Текст книги "Хранитель талисманов 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

– Ну? – Софья смеялась над Никитой. – Плохой из тебя кудесник! Даже Иван это может!

– Это ещё не показатель! – возмутился Велехов. – Иван вообще много чего может! Из того, чего не может никто!

– Язык не сломал? Чего ты сейчас сказал?

– Княгиня! – Никита зарычал. – Совести у тебя нет! Велела мне сосредоточиться, а сама отвлекаешь!

– Да ладно, – подал голос Рир, – к этому моменту пациент уже умер, так что расслабься.

Оборотень сидел на земле, изображая раненого. Очень кстати подвернулся на занятие по целительству, потому что сильно порезал ногу. Софья бросила на него щепотку какого-то порошка, и на оборотне осталась рана, которая не затягивалась, несмотря на врождённую способность к регенерации. И так уже три часа.

Задачей Никиты было найти противоядие из трав, растущих здесь же в саду и заживить порез. Противоядие он нашёл сразу, но вот заживить…

– Неправильно держишь руки, – констатировала Софья. – Подноси с угла раны. Нет! С глубокого угла.

– Да они ж одинаковые! – Велехов водил рукой над порезом.

– И ладонь сильно не раскрывай! – командовала княгиня. – Твоя магия должна сначала накопиться под ней. Представь, что держишь яблоко.

– Я-то думал, что музыкальная школа закончилась, – вымученно вздохнул Велехов.

Но представил яблоко и снова сосредоточился. Под рукой, наконец, потеплело, и воздух начал уплотняться в некое подобие размытого шарика.

– Теперь опускай ниже, медленно раскрывай ладонь, задавай направление, – Софья заинтересованно приподнялась с подушек. – Пусть магия течёт в рану, как вода, заполняет её. Так, хорошо…

Никита дышать перестал на мгновение. Три часа ушло на то, чтобы добиться этого ощущения и вот оно пришло. А сколько дней до этого промучились. Княгиня занялась его образованием сразу, как Иван его привёз. Сказала: хватит ходить бестолочью. Хоть основному научиться надо. Тем более, что ты хранитель.

Магию своего рода Велехов получил в тот самый день, когда закончилось сражение со Скарадом. Он это чувствовал, но не знал, как с этим обращаться. Софья объяснила, что главное в этой силе – жизнь. Предрассветная магия белых волков – это энергия восстановления и обновления. Не только на нём самом самые страшные раны заживают за минуты, и кости так же растут, но и на других он сможет с её помощью лечить абсолютно всё.

Так что начали с этого. И вот, наконец, через две недели непрерывных занятий, Никита уловил, как управлять своей магией. Тело приятно покалывали иголочки, но внутри будто пустело.

– Слишком сильный поток, – предупредила Софья. – Для раны уже хватит. Ты тратишь силы впустую, остановись.

Никита выдохнул, отводя руку в сторону от ноги Рира, и не удержал улыбку, видя, как склеиваются края, не оставляя шрама.

Оборотень с облегчением оглядел свою голень и кивнул:

– Нормально. Только переломы на мне не лечи.

– Тогда потренируемся контролю сознания! – обрадовала княгиня.

Рир, уже было вставший, сел обратно и тихо проворчал:

– Что ж я маленьким не сдох?

Софья была прекрасной учительницей, но извергом страшным. Мучила до последнего. Либо получится у тебя, либо ты просто отсюда не уйдёшь. Наверное, из-за своего положения. Оказывается, Софья была беременна. И вот сейчас, на четвёртом месяце, Иван наглухо запретил своей княгине всякие шалости вроде занятий с оружием, верховой езды и тому подобных радостей. Всегда бывшая при деле и командовании Софья изнывала. За ней сутками бегали помощницы, заставляли вовремя покушать, поспать, на жару без покрывала не выходить, на сквозняке не отдыхать, на земле не сидеть…

В общем, княгиня отыгрывалась на образовании Никиты на полную катушку, в рекордно короткий срок обучая его знаниям, навыкам и умениям. Благо, было на ком экспериментировать. Святая троица – Рир, Димка и Лютик всегда под рукой.

Ближе к вечеру на входе в закрытый сад появился Иван. Понаблюдал, как племянник безуспешно пытается заставить Рира разжать кулак. Оборотень сопротивлялся контролю сознания лучше всех.

– Лучше бы Лютика взяли, – усмехнулся князь, подходя.

– Нет, – покачала головой Софья. – Рир сильнее. Пусть хранитель сразу на сильном противнике учится.

– Как успехи? – Иван сел рядом.

– Курс начальной магии окончен, – гордо заявила княгиня.

– Так быстро? – удивился Иван.

– Никита хорошо схватывает, – пожала плечами Софья. – Запоминает всё и быстро. И до обучения уже многое понял и чувствовать научился. Хорошо, когда сначала идут практические занятия в условиях битвы за выживание. Гораздо быстрее всему научишься.

– Софь, ты похожа на злую ведьму, – засмеялся князь.

– Вовсе нет! – в шутку обиделась та.

– Очень похожа, вылитая! Тебе ещё надо палку увесистую. Никиту по спине бить.

– Да ну тебя! – отмахнулась Софья, а Иван обнял её и спросил: – Он от плана своего ещё не отказался?

– Нет, полон решимости, – вздохнула княгиня. – Перечитал всю библиотеку.

– Я заметил, – кивнул князь. – Каждую ночь окно горит.

Никита наконец сдался. Рир смеялся и кулак не разжимал ни в какую.

– Всё, завтра продолжим, – отмахнулся Велехов.

Не так-то легко оказалось управлять чужим сознанием телепатически, особенно когда это сознание знало, как с этим бороться.

Парни вернулись к Ивану и Софье, сели рядом на траву.

– Был сокол с докладом, – сказал князь Никите. – Всё хорошо.

– И всё? – Велехов засмеялся. – И весь доклад?

– Это общий смысл, – князь невозмутимо пожал плечами. – Леночка в полном порядке. Мы вас десять лет охраняли. Ещё спроси, почему я не удивляюсь, что всё хорошо. И вообще, я пришёл звать вас на ужин. Повара говорят вы и на обед не приходили.

– Софья сказала, не заслужили, – ответил Никита.

– Это было до того, как ты рану заживил, – заметила княгиня.

– Я же говорю: палку надо потяжелее, – засмеялся Иван, поднимаясь. – Пойдёмте.

Небо стало совсем тёмным, когда все разошлись из-за стола. Иван и Софья отправились в спальню, а оборотни, прихватив бочонок вина, пришли в библиотеку. Так они проводили каждую ночь и под утро засыпали в волчьем облике на полу. Никита не настаивал на участии друзей в изучении документов по Вулавалу, но им, как оказалось, тоже было интересно. Как и просто посидеть за кружечкой.

В библиотеке Велехов первым делом вернулся к оставленной вчера книге. Карту Вулавала с городами, дорогами и границами примыкающих княжеств они изучили ещё на днях, так что книга осталась открытой на главе «Танадор – столица».

Никита написал на странице приказ: «чернила в воздух» специальным пером, и когда сформировались объёмные изображения, принялся за изучение. Рир поставил стул рядом с Велеховым, расположился локтями на столе и с интересом окинул глазами плывущие картины.

– Главный город и нет стен? – спросил он. – А как же оборона?

На изображениях Танадора вокруг зданий и сооружений не было никаких ограждений.

– У белых волков было много секретов, – сказал Димка, усаживаясь с другой стороны от Никиты, – способ обороны тоже был одним из них.

Димка, как оказалось, был круглым отличником в школе, так что знал прилично. В отличие от Лютика. Тот на физическую подготовку налегал поболее, но ум имел пытливый. Так что каждую ночь рыскал по самым дальним и запылённым полкам в поисках чего-нибудь эдакого. И что самое интересное, находил всегда!

В первую ночь принёс сборник магических ловушек. Рир пошёл будить Софью после трёхчасовых попыток освободить Димку. Тот приклеился ладонями к столу произнесённым заклинанием. Потом Лютик достал совсем древний фолиант о телепатической связи и контроле разума. Полночи пытался что-нибудь Риру приказать. Но поскольку тот нашёл эту книгу на пару лет раньше, ничего у Лютика не вышло, зато от напряжения сам потерял сознание. Рир пошёл будить Софью.

На третью ночь труд, обтянутый драконьей кожей, в прямом смысле обрёл жизнь. Прочитанное с обложки заклинание оказалось замком реальности, выпускающим наружу обитателей книги. В виде фантомов, конечно, но вполне ощущаемых.

Над княжеской усадьбой началось светопреставление. Охрана с перепуга развернула орудия на драконов, поливавших стены пламенем. Не сразу сообразили, что огонь-то не жжётся.

Рир пошёл будить Софью.

На четвёртую ночь она пришла сама и сразу влепила Лютику подзатыльник. Тот ещё ничего не сделал, так что спросил:

– За что?

– Для профилактики! – заявила княгиня. – Ещё раз разбудите, закопаю под сараем!

Так что теперь Лютик сначала пробовал заклинания на себе, но потом неугомонная натура брала верх, и он нашёптывал что-нибудь и на друзей. Благодаря дурачествам оборотня, Никита уже выучил пару дюжин интересных магических слов и заклинаний.

Сейчас Лютик лазил по самым высоким полкам, оттуда поглядывая на парящие над столом изображения.

– Их города защищала магическая стена, невидимая простому взору, – говорил Димка. – Такая же окружает наше главное святилище в долине за Рогаросом.

Никита знал о святилище только по книгам. Ведь он так и не попал туда. Должен был отнести лезвие для уничтожения, но тогда им это не удалось.

– А по периметру княжества стену установил сам Бимир, – рассказывал Димка. – Уходя, последний князь белых волков сказал, что их земля больше не будет страдать и, подобно ране, будет выздоравливать под повязкой.

Это было общеизвестным фактом. До сих пор никто не знал, что происходит в землях Вулавала, потому что туда просто нельзя было попасть. Во всех источниках упоминалась защитная магия, проложенная вдоль границы. И ещё немаловажное обстоятельство исчезновения всего живого и не живого, что миновало пограничные столбы. Так что за километр до них местность уже обходили стороной.

Рир сидел, хмуро сведя брови.

– Ладно, я понимаю твоё желание отправиться на родину предков, – наконец высказал он своё недовольство, – но почему ты нас с собой не берёшь?

Никита давно ждал от друга такого вопроса, но боялся обидеть его ответом. Димка внезапно выручил.

– Это путешествие князя, – сказал он, – чтобы привести разум и чувства в единое целое и познать свою истинную силу.

Велехов, конечно, относился к этому не с таким пафосом. Но одно было верным. Он хотел остаться один. Отношение к нему, как к единственному наследнику княжества Вулавал беспокоило, ведь он не ощущал в себе ни сил, ни умения, ни мужества называть себя князем, а тем более быть им. Вопрос о создании новой династии угнетал ещё больше. Династия – это род и его продолжение. Пока на этом не настаивали, но разговоры уже шли. И Никита подозревал, что рано или поздно совет берегинь официально поинтересуется, планирует ли он оставаться единственным белым волком или всё же выберет себе девушку.

Велехов понимал, насколько важно вновь сделать Вулавал и хранителей частью этого мира. Он призвал магию белых волков, но это лишь первый шаг и он только в начале пути.

Белые горы, светящиеся над страницами книги, завораживали Никиту. Даже их простое изображение, воздушное и прозрачное, вызывало дрожь, словно нечто давно забытое настойчиво шептало:

– Иди ко мне…

Это место хранило ответы и могло дать силу, которой ему стало очень недоставать.

– Если ты пойдёшь туда, то опоздаешь на церемонию выбора берегини, – веско заметил Рир.

– Она через неделю, – отмахнулся Велехов, – а мне хватит дня, чтобы добраться, посмотреть что там и отправиться в Алавию.

– Возьми меня с собой, – настаивал Рир.

– Нет, – твёрдо ответил Никита.

Оборотень отвернулся от него и спустил возмущение выдохом. Уже хотелось вразумить друга не словом, а действием. Идти одному – это всегда риск.

– Дальше границы Вулавала вам всё равно не пройти, – попытался успокоить страсти Велехов. – А может, и мне не пройти.

Димка поддержал его.

– На территории Вулавала хранитель будет под защитой от врагов извне, – сказал он брату. – Об этом можно не беспокоиться. Охрана ему действительно не нужна.

– А насколько спокойно внутри этих границ? – возразил Рир. – Может, там не райский сад, а болото с монстрами.

– Будем надеяться, дом встретит меня приветливо, – вздохнул Никита и больше ничего не добавив, погрузился в чтение.

Друзья уснули раньше, закончив бочонок, а он всё ещё изучал историю Вулавала. У Софьи была целая коллекция разных изданий. Но все они сводились к одной общей загадке. Бимир увёл всех, оставшихся в живых белых волков, по причинам никому не известным. И это интересовало Никиту больше всего, потому что никто не мог объяснить такого поворота событий.

Вулавал, конечно, серьёзно пострадал: города разрушены и потери велики. Из пяти тысяч белых волков к окончанию войны осталось не многим более шестисот. Из них только сто двенадцать детей. Около двухсот оборотней без пары, то есть во внешнем мире они уже не дали потомства, а значит, им грозило полное вымирание.

Но ведь война была выиграна, и Скарад полностью изолирован. Зачем уходить? Зачем бросать свою землю вместо того, чтобы её восстанавливать? И зачем её запечатывать?

Кроме того, Бимир не дал наследников. После смерти Снежной – его невесты, он так и не женился. Так что родоначальником, как таковым, он не был, но властью последний князь Вулавала обладал просто фантастической. Такой, что все старейшины кланов белых волков единогласно поддержали его идею ухода перед советом берегинь. Совет был закрытый, поэтому его протокол со всеми подробностями к книгам не прилагался. Но итог обозначен – совет согласился с антиразумным предложением Бимира. Белые волки собрались и в один день исчезли, закрыв за собой своё княжество на замок.

Велехов начал дремать. Картины над столом медленно менялись, показывая местности и города. Здания, выстроенные арками и сводами на множестве колонн, почти без стен. Много храмов и площадей, садов и озёр прямо среди улиц, мощённых белым камнем.

Никита не старался запомнить, но улицы главного города почему-то прочно закрепились в его голове. И уже засыпая, он медленно шёл по ним, пустынным и манящим, зовущим своего одинокого князя домой…

* * *

– Никита…

Тонкая рябь нарушила идеальную водную гладь. Небо над бескрайней тёмной водой бушевало, облака разрывались и сворачивались с бешеной скоростью, но беззвучно, словно в другой параллели вселенной.

Над водой летел зов. Его звук глушился, пропадал и вновь нарастал, словно в потоках ветра чей-то голос искал путь к пространству и времени этого сна.

– Никита!

Боль и страх вдруг ударили со всей силы. Вода поднялась чёрной стеной, наступая на берег с неистовой мощью, и чей-то голос кричал…

Велехов вскочил. Дрожь била так, будто его охватила предсмертная судорога. Сердце стучало в груди, и острая боль пронзала через сердце в живот, при каждом ударе. Пометавшись по комнате, Никита выбежал в коридор и, не заметив как, оказался на улице. Прохлада летней ночи привела его в чувство, и слёзы боли, наконец, перестали течь по щекам.

Через несколько минут Никиту догнал Рир.

– Лицо мрачнее, чем обычно, – констатировал он. – Что видел?

– Ничего, – попытался уклониться от ответа Велехов.

– Это ты Софье втирать будешь, – отрезал Рир. – Говори.

– Арнава, – тяжело вздохнул Никита.

– Понятно, – кивнул оборотень. – Ещё одно послание?

– Да.

Велехов сам назвал это посланием. Где бы она ни была сейчас, её крик врывался в его сны, принося настоящую физическую боль. И сколько бы он ни искал, сколько бы книг ни прочитал за это время, он не мог понять, что это значит.

Рир заставил друга сесть у костра часовых, выпить воды и успокоиться.

– Это, скорее, остаточные ощущения, – нервно говорил Никита. – Последнее, что она помнит – это боль… – он поднёс руку к груди, вспоминая: – Удар был вот отсюда, мимо сердца вниз. А страх, который я чувствую, это страх перед смертью, ощущение потери, поражения…

– Верно, – заметил Рир, – если она потеряла сознание к тому моменту, когда ты убил Скарада, то не знала, чем всё закончилось.

– Я не могу понять, – Никита не находил себе места, всё порываясь встать и снова начать метаться по двору. – Я сотни раз входил в её сознание, но там лишь белый туман. Ни мыслей, ни слов, ни образов, ничего. А значит, не должно быть и воспоминаний. Если её сознание растворено и её больше нет, как говорят берегини, почему же я чувствую её боль?

Рир покачал головой:

– Не знаю, может…

Он замолк на полуслове, но Велехов понял его.

– Может, это мне кажется, – произнёс он. – Может, я так хочу вернуть её, что чувствую то, чего нет? И мой сон – это лишь моя боль.

Рир ничего не ответил, тем самым согласившись. Никита и сам понимал, что это самое верное предположение из всех. Брада не лгала, когда сказала, что сохранив Арнаве жизнь, он обрекает себя на страдания. Её тело в окружении талисманов может жить сколь угодно долго, и он всю жизнь проведёт рядом с ней, видя, как она дышит, и обманывая себя мыслью о том, что она спит. Но её разум погиб, растворён во Мраке озёр. И если отвести от неё талисманы, дыхание остановится в ту же минуту.

– Я давно её знаю, – внезапно вздохнул Рир. – Когда были детьми, мы тут всей гурьбой носились. Иван привозил её сюда из Алавии. Брада сама разрешила дружбу князя Рилевы и девочки сироты. Арнава ведь рано без родных осталась. Никто тогда не знал зачем верховная берегиня свою воспитанницу Ивану доверила.

Никита удивлённо взглянул на оборотня, а тот усмехнулся:

– Да, я тебе не рассказывал, момента не было подходящего. В детстве играли все вместе, пока нам князь не велел перестать валять девочку по земле. Мы же не знали, что она будущая берегиня. Да она сама, помню, в белом платье с нами в самое болото залезала. Потом, конечно, когда стала обучаться в Алавии, в Рилеву она уже редко приезжала.

Несмотря на болезненное ощущение от этих слов, Велехов слушал с интересом.

– Я это к тому, что… – Рир задумался на мгновение и продолжил: – она всегда была сильна, но я помню и минуты её слабости. Когда у неё что-то не получалось, она расстраивалась.

Никита невесело улыбнулся. Как много он не знал. Сначала Арнава вылечила его, потом они сражались вместе. Лишь краткие моменты чувств связывали их.

– Было одно средство, которое помогало ей всегда, – говорил Рир. – Надо было просто сказать, что всё получится. Не знаю, как это работало, но в её глазах, словно искра зажигалась, если она чувствовала, что в неё верят. Не могла подвести. И если ты всё ещё веришь в неё…

Велехов невольно отвернулся, пряча глаза. Хотя и понимал, что это лишнее. Рир знал его слабости лучше, чем кто-либо в обоих мирах.

– Если веришь, что она может вернуться, то продолжай, – произнёс оборотень. – Не знаю поможет это или нет, но именно это ей и нужно.

Просидев с другом у костра до самого утра, Никита окончательно уверился в дате своего отбытия. Больше не было смысла ждать. Он получил все возможные знания о Вулавале, кроме тех, которые хранил сам Вулавал.

Рир сходил за Димкой и Лютиком, и когда все собрались, Велехов сказал:

– Мне пора. Что-то подсказывает мне, что у меня мало времени.

– Когда уйдёшь? – спросил Димка.

– Сейчас, – ответил Никита.

Оборотни переглянулись, каждый подумал, что сказать, и первым смирился Рир:

– Ладно, пойду князя будить.

Уже через час перед рассветом все пришли к воротам. Иван и Софья совсем не удивились решению хранителя отправляться в путь. Княгиня, похоже, ждала этого, так что принесла сумку с едой.

– Софь, мне тут идти всего ничего, – попытался уклониться от ноши Никита.

– Возьми, – настояла она. – По дороге тебя любой хозяин примет, как дорогого гостя, а вот что там за стеной Вулавала никто не знает. Может, вообще пустыня с песками?

Княгиня сама затянула на бёдрах Никиты ремень и закрепила сумку. Велехов обнял Софью, потом Ивана и каждого оборотня.

– Свисток со мной, если что – зову, – пообещал он.

– Только долго не раздумывай, – серьёзно попросил Рир, – сразу зови. Не важно малая опасность или большая, понял?

– Понял, – кивнул Никита.

Дальше ворот княжеского двора никто не шагнул, лишь проводили белого волка долгими взглядами, пока не исчезла из виду его фигура.

– Посвистит он, ждите, – проворчал Лютик. – Ему телохранители давно не нужны.

– Зато нужны друзья, – улыбнулся Рир. – Позовёт.

* * *

Жара накалила песок добела. Хоть и август на дворе, а уже с утра воздух обжигал дыхание. Обзорные площадки на стенах храма каждый час поливали холодной водой, чтобы часовые совсем не расплавились в своих доспехах. Сады вокруг накрыли защитные тенты. Под ними царили полумрак и прохлада. Но караульные спускались сюда только на короткий отдых. Служба шла наверху под палящим солнцем.

Внутри храма, где наоборот было очень холодно, постов не размещали. Серебристый иней покрывал стены волшебно-мерцающим ковром, начиная с первого круга. В течение двадцати минут здесь можно было замёрзнуть насмерть. Такую систему защиты устроили берегини.

Храм возводили почти идеальной круглой формы по типу матрёшки. Широкие круговые коридоры разделяли стены залов, построенных один в другом. В центральном помещении-усыпальнице разместился глубокий бассейн с ледяной водой и площадка талисманов, окружающих спящую берегиню.

Каждый круг храма соединяли ворота, ключи от которых были только у одного человека во всём корпусе охраны. Воеводу Туропа охраняли не хуже самого храма. Двое помощников присутствовали рядом с ним всегда. Вот и сейчас все трое наблюдали с обзорной площадки за приближением повозок.

– Торговые, – заключил первый помощник. – Состав самый тот.

Второй помощник сощурился, рассматривая незваных гостей:

– Похоже, к берегине на поклон.

– Э, нет, – покачал головой Туроп. – Сегодня никого не принимаем.

Все трое спустились во двор и вместе с отрядом охраны вышли за ворота. Частенько бывало, что гости столицы направлялись в храм на поклон лазурной деве, но по приказу берегинь, двери надлежало открывать только в дни праздников или по особому распоряжению. Сегодня ни первого, ни второго не было, так что гостей осталось только поприветствовать и проводить.

В тени ворот не было прохладней, разве что солнце так в глаза не било. Зато всё поле до горизонта за стенами храма накрыла прозрачная пелена. Жара плыла. Голова у Туропа просто разламывалась. Солнечные часы во дворе крепости показывали два часа после полудня. Самый пик горячего дня.

– У меня в ушах звенит, – один из помощников приложил руку к виску. – А, больно даже…

– И у меня, – тяжело вздохнул второй. – Скоро у всех солнечный удар будет.

– Только сказали и у меня зазвенело! – возмутился воевода.

Голова у него действительно резко закружилась, в ушах монотонно загудел низкий звук, и в глазах внезапно потемнело. Туроп почувствовал, как ноги и руки обмякли, и его потянуло куда-то в сторону…

– Всё, и меня ударило, – прошептал воевода, внезапно приходя в себя.

Он обернулся к помощникам. Те стояли, потирая виски и глубоко дыша.

– Что-то плохо стало, – хрипло прошептал один.

Туроп оглядел остальных ребят. Некоторые даже сидели на земле.

– Это нас всех месте так ударило? – поразился воевода.

Он свистнул за ворота:

– Братцы, холодной воды дайте!

Потирая глаза, воины примчались с полными кружками. На подземном этаже корпуса охраны был свой родник. Делая глотки, Туроп посмотрел на торговый отряд. Он продвинулся буквально метров на пятьдесят. Небольшое помутнение, значит, длилось совсем недолго. Голова у воеводы перестала кружиться, и казалось, стало прохладнее. Вроде ветер подул.

Повозки подъехали к стенам храма. По пять человек на каждой. Все одеты легко, без доспех и оружия. Из-за свободных рубах фигур было не разглядеть, но все мужчины рослые, высокие, загорелые.

– Приветствуем, воины! – громко произнёс один из них.

Чёрная борода скрывала лицо купца, просторная одежда не выдавала телосложение.

– И тебя приветствуем, – ответил Туроп. – С торговли?

Повозки были полупусты, лишь в одной лежало что-то большое, крепко завязанное плотной тканью.

– Да! – довольно улыбнулся глава торгового отряда. – С хорошей торговли на поклон берегине.

– Прости, купец – сказал Туроп. – Но по приказу совета двери храма открываются только в праздники.

– Да что ты? – мужчина расстроился. – Жаль-то как.

Среди людей купеческого отряда раздалось:

– Вот говорили же нам, чего мы сунулись?

– Да, а вдруг?

– Что ж, – разочарованно вздохнул купец. – Приказ есть приказ. Поворачивай!

Он откланялся:

– Спокойной службы вам, воины.

– А тебе пути, – кивнул Туроп.

Повозки развернулись и медленным ходом двинулись от храма, а воевода с помощниками вернулись за стены, и, наконец, присели отдохнуть в тени. На небе по-прежнему не было ни облачка, и солнце палило, но действительно стало легче дышать. Туроп выпил холодной воды и блаженно разлёгся на лежанке. Его рука привычно легла на связку из трёх ключей на груди…

Воевода вздрогнул. Железная поверхность прикоснулась к пальцам холодком. Ключи теплели в руках, нагреваясь. Туроп ещё до конца не понял, что ему не нравится, но уже встал. Он носил связку полдня на солнце. Железо раскалилось так, что обжигало кожу через ткань одежды, и вдруг ключи едва тёплые, даже холодные, влажные.

Воевода с нехорошим предчувствием поднялся, и его взгляд упал на солнечные часы. Три часа после полудня…

Не может быть! Только что было два часа!

Туроп ринулся к главным воротам храма. Удивлённые помощники догнали его через секунду с вопросом:

– Воевода, ты что?

Туроп повернул ключ и толкнул створку. В лицо дунул сильный морозный ветер, но воевода, не останавливаясь, побежал к следующему залу. Приятный после жары холод совсем не радовал, всё сжималось от страшной догадки. И ключи в руке снова остывали, покрываясь инеем.

Последние врата распахнулись, и люди, вбежав в усыпальницу, замерли на краю каменной площадки перед ледяной водой, простирающейся от стены до стены огромного круглого зала. Свет лился через окна в потолке, но здесь стало темнее, чем обычно. Каменный остров в середине чаши бассейна, на котором всегда светились четыре меча, окружающие берегиню, был пуст.

Туроп почувствовал, что ноги у него подкашиваются.

– Как это? – прошептал он. – Как?.

* * *

Визуально границу Вулавала обозначал лес. Последнее поле Рилевы заканчивалось у его тёмной стены. Заросшая травой старая дорога упиралась в пограничные столбы. Белый волк остановился перед ними осмотреться.

Дорога терялась из виду в чаще, зато на переднем плане лежало множество скелетов. Это и остановило Никиту. Больше всего было костей сурвак. Поржавевшее оружие и доспехи не выдавали смертельной битвы, да и положение скелетов больше походило на смерть во сне или просто от усталости.

Видимо, это было связано с магией, охранявшей Вулавал, но принцип её действия пока был не ясен. Белый волк сделал осторожный шаг между пограничными столбами. Странное ощущение подсказало обернуться, едва лапы пересекли границу. Показалось, будто какая-то невидимая сила легонько толкнула в спину.

– А неплохо… – вырвалось у Никиты.

Поля позади больше не было. Вдаль убегала узкая, заросшая травой дорога. Теперь он стоял где-то в чаще леса, и со всех сторон окружали плотные ряды деревьев. Скелеты никуда не исчезли, наоборот, их стало гораздо больше. Похоже, в радиусе нескольких сотен метров ими были завалены все кусты.

Велехов прошёл вперёд совсем немного, как вдруг увидел пограничные столбы и оказался на том же самом месте, откуда сделал первый шаг. Пока это не удивило, просто магическая ловушка – петля. Зато стало ясно почему столько древних останков и все без следов ран. Просто никто отсюда не выбрался.

Никита обратился в человека и снял с запястья амулет – вырезанный из дерева ключ. Сам сделал его, пока думал, как будет проходить на территорию Вулавала. Интересно, будет ли работать здесь? Если это всего лишь магическая ловушка, то амулет должен показать замок и открыть его. Велехов встал между столбов и поднял деревянный ключ на ладони. Воздух сразу поддержал его, повернул, покачал. Белый свет вспыхнул по линиям нанесённых на него символов.

– Сделан на все замки, – произнёс Никита, – открой все врата, покажи все дороги.

Амулет раскачивался, словно стрелка компаса, ища точку исхода магической ловушки. Между столбов вспыхнула сеть, сплетённая из нитей света. Ключ прошёл сквозь неё, и она мягко растаяла. В просвете сразу появилось рилевское поле. Замок ловушки был открыт.

Велехов забрал из воздуха амулет и, присвистывая, направился в лес. Оказалось легче, чем он думал…

– Ага! – он встал, как вкопанный у пограничных столбов.

Это не возможно. Два каменных истукана с тем же самым окружением из скелетов. А позади опять лес. После нескольких кругов и повторных попыток с деревянным ключом Никита сел на траву, потеснив останки товарищей по несчастью. Вот теперь подумать уже стоило. Ловушка была далеко не простой. Амулет срабатывал каждый раз, но казалось, что на этом месте такое количество замков, которое не открыть и за сто лет.

– Тьфу ты!. – Велехов наконец понял.

Территория окружена той самой стеной. Амулет не помог потому, что рассчитан на охранное заклинание входных ворот, но не на внутреннюю стену Вулавала. А она отбрасывает нежданного гостя от себя.

Никита открыл фляжку с водой, сделал глоток, размышляя. Зачем такая защита? Далеко не слабая магия. Тем более по такому периметру. Ладно, надо что-нибудь пробовать. Он устроился удобней и закрыл глаза. Софья научила его видеть магию в цветовом спектре, или, как говорили здесь – «внутреннему взгляду». Очень было полезное умение. Никита словно мысленно ощупывал предметы рядом с собой, и каждый из них появлялся в тёмном пространстве за его закрытыми веками, будто цветной оттиск. Ближайшие деревья прорисовались зелёным, и сразу за ними во всей красе вспыхнула активная магическая стена. Потоки защитной магии всех оттенков переливались на её поверхности. Мысленно Велехов облетел преграду за минуту. Высота и глубина непосильная. В небе и под землёй всё замыкал купол.

– Это даже не стена, – поразился Никита. – Это шар.

Ещё более интересно. Территория изолирована от любого проникновения. Вообще от любого, даже от полозов.

Велехов попробовал ещё несколько заклинаний, но лучше бы спать лёг. Эффект был бы тот же. Когда в лесу стемнело, он, наконец, прекратил бесплодные попытки. Надо было передохнуть. В сумке ждали вкуснейшие Софьины пироги, и, собрав хворост для костра, Никита осмотрелся в поисках чего-нибудь острого. Обтесать прут, чтобы насадить пирожок. Любил их горячими.

Вооружение у скелетов было на славу, но обычного ножа не оказалось. Зато, отодвинув ногой несколько косточек у пограничного столба, Велехов внезапно заметил загнутое лезвие в форме когтя, торчащее прямо из камня.

– Ну тоже ничего… – сказал он, уже поднося прут, как вдруг сообразил что это.

Всё вокруг ржавое, а металлический коготь сверкал, как новый. В густой траве под ним обнаружилась и маленькая чаша. Едва увидев её, Никита отбросил прут.