Текст книги "Зодчий. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Однако, – добавил он, – мой дорогой друг, учтите, что наше мероприятие официально начинается в шесть часов вечера. Было бы очень недурно, Михаил, если бы вы на него успели. Сами понимаете, без Героя Ивангорода торжественное открытие не возымеет пущего эффекта.

Я заверил его, что не опоздаю. После чего назвал свой адрес. Моим ночлегом в Петербурге оказался номер с видом на крыши, за которым вздымалась серая махина Казанского собора. Поздняя осень сделала город ещё холоднее, чем он мне запомнился. Впрочем, здесь каждое второе здание дышало Эхом. Эхом неиспользуемым!

Да, мне бы власть над местным Конструктом. Такие города способны обеспечивать энергией не только себя, но и окрестные поселения.

Завтрак мне доставили прямо в номер. Хрустящие тосты с маслом, несколько ломтиков сыра, клубничное варенье, ароматные сосиски и горячий кофе. Нетипичное для меня блюдо, но я с удовольствием приступил к трапезе, любуясь древним городом.

– Будь осторожен, – сказала Паулина, подойдя ко мне сзади. Я молча взял вторую чашку кофе и отдал девушке. Она в лёгком белом халате с благодарностью приняла её, обхватила ладонями и встала рядом со мной, глядя на крыши.

– Ты тоже. Уверена, что мне не нужно прислать тебе людей для охраны? Юру точно оставлю с тобой, но Туров, я уверен, найдёт кого-нибудь в сопровождение.

Она помотала головой, не отводя от окна глаз.

– Всё будет хорошо. Развлекайся. Но не изменяй себе, Миша, пожалуйста, – Паулина повернулась ко мне. – Ты лезешь в змеиный клубок. Не стань одним из этих мерзких гадов.

– Ты преувеличиваешь, – усмехнулся я. – Про трость Мухина не забудь.

– Господи, Миша, про неё забудешь… – нахмурилась Князева. – Эта штука стоит баснословных денег, но слишком приметная. Займусь этим только после того, как хорошо спрячу где-нибудь под прикрытием твоего Конструкта, не раньше. Мне бы вообще довезти её, и справиться с собственной совестью. Если продам и уеду в Перуанский Протекторат, любовь моя, то до конца жизни буду наслаждаться вином с видом на снежные горы, и не думать никогда ни о чём кроме удовольствия. Соблазн велик!

– Верю в тебя. И в её ценность тоже верю. Приценись, но не продавай.

Трость Мухина обладала потрясающим Эхом. А ещё в ней была магия, но её секрет раскрыть не удалось из-за слишком высокого ранга кристалла.

– То, что ты в меня веришь – это приятно, – глотнула кофе девушка.

Машина подъехала через полчаса. Попрощавшись с Паулиной, я вышел в коридор. Тень и Снегов застыли у двери. Витязь в шикарном костюме, который выбирал вчера вместе со мной и, надо отметить, потратил много времени, чтобы найти нужный размер. Тень… Телохранительница Князевой стояла так прямо, словно проглотила копьё.

– Береги её, – сказал я красавице. Тень даже не дрогнула, но скосила на меня горящий взгляд.

Белый «Метеор» ограниченной серии, с внешней позолотой вместо хромированных элементов, ослепительно чистый и блестящий – стоял прямо напротив выхода из отеля.

Пока я спускался по лестнице, водитель вышел и открыл передо мной дверь.

– Спасибо.

Он и бровью не повёл, очень ловко оттеснил Снегова и направил того на пассажирское место возле водителя. Получилось гармонично и не дерзко. Профессионал!

– Какую музыку ваше сиятельство предпочитает? – спросил наш провожатый, оказавшись за рулём.

– Тишину.

– Слушаюсь. Если вам что-то понадобится – обязательно скажите. Есть напитки, закуски, обширная коллекция кинофильмов. Расчётное время прибытия шестнадцать часов тридцать минут.

«Метеор» мягко тронулся с места, мимо поползли старинные и прекрасные здания, изящные мосты и гранитные набережные. Через полчаса машина вырулила на скоростную трассу и помчалась на север.

Я размышлял, глядя на то, как проносятся мимо поселения и леса. Я думал о Саше и о Люции, о пленном Назарове и о добыче неодима. О биомодуле и несчастном Рапире. О Светко, Нямко и мануфактурах Онегина, о сгустках Озарения и Очищении.

Но больше всего мне не давала покоя мысль о Тёмном Скульпторе. Которого я не контролировал. Который взялся за людей. Который в следующий раз может решить сделать шедевр из кого-нибудь близкого мне.

Глава 27

Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.

Сейчас такого желания не было.

Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.

Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.

Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.

Молчание длилось почти минуту.

– Государь, – дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. – Я виновата. Простите, Государь.

Старушка с трудом опустилась на колени.

Император смотрел на неё не мигая. Лик его оставался бесстрастным. Седмица безмолвствовала, хотя на лице Лауры, скрытом вуалью, блуждала победоносная улыбка.

– Нападение на поезд, – наконец сказал он. – С применением техники и тяжёлого вооружения. Как будто бы у нас тут Восточная Америка! Среди нападавших полтора десятка аристократов! Организаторы: полковник жандармерии, бандит из провинции и революционер! Последнего, Прасковья, ты считала своим агентом. И я не говорю про три десятка радикалов из революционной ячейки, которую ты «контролировала». Что это: ошибка или предательство?

Прасковья склонила голову ещё ниже.

– Я говорю эти слова и сам в них не верю! – с негодованием произнёс он. – Игры закончились, Прасковья.

– Государь, я прошу принять мою отставку, – торопливо проговорила женщина, руки её дрожали.

– Отставку? Что ж, я принимаю её, – холодно промолвил Император.

Женщина тяжело поднялась с колен и медленно проследовала к выходу, провожаемая взглядами оставшейся части тайной седмицы. Дверь закрылась с глухим стуком. Иоганн перевёл взгляд на правителя. Стоящий у колонны Дмитрий отёр пот со лба платком и шумно вздохнул. Из коридора послышался шум и сдавленный старческий возглас. Иоганн на миг прекратил перебирать чётки, но затем медленно вернулся к этому занятию.

Император выждал паузу, убедившись, что звуки борьбы были услышаны. После чего выпрямился, оглядывая подчинённых.

– Все вы здесь, потому что ваши таланты нужны стране. Потому что ваши таланты нужны мне. Но если вы считаете, что ваше привилегированное положение как-то избавит вас от моего гнева… Уверяю, это мнение ошибочное. Особенно если я найду подтверждения тому, что вы отстаивали интересы врагов государства.

Тишина звенела.

– Прасковья… Была врагом? – вдруг пропыхтел Дмитрий. – Но как же так. Она ведь…

Он умолк, споткнувшись о взгляд владыки.

– Ваше Императорское Величество, а кто займётся мурашами Прасковьи? И можно ли будет им доверять? – спросил Иннокентий. Психомант стоял, заложив руки за спину.

– Сегодня вы всё узнаете. Лаура?

Женщина с лицом, закрытым вуалью, вышла вперёд и склонилась перед Императором.

– Государь, этот поезд был плевком в корону. Позвольте мне начать…

– Подожди, – поморщился он. – Ты слишком торопишься.

– Только ради того, чтобы вернуть благородным людям благородный вид, Государь, – ещё ниже поклонилась Лаура. – Вопрос назрел давно. Нужно действовать.

– Теперь ты торопишь уже меня?

Женщина поспешно промолвила:

– Прошу меня простить, мой Государь.

Император смерил её долгим взглядом и кашлянул:

– А теперь позвольте вам представить нового члена тайной седмицы. Владимир Майклович Грейсмит.

В зал вошёл невысокий человек, уже начинающий лысеть. Одетый в твидовый костюм, который скорее подходил какому-нибудь мелкому чиновнику, он совсем не пытался пустить пыль в глаза. На лице его играла лёгкая полуулыбка, походка была уверенной. Близкопосаженные глаза смотрели пронзительно и будто бы видели душу собеседника. Не больше пятидесяти, острые скулы.

– Добрый день, – слегка кивнул он, оказавшись у трона. Внимательно оглядел каждого из членов седмицы. Дмитрий вспотел ещё больше. Иннокентий подобрался. Голос Грейсмита оказался под стать внешности. Неприметный, тихий и бесцветный.

– Надеюсь на плодотворное сотрудничество, – добавил он. – Во славу Империи, разумеется.

– Простите, Государь, но… Владимир, если я не ошибаюсь, не является дворянином, – пискнул Дмитрий.

– Совершенно верно, – посмотрел на него Император.

– Но…

– Пришло время перемен. Ты можешь с ними бороться, если хочешь. А можешь продолжить делать то, что хорошо делаешь. Что ты выбираешь, Дима?

Толстяк часто-часто закивал. Император перевёл взгляд на женщину с вуалью:

– Лаура, а вот теперь мы можем вернуться к твоему интересу. Уверен, Владимир Майклович сможет тебе помочь. Инструкции он от меня уже получил. Однако прошу запомнить: все действия только после моего одобрения. По каждому имени из твоих списков. Вооружённые восстания аристократов совсем не нужны Империи.

– Да, мой Государь.

– А теперь вы все свободны.

Белые двери отворились, выпуская напряжённых советников в коридор, где на них взирали каменные герои прошлого. Только теперь их взгляды казались оценивающими.