Текст книги "Зодчий. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Вездеход свернул с колеи и выбрался на старую дорогу, раскачиваясь из стороны в сторону. Я ухватился за рукоять, пытаясь удерживаться в седле. Навстречу нам двигалось двое охотников. В одном из них я узнал Шенгальца. Барон в тяжёлом плаще повернул голову, провожая нас взглядом, но не разглядев за стёклами лиц, а затем пришпорил коня.

У въезда в Константин находился пост Тринадцатого Отдела. Граф Орлов всячески помогал мне людьми, в связи с их постоянной нехваткой. Территории росли, и их необходимо было контролировать.

Худо-бедно удалось обустроить какой-никакой быт для простых ребят, чтобы им не приходилось несколько километров тащиться до форта Охотников. За постом раскинулось жилое помещение в четыре этажа, по типовой схеме рабочего общежития. Тепло, вода и свет были, а остальное ребята и сами способны организовать. Здание пока почти не заселено, но скоро всё изменится.

Впереди показались зловещие останки древнего промышленного объекта.

Туда мы и ехали. Изуродованный временем и Скверной забор во многих местах обрушился, а вот ворота стояли крепко. За ними возвышались полуразрушенные здания дробильной фабрики. Под небольшим навесом у въезда в добывающий комплекс стоял Боярский и что-то забивал себе в планшет.

Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.

– Красота! – поделился он с нами. – Просто красота!

Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.

– Добрый день, ваше сиятельство, – отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.

– Порадуете новостями? – остановился я рядом с ним, магией прикрыв себя от капель дождя.

– Порадую. Несомненно порадую. Всё сносить. Хвостохранилище можно использовать старое, следы загрязнения небольшие, но…

– Нет. С отходами разберёмся иначе, – остановил его я. – Мне тут химического заражения не надо. Есть другие способы.

У Трансмутатора есть модули для подобной переработки. Как только будут готовы схемы будущего производства – возведу здесь ещё один блок. Чисто и всё в дело.

Боярский с уважением посмотрел на меня:

– Не ожидал, что вы в этом разбираетесь. Хорошо. Демонтаж потребует времени. Карьер в трёх километрах отсюда господин Селиванов считает исчерпанным, а вот шахты вполне себе перспективны. Надёжность старых построек низкая, но есть с чем работать.

Селиванов – вызванный специалист по разработке редкоземельных металлов – в работу погрузился легко и с интересом. Отчёты он передавал Боярскому, который тоже заинтересовался новым производством.

– Я проглядел рынок, ваше сиятельство, по вашей просьбе, и пришёл к выводу, что выгоднее всего будет ставить производство самим и настраивать технологические процессы нужным образом. Так как менять свои цепочки все производители амулетов и прочих усилителей – отказываются. Но я и не настаивал, как вы и просили.

Я кивнул.

– Хорошо, Алексей Юрьевич. Тем лучше.

– Затраты будут высокие, ваше сиятельство. Риски тоже. Вчера почти досюда добралась тварь четвёртого ранга, просочилась откуда-то. Охотники её сбили, но сами понимаете… – Боярский вздохнул, и всё же не удержался. – Однако, если выгорит, ваше производство имеет все шансы взорвать рынок. Если, конечно, вы не ошибаетесь в прогнозах.

Он чуть поклонился.

– Время покажет, Алексей Юрьевич. Мне бы поболтать с этим Селивановым.

– О, конечно – конечно. Секунду, – он вытащил рацию, зажал кнопку вызова.

– На связи, – прошипело из динамика. – Приём.

– Володя, ты далеко? Приём.

– Я глубоко, – уточнил голос. – Что-то срочное? Я от антенны сейчас отхожу. Сигнал пропадёт.

– Приехал граф Баженов, хочет тебя видеть. Приём, – чуть напрягся Боярский.

– Блин… – расстроился невидимый собеседник. – Хорошо, возвращаюсь.

– Пусть доделает дела, я подожду, – вмешался я.

– Граф говорит, чтобы ты дело закончил, – передал Боярский. – Он подождёт.

– Принял! Конец связи.

Он неторопливо убрал рацию.

– На самом деле, Алексей Юрьевич, я здесь не только ради производственных дел, – сказал я через небольшую паузу. – У меня есть к вам довольно необычное предложение.

– Надеюсь, ничего незаконного, ваше сиятельство? Вы знаете, как я отношусь к подобным инициативам, – без улыбки отреагировал мой помощник.

– Что вы знаете о роде Мухиных? – спросил я, не ответив. Боярский выпрямился и поджал губы:

– Кое-что знаю. Максимально нечестно ведущий дела человек, – он стиснул челюсти, явно испытав не самые приятные эмоции. – Я точно был свидетелем разорения одного рода, благодаря его участию. Человек больших возможностей и большой отвратности, если позволите… Категорически не рекомендую вам иметь с ним какие-нибудь дела, ваше сиятельство. Мерзавец, покровитель наркотрафика, притонов, подпольных боёв, заказных убийств, коррупционер, вымогатель…

– Хорошо. Значит, вы знакомы. Тем лучше, – я говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза Боярскому. – Алексей Юрьевич, вы проявили себя как человек с принципами и прекрасными организаторскими и административными способностями. Я ценю это. Равно как и ваш прошлый опыт работы с некоторыми представителями фронтира.

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

– Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

– Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

– Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

– Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

– Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, – вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

– Хорошо, ваше сиятельство, – сказал он. – Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

– Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

– Добро пожаловать в команду! – протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

– Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

– Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, – не перестал сиять хрономант.

– Тогда, пожалуйста, не отвечайте, – настороженно попросил Боярский.

– Да шучу! – рассмеялся Олег. – Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

– К русскому… – машинально поправил его Алексей Юрьевич.

– Ах, эти падежи, – дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

– Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

– А что, так можно было? – спросил я у него с улыбкой.

– Ну Миша, ради бога, – закатил глаза Олег. – Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Селиванов выбрался из своих подземелий почти через час. Это был невысокий седой человек средней комплекции, но когда он выполз на белый свет, в непроницаемом костюме и в противогазе под грязной каской – то был похож на вырвавшегося из преисподней демона. Пройдя очистку и переодевшись, он предстал передо мной и вкратце расписал всё, что нашёл. В итоге, работать в недрах можно, но нужно защитное снаряжение. Некоторые шахты необходимо укреплять, так как есть риск получить завал, и никто меня за гибель людей по голове не погладит. Странное свечение неодима Селиванов оценил как неопасное, но выразил сомнения, что переработка принесёт хоть какую-то пользу в будущем.

Я не стал его переубеждать. Именно из-за этого «свечения» здесь и будет восстановлено, а затем улучшено производство. Что насчёт пользы… Придёт время – он всё сам узнает.

– Домой? – спросил Капелюш, когда мы забрались обратно в вездеход. Я помотал головой:

– Давай в Богданы.

Юра кивнул, и машина медленно двинулась по разбитой дороге. Я же погрузился в изучение свежих заявок, отыскивая любопытные. Пока ничего особенно не попадалось, всё шло в штатной очереди, оговорённое моими управляющими на совете. Однако надежда во мне теплилась. Было несколько проектов, которые я с удовольствием бы проспонсировал, но пока они мне не попадались.

А ведь недавний концерт показал, что мне очень не хватает мест для досуга вне самого мероприятия. И, особенно, гостевых домов. Люди ехали сюда посмотреть и погулять, но пообедать могли пойти только к Паулине. Равно как и переночевать. Была ещё парочка арендодателей в округе, но всё на очень небольшое количество людей рассчитано. Раз желающих всерьёз заниматься такими делами нет, то придётся самому организовывать. Возможно, даже в убыток себе, поначалу. Я открыл планшет и набрал несколько запросов Миклухе и Паулине.

После чего пролистал отчёты по разведке. У Злобека пока никаких следов Концентрата Аспекта. Но там и местность лесистая, сложнее отыскать. Тем более что основная часть сталкеров была занята поисками Стража и Колодца у Константина.

Кстати, здесь тоже надо покопаться.

Работы над садом велись, скульптор почти не покидал своего логова, а когда появлялся оттуда, то выглядел взбудоражено безумным, проносился до супермаркета, накупал там всяческих убийц желудка с газировкой и спешил назад, к творению. И я уже чувствовал исходящее оттуда Эхо. Даже без завершения строения оно поражало.

От Марины пришёл счёт на закупки. Девушка отправилась на выставку, посвящённую истории Беловежской Пущи, с заданием выбрать оттуда скульптуры лесной тематики от талантливых мастеров. Сумма, которую запросила мой искусствовед – впечатляла.

Может, продать Сгусток Озарения? Лежит без дела, а покроет многие траты. Легализовывать новые схемы с его помощью я пока не планировал. Тем более, всё можно сделать через Павлова. Да и он же спрашивал.

Я поставил себе галочку на память, что нужно принести проректору либо «завесу» от Инфернального Десятника, либо что-то от обороны. А затем снова погрузился в текучку.

Когда машина вильнула в сторону, я вцепился в ручку, моментально срисовав ситуацию. На дорогу перед нами выскочил сгорбленный монстр в фуражке польского почтальона. Двигатель чихнул из-за близости твари.

– Держитесь! – гаркнул Капелюш, выкручивая руль и давя на тормоз. Вездеход развернуло, из-под капота страшно застучало, повалил дым. Вот только этого не хватало!

Почтальон в фуражке, через которую проросли три кривых рога, открыл уродливый рот и завизжал, после чего схватился за сумку длинными, почти тридцатисантиметровыми пальцами, и швырнул в нас тёмно-жёлтый прямоугольник, медленно занимающийся зелёным свечением и превращающимся в оставляющий гнилостный хвост метеор.

Капелюш выставил водный щит, замедлив зачарованный снаряд. Я сбил завязшее письмо потоком воздуха. Почтальон же встал на четвереньки, не сгибая коленей и не сводя с нас чёрных глаз, запрыгал в нашу сторону жутким поломанным пауком.

– Этот мой! – с радостным вскриком ломанулся вперёд Кожин. Он занёс над головой меч с гравировкой и побежал на монстра. Осквернённый прыгнул боком, чтобы попытаться обойти безумца. Лезвие клинка срезало с него сумку, и та грохнулась на землю, позеленела и принялась источать ядовитый дым.

Олег театральным движением отрубил монстру руки и отскочил, пританцовывая. Порождение Скверны взвыло, ткнулось мордой в асфальт и перебирало ногами, пытаясь подняться. Я отвернулся и пошёл к машине. Хрономант баловался. Он был способен убить этого монстра десятью разными способами в первый же момент нашей встречи, однако предпочёл разогнать кровь по жилам.

Капелюш ещё несколько секунд держал щит, наблюдая за тем, как крошат несчастного почтальона третьего ранга, а затем тоже расслабился.

– Тварь даже как-то жалко, – поделился он, когда подошёл ко мне.

Кожин уже отрубил все конечности монстру и прыгал вокруг шипящей твари, которая пыталась поворачиваться, чтобы не терять противника из виду. Затем хрономант посмотрел на нас и одним движением прекратил страдания чудовища.

– Скучно, – резюмировал Олег.

– Машина мертва, – сказал я ему. Прикосновение Скверны угробило двигатель и всю топливную систему. Слишком близко подобралась тварь. Так, а где мы?

Я огляделся. Мы находились в зоне действия Конструкта, но связи с ним не было. Получается, уехали за пределы моих земель.

– Юра, сколько до Богдан осталось?

– Километра три, ваше сиятельство, – нахмурившись ответил тот, глядя с обидой на умерший вездеход. Затем вытащил телефон и расслабленно сообщил:

– Связь в порядке.

– Вызови машину с буксиром, – попросил я, сверился с картой на своём телефоне. До ближайших жилых домов метров триста. И тварь третьего ранга спокойно шляется так близко к людям.

– Машины! – резко сказал Капелюш. Повернулся лицом на север. Кожин с улыбкой маньяка встряхнул рукой с клинком. Я же выложил сферы перед убитой тварью, заполняя их. После чего отыскал в отрубленной ноге жёлтый кристалл. Показал Олегу и тот отмахнулся от добычи, ткнул мечом в сторону проезда. Я пожал плечами и забрал добро себе.

Затем приблизился к союзникам. Из-за поворота вылетел дешёвый пикап, в кузове которого стояло двое одарённых, цепляющихся за поручни. За ним дымила дряхлая иномарка.

Я поднял руку, приветствуя встречных. Пикап остановился в отдалении, а вот ржавая иномарка подползла ближе. Пассажирская дверь распахнулась, и из неё вышел граф Игнатьев.

– Слава богу, Михаил Иванович, вы её убили! – воскликнул парень в сердцах. – Господи, как же я рад! Само провидение послало вас ко мне. У вас всё в порядке?

– Оно сломало мне машину, Вениамин Андреевич, – тихо сказал я.

– Всё возмещу, Михаил Иванович. Всё возмещу. Мои земли, моя ответственность! – гордо воскликнул парень. – Но, если не возражаете, то потом, хорошо? Можно ли в рассрочку? Пожалуйста!

Он приблизился вплотную и пожал мне руку, тихо-тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, добавив:

– Господи, Михаил Иванович, помогите мне, пожалуйста. Я не справляюсь!

– Для этого я сюда и приехал, – улыбнулся я молодому Игнатьеву.

Глава 4

Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.

Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.

Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.

В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.

Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.

– К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, – сказал смущённый Игнатьев. – Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.

Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.

– Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.

– Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, – гордо тряхнул волосами Вениамин. – И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…

Он многозначительно замолчал.

Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.

– Обед, Никодим. На три персоны, – звонко окрикнул их Игнатьев. – И достань из погреба бутылочку пятигорского!

Мы расположились в прохладном зале, на стенах которого красовались головы охотничьих трофеев. Кабаны, лоси, волки, олени и, неожиданно, львы и тигры. На длинном столе мы заняли небольшой уголок. Дворецкий Никодим стоял в удалении, подходя, чтобы долить вина в бокалы Олега и Вениамина. Я же потягивал морс и с удовольствием, но не торопясь, вкушал тыквенный пирог.

– Слышно ли что-нибудь о судьбе вашего батюшки? – спросил Кожин с максимально невинным выражением лица, когда трапеза подошла к концу.

Вениамин вздохнул, взялся за бокал:

– Следствие ещё идёт… Но, как видите, иллюзий мы не питаем. Отец пропал вместе со своей дружиной, и это вряд ли какой-то несчастный случай. Характер у него был… Ну, думаю, вы с ним сталкивались, да?

– К сожалению, не был знаком, – почти не соврал я. Наши контакты и правда были несколько минимизированы. Ограничены сражением на лесопилке Володина, скажем так.

– Очень тому рад, – произнёс Игнатьев. – Отец любил заводить врагов. Хорошо, что не добрался до вас. Думаю, в этом и таится причина, почему вы пришли ко мне на помощь. Папа не успел с вами поссориться.

– Спешу вас заверить, его сиятельство весьма великодушны, и подобная неурядица никак не повлияла бы на мудрые решения Михаила Ивановича, – с загадочной улыбкой сказал Кожин.

– Тем лучше для всех нас. Дядя Богдан официально принял управление родом, на совете активы были перераспределены, и этот участок земли достался мне. Но всё изменится, если я покажу семье, что недостоин ею управлять.

Он огляделся и застенчиво улыбнулся:

– Даже не думал, что когда-то стану тут главным. Хотя всегда мечтал. Правда, мечты разительно отличаются от реальности.

– Чем я могу вам помочь, Вениамин Андреевич? – спросил я, отставив опустевшую тарелку. Из тьмы выскользнула одна из уже знакомых нам женщин и сноровисто, с поклоном, забрала грязную посуду. Кожин проводил её недвусмысленным взглядом.

Парень глотнул вина, глядя куда-то вдаль. После чего решительно выдохнул:

– Монстры, Михаил Иванович. Они стали сильно докучать мне и моим людям. Я лично возглавляю охоту, но всё равно не успеваю. После того злосчастного случая атак стало больше. У меня есть потери. Даже среди гражданских.

Я терпеливо ждал.

– Я хотел попросить вас об услуге… Нанимать Императорских Охотников или же какую-нибудь частную ватагу мне никак невозможно. Быть может, вы смогли бы отрядить на защиту моих земель небольшую группу ваших специалистов? Я слышал, что у вас в достатке людей, промышляющих охотой на этих тварей, – Игнатьев выпрямился на стуле. Ему совершенно точно не нравилась роль просителя. – Понимаю, что это требует ресурсов, но, может быть, мы сумеем договориться. Например, о рассрочке. Страдают обычные люди. А ваши земли кажутся истинной цитаделью против Скверны.

Он замер в ожидании реакции. Кожин с хитрой улыбкой поднял бокал с вином, понюхал напиток и с наслаждением глотнул.

– Вениамин Андреевич, – мягко произнёс я. – Разумеется, я поговорю с Вепрем. Уверен, мы сумеем что-нибудь придумать. Однако, простите за мою возможную грубость… Чем занимается ваш Зодчий?

Игнатьев поморщился, будто бы у него заболел зуб. Несколько секунд он собирался с мыслями, затем снова взялся за бокал:

– Я с ним даже не знаком, Михаил Иванович.

– Как же так⁈ – возмутился Кожин. – Это ведь граница! Это есть передовая! Вы должны немедленно познакомиться!

– Тут дело не в моём нежелании, барон, – вкрадчиво заметил Игнатьев. – Дело в самом Зодчем. Господин Яков Блиновский весьма халатно выполняет свой священный долг. Так что мной уже оформлен запрос на перепривязку Конструкта, также я запросил Академию о новом Зодчем.

– Очень правильное решение! – покивал Олег. – Очень!

– Но судя по той информации, что у меня есть – процесс будет долгий. Один из членов Триумвирата недавно погиб, а остальные работают на износ. Когда подойдёт моя очередь – одному богу известно.

Я покивал: да, бюрократия в Зодчестве ничем не уступает имперской. Некоторые ждут одобрения заявки годами, хотя по стране раскиданы сотни Зодчих, прозябающих на десятых ролях в крупных Конструктах. Однако в Приборово и Хрипске мне повезло.

Впрочем, тогда в Империи было три Инженера.

Вениамин жалобно улыбнулся, будто подслушал мысли:

– Вы, знаю, уже проходили эту процедуру, но там процесс упрощённый был, из-за того, что имело место быть множественное владение. Сейчас же, получается, мы должны отвязать Зодчего от единственного Конструкта. Совсем другие протоколы.

– Увы, вы правы. Такое только через суд, – посетовал я, и он подхватил, радуясь пониманию:

– Да! И я могу выиграть этот суд! Но до него же ещё необходимо добраться, а заявка встанет в общую очередь только после приёма положительного решения по делу. Эх.

Игнатьев махнул рукой:

– И ведь подлец приезжал сюда инкогнито. Служба контроля заявляет, что Блиновский был тут три недели назад. Надо ждать, пока не пройдёт месяц, прежде чем будет основание для суда.

Три недели? Любопытно. Надо непременно уточнить, что Блиновский тут делал. Бокал Игнатьева снова наполнился. Я заметил, что рука парня дрожит.

– Так что приходится работать по старинке, – фальшиво бодро отрапортовал Вениамин. – Ах да, у меня ещё и мощность Конструкта упала. В ту ночь была повреждена энергетическая инфраструктура… Зона охвата сократилась. Ну и, как итог, два дня назад я потерял гидропонную ферму отца. Ко мне уже появляются вопросы. Сейчас, чтобы остаться на месте, приходится бежать всё быстрее. Вы видели, на чём ездят мои люди. Нормальные машины я уже продал, чтобы покрыть восстановление ряда объектов и заменить поставки.

– Мой друг… Оу, сорри, ваше сиятельство. Но отчего же всё так усложнять! Ведь ваш сосед есть светоч русского Зодчества! – снова вмешался Кожин. – Михаил Иванович, я уверен, вы что-нибудь придумаете! Его сиятельство так заботится о своих людях! Мы должны помочь, обязательно!

Он умолк, увидев, как я поднял руку, пресекая дальнейшую речь.

– Простите моего друга за такую прямоту, Вениамин Андреевич, но он прав. Его слова и ваша ситуация натолкнули меня на любопытную идею, – я подался вперёд и отставил в сторону стакан с морсом. Посмотрел в глаза юноше. – Как вы относитесь к тому, чтобы поработать вместе?

– Это было бы большой честью, но что именно вы имеете в виду, – насторожился Игнатьев.

– Я заинтересован в том, чтобы мои соседи были готовы к борьбе со Скверной, и я мог бы взять ваш Конструкт под свой контроль, ради укрепления границы. Не обещаю круглосуточного присутствия, но, уверяю вас, безобразие, происходящее сейчас, прекратится.

– Разве это возможно?

– Несомненно, Вениамин Андреевич. Нужно будет оформить несколько бумаг, отменить заявку на нового Зодчего, и составить договор…

– Я имею в виду, разве это возможно без участия Блиновского? – уточнил Игнатьев.

– О, – я улыбнулся. – Уверяю, это оставьте мне.

– То есть, имеется вероятность, что сам Баженов будет управлять моим Конструктом? – зачарованно спросил Игнатьев. – Сам Собиратель Земель?

– Мне не очень нравится это «сам», – поморщился я. – Мы занимаемся общим делом, Вениамин Андреевич. То, что находится на Западе, становится сильнее. Сейчас к вам приходят одиночные твари, а потом появятся Стаи. Вы уже видели, на что способна Изнанка. Кто знает, может быть, у вас уже сидит очередная тварь и ждёт своего часа…

Игнатьева передёрнуло, но в глазах ещё были сомнения.

– Я же… Я же не потеряю власть над этими землями, верно? – наконец, спросил он.

– Я бы сказал, что вы её восстановите, – ободряюще улыбнулся ему я. – Мой интерес в предложении очень прост и мной озвучен. Ваш участок сейчас является слабым местом обороны и через него в мои земли могут проникать монстры Изнанки. Я в состоянии его усилить самостоятельно и, взамен, помочь в развитии ваших территорий.

– Взамен? – глупо улыбнулся Игнатьев. – Вчера я получил крайне необычное предложение, в котором тоже фигурировало такое слово. Вы что-нибудь слышали об Александре Мухине?

Я поднял бровь, а Кожин в немом восторге открыл рот, но тут же его захлопнул.

– Известный род, – отметил я уклончиво.

– Его «взамен» был похож на издёвку, – в глазах юноши появилось новое выражение. Суровое и понимающее. – Они предложили мне продуктовые поставки, «взамен» на доступ к лесозаготовкам. После потери гидропонной фермы невероятно своевременное предложение…

Я хмыкнул. Парень не дурак. Отрадно.

– Да, Михаил Иванович, – покивал Игнатьев. – Этим хмыканьем вы озвучили мои эмоции. После такого щедрого предложение – ваше кажется подарком судьбы! Если всё так, как вы говорите, я буду рад начать наше сотрудничество.

– Прекрасно. Тогда сегодня мой человек составит необходимые документы и сориентирует вас по дальнейшим шагам. Я же пообщаюсь с Вольными Охотниками и попрошу добавить патрули на ваши земли. Им потребуются бумаги, чтобы не возникало проблем в будущем.

Молодой Игнатьев взволнованно закивал и добавил:

– Вы же не возражаете, если наши договорённости изучат мои юристы?

Я с облегчением улыбнулся. Не пропадёт молодой Игнатьев в мире благородных людей.

– Я буду только за, Вениамин Андреевич. Мы оба должны быть уверены друг в друге. Но примите мой непрошеный совет, прошу. Постарайтесь не иметь общих дел с господами Мухиными, хорошо?

– Непременно, Михаил Иванович.

Поздним вечером я спустился в свой лабораторный комплекс через лифт, проведённый в подвале моего дома. Жуя бутерброд с сыром и запивая его водой, я прошёл по звенящим от стука шагов подземным тоннелям, сдвинул потайную стенку и вскоре оказался у Биомодуля. Посмотрел динамику. У головы геоманта уже формировалось некое подобие крошечных ручек и ножек. Она даже глаза открывала-закрывала, плавая в питательном растворе. Процесс регенерации у тела шёл не так успешно, там образовывался нарост и признаков формирования головы не наблюдалось. Впрочем, мне довелось пообщаться на эту тему с Люцием и любитель брюквы, пусть и неохотно, но поведал о подобных экспериментах в своём отношении. Его тоже разрезали на части в своё время. Однако армию Люциев куратору исследований собрать не удалось.

Что ж… Мне предстояло всё узнать самому, а пока в двух соседних чанах плавали шевелящиеся останки культиста Аль Абаса и, наверное, я был похож на сумасшедшего учёного из какого-нибудь фильма ужасов. Вот только каждую секунду множество датчиков регистрировали все изменения в исследуемых объектах и анализировались при помощи сетки ИскИнов Черномора. Там строились модели, создавались предположения, расцветали формулы химических соединений и, одновременно, сравнивались с известными современной наукой данными. Так что только с виду вязкий бульон с запчастями геоманта. Огромный массив работы за ним спрятан. Доев бутерброд и вытерев руки, я двинулся к модулю синтеза, в котором сегодня должен был подоспеть пилотный объект. Ради которого, собственно, мне и пришлось спуститься.

Рядом со мной безмолвно появился Черномор, потирающий руки, и поплыл чуть позади, сопровождая. Я вошёл в научный отсек, подошёл к столу и открыл саркофаг, по центру которого лежала сгенерированная коробка, похожая на подарочную.

Я приподнял лёгкую крышку, ничем наощупь не отличающуюся от картона, после чего положил внутрь телефон. Закрыл.

– Невероятно, Хозяин! – Черномор стал бирюзового цвета и захлопал в ладоши, словно ребёнок. – Я ничего не вижу! Нет никаких искажений. Прекрасная подмена. Слепая зона полностью незаметна!

– Да, я тоже… – мой дар не отмечал спрятанного в коробке аппарата. Ожидаемый эффект, на который я не рассчитывал. – Набери меня.

– Слушаюсь, Хозяин!

Из коробки донёсся звонок, я снял крышку и сбросил вызов Черномора. Хм…

– Это то, что должно было мне понравиться, Хозяин? – поинтересовался виртуальный помощник.