Текст книги "Зодчий. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Осталось запустить их. И для этого мне нужно было завершить последний проект. Тот, которого ждал Черномор. Да и я, если честно. Было крайне любопытно увидеть его в действии.

Но пока мы работали над криминальной империей. Долговые обязательства перехвачены. Сегодня ночью Черномор должен будет провести атаку на сетевые ресурсы Мануфактуры, для большего хаоса, а в общественном поле уже появились слухи о проблемах у Евгении Мухиной. Завтра с ней должен будет пообщаться ещё один «доверенный человек» Боярского. Разорившийся барон Спиннер, за небольшую копеечку и моральное удовлетворение согласившийся стать посредником между мной и Мухиной по подводу активов.

Ну и на почту губернатора Кобрина упала фотография его развлечений с любовницей. Судя по добытому видеофайлу из кабинета градоправителя – мужчина очень испугался. Это хорошо. Значит, с этим тоже можно работать. Пока не найду ему замену.

Глава 9

Монастырские напевы отражались от каменных сводов и разлетались по тёмным коридорам. Мягкая и красивая музыка обрамляла мужские голоса в особенную оболочку, отчего всё вокруг происходящее обретало истинную магию. Звуки хора настраивали на рабочий лад, да и что-то в груди приятно дрожало, будто бы являлось свидетелем невероятного таинства.

Фальшивая стена с тихим гулом отъехала, пуская меня в лабораторный блок. Пахнуло здесь не так, как в общих коридорах. Примесь тёплого пластика и озона. Дышать стало чуть тяжелее, воздух будто наполнился мёдом. Я, размышляя о дополнительной вентиляции, заглянул в Биомодуль. Когда дверь с шелестом затворилась за моей спиной – автоматически включились лампы подсветки вокруг блоков. Тело геоманта висело без движения, и индикаторы на его камере горели красным. Я покачал головой. Что ж… как и следовало ожидать – здесь неудача. Спёкся, братец. Я прошёл к соседнему баку, на ходу снимая пальто. В этом месте расположилась вторая часть культиста. В самом Биомодуле система кондиционирования работала хорошо, правда чуть посвистывала, но не отвлекала. Я повесил пальто на плечики, взял бутылку холодной воды со стола и открутил непослушную крышку. После чего неторопливо изучил показания, скрупулёзно собранные за время моего отсутствия. Цифры, объединённые заботливым анализом Черномора с конечными выводами, бежали неоновыми столбцами, скрывая в себе ответы на сложные вопросы. Я жадно всмотрелся в поток информации.

Осушив бутылку наполовину, я поставил её на место и только теперь перевёл взгляд на голову пленника. Та совсем чуть-чуть подросла за эти дни, а вот активность необычных клеток снижалась день ото дня. Причём у тела раза в два интенсивнее. Как итог – его уже можно везти в трансмутатор, а вот с головой ещё есть шансы пообщаться. Получается, запал регенерации находится в мозгу. Любопытно.

Голова геоманта хлопала глазами в янтарном растворе и шевелила маленькими ручками. Когда пленник увидел меня, то задёргался. Он щурился, хмурился, кривил рот и говорил со мной пузырями, иногда потрясая крошечными ручками в выражении максимальной степени негодования. Шланги, поддерживающие жизнеобеспечение культиста, болтались в вязкой жидкости, как гофрированные щупальцы осьминога.

– Хозяин, по моим расчётам процесс регенерации должен остановиться в течение недели, – проговорил повисший рядом со мной Черномор.

Я кивнул, задумчиво изучая культиста. Биологический возраст Алексея Лапшина, начальника изысканий из Мурманской области, был где-то плюс-минус тот же, что и на момент смерти десять лет назад. Вот только уверен: долгожительство и бессмертие – результат разных химических процессов.

Я постучал по стеклу пальцем, взгляд культиста уставился на меня, и рот ощерился в оскале. Маленькая ручка пошевелилась и показала мне средний палец.

– Возмутительно, Хозяин, – тут же отреагировал Черномор и поднял обе руки, отвечая не видящему его Лапшину.

Я равнодушно пожал плечами и двинулся к Модулю Синтеза. Саркофаг с шипением открылся, и запахло химикатами и свинцом. Черномор остановился справа от меня, наблюдая за тем, как я бережно поднимаю созданный предмет и придирчиво кручу в руках. Полированный металл приятно грел кожу, а выпуклые окуляры отражали свет ламп. Вытянутая решётка динамика создавала впечатление, будто бы созданная в синтезаторе голова робота широко улыбается.

Черномор молча ждал, хмуря седые брови.

– Нравится? – спросил я у него.

– Очень, Хозяин. Гениально! – немедленно отреагировал тот. – Вы сделали совершенное открытие! А что это?

Я хмыкнул своему отражению в окулярах, затем осторожно поставил синтезированную голову на крышку саркофага и предложил:

– Попытайся догадаться.

После чего углубился в настройки Модуля, пальцы застучали по мягкой клавиатуре. Помещение наполнилось тихими щелчками. Одной головой сыт не будешь, нужно и другие детали создать.

Ещё бы второй Модуль Синтеза вогнать сюда… В два раза больше смогу производить. Вот только тогда и в два раза больше тратить энергии. Если построю ещё один, то двадцатый уровень Конструкта увижу ой как нескоро.

– Хозяин, – вдруг раздалось из динамика головы. Окуляры пошевелились, разошлись в разные стороны, потом вытянулись, как у улитки, и вернулись на исходную. – Хозяин! Кажется, я могу этим управлять, Хозяин!

Я снова хмыкнул и отвлёкся от подсвеченной клавиатуры Модуля. Что значит «могу». Ты, батенька, должен будешь этим управлять, когда закончу. Но вместо ответа я встал напротив головы робота, придирчиво её разглядывая. Виртуальный Черномор взбудораженно ходил вокруг Модуля, не сводя взора с моей заготовки. Окуляры робота жужжали, отслеживая его перемещения.

– Это модульная автономная система, Хозяин. Способная быть частью большего конгломерата модулей, – продолжила голова механическим голосом с нулевыми интонациями. – Такое существует только в фантастических романах! Как вам удалось⁈ Что теперь будет? Вы сделали это для меня, Хозяин? Вы великий человек, Хозяин. Я этого не заслуживаю. Вы же построите мне тело, Хозяин?

– Этим я сейчас и занимаюсь, – проговорил я, вернувшись к клавиатуре. Нахмурился, вспоминая детали, и пальцы полетели по клавишам. – Быстро не будет. Но скоро тебе придётся работать ещё больше.

– Я буду счастлив делать больше, Хозяин, – мёртвым голосом сообщил робот. Сам Черномор смотрел на него, в умилении сложив руки перед собой.

Около часа я собирал модуль корпуса, прежде чем с мягким щелчком отправил код в глубину синтезатора. Вытянулся, размял затёкшие плечи и пару раз присел. Черномор всё ещё играл с окулярами, прыгая вокруг своей головы как ребёнок. Я же вернулся в Биомодуль. Производство запущенно, теперь можно и поговорить.

Люк над баком, похожий на диафрагму, раскрылся, и штанга, к которой крепилась голова культиста, поднялась над янтарной жидкостью. Там вязкими каплями стекала с волос Лапшина. Я медленно взошёл по винтовой лестнице, гудящей металлическими ступенями, до верхней площадки и остановился напротив болтающегося уродца.

– Здравствуйте, Алексей. Как самочувствие?

Крепёж дыхательной маски щёлкнул, и культист выплюнул резиновый раструб.

– Я разорву тебя на части, чудовище! – тут же пропищала голова, выпучив глаза. Голос был как у мультяшного персонажа-девочки. – Никакие приказы Магистра не спасут тебя от моего гнева. Как только я выберусь, то намотаю твои кишки тебе на шею и повешу тебя на них, мерзкая падаль! Что ты сделал со мной, гнида⁈ Да я отрежу твои гениталии и заставлю тебя буль-буль-буль.

Манипулятор, повинуясь моей команде, погрузил вопящую голову обратно в бак. Подержал немного и поднял. Пискливый кашель разлился по помещению. Лапшин зло отплёвывался от физраствора. Кран потянул его ко мне. Я бережно подхватил воздуховод с маской, отряхнул её. Культист замахал руками, пытаясь до меня дотянуться. А я бережно зафиксировал крепёж на затылке. Лапшин клацнул зубами, пришлось дать ему лёгкий подзатыльник, а после всё же закрепить дыхательную маску. Ну и отправить пленника назад в его аквариум. Как только макушка скрылась в физрастворе, я медленно спустился по лестнице, слушая гул ступеней. С шелестом закрылись лепестки люка в баке. Лапшин махал руками, делая неприличные и угрожающие жесты.

Кажется, пока диалога у нас не складывается. Ладно. Время лечит. Кстати, насчёт этого. Быть может, стоит привлечь Кожина? Он раскалывает людей на раз два, а висящий в баке сектант вполне может пролить свет на произошедшее. Нападение Аль-Абаса и попытка взять меня живым (не стоит забывать те любопытные капсулы инъекторов) – шаг интересный. Таинственный Магистр от меня, похоже, отставать не собирается. Правда, пока всё это выглядело скорее как перевод ресурсов с его стороны. Сколько он людей потерял в попытках залезть на мои земли? Сколько потерял во время сражения в Ивангороде? А вылазка в Ярославль?

Каждый «бессмертный» – это ценный актив. Разбрасываться преданными людьми крайне неразумно. Здесь же и вовсе целый арканист в бульоне барахтается. Весьма важная птица.

Помахав беснующемуся геоманту рукой, я двинулся наверх.

К вечеру пришла информация, что акции «Мануфактур Онегина» обвалились в несколько раз. А уже ночью машина, гружёная частью налички, отбитой у людей Мухина, отправилась в оговорённое место. Я наблюдал за встречей госпожи Мухиной и Спиннера со стороны. Мои люди расположились на соседней улице, готовые вмешаться в случае необходимости. Женщина, довольно миловидная, прибыла на дорогом «Ландыше» белого цвета. И выглядела чрезмерно роскошно для ночной встречи и в текущих обстоятельствах – шубка, безумное количество драгоценностей и золотой мундштук. Она, с безупречной причёской, с идеальным макияжем и изумительными манерами оказалась в компании сутулого барона, но и бровью не повела. Юристы как со стороны Спиннера, так и с её – склонились над бумагами. Разорённый аристократ старательно сдерживал злорадную улыбку, а Евгения делала вид, что оказалась здесь случайно и вообще с её стороны сам факт присутствия – максимальное одолжение.

Цена её компании за сутки упала в три раза, а из-за срочности выкупа коэффициент вырос ещё вдвое. Прекрасная сделка, куда ни крути. Ресторан, в котором проходила встреча, сверкал огнями и блистал охраной. Однако не попадал в зону действия местного Конструкта, что и являлось ключевым пунктом для выбора такого заведения.

Я находился в квартале от этого места, слушая приятный голос певички, извивающейся под пианино. Мой столик находился в помещении для особо важных гостей, и дверь ко мне преграждал Капелюш. Снегов пока ещё не пришёл в себя, хоть и порывался заступать на работу. Турбин утром перебрался из обители монахинь домой, однако тоже до конца не восстановился. Хорошо, что вообще живой остался.

– Как тебе? – спроси Кожин, поигрывая вином в бокале и не сводящий взгляда с певички.

– Бездарно, – приговорил я талант девушки, следя за Спиннером через камеру наблюдения в ресторане.

– Ты излишне жесток, мой друг. В каждом человеке есть талант. Надо просто его разглядеть! – хрономант облизнулся. Песня закончилась, в зале послышались редкие овации, и тут Олег вскочил, хлопая изо всех сил. – Вот посмотри, какая линия талии!

– Браво! Браво! – прокричал он девушке. Та поймала его взгляд и послала воздушный поцелуй в ответ.

– Я так понимаю, обратно еду один? – хмыкнул я.

– Очень на это надеюсь. Но я недолго, Миша! – отмахнулся Кожин, посмотрел на часы.

Юристы в соседнем ресторане сдвинули бумаги своим подопечным. Евгения Мухина подписала акты не глядя, ленивым росчерком. Спиннер же, из последних сил сдерживающийся, взял ручку дрожащей рукой и поставил корявую подпись.

Я подал сигнал, и в зал вошёл высокий мужчина в костюме и с двумя спортивными сумками в руках. Он миновал охрану, остановленную жестом Евгении, подошёл к столу и поставил на него свою ношу.

Мухина уставилась в окно, пока её человек пересчитывал деньги. Наконец, тот перестал пропускать пачки через машинку и тихо произнёс:

– Всё в порядке, ваше благородие!

Евгения никак не отреагировала на эти слова, глядя в окно. Спиннер забрал документы, поклонился с ехидной улыбкой женщине и направился к выходу.

– Машина, – раздался на общей волне встревоженный голос Волгина. – Две. Без номеров. Остановились у парадного входа. Ваше сиятельство, по-моему, у нас проблемы.

– Выдвигайтесь, – сказал я и поднялся. Кожин сокрушённо вздохнул, но последовал за мной.

– Не расстраивайся, возможно, будет драка.

Олег широко улыбнулся:

– Вечно ты обещаешь!

– В машине Мухин. Который Артём! Они заходят! Семь человек. Четверо с оружием. Барон не успел уйти! Захожу? – голос Волгина звучал сухо и по-деловому.

– Один не лезь. Жди остальных у входа. Якимов, вы далеко?

– Подъезжаем.

Когда мы оказались у входа в ресторан, то водителей двух машин уже заблокировали мои люди. Оба лежали на асфальте лицом в землю. Лабубин шмыгал носом, переводя ствол то на одного, то на другого. Из ресторана торопливо выскакивали люди, сразу переходя на бег. Я двинулся к дверям. Дорогу мне попытался преградить плечистый амбал в костюме и с наушником в ухе.

– Закрыто на спецобслуживание, – глухо сообщил он мне. Я увидел, что барон Спиннер лежит на полу, а Евгения Мухина, потеряв весь свой шарм, стоит на коленях перед братом. Причёска деловой дамы сбилась, а мундштук валялся в нескольких метрах от неё, сломанный пополам.

Я сделал короткий жест, и бугай с хрипом упал на колени. Кожин ударил его кулаком в живот, а затем приложил ребром ладони по шее. В зале ресторана пахло порохом. Я насчитал несколько окровавленных тел, рядом с которыми валялось оружие. По всей видимости, люди Евгении.

– Доброй ночи, господа! Я бы хотел заказать столик на пятерых, – громко сказал я, входя в помещение. Спиннер пошевелился, из разбитого носа текла кровь. Артём Мухин, держащий в руках документы барона, с недоумением повернулся ко мне. В его очках блеснуло отражение хрустальной люстры.

– Граф Баженов? – сказал он.

Один из его людей вскинул оружие, но тут же передо мной возник водный щит Капелюша, а каждый из моих сопровождающих явил силы аспекта.

– Угомоните своих людей, господин Мухин, – сказал я, делая шаг вперёд. Артём пожевал губами, торопливо оглянулся. Трое из его людей даром не обладали, а вот оставшиеся двое с магией, определённо, дружили. Один из них продемонстрировал зелёный перстень, с задумчивой улыбкой на бледном лице. Второй быстрым движением выхватил клинки и закрутил их в смертельной мельнице, и одновременно демонстративно зевнул.

Мои гвардейцы максимум достигали мастера. Ну, за исключением Кожина. Который встал в боксёрскую стойку и встряхнул руки, мотнув головой:

– Ваше сиятельство, позвольте мне! Прошу вас!

– Опустите оружие, – приказал Мухин своим и добавил. – Нетипичное для вас место, граф.

– Говорят, здесь подают чудесные драники, – прищурился я. – Очень хотел отведать.

– Вы выбрали плохое место и плохое время, – покачал головой Артём. Он лихорадочно соображал, прикидывая силы.

– Отнюдь, мне кажется, я здесь в самый раз. Хотя за чистоту этому заведению я поставлю единицу, – не сводил я с него взгляда. – Ну и безопасность тут тоже не на высоте.

– Чего вам надо, граф? – облизнулся Артём. Его боец с двумя сумками в руках переступил с ноги на ногу, не понимая, что делать.

Его сестра посмотрела на меня умоляющим взглядом. Из-под стола выглянули юристы как её, так и Спиннера, они прижимались друг к другу, как котята.

– У меня создаётся впечатление, что здесь происходит преступление. Можете назвать это интуицией, Артём Семёнович.

Он огляделся, посмотрел на трупы.

– Это не ваше дело. Это внутреннее дело семьи. Я прошу вас удалиться. По-хорошему прошу.

– Помогите, – пискнул Спиннер. – Они нас грабят!

Я вздёрнул бровь и сделал шаг вперёд. Два бойца Мухина отступили, кроме одарённых. Сам Артём окрысился, зло глянул на встающего барона. После чего демонстративно разорвал бумаги и бросил их ему в лицо. Спиннер вяло отмахнулся.

– Сделка аннулирована, – процедил Артём. – Убирайтесь отсюда, барон. А ты, Женя, не спеши. Нам надо поговорить.

В глазах его сестры плескался натуральный ужас.

На улице послышалось завывание сирены. Видимо, кто-то всё-таки вызвал полицию.

– На вашем месте, граф, я бы поспешил удалиться, – усмехнулся Артём. – Боюсь, что драников в этом заведении вам не подадут. А я бы хотел пообщаться со своей сестрой, если не возражаете. Артур, убери их.

Человек с зелёным перстнем сделал шаг вперёд, мир вокруг чуть исказился, будто нас захлопнуло в сферу, которая стала крутиться. Кожин хмыкнул, и чары распались. Невозмутимость помощника Мухина слетела в один миг. Рот ткача открылся в изумлении. Он уставился на Кожина, будто понял, кто перед ним.

Олег же снова встряхнул руками и провёл серию в воздух, а затем широко улыбнулся.

– Артур? – Мухин с раздражением уставился на своего портальщика. Тот развёл руками, с опаской глядя на Кожина.

– Помогите мне, – прошептала перепуганная Евгения.

– Кажется, нам всё-таки придётся пообщаться, – вздохнул я, не сводя взгляда с Артёма.

Сирены приближались.

Глава 10

Напряжение в ресторане чувствовалось кожей. Люди Мухина нервничали, понимая, что находятся в меньшинстве. Да и сам Артём прекрасно понимал невыгодность своей позиции.

– И всё же как странно увидеть вас здесь, Михаил Иванович, – нарушил молчание Мухин. – Причём в таком боевом сопровождении и так далеко от ваших земель. Сдаётся мне, что не ради драников вы сюда заехали.

Я не ответил.

– Любопытство часто ведёт в могилу, Михаил Иванович, – продолжил Артём и сверкнул очками. – Шучу-шучу, конечно же.

– Сударыня, позвольте я провожу вас до дома? – обратился я к его сестре.

– И меня! – подал голос Спиннер.

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – заулыбалась женщина. Она встала, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе пристойный вид. Зло посмотрела на брата, потом на юристов, осторожно выбирающихся из-под стола.

Несколько машин полиции с визгом сирен остановились напротив ресторана. Снаружи замелькали фигуры, послышались команды. Мои люди, сторожившие пленных водителей, покорно сложили оружие, заранее получив приказ не сопротивляться.

Когда один из старших полицейских вошёл в зал, с видом хозяина, то с каждым шагом к нам из его походки кто-то выкачивал уверенность. Он не дошёл до нас несколько метров и остановился, сдвинул фуражку на затылок. Понял, что вокруг одни благородные люди, да ещё и одарённые. Оправил форменную куртку, стушевался. В сторону трупов он старательно не смотрел.

– Господа… – потерянно произнёс полицейский, глядя то на меня, то на Мухина. – Старший сержант Полунин. А… Это… Прошу вас оставаться на своих местах до приезда специального представителя. Пожалуйста.

Служитель закона попятился, выскользнул наружу и принялся сыпать командами, выставляя оцепление.

– Я предлагал вам уйти, – улыбнулся Мухин. После чего неторопливо проследовал к ближайшему столику и жестом подозвал официанта, прячущегося у стойки. Белобрысый молодой человек попытался было спрятаться, но его кто-то вытолкнул наружу.

– Два чая мне и моему другу, – сказал ему Артём. – Садитесь, ваше сиятельство. Когда ещё получится так поговорить.

– Невысока честь быть вашим другом, Артём Семёнович, видя, как вы обращаетесь с родственниками. Так что я, пожалуй, откажусь, – я говорил с максимально расслабленным видом.

Мухин скрипнул зубами, за очками сверкнула ненависть.

– Я прощу вам эти слова. Молодая кровь, гормоны, понимаю. Но мне хотелось бы прояснить ситуацию, ваше сиятельство. Здесь вам не ваша деревня. Здесь жизнь идёт по другим законам и правилам. Кто не разделяет их… Впрочем, вы скоро сами всё увидите.

Он обернулся к Евгении, смерив её злобным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но сдержался. Женщина в его сторону не смотрела, собравшись с силами. А ещё она, пользуясь заминкой, отправила сообщение со своего телефона.

– Мои деньги… – подал голос Спиннер. – Верните мне их!

– Юридически сделка заверена, – вдруг сказала женщина. – Когда всё закончится, мы просто подпишем распечатанный документ ещё раз. Эти деньги мои. Не волнуйтесь, барон.

Артём снял очки, поднял брови и потёр глаза.

– Замолчите оба, – устало сообщил он. – Я всё сказал.

– Но это мои деньги, – Спиннер встал поближе ко мне, чтобы затесаться среди моих людей, готовых к бою.

– У меня имеются на этот счёт справедливые сомнения, – Мухин подышал на стёкла очков, глядя на барона подслеповатым взором. – Откуда у вас, барон, такие деньжищи? Ещё и наличностью. Мне думается, их происхождение заинтересует определённые органы.

Я неторопливо выкачивал всю информацию с телефонов присутствующих, потом залью в Черномора, авось что полезное найдётся.

Кожин, наконец, сдвинулся с места, подошёл к ближайшему столику, сел на него и закинул наверх ноги. На лице хрономанта играла насмешливая улыбка. Он без стеснения изучал оппонентов. Остальные застыли, как взведённые пружины.

Мухин неторопливо пил чай, а его люди потели от напряжения.

Специальный представитель прибыл минут через десять ожидания. Дверь распахнулась и внутрь прошли двое одарённых бойцов в синей форме, сопровождающие высокого подполковника. Лицо последнего было сухим, строгим и хищным. Голубые глаза смотрели прямо. Проседь в волосах добавляла благородства.

– Артём Семёнович, – кивнул он Мухину, окинул нас цепким взглядом, – господа. Подполковник Шолохов, специальный представитель Кобринского жандармского управления.

– Граф Баженов, – тихо представился я. – А это мои люди.

Подполковник нахмурился, явно узнав фамилию. Затем прошёл ближе, осмотрелся, сдёргивая с руки перчатку.

– Что, чёрт возьми, здесь произошло, Артём Семёнович?

– Нападение на благородного человека, – ответил тот и указал на один из трупов:

– Вот тот мерзавец открыл огонь по моим людям, и мне пришлось обороняться.

Подполковник Шолохов кивнул, сделал несколько шагов, оглядывая тела.

– Кто-то ещё может подтвердить эти слова? – холодный взгляд скользнул по людям Мухина и все как один закивали. После чего торопливо закачали головами юристы. Евгения демонстративно отвернулась.

– Это не так было! – смело сказал Спиннер. Покосился на меня, в ожидании помощи, и жандарм перехватил этот взгляд.

– Вы, ваше сиятельство, были тому свидетелем? – поинтересовался офицер.

– Я прибыл сюда на звуки стрельбы. Мои люди нейтрализовали вооружённых головорезов снаружи заведения, а здесь уже всё было кончено, когда мы вошли.

Подполковник улыбнулся, а вот Спиннер побледнел.

– Благородно. Я очень рад, что в империи есть место для таких светлых людей, как вы, ваше сиятельство. Благодарю за гражданскую позицию! Дальше уже мы сами, как-нибудь.

Он включил рацию и произнёс:

– Арестованных отпустить.

Затем Шолохов обратился ко мне:

– Ваши люди в порядке, ваше сиятельство. Всего хорошего.

Я не пошевелился.

– Позвольте вас на минуту, господин подполковник, – попросил я, доставая телефон, на который только что скачал запись с камеры наблюдения.

Шолохов прищурился, затем приблизился. На экране ясно было видно, как Артём Мухин входит в помещение со своими людьми, и как идущие первыми открывают огонь по охране Евгении. Он знал, что здесь происходит. И прибыл не говорить, а карать.

– Господин подполковник, вы тратите моё время, – занервничал Артём, поднявшись из-за стола. Жандарм поднял руку, призывая к молчанию. Он вроде бы и смотрел ролик и не смотрел одновременно, лихорадочно соображая, как быть дальше.

Когда на экране телефона Артём Мухин ударил сестру и бросил ту на землю, Шолохов часто-часто заморгал. Вряд ли ему платит лично Артём. Главный в этих краях отец семейства, глава рода. И тут его отпрыски разбираются. Должно быть, сложная ситуация для коррумпированного жандарма. Наконец, подполковник откашлялся:

– Откуда у вас это, ваше сиятельство?

– Птичка прислала. Заодно отправила это на адрес жандармерии. И не на общий, где такое гибнет с годами, а на связанный с официальными запросами Зодчества. Чтобы точно не потерялось.

Он снова кашлянул, выпрямился. Отыскал взглядом нужную камеру наблюдения, которую я взломал, кивнул в задумчивости. На лбу офицера выступил пот. Размышлял Шолохов недолго:

– Артём Семёнович, думаю, вам и вашим людям следует проехать с нами. Прошу сложить оружие.

Мухин изумлённо выпучил глаза.

– Подполковник, вы ничего не перепутали? – выдавил он из себя.

– Не усложняйте ситуацию, ваше благородие, – отчеканил Шолохов.

– Что он там вам показал, подполковник? – Артём резко пошёл к жандарму. Всколыхнулась магия – среагировали бойцы подполковника, а следом за ними изготовились к драке и люди Мухина. Артём замер с ошеломлённым видом. – Что там⁈

Кожин поменял ноги местами, с нескрываемым интересом наблюдая за происходящим.

– Я требую, чтобы ваши люди сложили оружие и проследовали со мной в отделение жандармерии, – голос офицера стал жёстким. – Мне вызвать подкрепление для силовых действий или вы всё-таки проедете самостоятельно?

Мухин побледнел и приказал своим людям:

– Делайте, что он сказал.

Когда Артём проходил мимо меня, то с его уст сорвалось тихое:

– Почаще оборачивайся, Баженов.

Я промолчал. Шолохов убедился, что нарушители упакованы, после чего вернулся в зал и некоторое время молча изучал нас всех.

– Прошу освободить помещение, – наконец, проговорил он. – Для оперативно-следственных мероприятий.

Он не стал препятствовать тому, что Евгения забрала сумки с деньгами. Возможно, не посчитал это за вещественное доказательство, а возможно пытался спасти интересы хотя бы одного из Мухиных. За женщиной хвостиком семенили юристы. Изумлённый Спиннер озирался с беспомощным видом, пока Мухина не остановилась в дверном проёме и не повернулась к нему:

– Господин барон, поспешите.

Он подпрыгнул на месте и поспешил за Евгенией. На улице стало ещё больше машин – приехало вызванное ей подкрепление.

– Надеюсь, вы помните про шестую поправку, ваше сиятельство, – сказал мне подполковник, когда я направился к выходу.

Пришлось остановиться и повернуться к худому офицеру. Шолохов хмуро следил за каждым моим движением.

– Разумеется, господин подполковник.

– И всё же напомню, – голос его звучал тихо, но твёрдо. – Если это видео попадёт в новости или в сеть, то никакие «птички» вас не спасут от лишения титула и земель. Постарайтесь сохранить благоразумие и не мешать следствию.

– Уверяю вас, господин подполковник, если оно и окажется в сети, то совершенно точно не с моей подачи. Да и технические средства позволят определить, откуда именно оно оказалось там. Вы ведь меня понимаете?

Жандарм медленно кивнул. У меня не было на него прямых улик. Только косвенные. Мухин знал, что специальный представитель на окладе у его рода, потому и не переживал за визит властей. Шолохов оказался не дураком и осознал, к чему идёт дело. Надолго ли хватит его ума?

– У вас ещё есть шанс спастись, господин подполковник, – продолжил я. – Уверен, ваше рвение в этом деле могут оценить по достоинству. Может быть, даже, закроют глаза на вашу халатность. Воспользуйтесь подарком судьбы и доведите дело до справедливого конца, как требует того от вас наше Отечество. То, которому вы когда-то поклялись служить.

Ему словно пощёчину отвесили. Шолохов выпрямился, стиснул челюсти.

– Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? – процедил он.

– Всего хорошего, – улыбнулся ему я и направился к выходу. Последним из-за стола поднялся Кожин, подошёл к жандарму вплотную, посмотрел тому в лицо, цокнул языком и последовал за мной.

На следующий день барон Спиннер прибыл в Томашовку и мы переоформили «Мануфактуры Онегина» на моё имя. В качестве жеста доброй воли, я позволил ему поселиться в уютном малоэтажном квартале у Приборово, напротив небольшого пруда с фонтаном. Самая малость, которую я мог для него сделать, за роль «ширмы».

С помощью расставленных перехватчиков у меня были данные по действиям оставшихся на свободе Мухиных, и пока оппоненты выглядели дезориентированными. А на землях Александра, старшего из братьев, объявился Стоев. Разговор у них с оставшимся Мухиным прошёл на повышенных.

– Какого дьявола, Александр? – с порога спросил полковник жандармерии. – Что у вас происходит?

– Всё под контролем, полковник, – встал Александр, встречая подельника. Безвольный подбородок чуть подрагивал, но глаза смотрели цепко и зло.

– Под контролем⁈ Твой братец за решёткой, сестра сбежала, а этот ублюдок Шолохов вызвал из Петербурга специальный комитет! Где этот контроль?

– Отец скоро вернётся, и мы всё наладим. Есть информация, что нам ставит палки в колёса Баженов. Как будет подтверждение – я устрою ему ад.

– Да некуда будет возвращаться, Саша! Некуда! – Стоев был холоден, но в бешенстве. – Может быть, сам начнёшь действовать? Или без отца ваша империя обречена?

Александр Мухин провёл дрожащей ладонью по залысинам на голове. Голос его стал тихим и злым:

– Полковник, придержите язык. Ваша уютненькая усадьба на берегу озера никуда не денется. Хотя, честно говоря, я не понимаю, с чего мы вообще должны что-то делать, раз мой братец сейчас в жандармерии и кто знает, что он им скажет. Разве не вы должны были обеспечить нам отсутствие проблем?

– Поговори у меня! – стиснул зубы Стоев. – Я достаточно сделал. Господи, без отца всё у вас через задницу полетело. Вы даже этого слабоумного братца пристроить не смогли! Чего теперь будете делать? Баженов объявил о помолвке!

– Не шкаф, подвинется, – улыбнулся ему Александр. – Что до Кости… Других вариантов нет. В семье не без урода, и ценные активы заняты. Берите что есть. А вообще не ваше дело, как мы добиваемся своих целей.

– Этот сопляк в постель к девке лечь не может, пока братья не подсуетятся… – Стоев сел, поставил на стол включённую глушилку, обеспечивающую конфиденциальность беседы. Как наивно. Хотя, когда главный Зодчий Конструкта у тебя в кармане – почему бы и не обнаглеть. Мне на руку.

– Увы, – вздохнул Александр. – Но не усыплять же его? Живая же тварь.

– Я не знаю, как вытаскивать вашего Артёма. Только если валить Шолохова и ставить кого сговорчивее. Можно зайти через его семью? Хотя какой смысл, раз он уже оформил запрос. Но с чего вдруг его муха ужалила? Неужели из-за проблем с деньгами? Ему не хватило? Чего вдруг он переметнулся?

– Не имею чести знать, – промолвил Александр. – Вы свою долю получили. И вытаскивать Артёма не надо.

Стоев удивлённо посмотрел на Мухина, а тот достал стакан и плеснул в него из графина, после чего неторопливо сел в кресло, не сводя взгляда с полковника.

Беседу «заговорщиков» я старательно нарезал и отправил с анонимных адресов Константину и самому Шолохову, полагая, что им будет интересно послушать. Реакции жандарма у меня не было, а вот побелевшее лицо долговязого, сидящего в подвальном помещении и смотрящего фильм с кровавым клоуном, поедающим женщин, меня впечатлило.