Текст книги "Зодчий. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Невозможно, ваше сиятельство.

Кадывкин раскрыл удостоверение и протянул полковнику. Трепетов мельком глянул на него и столь же твёрдо повторил:

– Невозможно, господин столоначальник. Проезд закрыт. Даже если поступит красная команда – не имею права.

– Но сигнал идёт оттуда, господа! – вывалился из машины Липка, с ноутбуком в руках. – И становится всё сильнее!

– Я правильно понимаю, господин полковник, что вы чините препятствие расследованию тринадцатого отдела? – отчеканил Кадывкин. Лицо его изменилось. Теперь это был суровый человек, не привыкший повторять дважды.

Каменное выражение Трепетова осталось прежним:

– Господа, ничего не могу сделать. У меня приказ.

Вот ещё почему я вначале так сопротивлялся наличию в округе военных. Другой мир, другое отношение ко всему. Солдаты вокруг выглядели настороженными. От моего взгляда не укрылось, что стрелки на вышках тоже смотрят в нашу сторону. Я сделал знак гвардейцам, чтобы не хватались за оружие. Мне показалось, что любое резкое движение, и хорошие парни начнут убивать хороших парней.

– Вопрос государственной безопасности, – добавил Трепетов.

– Господин полковник, то, что находится там, хранит в себе серьёзный энергетический потенциал, – сказал я. – Нестабильный. Эта аномалия…

– Аномалия Липки, если позволите, – вставил Александр Александрович.

– … может как исчезнуть, так и выжечь все окрестности импульсом. Хочу напомнить, что в радиусе десяти километров находится несколько деревень с гражданским населением, – и я это не придумывал. Концентрат требует осторожности. Мало ли чего военные удумают. Вдруг бурят уже.

– У меня приказ, – полковник смотрел прямо перед собой. – Я прошу вас развернуться, господа.

Хорошо.

Рация на поясе офицера вдруг зашипела. Равно как и рации окружающих. Из динамика повалил едкий дым. В этот же момент с рёвом завёлся двигатель армейского вездехода, стоящего в зоне транспорта. Сначала одного, затем другого.

– Чёрт… – прошептал я, оборачиваясь. Полковник с шипением сбросил с себя горящую рацию. Моторы вездеходов выли, подчиняясь моей воли, а энергию от них я перенаправлял на прочую технику. В казармах плавились телефоны, зарядные устройства, тактические планшеты, да всё, что могло испортиться от переизбытка энергии.

– Началось… – схватился я за голову, а потом обратился к военному:

– Полковник, вы это видите⁈ Видите? Началось!

Двигатели вездеходов залязгали с тем звуком, который знаменует бесславный конец техники. Трепетов стиснул челюсти, но в глазах у военного появился страх.

– Я знаю, что делать, полковник. Где оно? Ваши люди в опасности. Гражданские в опасности, вы слышите меня⁈ – повысил голос я. Заревел клаксон машины гвардейцев, и из-под капота повалил дым. Завыла и забулькала пожарная сирена. Липка с воплем выронил дымящийся ноутбук.

Полковник выругался и заорал:

– Открыть ворота! Я покажу дорогу!

Мы побежали к «Метеору», и когда двигатель взревел – шлагбаум уже был открыт.

Вездеход «Тринадцатого Отдела» рванул следом за нами, но почти сразу же его капот выбило потоком пара, и машина заглохла. Лишние свидетели мне не нужны. С теми, кто у Концентрата бы разобраться.

– Прямо по дороге. Потом будет поворот, – сказал Трепетов. Он держался за ручку у потолка, Капелюш вцепился в руль, а мой «Метеор» скрипел и скрежетал на неровной дороге. Глухие удары подвески заставляли меня страдать. Хорошая же машина, жалко.

Лагерь нашёлся в километре от Колодца. Несколько армейских палаток, генераторы, куча компьютеров и различного оборудования. Парочка автомобилей, взвывших двигателями, едва мы приблизились. Когда «Метеор» затормозил у обнесённого забором лагеря – наружу уже выбегали люди. Два человека в полном защитном снаряжении-скафандре неслись первыми. Над палатками поднимался дым. Я превращал все приборы в труху, пропуская через себя потоки силы и сливая их для разрушения другой техники.

– Выводите людей! – приказал я Трепетову. Полковник кивнул и принялся орать, перекрикивая грохот окружающего нас хаоса.

– Покинуть лагерь! Быстро-быстро!

Вопли старшего по званию немного привели в чувство учёных и их охрану, а я бросился на поиски. Найти нужное мне место оказалось нетрудно. Оно находилось под огромным тентом, обнесённым пластиковыми заграждениями. Ткань, которой закрывали площадку, уже занялась огнём из-за сожжённого информационного планшета, лежащего среди кипы бумаг. Я на бегу прибил пламя аспектом. Ворвался внутрь, пробежал по доскам помоста, оглядываясь. Воздух стал тяжёлым из-за водной взвеси. Пахло тиной.

Так, что у нас здесь…

Вояки застроили площадку вокруг небольшого пруда, в котором вибрировал Концентрат. Мелкие капельки поднимались в воздух, меняя форму, объединяясь в замысловатые фигуры. Поверхность воды прогнулась, будто под весом невидимого шара. Со дна шли пузыри, словно кто-то сунул в тёмную жижу кипятильник.

Я вытащил сферу, для поглощения Концентрата, и тут внутрь забежал Капелюш:

– Ваше сиятельство, надо уходить!

– Покинуть лагерь! – вдалеке вопил Трепетов.

Метрах в тридцати взорвался генератор, обломок пробил ткань. Я выкачал силу из одного, затем влил в другой. Голова чуть закружилась. Да, много через себя пропустил сегодня. Я упал на колено, из носа потекла кровь.

– Ваше сиятельство, – бросился ко мне телохранитель

– Назад, Юра, – гаркнул я на него. Капли падали в бурлящую воду.

– Но…

– Назад!

Телохранитель попятился, а я торопливо вытащил сферу. Обернулся. Рискую, очень рискую, но сейчас ничего лучше импровизации не выходило.

Через минуту всё было кончено. Я спрятал сферу в контейнер, утёр рукавом капающую из носа кровь. Буря снаружи утихла.

Капелюш стоял в нескольких метрах от входа, и лицо его смягчилось, когда водник меня увидел.

Мы прошли через объятый дымом и пламенем лагерь, выбрались наружу. Солдаты и учёные Военного Министерства толпились на отдалении. На дороге появился бегущий Кадывкин, вместе с бойцами Тринадцатого Отдела.

– Что вы сделали? – спросил Трепетов, когда я подошёл. Полковник смотрел на останки лагеря и прикидывал, как будет составлять отчёт.

– Остановил дестабилизацию.

– Но как⁈

Я пожал плечами:

– Как-то так.

Глава 17

– Добрый вечер, Михаил Иванович, – прожурчал за моей спиной приятный голос. Я неторопливо обернулся. Кожин, с которым мы вместе остановились у недавно открывшейся блинной, вытянул шею, чтобы разглядеть незнакомку, а потом с хищным видом скользнул к женщине.

– Барон Уильям Дигриаз к вашим услугам, – щёлкнул он каблуками. Юлия Милова благосклонно улыбнулась:

– О, как необычно. Ваши родные из Америки? Всегда мечтала там побывать.

– Уверяю вас, делать там нечего, – Кожин взял девушку за руку и коснулся её губами. – Разве что один разик, посмотреть на красоты Вайоминга и обратно. Да что я говорю, даже они меркнут рядом с вами.

– Очень мило. Михаил Иванович, мы могли бы поговорить о случившемся вчера в исследовательском лагере? – Милова перевела на меня взгляд.

– Несомненно.

– Полагаю, барону наша беседа может показаться скучной. Вы нас простите, Уильям? – она была само очарование. Опасное, но притягательное. Немудрено, что Боярский поплыл. Вчера вечером они снова случайно встретились.

– Не верю, что что-то исходящее из столь прелестных уст может быть скучным! – Кожин приложил руку к сердцу.

– Уверяю вас, барон, я способна на многое, – чуть прохладнее сказала Милова.

– Берите блин с гусиной печенью, друг мой, – посоветовал я Кожину и чуть поклонился.

– Если что, я буду здесь, – крикнул Олег нам вдогонку. – Морс брать?

– Конечно! – обернулся я на ходу.

Мы с посланницей Военного Министерства прошли несколько шагов по мощёной дорожке, мимо загоревшихся фонарей.

– Михаил Иванович, мне совсем не хочется быть какой-то роковой вестницей, особенно к мужчине, который мне симпатичен, – заговорила Юля. Её походка была величественной, почти царской. Агент Рокфорова действительно умела себя подать и, уверен, способна была найти подход к любому человеку.

Я промолчал, ожидая продолжения.

– Однако ваши действия были расценены не так однозначно, – она бросила на меня быстрый взгляд. Пришлось изобразить недоумение.

– Информация дошла до министра, – добавила девушка со значением. – Это был его личный проект.

Я остановился, и Миловой пришлось сделать то же самое.

– Юлия Владимировна, действия военных на моих землях, – выделил я «моих», – подвергают опасности жизни моих людей. Вы видели, к чему привёл выброс энергии? Что, если бы он добрался до Орхово? Вы представляете себе последствия?

– К этому тоже есть вопросы, Михаил Иванович, – тряхнула головой Юлия, и волосы красиво рассыпались по её плечам. Она сделала шаг ко мне, глядя в глаза. – Судя по отчётам, события в армейском лагере начались чуть раньше, чем в исследовательском. Как вы это сделали?

– Я не знаю. Увидел бурю и почему-то понял, как её направить в безопасную сторону. Повезло, наверное.

– Нет-нет-нет. Я про то, что случилось у Колодца, Михаил Иванович, – её взгляд опустился на мои губы, и она будто невзначай облизнула свои. – Как вы сумели уничтожить технику такого порядка?

– Почему вы решили, что это я? – такой вопрос когда-нибудь должен был раздаться, и к нему у меня были ответы.

– Вы, Михаил Иванович, человек известный. Вы знаете, какое прозвище у вас было в Академии? – склонила она голову набок. – Гремлин. Мифическое существо, выводящее из строя технику.

– Кажется, я всерьёз заинтересовал Военное Министерство. Такие познания у будущего Главного Зодчего… – усмехнулся я.

– Яркие люди всегда привлекают внимание, – скользнула ко мне Милова и взяла под руку. – Идёмте, Михаил Иванович. Стоять зябковато. Так что скажете?

– Скажу, что вы хорошо информированы для человека, который никогда не пересекал порог Академии Зодчества, – сделал я первый шаг.

– Вижу, вы во мне тоже заинтересованы, – хмыкнула красотка. – И всё же, господин Гремлин, что вы скрываете? Бог с ней, с исследовательской лабораторией. Ваши способности кажутся гораздо серьёзнее.

Она будто зеркалила мои движения. Старалась идти в ногу, держать голову под тем же углом. Обрабатывала. Я же молчал, отыгрывая юношу, чью тайну вскрыли.

– Быть может, люди министерства искали золото, а нашли бриллиант? – продолжила Милова. Тихо, задумчиво, будто лучшая подружка.

Мы повернули направо, вдоль здания галереи. Впереди показался сад. На подсвеченных аллеях было пусто.

– Не думаю, что я смогу вам помочь. То, что случилось в лагере… Вы знакомы с термином резонанс? – проговорил я.

– Кое-что слышала.

– Хорошо. К сожалению, я не могу объяснить вам всего в деталях, Юлия Владимировна…

– Отчего же? – прервала меня девушка. – Я бы с радостью послушала. Может быть, за ужином? Блины мне не очень интересны, но в Богданах есть прелестный ресторанчик с хорошей музыкой.

Интонация изменилась. Она перебирала на мне тактики воздействия, что ли?

– Вы бы мне объяснили всё и, может быть, Михаил Иванович, я смогла бы узнать вас ближе, – с намёком произнесла Милова, – а вы – меня. Нам же предстоит много времени проводить вместе.

– Когда я был на аудиенции у Императора, меня осматривал его личный биомант. Который обнаружил аномалию – второй энергетический контур, – сказал я, изобразив, словно прыгаю в ледяную воду своим признанием, заодно напомнив агентессе, что у меня тоже имеются некоторые контакты. – Возможно, дело в нём. Ещё с детства было, когда я испытываю яркие эмоции, то слабая техника может выйти из строя. Управлять этим, увы, я не в состоянии. Разумеется, в Академии у меня случались конфликты и дешёвая аппаратура не выдерживала. Но сказать, что я сожалею, было бы излишнем. Я не злюсь по мелочам. Хм… Знаете, Юлия Владимировна, а мне полегчало. Когда такое говоришь вслух, то уже не кажешься себе сумасшедшим.

– Аппаратура министерства, Михаил Иванович, никак не может быть слабой и дешёвой. – не отреагировала она на мою псевдо-откровенность. – И при чём тут резонанс?

– То, что высвободили ваши люди, ударило по мне. Срезонировало и сожгло всё, что было в округе, – я специально напряг мышцы, давая понять спутнице, как сильно волнуюсь.

– Вы ходячая бомба, Михаил Иванович. Но судя по показаниям солдат и офицеров, вы давали понять окружающим, что поломка техники – это влияние аномалии, – не сдавалась Юля.

– А иначе бы мне удалось остановить выброс? Кто-нибудь из военных послушал бы молодого графа? – с горечью усмехнулся я. Милова засмеялась, с восхищением посмотрев на меня.

– Вас бы, Михаил Иванович, запереть где-нибудь и внимательно изучить, – мурлыкнула она.

– Не думаю, что Его Императорскому Величеству понравится, если военное министерство запрёт меня в золотую клетку для опытов.

– Ах нет, я совсем не об этом, – загадочно улыбнулась Милова. – Совсем не об этом. Вы очень необычный мужчина. Я никогда таких не встречала. Мне даже кажется, что я немножко в вас влюбляюсь.

– Мне казалось, вас интересовал Алексей Боярский, – я не настолько безнадёжен, чтобы попасть в медовую ловушку, которую так старательно расставляла Юлия Владимировна.

– Лёша – изумительный человек. Честно. И прекрасно подходит как демонстрация того, как легко к вам подобраться, Михаил Иванович, – сверкнула глазами Юля.

Мы снова свернули, обходя здание галереи.

– Собиратель Земель… Гремлин… Боевой Зодчий… – цокнула языком Милова, по-прежнему держа меня под руку. – Пару раз в ваш адрес слышалось даже «Спаситель». И всё это у юноши, рождённого на Урале и едва не спившегося на первых курсах Академии. Кто бы мог подумать, что вы достигнете таких высот. Родители должны вами гордиться. Они ведь здесь сейчас, верно?

Я кивнул.

– Это разумно, Михаил Иванович, держать их ближе к себе, – вздохнула Милова. У меня по телу прокатилась дрожь. Свет фонаря так упал на девушку, явив прекрасный профиль, что внутри пробудился тёмный попутчик. Игра света, тени, и позы. Это был бы прекрасный монумент, в котором смешалась бы красота и вечность, угроза и тайна. У меня онемели кончики пальцев.

«Назад!» – рыкнул я на истинного Баженова.

– У людей с такими необычными для Российской Империи талантами может отыскаться много недругов, – продолжала Юля. – Насколько я понимаю, у вас уже случались инциденты. Хотите, министерство обеспечит безопасность ваших родителей?

– Спасибо, пока я сам справляюсь, – спокойно ответил я. – Да и мама с папой – люди консервативные.

– Ну вы подумаете, хорошо? – спросила она, но не дождалась реакции. – У вас тут тихо и приятно, Михаил Иванович. Прекрасное место. Душа отдыхает. И не скажешь, что рядом проклятые земли.

– Однако об этом не стоит забывать.

– Хорошие слова. Но вам не кажется, что человек ваших способностей должен служить Империи несколько иначе? Зодчих много, а людей с талантами как у вас…

– Я и мои таланты целиком преданы Его Императорскому Величеству, – отчеканил я.

Милова тонко улыбнулась, с пониманием:

– Хорошо, если так. Рада, что мы поболтали по душам. Надеюсь, не в последний раз.

Нам навстречу из-за угла галереи вышла фигура. Человек двигался быстро, решительно. В руках у него что-то было. Я почувствовал, как напряглась Милова, и заметил, что её свободная рука скользнула за спину. Где был могущественный артефакт неизвестного мне предназначения.

– Блин с печенью, Миша! И цветок прекрасной даме! – свет фонаря упал на Кожина.

– Спасибо, друг, – я взял горячее угощение.

Олег хищно наблюдал за Миловой, которая нахмурилась, получив длинную розу. Хрономант моментально оказался рядом с агентессой, как будто обволакивая её.

– Почему я раньше не встречал вас, прекрасная муза? Моя жизнь словно не имела никакого смысла прежде.

Рука Миловой соскользнула с моей, и Олег волшебным образом оказался между нами. Вручил мне бутылочку с морсом.

– Вы очень напираете, барон, – задумчиво сказала Юля, вид у неё был слегка обескураженный.

– Я не виноват. Это вы виноваты, – жарко воскликнул Кожин. – Потому что нельзя быть на свете красивой такой! Миша, друг мой, скажи, ведь нет никого милее!

– Господа, простите, но мне пора, – вежливо улыбнулась Милова.

– Позвольте, я провожу вас, – взмолился Олег. – Фронтир, вечер и беззащитная женщина. Невероятная по рискам смесь. Я не могу себе позволить отпустить вас в таком опасном месте…

– Я способна за себя постоять, барон, – прервала его агентесса. – Поверьте. Доброй ночи, господа.

Она зашагала вдоль подсвеченной галереи, провожаемая нашими взглядами. Я впился зубами в блин, отметив прелестный вкус гусиной печени и солёного огурчика.

– Это очень опасная дамочка, друг мой, – сказал Кожин, едва Юля завернула за угол. – Министерство делает большие ставки, должен тебе сказать, раз пригнали сюда именно её.

– Знакомы?

– Заочно, – он сунул руки в карманы. – Не верь ей.

– И не собирался – усмехнулся я.

Кожин покачался на носках, заметил:

– Блин с гусиной печенью, кстати, действительно хорош.

Я откусил ещё раз.

– Ты же не повёлся на неё, Миша? – повернулся ко мне Олег.

– Не в моём вкусе.

– Это пока она ключ к тебе не подобрала, – фыркнул хрономант. – Держись от неё подальше. И не вздумай играть с ней как с Мухиными. Ну и в бак свой подземный не запихивай, не надо. Такую пропажу не скроешь, она любимица Решалова.

Я задумчиво жевал. Грубая сила здесь не сработает, это и ежу было понятно. И противник попался неглупый.

Но и оставлять без внимания такого человечка тоже нельзя.

– Мне показалось, что она тебе понравилась, Олег.

– Ну, женщина шикарная, ничего не скажешь. Интересная, – цокнул языком Кожин.

– Может, займёшься ей?

– М-м-м… Не уверен, что это безопасно, – Олег потёр подбородок, но взгляд его чуть затуманился. – Однако привлекательно! Ты чего-то конкретного хочешь?

– Я хочу, чтобы она забыла дорогу сюда, для начала.

– Для начала⁈ – округлил глаза Кожин. – Учти, я мужчина свободолюбивый и брак мне совсем неинтересен!

– Мне нравится твоя вера в себя, друг, – усмехнулся я. – Но боюсь, что тебе не удастся продвинуться дальше зудящего комара с твоим умением сыпать комплиментами. Однако, если она начнёт нервничать и тебя избегать – это уже победа.

– Зудящий комар? – шутливо ахнул Олег. – Звучит как вызов!

– Черномор, – позвал я помощника, и тот сразу же появился рядом со мной. В виде робота, а не седобородого старца. Он балансировал на призрачном моноколесе, размахивая гибкими манипуляторами-руками.

– Хозяин? – прогудел ИскИн.

– Организуй мне постоянную геоточку нахождения Юлии Миловой, когда она пересекает мои земли, – попросил я. – Запиши себе команду, по которой нужно будет запрашивающему показать карту с её местонахождением. Доступ должен быть только у того, кто дал приказ.

– Текст команды? – деловито прогудел робот. Тут у него эмоции были, не то что в подземельях.

– Пусть будет «Юлию Владимировну хочу».

– Сделано.

– Как с процессом?

– Бурю, Хозяин. Бурю изо всех сил! – радостно воскликнул робот.

Кожин наблюдал за моим общением с ИскИном без удивления. Удивился он, только когда услышал команду, которой мог вызывать помощь Черномора. Удивился и расплылся в очень ехидной улыбке.

* * *

– Господин полковник, здравия желаю, – охранник торопливо поднялся с места, приветствуя входящего. Жандарм двигался быстро, решительно. Коротким жестом потребовал открыть камеру, и отказаться подчиниться было просто опасно. Щёлкнули магнитные замки, тяжёлая дверь отъехала в сторону.

Гость вошёл внутрь и остановился посреди небольшой, но ухоженной камеры. На окне с решётками даже занавески висели.

Артём Мухин читал книгу в потрёпанной обложке, с которой улыбался вихрастый блондин. «На золотом кольце» гласило название. Последний адекватный и уцелевший член прежде великого клана лежал на узкой койке, и поднял взгляд на вошедшего. Отложил очки в сторону. Полковник Стоев обернулся на охранника и жестом приказал закрыть дверь. После чего включил глушилку.

– Ты не торопился, – заметил Мухин. – Будто бы тебе никто никогда не платил за нашу безопасность.

Жандарм прищурился, но Артём ласково добавил:

– Шучу-шучу…

– Вас будут перевозить послезавтра. Конвой будет небольшой. Дунаев в курсе, где пройдёт маршрут. Встретит, обеспечит передачу. Шолохов слишком занят чистками, вы для него пройденный этап, поэтому сопротивления не ждём, – сказал Стоев, убедившись, что дверь закрылась.

Мухин кивнул.

– Они вот-вот выйдут на меня, – продолжил жандарм. – В любой момент. Шолохов откуда-то знает обо мне, но пока прямого приказа на арест не поступало. Они ищут доказательства, и я не хочу ждать момента, когда те найдутся. Мне нужны деньги.

– Не обижу. Что с Фетисовым? Там слишком много данных утекло. Он сотрудничал с Шолоховым, верно?

– Главный Зодчий больше никого не побеспокоит.

– Что же ты раньше такой бесполезный был? – без улыбки спросил Артём, наслаждаясь каменным лицом коррумпированного жандарма. – Шучу-шучу.

– В Одессе нас уже ждут. Переправят без проблем. Всё улажено, – отчеканил Стоев. – Дунаевы помогут добраться. Козальский встретит на месте.

Мухин, наконец-то, сел. Потёр ладонями колени. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Стоев не обманывался. Перед ним сидел самый опасный представитель клана, оставшийся в живых.

– Ты узнал что-то об отце? – приподнял бровь Артём.

– Всё ложь. Сообщения от него были записаны не им. Или же он специально хотел вас рассорить, но это не похоже на Семёна Константиновича. Скорее всего, он жив, но в руках Баженова. Возможно, он всё это говорил по приказу юнца.

– Ясно. Что ж, полковник. Спасибо.

– Мои услуги стали дороже, из-за высокого риска, – холодно сказал Стоев.

– Не наглей, полковник, – голос прозвучал как шелест зимнего ветра. – Я же сказал, что не обижу. Есть ещё что-нибудь по Баженову?

– Есть зацепка, – Стоев хранил спокойствие. Сидящий перед ним Мухин был в тюрьме, но ещё имел деньги и некоторую власть. В Османских Княжествах без монеты в кармане будет тяжело. А здесь, в Российской Империи, оставаться было опасно. Можно немного потерпеть.

– Зацепка? – заинтересовался Мухин.

– Да, я знаю, как его взять и где он будет в ближайшие дни. Думаю, мы сумеем расспросить его о судьбе Семёна Константиновича.

Взгляд Артёма изменился, и на душе Стоева стало холодно от безмолвной ярости хозяина.