Текст книги "Зодчий. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Меня подхватили подмышки и потащили. Несколько секунд я позволил спасителю безнаказанно двигаться, после чего вырвался и, покачиваясь, встал на ноги. Снегов отступил от меня и прогудел:

– Мы должны уходить, ваше сиятельство.

В дальнем конце вагона вспыхнул ручеёк искр. Пули били по металлу, с визгом отскакивая в разные стороны. Капелюш вскочил на колени, закрыв нас щитом повторно.

– Вытаскивай её, – крикнул я Тени, под которой возилась испуганная Паулина. – Из поезда. Найди укрытие снаружи.

– Стреляют с обеих сторон, – воскликнул Юра.

– И из поезда тоже. Охрана работает. Ваше сиятельство, надо уходить, – непреклонно продолжил Снегов.

– Помогите. Помогите! Анечка! Кто-нибудь! – донёсся до меня истошный женский вопль. Кто-нибудь!

Я накинул на глаза линзы воздушного аспекта, скользнул в сторону крика.

– Господа, господа, на нас напали. Скрывайтесь в лесу, – заорал голос совсем рядом. Мимо скелета вагона, потерявшего всё стеклянное покрытие, пробежал вооружённый охранник поезда в красном мундире. Слепо посмотрел в нашу сторону:

– В лес, бегите в лес!

Слева простучал автомат, пули пробили грудь мужчины и бросили его на каменную насыпь.

– Мы здесь как на ладони, – прошипел я. – Юра, держи щит. Двигаемся к хвосту поезда.

– Ваше сиятельство… – не сдался витязь. – Я…

– Стас, возьми какое-нибудь оружие и убей их всех, ладно? Уходить нам некуда. А мы пока попытаемся помочь людям, – не выдержал я.

Снегов на миг замялся, а затем кивнул и бросился прочь, хрустя ботинками по битому стеклу.

Глава 25

Аспект земли мне больше не отвечал. Внутри растекалось неприятное онемение из-за напряжения в момент остановки состава. Нагрузка вышла чрезмерная. Но вроде бы контур не повреждён. Пока придётся использовать другие таланты.

Прежде чем мы сумели добраться до соседнего вагона, откуда неслись крики пассажиров – по нам открыли огонь со стороны леса. Капелюш дал больше энергии на барьер, прикрывая нас. Пули завязали в барьере, а затем с тихим звоном падали на пол. Зарево от пожара играло на деревьях, пуская отражения в зловещий танец.

Тамбур между нашим вагоном и следующим разорвало, однако именно в его останках нам и получилось укрыться. Паулина была бледна как смерть, но не паниковала. Капелюш смотрел спокойно и собрано, а вот Тень щерилась от злости.

Я выглянул из укрытия. До стрелявших было метров шестьдесят, по пересечённой местности. С линзами мне проще ориентироваться, однако и там, среди деревьев, могут быть воздушники или же просто бойцы с приборами ночного видения и тепловизорами.

Так… Я прикрыл глаза, собираясь с силами. Попытался нащупать технику поблизости и плюнул. В соседнем вагоне хватало различных телефонов-планшетов. Всё сливалось в один едкий фон. Определить, где кто находится – не выйдет.

Погасить всё разом можно, но радиус получится небольшой. Бессмысленно, до стрелков в лесу не дотянусь. А значит, идти надо через вагоны, иначе мы будем как на ладони.

– Паулина, Тень, слушайте меня внимательно, – тихо обратился я к девушкам. – Идите внутри вагонов. Собирайте кого сможете и двигайтесь в хвост поезда. Юра, – я безошибочно нашёл во мраке водника. – Идёшь с ними и делаешь всё, чтобы никто не пострадал.

– А-а-а-а! – испуганно заорали неподалёку. Я прислонился к стенке тамбура, нависающего над землёй, посмотрел в сторону хвоста поезда. На насыпи появилась огненная фигура, бегущая к последнему вагону. Несколько бойцов в красных мундирах заняли оборону там, либо засев в тамбуре, либо прячась за колёсами. Все одновременно открыли огонь по приближающемуся одарённому. Однако того либо защищал водник, либо перепуганная охрана поезда не попала ни разу. Горящий человек запрыгнул в последний тамбур и оттуда с воплем вылетела объятая огнём фигура. Заработали автоматы, засверкали искры на колёсах и раме вагона.

Стрелки быстро погасили сопротивление охраны. Так…

– План меняется. Там несколько одарённых, – тихо сказал я, покосился на лес. – Ладно, пройдём. Тень, ты мне нужна.

Девушка вздрогнула.

– Сейчас я доберусь до кустарника, – указал я направление. – И пойду вдоль поезда к хвосту. Буду шуметь и отвлекать внимание. Тебе нужно будет работать по всем, кого увидишь. Но не лезь на рожон. Пусть они на меня отвлекутся.

– Ваше сиятельство, я должен идти с вами, – глухо произнёс Капелюш.

– Ты должен защитить людей от случайной пули. Кроме тебя этого никто сделать не может, – я постарался вложить в эти слова всю важность. Юра вздохнул, но кивнул подчиняясь.

– Он в лесу! Здесь, в лесу! – донеслось с головы поезда испуганное, и тут же тон изменился на дикий ужас и боль. – Твою мать! А-а-а…

Крик резко прервался. В той стороне громыхнул взрыв, алый отсвет на миг окрасил чёрные кусты в красный. Несколько коротких очередей вспороли ночь и замолкли.

– Во имя Империи! – прогудел знакомый голос. Ага, всё-таки это Снегов развлекается.

– Взять его! – истерично завопил кто-то.

– Ты готова? – я положил руку на плечо Тени. Девушка коротко кивнула. Я ободряюще ей улыбнулся и спрыгнул на землю, а затем быстро добежал до облетевшего кустарника. За ним оказалась глубокая яма, и я пригнулся, прячась в ней. Тень мягко и плавно спустилась и нырнула под вагон, скрываясь за колёсами.

Я вслушивался в округу, пытаясь вычленить сложную технику, вроде тепловизоров. Некоторое время морщился, а затем погасил все телефоны поблизости. Да, грубо, но мне нужен простор.

Через несколько секунд источники энергии медленно проступили в дымке. Два в лесу, как минимум. Интересно, что это. Глубоко вдохнув, чтобы не терять концентрацию, я погасил оба сигнала. Чтобы это ни было, вряд ли оно на пользу мне в ночном противостоянии.

– Не поднимайтесь, оставайтесь в вагонах! Пожалуйста, лягте на пол! – послышалось с хвоста поезда. – Пожалуйста, оставайтесь в вагонах, для вашей же безопасности. Всё будет хорошо. Просто соблюдайте эти простые правила.

Я осторожно выглянул, увидел вдалеке человека, идущего вдоль поезда.

– Помогите нам, там женщине плохо! – выскочил в тамбур рядом с ним мужчина. В ответ раздался выстрел, и пассажира отбросило вглубь.

– Я же сказал оставаться в вагонах! Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает! – интонация стала злобно-насмешливой. Убийца неторопливо шёл вдоль поезда, иногда касаясь кончиком меча стенки вагона. Поднятый воротник закрывал половину лица ублюдка. На лезвии клинка, зажатого в правой руке, блеснуло отражение луны. Перстень светился бледно-зелёным. Во второй руке человек сжимал пистолет, из которого застрелил пассажира.

Позади него, держа дистанцию, двигалось ещё несколько вооружённых людей, направляя стволы то на окна, то на двери. На голове двоих были приборы ночного видения. Хм. Я сделал ещё один глубокий вдох.

Теперь действительно «были».

– Тут никого нет! – проорали слева, со стороны вагона для «благородных». – Он пустой! Проводник мёртв, и больше никого нет.

Так… А вот это уже интересно.

– Я знаю, что он сел в поезд! Баженов! – проревел ещё один голос. – Выходи, Баженов!

Значит, всё-таки, по мою душу такая горячая встреча. Что ж… Снегов мне этого так не оставит, конечно. Если мы отсюда выберемся, то будет совершенно прав, ежели упрекнёт в излишней самонадеянности. Обещаю не злиться. Далеко впереди, откуда недавно вопили про витязя, заработал пулемёт.

Господи, да сколько они сюда людей нагнали?

Я пригнулся, двинувшись в сторону убийцы с мечом и пистолетом. Тот шёл прогулочным шагом, ехидно оповещая о необходимости сохранять спокойствие и не покидать вагоны.

Одарённый вдруг остановился, поднял руку. А затем безошибочно повернулся в мою сторону:

– Это кто там прячется? – глумливо спросил он, вскинул пистолет. – Я же сказал сидеть в вагоне!

Выстрел. Пуля ушла метрах в трёх от меня. Я остановился, холодно наблюдая за противником. Не видит меня. Значит, не воздушник. Для огневика слишком спокоен. Земля или вода, получается.

Впрочем, какая к лешему разница?

– Вот он, вот он! – издалека прокричал кто-то ещё и крик перешёл в хрип. Бахнул выстрел. Ещё один. Ещё.

– Витязь! Витязь! Здесь вит…

Стрельба прекратилась, равно как и предостерегающие вопли. Бойцы у вагона занервничали. Где-то в ночи носился умелец наивысшего ранга и сеял смерть. Такое кого хочешь заставит переживать. Одарённый же пялился в мою сторону, хоть ничего и не видел.

– Отзови собаку, Баженов! – снова закричали спереди. Голос был сильный и немного вальяжный. Владелец его привык иметь вес в обществе. – Отзови, пока она не поранилась.

– Я знаю, что ты там, – сказал одарённый. – Я тебя слышу. Лучше выходи.

Несколько стволов повернулось в мою сторону.

– ПНВ не работает, – выругался один из бойцов, надвинувший прибор ночного видения на глаза. – Сдох.

Я медленно присел, наблюдая. Сколько здесь одарённых? Один передо мной. Один в виде объятой пламенем фигуры красовался на крыше последнего вагона, расхаживая по нему туда и обратно.

Вряд ли это все… Ладно, хватит размышлять. Я напрягся, выводя из строя оружие помощников одарённого, а затем шагнул к нему, специально хрустнув веткой.

Вскинутые автоматы беспомощно защёлкали в темноту. Одарённый тоже попытался выстрелить из пистолета, а затем отбросил бесполезный кусок металла в сторону. Клинок засветился голубым. Значит, водник.

– Сразись как мужчина, кто бы ты ни был, – шагнул ко мне навстречу одарённый, вглядываясь в темноту. – Что ты прячешься в тени, как трус, а?

Моя напарница тихонько выкатилась из-под вагона, одновременно поднимаясь на ноги. Изящное тело ринулось вперёд, как выпущенная стрела, в руках появились изогнутые клинки.

Водник сделал шаг ко мне:

– Ну? Кто там прячется!

А затем в нём всё же пробудилась интуиция. Может быть, он даже услышал безмолвный бег. Неловко повернулся к опасности, поднимая меч. Ледяной щит только начал сформировываться, как сквозь него проломилась Тень. Сталь рассекла горло одарённого, а следом юркая и почти незаметная фигура ворвалась в строй обычных бойцов. Хрипы, стоны и звуки падения тел. Тень остановилась, держа в руке по изогнутому клинку. Огляделась, а затем попыталась отыскать меня во тьме.

– Баженов, я знаю: ты меня слышишь! – снова заорали спереди. – Не бери грех на душу. Выходи, есть разговор. И чтобы помочь тебе выбрать, я стану убивать каждые тридцать секунд по человечку. Людей здесь много, а спешить мне некуда. Поторопись. Ты же добренький?

У меня стиснуло горло от ярости.

– Иду! – крикнул я в ответ. Тень ошеломлённо открыла рот:

– Ваше сиятельство, что вы делаете…

– А что сделала бы ты? – тихо спросил я. – Очисти дорогу Паулине и Юре. Помоги вывести людей. На крыше огневик засел. Справишься?

– Да, но… Михаил Иванович, я понимаю, но… Он всё равно убьёт их всех! И вас тоже!

Я поравнялся с ней, глядя на разгорячённое лицо девушки. Убийство ей идёт.

– Выводи людей, – повторил я, а затем поднырнул под покосившийся вагон, чтобы оказаться по другую сторону состава. Над моей головой плакал ребёнок, успокаиваемый матерью.

Внутри снова всколыхнулась ярость, от которой даже в глазах потемнело.

– Вот он, вот он! – сразу несколько фонарей выдернули меня из темноты. Я медленно поднял руки, одновременно выводя из строя оружие врага. Сколько же их здесь… Целая армия.

– Руки за голову! – гаркнул один из них, тыча бесполезным оружием. Я медленно положил ладони на затылок, считая противников. Семь, восемь. Ещё трое. Вон там тоже фонари. Вдоль вагонов спереди и сзади вооружённые люди держали под контролем все входы и выходы. И это только с этой стороны поезда и рядом с ним.

– Нашли! – радостно отчитался один из моих пленителей.

– Сюда его! – проревел уже знакомый голос.

– Вперёд, – попытался толкнуть меня в спину конвоир, но его остановил мой ледяной тон:

– Только попробуй.

Боец в камуфляжной балаклаве сделал вид, будто просто отвлёкся.

Артём Мухин в белом пальто ждал на берегу пруда, поросшего ряской. Он стоял в двух шагах от мостков, ведущих через колышущийся зыбун, и опирался на трость с фиолетовым камнем. Слева и справа от преступинка, похожие как братья, застыли одарённые охранники. Один точно Ткач, а вот второй свой ранг прятал.

– Что, Баженов, отбегался? – прорычал знакомый голос. О, так это Стоев собственной персоной. Полковник жандармерии с ненавистью смотрел на меня. Уголок рта дёргался в тике.

– Очень приятно, что вы нашли время для встречи со мной, многоуважаемый граф, – протянул Мухин и повернулся ко мне. Тонко улыбнулся:

– Шучу-шучу, конечно же.

Земли во мне нет. Техники рядом нет. Воздухом, огнём и водой я немного навоюю. Однако это не повод опускать руки.

– На колени, – Стоев оказался рядом со мной, но я на него даже не посмотрел, буравя взглядом Мухина.

– Что, Артём, решил окончательно себя закопать? – тихо спросил я. – Это тебе с рук точно не сойдёт.

– Ты не оставил мне выбора. Мухины всегда приходят за долгами.

Я хмыкнул.

– Где мой отец, Баженов? – шагнул ко мне он. В очках отражался горящий вагон.

– На колени, я сказал, – полковник попытался повалить меня с ног, а затем просто врезал под колено. Я едва не упал, но радости жандарму всё равно не доставил. Ярость клокотала в горле, спускаясь в самые недра.

Вагон разгорался всё сильнее, и пламя играло на лицах моих врагов. Благородные профили убийц. В них была своеобразная красота.

– Ты думал, что у тебя всё получилось? – Мухин приблизился. Лицо его пыталось хранить спокойствие, но то и дело искажалось в гримасе ненависти. – Ты думал, что победил?

Я пожал плечами:

– А разве проиграл?

Артём скрипнул зубами, а затем ударил меня тростью по лицу. Ну, попытался. Я перехватил её рукой. После чего получил страшный удар от Стоева в солнечное сплетение. Задохнувшись, вырвал трость у Артёма и, использовав водяной аспект, нарастил на ней ледяной шип. В груди полыхало пламя боли, смешанное с яростью. Лёгкие разрывались, но тело сработало чётко.

Полковник хлюпнул и умолк. Трость вошла ему в рот, а окровавленный конец вышел из затылка. Я отдёрнул дорогое оружие, и тело жандарма упало.

– Ну что, проиграл? – просипел я.

– Остановите его! – заорал Мухин, отступая. – Остановите!

Братья, не сговариваясь, шагнули ко мне. Пожар плясал на их бесстрастных лицах, а злобный Артём, прячась между ними, был похож на персонажа древних мифов. Безумный фавн.

«Да! Да!» – раздалось внутри меня, а затем наружу покатилась волна. Я попытался сдержать её, но изголодавшийся Тёмный Скульптор с восторженным воем заполнил моё сознание. Мои руки поднялись, встречая атаку братьев, а затем оба страшно закричали. Возводимые ими чары моментально развеялись от ужаса и боли.

Ткач попытался сбросить магию попутчика земляной бронёй, но та осыпалась, словно песочный замок под напором морской волны. Ноги одарённого вросли в землю, покрываясь чёрным блестящим материалом. Рядом вопил его напарник, силясь вырваться из хватки камня. К дару он даже не пытался прибегнуть, полностью захваченный ужасом.

Тёмный Скульптор поднял руку и, повинуясь его жесту, камень пополз по телам одарённых, обращая каждый сантиметр человеческой плоти в мёртвую материю. Мухин упал на задницу и отползал прочь, в ужасе глядя на меня. Кричащие рты его охранников застыли в немом вопле. Некрасиво. Неправильно. Должно быть иначе. Я почувствовал, как сдвигаюсь с места. Как приближаюсь к ним, и под волей Скульптора лица живых статуй меняются, принимая черты задумчивости и непоколебимости. Именно они и показались моему собрату привлекательными. Именно они и вызвали вдохновение.

– Что вы стоите? Убейте его! – заорал Мухин. Щелчки поломанного оружия раздались сразу с нескольких сторон. Перепуганные солдаты пытались расстрелять неизвестное, но было поздно. Один из них бросился ко мне с мечом, но его голова на ходу обратилась в камень. А затем я почувствовал стремительное движение совсем рядом. Порыв ветра коснулся моих волос. Брызги крови упали на статуи. Кто-то закричал слева, потом справа. Лязг стали, щелчок бойка, одиночный выстрел. Вокруг меня что-то происходило, но Тёмный Скульптор был занят.

Артём упал и полз прочь, забираясь на деревянные мостки.

«ДА! ЕЩЁ ЛУЧШЕ!» – провыл прежний Баженов и двинулся следом за ним, обращая плоть в камень. Вскоре фигура Мухина, застывшая с поднятой для защиты рукой, стала частью пейзажа, словно всегда и была на этих мостках. Тёмный Скульптор во мне довольно выдохнул и отступил.

Ноги не выдержали, и я грохнулся на колени. Губы опухли, голова раскалывалась.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? – рядом со мной оказался витязь. Весь залитый кровью, он словно сиял в свете горящего вагона. Глаза лихорадочно блестели.

Я кивнул. Снегов хлопнул меня по плечу и исчез. Мне послышался странный звук, словно стрёкот. Голова весила тонну, не меньше, но всё же удалось её поднять. В небе ближе к западу мигало несколько точек.

Витязь с кряхтением сбросил статую Мухина с настила в воду, и та с шумным всплеском погрузилась на дно. Затем он попытался поднять статую Ткача, но когда под ногами Снегова сломалась первая доска помоста, то плюнул. И расколол её на несколько частей.

– Что вы делаете, ваша доблесть? – тихо спросил я. Вокруг царила смерть. Витязь порубил в капусту всех, кто оказался свидетелем моего преображения.

– Заметаю следы, – сообщил Снегов и принялся швырять куски Ткача в воду. Покосился на приближающиеся вертолёты, а затем приступил к разделке второго одарённого.

Когда имперские машины пошли на снижение – витязь сел рядом со мной.

– Я не знаю, что это было, ваше сиятельство. Но я уверен, что распространяться о таких талантах вам не следует. Одно дело – монстры. Другое дело люди.

– Спасибо, ваша доблесть. Думаете, из поезда никто этого не видел?

– Сильно сомневаюсь. А даже если и заметили что-нибудь… В такую темень сложно понять, что именно ты увидел, ваше сиятельство.

– Я рад, Станислав Сергеевич, что на этот раз мне не придётся везти вас в госпиталь, – усмехнулся вдруг я. – А то последние разы всё выходило как-то не очень…

– Ну, так мы ещё и не доехали, Михаил Иванович, – улыбнулся Снегов.

Глава 26

– Ваше сиятельство, позвольте представиться – граф Александр Фёдорович Ядовиткин, – произнёс статный офицер лет сорока. Я поднялся ему навстречу, всё ещё слабый от боя. Снегов настороженно глянул на вошедшего. Паулина дремала, расположившись возле обогревателя, и над ней возвышалась Тень, стерегущая покой нанимательницы. Капелюш сопел чуть поодаль, надвинув шапку себе на лицо. Полевой шатёр, разбитый в течение нескольких минут после приземления первого вертолёта – был освещён магическими сферами. Спасательные службы сработали на загляденье. Всё случилось чётко, быстро, слажено. В каждом шатре находились обогреватели, возле которых расположились пережившие крушение поезда люди. Медицинские вертолёты прибывали и отправлялись каждые пять минут, эвакуируя пострадавших.

– Прошу вас, сидите, – сказал гость поспешно. – У вас была очень тяжёлая ночь.

Витязь хмыкнул. Он отмыл кровь с лица, но его костюм по-прежнему казался нарядом из фильма ужасов.

– Нечасто мне доводится встречать следы работы специалистов такого класса, – чуть поклонился ему Ядовиткин, а затем перевёл взгляд на меня.

– Простите за беспокойство, Михаил Иванович. Но у меня есть несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?

Я кивнул.

– Для начала, не для протокола, позвольте выразить вам своё восхищение, – чуть понизил голос офицер. – Полагаю, только благодаря вашему участию удалось избежать больших жертв.

– Я был не один.

– Да-да, конечно. Но если бы не вы и ваши люди… Страшно представить, что бы тогда случилось.

Ядовиткин покачал головой.

– Задавайте вопросы, граф, – я опустился на полевой раскладной стул.

– Что вам говорит имя Виталия Андреевича Романова? – тут же выпалил он. По-моему, ради этого имени граф сюда и явился.

– Абсолютно ничего, – не соврал я. – Кто это?

– Довольно значимый в узких кругах человек, – задумчиво проговорил Ядовиткин, наблюдая за мной. – Вам что-то известно об этом, госпожа?

Я не сразу понял, что офицер обращается к Паулине. Та приподнялась на локте, нервно глядя на графа. Только что проснулась.

– Нет, ваше сиятельство, – тихо сказала она.

– Мне показалось, будто бы это имя вам знакомо… – прищурился офицер. – Его тело обнаружено в лесу, с западной стороны. Полагаю, был убит вами, ваша доблесть.

Он вежливо поклонился Снегову.

– Возможно, – глухо ответил тот. – Но я имён не спрашивал.

– Понимаю, – улыбнулся Ядовиткин. – Прекрасно вас понимаю. Хорошо. А знаком ли вам, Михаил Иванович, Аркадий Борисович Стоев?

Я кивнул:

– Пересекались…

– Последнее ваше пересечние произошло у пруда, верно?

Ещё один кивок с моей стороны. Скрывать своё участие в убийстве полковника не имеет смысла. Весь поезд слышал, как он меня искал.

– У меня есть информация, что нападавшие разыскивали именно вас, – граф заложил руки за спину, будто подслушав мои мысли.

– Мне тоже так показалось, – я выдержал его взгляд.

– Как вы думаете, по какой причине? – спросил он и торопливо пояснил. – Дело в том, что подобные инциденты не происходят каждый день. Нападение на поезд, это… Немыслимо. Я получаю доклады от групп быстрого реагирования, которые хватают тех из нападавших, кто попытался сбежать, однако пока это мелкие сошки.

– Вероятно, из-за некоторых разногласий по ведению дел, – мягко произнёс я. – Господин Стоев был цепным псом криминального авторитета из Кобрина, с которым пришлось поделить сферы влияния.

– Довольно громкое заявление, Михаил Иванович, – отметил Ядовиткин. – Особенно в адрес покойного полковника жандармерии.

Я пожал плечами:

– Из песни слов не выкинешь.

– Хорошо подмечено. Однако в свете того, что господин Стоев был одним из организаторов нападения… В свете этого я вполне допускаю нечистоплотность господина Стоева. Особенно учитывая факт появления господина Романова…

Очередной быстрый взгляд.

– Да кто такой этот Романов? – не выдержал я.

– Вы упомянули про то, что господин Стоев работал на кого-то… Быть может, вы сможете пролить свет на возможного заказчика? – пропустил мой вопрос граф. – Быть может, именно он желал вашей смерти?

– Мухины, Александр Фёдорович. Преступная группа, к разгрому которой я имею некоторое отношение. Думаю, детали можете запросить у полиции Кобрина.

– Непременно, Михаил Иванович. Непременно. Полагаете, это была всего лишь месть? – хмыкнул Ядовиткин.

– Уверен в этом.

Он с сомнением покачал головой.

– Здесь слишком много трупов, Михаил Иванович, для банальной мести. Боюсь, ситуация несколько серьёзнее.

– Вы недооцениваете корбинцев.

– Возможно. Или вы их переоцениваете.

Затем граф снова коснулся взглядом Паулины. Князева села, закутавшись в военное одеяло, и смотрела в сторону.

– Мне показалось, что имя Романова вам всё-таки знакомо, госпожа. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, вы смогли бы пролить свет на это дело.

– Простите, ваше сиятельство, но вам показалось, – уверенно улыбнулась ему Паулина. – Я просто питаю слабость к сильным мужчинам в форме и не сдержалась, когда увидела вас.

– У вас есть ещё вопросы? – вмешался я.

– Совсем немного, – чуть нахмурился граф.

В палатку вошёл ещё один офицер. Отсалютовал Ядовиткину.

– Простите ещё раз за беспокойство, но мы должны соблюсти некоторые формальности, – продолжил Александр Фёдорович. – Для выстраивания картины происходящего, мы с господином Кашиным хотели бы опросить каждого из вас по отдельности. Это не займёт много времени.

Он посмотрел на часы.

– Да, думаю, часа нам хватит. А там как раз должен прибыть вертолёт, который доставит вас до Пскова. Там готовится скорый до Санкт-Петербурга. К полудню уже будете на месте.

Опрос действительно не занял много времени и не содержал ничего необычного. Офицеров интересовала моя версия событий, и я изложил её практически без фантазий. Разумеется, ничего про вывод из строя техники или же про деяния Скульптора с моего языка не сорвалось. Мухин и двое «братьев» просто не появились в рассказе и всё. В бою участвовал только я, витязь прибыл позже. Тень, Паулина и Капелюш вообще были далеко. Так что версии наши не станут разниться.

Ядовиткина и его напарника мои ответы удовлетворили. Со Снеговым они общались чуть дольше, вероятно из-за того, что витязю приходилось описать гораздо больше убийств, чем мне. Кажется, он прикончил не менее трёх десятков человек вокруг поезда.

Однако дольше всего офицеры беседовали с Паулиной, и когда девушка всё же покинула шатёр – вертолёт ждал нас уже десять минут. Князева выглядела уставшей, но не сломленной. И когда имперская машина поднялась в воздух, то прижалась лбом к иллюминатору, глядя куда-то вниз. Шум в кабине был страшный, да и вместе с нами летела женщина с ребёнком, прижимающая дитя к себе с таким видом, словно не собиралась отпускать его более никогда.

Поэтому вопрос удалось задать, только когда мы оказались в купе скорого поезда в Пскове.

– Кто такой Романов?

Паулина чуть закатила глаза, после чего посмотрела на меня испытующе. Я терпеливо ждал.

– Романов – это тот человек, с которым у меня должна была быть встреча, Миша, – сказала она. – В Петербурге…

– Хм…

– Вот тебе и «хм…» – тряхнула волосами Князева, взгляд её стал жёстким. – Романов мог мне помочь. Он верил в иной путь… ну, этого. Ты же понимаешь?

Я помотал головой, мол, нет, не понимаю.

– Он считал, что мы всё можем изменить без большой крови. Что нет необходимости разрушать систему до основания, чтобы выстроить новую. Мягкая сила, понимаешь? – чуть тише заговорила Паулина, ловя мой взгляд. – То, о чём ты рассказывал.

– Поезд, сошедший с рельсов – мягкая сила? – уточнил я. – Точно такого не говорил!

– Ой, Миша! Я не понимаю, что он там делал. Я не понимаю, как он связан с Мухиными, – в сердцах прошептала она. – Мы должны были встретиться и поговорить. Об Ольгине. О тебе. У меня был план, и он хотел его выслушать. Он говорил, что радикалы нас дискредитируют. Что новые голоса революции, вроде Кроницкой, позорят её. Он очень правильные вещи говорил, Миша!

– В чём план? – заинтересовался я.

– Помощь одному молодому графу, который не ставит знаков различия между благородными и неблагородными, – с сарказмом сказала Паулина. – Информационная поддержка, освещение в той прессе, которая ещё как-то имеет право на мнение. Компании в сети. Миша, ты меня недооцениваешь. А Виталик… Он был хорош в этом. Мог сильно помочь.

– Но предпочёл умереть в лесу под Минском… Не похоже на совпадение, не находишь?

– Хотела бы я знать, почему он так поступил! Получается, он мне врал. Выманивал… Интересно, Мишка, а кто был целью на самом деле? Ты или я?

– Предлагаю обойтись без соревнований на эту тему, – хмыкнул я.

Дверь в купе отворилась, и на пороге возник Снегов в камуфляжном костюме. Бросил сумку, забитую окровавленной одеждой, под сидение и устроился рядом со мной.

Мы молчали, глядя на перрон и утреннее псковское небо. А когда поезд тронулся, я привалился плечом к стенке и задремал.

– Миша, но это ведь бессмысленно! – сказал Александр Сергеевич Павлов, оторвавшись от изучения схемы. Я смотрел в окно его кабинета, до сих пор не привыкнув к новому наряду. Костюм-тройка сидел на мне как влитой, но его шикарность казалась неуместной. Куда привычнее и практичнее одежда иного кроя. Но на бал надо ехать в тех нарядах, которые не смущают благородные умы и немного пускают пыль в глаза.

– Отнюдь, – улыбнулся я учителю. Проректор запыхтел, снял очки.

– Рассказывай. Я вижу, что схема с внешним материалом. Но это всего лишь стена. А стена, Миша, это второй курс Академии. В чём секрет?

– Осквернённый неодим, – сказал я. – Он приведёт к усилению структуры. После чего пробить такую стену станет очень затруднительно. Мы сможем управлять миграцией монстров. Кроме летающих, разумеется.

– Проекты Стены по границе обсуждались многократно и даже возводились в районе Чудского Озера. Бессмысленный перевод реогена, Миша. Популизм чистой воды! Ты уверен?

Я кивнул, чувствуя накрахмаленный воротник.

– Мне нужно увидеть это своими глазами, – Александр Сергеевич вернулся к лабораторному столу. – Сложная структура для стены. Сложная. Если заменить на другой материал?

– Прочность вырастет, но незначительно. Тут вся идея в том, что она может быть тоньше и выше. Не нужно всё обносить крепостными стенами.

– У тебя уже готово это?

– Ещё нет. Занимаюсь обработкой материала. Но, думаю, через несколько дней первая партия пойдёт в производство, и я начну возведение.

– У тебя где-то нашёлся заводик по переработке редкоземельных металлов? – фыркнул он.

– Использовал польскую базу на освобождённых землях. Ничего сложного.

Павлов поджал губы, на лице по-прежнему было сомнение.

– Чёрт возьми, Миша, но с чего ты взял, что осквернённый неодим так себя поведёт? У тебя нет даже опытного образца. Не слишком ли самоуверенно?

Я положил перед ним кусок руды, взятый с собой. Необработанной, неочищенной. Павлов поправил очки указательным пальцем, затем взял предмет. После чего зашуршал реагентами на столе. Руки двигались быстро, сноровисто. Движения проректора напоминали ритуальный танец.

Наконец, он поместил его в раствор, затем разместил сосуд в центрифуге и включил её. Уставился на монитор, где почти сразу поползли графики измерений. Хмыкнул, увеличил один из диапазонов.

– Невероятно. Может сработать. Но… Ладно. Так, через неделю у тебя уже будет обработанный материал? Хм… Я бы хотел посмотреть. Скажем… Через две недели? Хотя чего там. Первого декабря! Точно, решено. Заодно посмотрю, как ты там устроился. И покажешь мне свой неодим в действии.

– С удовольствием, Александр Сергеевич.

Проректор оглядел меня с головы до ног:

– Знаешь, Миша, ты такой нарядный. А выглядишь уставшим.

– Тяжёлая ночь, – вздохнул я.

– Молодость-молодость… Когда мне было как тебе, то мои ночи тоже были тяжёлыми. О, кстати, а ты когда приехал? Тут ведь ночью где-то в твоих краях поезд с рельсов сошёл. Слышал что-то про это?

– Краем уха, – улыбнулся я учителю. – Не беспокойтесь, Александр Сергеевич. Меня больше тревожит вот это…

Я указал на костюм. Павлов хитро заулыбался:

– Ну, Миша. Чем выше поднимаешься, тем больше на тебе оков. Как бы люди ни хотели обратного. Считай это тёмной стороной медали. Пусть даже кажется потерей времени, но поверь – такие события не проходят бесследно. Возможно, ты обретёшь новых союзников.

– Или врагов.

– Или врагов, – охотно согласился Павлов. – С твоим характером в это легко верится. Постарайся не напортачить в этот раз, ладно?

Я кивнул, но обещать ничего не стал.

Князь Бадевский-Донской позвонил мне утром следующего дня, справился о том, как прошло моё путешествие в Петербург, а затем уведомил, что автомобиль, который повезёт меня в его усадьбу, готов прибыть по любому адресу и в любое удобное для меня время.