империи. Интересно, а как именно действует личный помощник императора с какими-нибудь адмиралами и генерал-майорами. Он ведь вошь по званию рядом с ними.

– Послезавтра в районе Хрипска будет готов госпиталь для пострадавших от воздействия Скверны, – сказал я ему. – Постараюсь обеспечить места для нескольких тысяч больных. Полагаю, часть обслуживающего персонала сможет выделить Володин, да и я постараюсь что-то найти. Не уверен, что этого хватит, но чем сможем тем поможем.

– Михаил Иванович, это щедрое предложение, – тускло сообщил полковник. – Но Карантинная Служба…

– Вы знаете её методы и результаты и знаете мои, – прервал его я. – Вспомните госпиталь при Ямбурге.

– Его бы забыть, Михаил Иванович, дорогой, – горький вздох Ланцова пробрал меня до глубины души. – Я при упоминании госпожи Кроницкой сердцем болею, так хочу увидеть её на скамье подсудимых. Тысячи мест звучит красиво, но сколько конкретно вы сможете предоставить? Вопросом занимаюсь не я, но смогу передать ваше предложение тем, кто занимается. Новому начальству «карателей».

– Пусть они свяжутся со мной сегодня, Юрий Михайлович, напрямую, – задумчиво нахмурился я, прикидывая схему павильонов, чтобы задействовать всю мощь доступных икон. – Так всем будет проще.

– Хорошо, Михаил Иванович. Непременно. Непременно. А теперь простите, вынужден идти, – пробормотал Ланцов и отключился. Я же набрал отца Игнатия, одновременно собираясь в дорогу. У меня ведь пополнение, с военными техномантами и строителями. Целый могилёвский батальон. Нельзя пропускать такое событие.

У Злобека я был уже через сорок минут, въехав по узкой полосе асфальта в старый военный лагерь. По обочинам тарахтели тяжёлые машины, туда-сюда сновали солдаты по очень важным и нужным армейским делам. Сразу за мной в расположение могилёвцев въехала машина Миловой.

Командир инженеров встретил нас в центре старого лагеря, где обитали десантники с дирижабля. Это был рослый офицер с широкой улыбкой и шикарными рыжими усами и бакенбардами.

– Полковник Мерзавцев! – раскатисто представился он, когда мы вышли навстречу. Я кивнул инженеру, кутаясь в утеплённое пальто. С неба летел мокрый снег, земля вокруг раскисла. Здание общежития, запущенное Драконовым, уже медленно обрастало контурами. Однако прибывший могилёвский полк не ждал окончания работ и вовсю занимался укреплениями. Тяжёлые грузовики с оборудованием прибывали один за другим, и пока мы в компании с Миловой общались с командиром инженеров – по чёрной грязи, не разбирая дороги, в сторону Изнанки проехало пять военных тягачей.

– Волею Государя будем строить вам то, чего ваши мудрёные агрегаты ни в жизть не выстроят! – бодро отрапортовал Мерзавцев, весело глядя по сторонам. – Мои боевые кроты превратят это всё в неприступную крепость! И пусть все мировые шестерёнки сточатся, если Мерзавцев врёт!

Я не стал спорить с планами и, хотя пришлось отметить запрет строить что-либо в полосе Конструкта вдоль границы с Изнанкой. Не сносить же укрепления инженеров, когда у меня появится неодим? А Стена очень поможет в будущем

– Стена? – не удержался от улыбки полковник могилёвцев. – Ваше сиятельство, стена – это ведь такая штучка, которая детишек радует. Они ими ручейки перекрывают, и лодочки пускают, когда вода сносит их фортификационные укрепления базового уровня. С монстрами ведь также будет. Не работают они, уверяю вас. Будем делать укреплённые точки, сектора обороны, многоуровневые каскады переходов с орудийными расчётами в нужных местах и на нужных высотах. Всё по уму, всё по уставу. Вот это точно работает! А не стены.

– Всему своё время, – ушёл я от объяснений. – Исходите из такой планировки, хорошо?

– Хорошо, хорошо. Мерзавцев не дурак. Мерзавцев, всё-таки, полковник. Сроки вашей стены? – спрятал улыбку инженер. – Завтра? Неделя? Месяц? Может быть, год?

– Недели три, наверное, – я не отреагировал на иронию могилёвца.

– Ну, в текущей ситуации будто бы и никогда, – военный инженер задрал голову. Дирижабль «Гордый» висел над Злобеком суровым оком Государя. Наш козырь. Странно, что его ещё не сдёрнули на север.

– Пилотный проект, господин полковник, – пожал плечами я. – Скверна перестроила планы не только вам.

– Что правда, то правда, ваше сиятельство. Хорошо, сделаем в лучшем виде. Можете положиться на моих кротов.

– Что за стену вы планируете, Михаил Иванович? – спросила Милова, когда Мерзавцев отошёл. Блондинка выглядела заинтересованной.

– Моя новая разработка, Юлия Владимировна.

– От меня не укрылось, Михаил Иванович, что вы методично к ней готовитесь. Полоса проходит вдоль всех ваших территорий и затрагивает земли графа Игнатьева и графини Скоробогатовой. Я заинтригована.

Я без слов улыбнулся девушке и пошёл к машине. Милова хотела спросить что-то ещё, но промолчала, а тут ещё и телефон зазвонил.

– Мы готовы, ваше сиятельство, – проговорил в трубке голос отца Игнатия. – Жду вас в церкви.

Глава 11

Людей у церкви было больше обычного, и когда я приехал – то на парковку вкатилась очередная машина, с заднего сидения которого выбралась пожилая женщина с замотанной в чистую ткань иконой.

Отец Игнатий ждал меня внутри. Он лично принимал святыни, от всего сердца благодаря за дары.

– Ваше сиятельство, – заметил меня священник. Обнял за плечи старушку в вязанном платке, сказал ей что-то ободряющее и поманил меня рукой. Я прошёл за Игнатием, сопровождаемый взглядами прихожан. Одна из помощниц служителя церкви сидела за импровизированным столом с большой толстой тетрадью и, щурясь даже в очках, описывала каждую из сданных икон.

– Шустро вы, – отметил я, как только мы оказались за пределами чужих ушей. Расстегнул пальто, так как здесь было довольно жарко.

– В эпоху бед и невзгод праведные люди всегда объединяются, ваше сиятельство, – проговорил высокий священник, задумчиво коснулся креста. – Ведь время не ждёт. Однако меня тревожит, что наши деревни останутся без защиты предков. Чудеса старых мастеров отпугивали эту нечисть десятилетиям, и теперь мы всё это отдаём… Господь велел помогать страждущим, но что, если страждущими станем мы?

– Звучит разумно, батюшка, – согласился я. – Не совсем по-христиански, но разумно. Я приложу все усилия, чтобы защитить вас.

– Если бы это сказал кто-нибудь другой, то я бы лишь хмыкнул, – отец Игнатий почтительно склонил голову. – Но вам верю. Пусть и страшусь, чем грешен.

– Были какие-то трудности? – не люблю разговоры о себе. Лучше послушать, чем закончился совет «старост» окрестных деревень, о котором я просил.

Отец Игнатий помотал головой:

– Совсем нет. Я ожидал, что Алексей упрётся, но ваша репутация проняла даже этого старого ворчуна.

Липаров, староста Орхово, в делах совета не участвовал, однако за деревней следил, скорее являясь заместителем отца Игнатия, чем самостоятельной единицей. Однако иногда мог и взбрыкнуть.

Чего на сей раз не случилось.

– Спасибо за помощь, батюшка, – я поднял голову, глядя на расписанный потолок церкви. Лики святых смотрели строго и задумчиво.

– Не меня благодарите, ваше сиятельство. Благодарите людей и Господа, – смиренно сообщил священник. – Пришли трудные времена, и мы не имеем права сидеть в стороне. Если можем помочь, то должны это сделать.

У меня зазвонил телефон, на беззвучном, но я отловил сигнал. Номер был незнакомый.

– Простите меня, батюшка. Нужно идти.

Едва я покинул церковь, как звонивший набрал меня во второй раз, не дождавшись ответа. Что ж, значит, у него действительно есть интерес ко мне.

– Граф Баженов, – ответил я на звонок, отойдя от крыльца. С дороги к церкви свернула ещё одна машина, на пассажирском сидении расположилась решительная бабуля, обнимающая икону.

– Наталья Соколова, начальник Карантинной Службы, – сухо представились в трубке. Судя по голосу, новая руководительница была довольно молода. Черномор выдал информацию по собеседнице, моментально отреагировав на мой запрос. Тридцать пять лет, представитель небольшого и совсем не знатного рода. Замужем за работой. На фото довольно миловидна, но на лице не единого следа косметики, а в линии бровей читается природное упрямство. Соколова даже на улыбку не расщедрилась для снимка. Живёт скромно, прежде руководила одним из дивизионов Службы. Кажется, приличный человек.

– Безмерно рад вас слышать, Наталья Кирилловна! – вежливо ответил я.

– Оставим светские беседы, ваше сиятельство. Если вы не возражаете, – глава Карантинной Службы не удивилась моей осведомлённости о её персоне. – Ваш номер передал Юрий Михайлович Ланцов. Мне нужно разместить две тысячи человек. Ресурсы компенсируем. Могу выделить вам седьмой дивизион, для обеспечения должного ухода. С учётом расформирования ряда текущих полевых лагерей. Сколько времени вам нужно?

– Два дня, Наталья Кирилловна.

– Отлично. Я слышала о том, что вы сделали в Ямбурге. Если вы сумеете это повторить, то уверяю – Карантинная Служба вас не забудет. Месторасположение?

– Город Хрипск. Более точную информацию перешлю после того, как начну постройку. Логистику и электрику обеспечу. Ваши люди будут полезны, но я хочу сразу отметить, что не позволю превратить госпиталь в концентрационный лагерь.

Тишина.

– Ваше сиятельство, у Карантинной Службы имеются некоторые регламенты по работе, и все правила были написаны кровью, – холодно произнесла Соколова. – Терминальные стадии нуждаются в изоляции, а уровень паники среди потерпевших обязан быть должным образом снижен. Уверяю, правила обычной больницы здесь не работают. Должна быть должная охрана, меры распределения и контроля, разрежения недовольных и вычленения социально опасных элементов. Михаил Иванович, это всё сделано не для того, чтобы потешить садистские наклонности представителей Службы, а для безопасности гражданского населения.

– Понимаю. Но я хотел бы попробовать иной путь.

– Боюсь, чтоя́вас не понимаю.

– Я предлагаю вам комбинировать подходы. Ваши люди, моё руководство и мои ресурсы. Опытный проект по излечению, а не изоляции, – мягко продолжил я. – Бо́льшая часть волнений в ваших лагерях связана с репутацией Карантинной Службы, мы можем изменить её. Если моя идея сработает, мы свяжем её с вашими людьми. Если нет… Хуже уже не будет.

– Договорились, – неожиданно согласилась Соколова. – В таком случае жду от вас координат, ваше сиятельство. И подготовьте, пожалуйста, ваше виденье по организации нашего взаимодействия, каким вы его представяете в новом формате. Правда, прошу вас учитывать, что у Карантинной Службы имеется свой кодекс и ваши идеи не должны ему противоречить. Мои специалисты – люди, а не фишки на игровом поле. Они идут сюда работать, чтобы помогать нуждающимся, а не наслаждаться чужими мучениями. Помните об этом.

– Знаете, Наталья Кирилловна, вы мне нравитесь, – признался я. – Всё сделаю.

– В таком случае да поможет нам Бог.

Она отключилась, а на небе из-за туч выглянуло солнце.

На перекрёстке, где дорога расходилась в Хрипск и Малориту – стояло несколько военных машин. Турбин, только вышедший с «больничного», напрягся. Капелюш притормозил, и «Метеор» медленно остановился.

Один броневик, один огнемётный танк и парочка вездеходов. На обочине монтировали массивный шлагбаум, с пультом которого возился военный техномаг, а в пятидесяти метрах от дороги работал геомант. Я чувствовал дыхание перемалываемой земли.

На шоссе вышел боец в штурмовом шлеме, экипированный по последнему слову техники, автомат смотрел дулом вниз, но в любой момент ситуация могла поменяться.

– Поезжай, – тихо приказал я. Капелюш подчинился.

Когда мы приблизились, к бойцу присоединился одарённый офицер. Поднял руку, призывая остановиться. После чего заглянул в салон, сверился с датчиком на поясе, мигающим зелёным, и отсалютовал – мол, проезжайте.

– Остановись, – попросил я водителя, а затем вышел из «Метеора». Со стороны пассажира спереди то же самое сделал настороженный Турбин. Офицер подошёл к нам, держа ладонь в белой перчатке на навершии боевого клинка, зачарованного жёлтым кристаллом.

– Господа, прошу не задерживаться, – отчеканил он.

– Меня зовут граф Баженов, а я хозяин земель к западу отсюда, – сообщил я, – что здесь происходит?

– Польщён знакомству, ваше сиятельство, – чуть поклонился офицер. – Лейтенант Меренков. В связи с военным положением в регионе здесь будет организован пункт контрольно-пропускного режима. Для всеобщей безопасности.

Я не стал спрашивать, почему мне не сообщили. Потому что ответ был известен заранее. Для военных я всего лишь один из местных землевладельцев. Перед каждым отчитываться – кланяться устанешь.

В палатке на обочине работал генератор, питающий массивный агрегат-сканер, сокрытый за армейским брезентом. Разработка Тринадцатого Отдела, не иначе. Не те технологии, что находились на моей земле, однако, скорее всего, Скверну засекут.

Или же её носителей…

Я коротким жестом показал Турбину, что мы возвращаемся в машину.

Володин ждал у Конструкта. Землевладелец выглядел неважно, ещё бледнее, чем прежде, ещё печальнее. Что подкосило его больше: смерть дочери или её предательство – не знаю. Но жизни в моём соратнике было чуть меньше, чем в статуе Инфернального Десятника.

– Рад видеть вас в своей вотчине, Михаил Иванович, – тускло проговорил он, глядя куда-то в сторону. – Нечасто вы нас посещаете.

– Сами понимаете, Василий Петрович, дел невпроворот.

– Да-да, конечно, – призраком покивал Володин. – Времена нынче тяжёлые. У меня, представьте, ассистент сбежал. Утром просыпаюсь, а всё, уехал. Записку даже не оставил. Сейчас все раскроют свои самые неожиданные грани. Так что я лично смотрел участок, который вам был интересен, и проверил запасы. Там хорошо накопилось.

– Вы же не будете против того, что здесь станет несколько многолюдно? – посмотрел я ему в глаза. Он пожал плечами.

– Если это поможет людям, то почему нет. Списки людей, которые могут вам пригодиться, я составлю.

– Нам, Василий Петрович, – поправил его я. Надо чем-то занять тающего управленца.

– Что? – не понял он, да и интереса особого не проявил.

– Я хочу, чтобы вы стали директором этого госпиталя, – я отслеживал его реакцию и мне кажется, что удалось выбить несчастного из серого состояния. Володин растерялся, и это уже хороший знак.

– У меня нет никаких знаний на этот счёт, ваше сиятельство. Я в медицине также плох, как корова в колбасных обрезках. Могу быть стать её частью, а не во главе.

Это была попытка пошутить. Точно не всё потеряно, да?

– Вы потеряли близкого человека, и эта смерть не далась вам легко, – довольно жёстко сказал я, и лицо Володина перекосила гримаса боли. – Здесь будут находиться тысячи тех, кого ваше управление сумеет спасти. Тысячи жизней, ценности которых вы понимаете, как никто другой.

Взгляд его стал темнее, будто Василий Петрович погрузился в воспоминания.

– Я не уверен, что мне близка эта идея, ваше сиятельство, – признался он. – Смерть других пугает меня больше, чем собственная.

– Поэтому вы и нужны мне на этом посту. Здесь будет много специалистов, которых чужая смерть уже не пугает. Им нужен ориентир. У вас будут неограниченные возможности, Василий Петрович. Я настрою искусственный интеллект таким образом, что вы сможете узнать о любой мелочи, о любом потенциальном предательстве чужой жизни.

Володин молчал размышляя. Что-то в его лице изменилось. Совсем незначительно. Я же пытался понять, насколько же выгорела душа соратника. Госпиталь мог его спасти, и Володин, в свою очередь, действительно способен был оттенить холодную функциональность Соколовой.

Кадры решают всё.

– Знаете, – с лёгким удивлением сказал Володин, – что-то внутри меня даже отозвалось на ваши слова. Это… Необычно. Я должен подумать.

– У вас два дня, – тихо произнёс я и вошёл в Конструкт. Предстояло много работы. Рутинной, но очень важной.

Ресурсов, кстати, было в избытке. Этот регион был донорским, и потому я им толком и не занимался. Пришло время всё менять.

И мне потребуется больше энергии. Так что первым делом я приступил к конфигурации местных Фокус-Столбов, направляя их энергию на Конструкт Хрипска. Выбранный Володиным участок меня устроил. Он был в отдалении от жилых кварталов города, с севера прикрывался глубокой рекой и позволял не слишком сильно заниматься ландшафтными работами.

* * *

Парк Победы города Минск занимал огромное пространство. Огромные статуи героев прежних времён торжественно нависали над людскими головами холодными громадами. Парк возвели в честь победы в одной из самых страшных войн в истории Человечества, прокатившейся несколько сотен лет назад. Российская Империя в одиночку столкнулась с объединённой армией Европы. Миллионы жертв с обеих сторон. Кровавая рана на сердце поколений.

Я стоял возле статуи в виде преклонивших колени женщин, держащих на руках тело воина. Эхо было неплохим, но всё-таки приглушённым. К сожалению, часть композиций в Парке была создана без души и таланта. В основном новодел.

Хотя главная статуя, возвышающаяся над городом, излучала невероятную энергию. Значительно большую, чем генерировало моё «Обращение». Её бы запитать в местный Конструкт…

– Михаил Иванович, пора, – тихо сказал Снегов. Витязь в парадном мундире стоял рядом со мной. Он только что положил трубку телефона, обсудив детали с секундантом Матисова. – Они прибыли на оговорённое место. Если мы промедлим, это будет засчитано за ваш отказ от вызова.

Скорее бы уже закончить эту нелепицу. Я вдохнул носом утренний воздух, пахнущий сыростью.

– Идёмте, Станислав Сергеевич.

Место, выбранное для боя, находилось у северного края парка. Здесь не было памятников, здесь не проходили тропы туристов, и здесь чаще всего и проходили схватки местных одарённых.

Которые, разумеется, официально порицались и предотвращались, но не настолько, чтобы хотя бы держать место под видеонаблюдением. Да и местных Конструкт сюда не дотягивался.

Пока не дотягивался. Фокус-Столбы сокращали слепые зоны с каждым днём.

Альбинос ждал нас на небольшой поляне, укрытой от любопытных взоров облетевшим кустарником. Матисов скрестил руки на груди, глядя холодно и расчётливо. Его секундант двинулся к нам навстречу. Это был коренастый офицер с выпученными глазами. Мундир парадный, как и у Снегова. Для военных такие поединки особо важны.

– Господа, хочу напомнить правила поединка, – проговорил он, пропустив часть про примирение, как ненужную. – Никаких артефактов. Никакого оружия. Никаких кристаллов. Никаких зелий. Никаких защитных амулетов. Господин Матисов, как вызванная сторона, также предпочёл отказаться от блокировки аспектов. Бой решит исключительно умение пользоваться своими истинными силами, без искажений.

Снегов не удержался от хмыканья, но майор предпочёл этого не заметить. Потому что понимал – это приговор. Матисов хотел разыграть ранг Ткача и прекрасно осозновал свои шансы, если бы предложил блокировку.

– Услышано и исполнено, – торжественно заявил витязь.

– Я должен проверить ваше сиятельство на соблюдение запретов. Ваша доблесть может приступить к проверке господина Матисова, – отчеканил секундант альбиноса.

Витязь коротко кивнул и мягко направился к моему противнику. Я с отстранённым видом позволил майору убедиться в отсутствии каких-либо скрытых источников энергии. Матисов же не сдерживал презрения, окатывая им собранного Снегова. Наконец, Станислав Сергеевич отступил, кивнул майору, мол, он закончил.

– Напоминаю, сигналом к началу поединка будет являться выстрел пушки почётной памяти. Это случится, – секундант Матисова посмотрел на часы и кивнул, – через пять минут.

Телефон в его кармане зазвонил, и майор, не дрогнув лицом, вытащил его из кармана. Протянул мне.

– Это вас.

Я взял мобильный:

– Слушаю.

– Михаил Иванович, – проворковала Гедеонова. – Вы уже всё всем доказали. Вы смелый человек. Вы человек чести. Но вы идёте на смерть. Позвольте мне помочь вам, прошу. Одно ваше слово, и я смогу прекратить ваш затянувшийся ритуальный танец. Это зашло слишком далеко. Вы нужны Империи. Илья нужен Империи. Я выдвинула вам несправедливые требования, и вы раскрылись с неожиданной для всех стороны. Простите меня за эту шалость. Но теперь вы должны просто сказать мне, о желании прекратить это. И всё тут же закончится. Матисов меня послушает. Ваша честь не будет посрамлена, клянусь вам. Никто не узнает!

Я молчал.

– Ваше слово, Михаил Иванович? – вкрадчиво спросила княгиня.

– До встречи, Анна Павловна, – сказал я и повесил трубку. Майор забрал телефон и повернулся к Матисову, кивнул, мол, можно.

Альбинос тонко улыбнулся.