Текст книги "Хранитель талисманов 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Кровь уже текла из носа и глаз Никиты, и это было лишь начало. Сила ветра отделилась сверкающим серебристым всполохом и потянулась к хранителю, перетекая по его сознанию, и пройдя насквозь, схватилась с талисманом. Символы магической связи на лезвии меча зажглись ярким светом.

Никита потянул к себе второй поток – наполненный голубыми искрами и тяжелый, давящий дыхание, и направил его к другому талисману. Меч вспыхнул от кончика лезвия до рукояти, приняв стихию воды и снова став её частью.

– Давай, хранитель, – улыбнулся Таркор, – получается.

Никита сплюнул кровь и опустился на колени. Сила огня обожгла его тело и разум нестерпимой болью, но и этот поток присоединился к мечу.

И последней стихии Велехов позволил на мгновение выскользнуть вовне. Отголосок этой мощи как следует тряхнул землю вокруг. Косые линии разломили террасы святилища, и, наконец, тонкая трещина проступила на поверхности одного из столпов-оснований. Она рассекла защитные знаки, и в небе над этим местом разорвалась поверхность прозрачного купола.

Огненный шар, выпущенный драконом, врезался точно в оружейную позицию, разметав орудия вместе со стрелками. Поняв, что щит разомкнут, рептилии ринулись в лобовую сквозь шквал альтановых сфер и обрушились на боевые площадки, заливая их огнём.

Но защитный купол святилища восстанавливался быстро. На поверхности столпа-основания вспыхнули другие знаки, и магия пошла по цепочке новых символов, вновь устанавливая защиту. Разрыв щита стянулся краями и склеился. Иван и Владимир, успевшие проскочить в это короткое «окно», пересеклись у верхушки сооружения, откуда бил слепящий свет. Мощь талисманов сносила отсюда тяжёлых драконов, как пылинки, и князья полетели вниз.

Снаружи осталось более половины рептилий, и по ним вели обстрел. Но внутри купола драконы прорвались сквозь шквальный огонь орудий и достигли боевых площадок. Всадники спрыгивали прямо на головы сурвак, вступая в бой на мечах. Князья тоже устремились к одной из террас. Иван выхватил из-за спины два боевых топора, ещё с высоты уложил двоих сурвак и ринулся в самую гущу.

* * *

Таркор прикрыл глаза рукой, смотреть было уже невозможно. Свет нестерпимо ярко полыхал в пространстве, обжигая своей мощью. Он спрятал хранителя, вобрав его в самое сердце переплетения силы талисманов. Теперь все потоки были послушны ему, но проходя сквозь него, рвали тело в клочья. И даже его немыслимая регенерация не справлялась с ними.

Но Велехов был почти у цели. Сейчас он мог бы уже запечатать талисманы и завершить разделение. Символы заклинаний, державших связь каждого меча и стихии горели ярко, и чтобы закрепить её окончательно, нужно было лишь коснуться их в правильной последовательности, которую Никита знал.

Но сейчас в этот краткий момент, ставший в сознании вечным, он думал, что быть может, Бимир видел, что в руках нового хранителя, ради которого он отказался от всего, окажется сила, способная уничтожить весь внутренний мир. И, несмотря на риск причинить смерть миллионам, хранитель всё равно воспользуется ею ради спасения одной души. Быть может, оставляя ему знания о талисманах в открытых свитках, Бимир надеялся предотвратить эту беду… Знал ли он, что из этого получилось?

Никита сжал свой медальон и вошёл в туман сознания Арнавы. Ветер скручивал белую пелену и разметал её в потемневшем пространстве, а за стеной чёрной воды пульсировал серебряный свет. Четыре потока, прирученной хранителем силы последовали за ним, и образы мечей сформировались с четырёх сторон от него. Их свет растекался, словно искрящийся пар, и тьма перед ними светлела и отползала. Заклинание щита сознания, произнесённое Никитой, сотрясло стену, и он шагнул сквозь неё, увлекая потоки света во тьму.

В безграничной пустоте бушевала немая буря. Смерчи из чёрного песка сливались воедино и разделялись на множество, осыпались дождём и тонули в необъятной глубине под ногами. Свет выхватывал во мраке души, бесчисленные, растворённые друг в друге, будто слипающиеся меж собой тёмные тела, тающие, тонущие… и возникающие уже в других сплетениях…

Словно зная, зачем хранитель здесь, тьма тянулась к нему языками, пробуя погасить сияние, невесомо летевшее вокруг него. Но пока этот щит держался, и Никита шёл к серебряному свету, обретающему форму девушки в боевом облачении, сидящей на коленях…

Она подняла голову, словно прислушиваясь к звукам бури, которых не было слышно никому, кроме пленных душ. Чёрный песок осыпался с её волос, густые угольные слёзы катились по лицу, такому прекрасному и ужасающему сейчас, и взгляд пустых глаз отражал лишь вихри во тьме.

Берегиня закрылась от Мрака собственным щитом, но окружающий её тонкий купол, был едва заметен. Тьма поглощала его, подбираясь к сознанию, так долго не покоряющемуся ей.

– Арнава, – позвал Никита, опускаясь на колени.

Он взял её за руки, но это было всё равно, что коснуться призрака. Невесомые ладони, почти неосязаемые. В чёрном зеркале её глаз отразились талисманы. Их сияние пульсировало, то нарастая и освещая глубины мрака вокруг, то спадая и оставляя видимым в необъятном пространстве лишь две фигуры, держащиеся за руки.

– Я с тобой, – прошептал Велехов.

Свет задрожал под натиском тьмы. Её беззвучные удары стали сильнее и яростнее. Множество злобных лиц заметались по прозрачной преграде, отделяющей их от хранителя. Мрак буйствовал, стремясь поглотить непрошеного гостя.

Никита снял с шеи второй медальон и, крепко зажав его в ладони, поднял руку над головой. Если всё получится, если он сделал всё правильно и если сейчас справится, то спасёт берегиню и выживет сам. Если нет, значит, они оба погибнут.

Велехов прижал Арнаву к себе.

– Я держу тебя, – прошептал он.

И отпустил потоки стихий.

Ещё мгновение они текли спокойно, соединённые каждый со своим талисманом… ни один из которых не был запечатан. Никита не сделал этого именно для того, чтобы в один краткий миг, безгранично мощные силы, которые он больше сдерживал и не направлял, не привязанные больше к своим оболочкам, освободились и схлопнулись! В единое целое с ужасающей мощью.

Ещё мгновение и Никита почувствовал, как их с Арнавой стремительно выносит из Мрака волной магического взрыва, и он падает на землю от резкой боли…

Перед глазами, словно круги на воде разошлись полосы света, стирая полотно леса в древесную пыль. И сам воздух сдвинулся всплесками, то исчезая, то вновь появляясь в пространстве мира. Небо проваливалось в космос и вновь обретало синий цвет за мгновения, словно атмосфера едва держалась на планете. Вдалеке, словно невесомые пушинки отрывало и подбрасывало в воздух горные вершины Рогароса. Свободная от оболочки талисманов неуправляемая сила стихий рвала всё за пределами святилища в клочья.

Таркор стоял на самом краю площадки, наблюдая за разрушением собственного мира и улыбался, сейчас более всего желая оказаться рядом с Алавией и увидеть, как падут её стены, похоронив ненавистных берегинь под собой.

* * *

В самых нижних помещениях святилища было шумно. Сюда доносились глухие стуки и щелчки орудий, взрывы и монотонный гул, в который сливались рёв множества драконов и вопли сурвак. Но ещё здесь шумела вода. Для хранения боеприпасов приспособили большой зал под нижней площадкой сооружения, располагавшийся прямо над рекой. На полу здесь были отверстия, накрытые решётками, через которые было видно бурлящий поток, а на саму нижнюю площадку вели лестницы. Сурваки носились по ним вверх и вниз, подавая снаряды к орудиям.

Оборотни, подойдя к оружейному складу, затаились.

– Что ты задумал? – прошептал Туран Вурде.

Тот не сразу ответил, осматриваясь.

– Отсюда есть другой выход? – спросил он.

– Есть, вверх по лестнице, – напряжённо сказал Туран. – Что ты задумал?

Рир, увидев, что внутри зала нет перегородок и оно доверху забито альтановыми сферами, даже усмехнулся:

– Как в сказке.

Если взорвать все боеприпасы, сколько есть, всю нижнюю площадку сооружения можно уничтожить.

Вурда показал кивком головы на широченный каменный столб, проходящий насквозь через это помещение. Защитные знаки светились по всей его высоте. Одна из опор святилища. Вот её и надо повредить, чтобы разомкнуть щит снаружи.

– Обложим сферами и подорвём, – приказал ворлак. – Ты слева, я справа. Туран, жди здесь.

Но оборотень внезапно схватил Вурду за плечо:

– Стой.

Схватил вовремя. С лестницы спрыгнули два чёрных волка.

Рир нахмурился:

– Твои?

Туран напряжённо смотрел на оборотней:

– Да, из моего отряда.

– Почему не воюют? Чего бродят? – спросил Рир.

– Они разведка.

– Понятно, – кивнул Рир. – Сколько их?

– Было шестеро… со мной, – прошептал Туран, внимательно следя за двумя чёрными волками, которые прошлись по помещению, явно обследуя его.

Сурваки носились мимо, не обращая на них внимания.

– Ищут нас, – прошептал Туран. – Почуяли…

– Не с той стороны ищут, – заметил было Рир, и тут все поняли, что их не ищут, их уже нашли!

Ход вперёд им заблокирован этой двойкой, значит, ещё трое атакуют со спины…

Внезапно дрогнувший воздух заставил всех обернуться. Три чёрных волка прыгнули одновременно, выбрав цели заранее. Никто из диверсантов не успел уклониться от удара. Все покатились в одном клубке прямо в помещение склада и врезались в ящики, разбив деревянные стенки в щепки. На пол посыпались альтановые сферы. Сила удара от падения была мала для детонации, но энергия, заключённая в них, опасно засияла.

Вурда едва отбросил от себя тело своего противника с разорванным горлом, как на него с обеих сторон набросились ещё двое оборотней. Рир и другой чёрный волк догоняли друг друга, прыгая по ящикам и головам сурвак, а тем было не до них. Наверху драконы продолжали атаку, так что подача снарядов на орудийные площадки была более важным делом, чем разборка оборотней. К тому же диверсанты – проблема разведчиков, пусть разбираются.

Туран не успел сбросить человеческий облик, волк прижал его к полу, сдавив одной лапой шею, а второй правую руку.

– Ты! – прорычал он. – Так и не сдох!

Туран не мог ничего сделать. Когтей, чтобы вогнать под рёбра не было, а его правую руку оборотень держал крепче всего, зная силу удара своего бывшего товарища. Он оторвал Турана от пола и ударил затылком о камень:

– Командир приказал отдать жизнь, ты должен был отдать! А ты смог только сбежать! Поганая собака!

Но разорвать Турану горло оборотень не успел, потому что два волка, сцепившись когтями и зубами, рухнули прямо перед ними. Рир сбросил своего противника, вдогонку ударив его в челюсть. Оглушённый оборотень покатился по полу, а Рир повернулся к Турану.

– Уходи! – сказал он. – Был договор, что ты со своими драться не будешь. Да тебе и наполовину нечем.

Волк, державший Турана, услышав это, хищно оскалился:

– Предатель. Привёл к нам врагов!

Он отшвырнул парня и ринулся на Рира, но Туран, откатившись, поднялся рывком и бросился за ним. Ударил сбоку в ребро с такой силой, что оборотень отлетел в стену и рухнул, в злости царапая когтями пол, но подняться уже не смог.

А возле Рира и Турана оказался Вурда, изодранный в кровь, и десятка два сурвак. Последние, наконец, решили вмешаться и окружили диверсантов кольцом. Значит, отсюда им не вырваться, да и цели не достигли. Щит наверху по-прежнему защищал святилище.

– Туран! – позвал ворлак. – Тебе задание!

– Говори… – хрипло выдохнул тот.

– Придумай, как нам выжить через три секунды. Три, две!.

Вурда выплюнул из пасти альтановую сферу крупного калибра – самый большой шар к тяжёлой альтановой пушке, молниеносно обратился в человека и замахнулся сферой:

– Придумал или прощаемся?

Туран внезапно отскочил назад и пнул ногой решетку над отверстием в полу. Рир прыгнул к нему в тот же момент, хватая по дороге ворлака. Этим же мигом сурваки ринулись на оборотней в попытке предотвратить катастрофу, а Вурда метнул сферу прямо в заполненный доверху ящик альтановых снарядов. И больше мгновений не осталось…

* * *

Под оглушительный грохот нижняя площадь святилища поднялась в воздух, смяв несколько уровней террас над собой, и, разламываясь на крупные глыбы, рухнула вниз. Вся масса каменных обломков обрушилась в бурный речной поток, перекрыв и застопорив течение.

Вместе с этажами сооружения взрыв снёс орудия и сурвак с огневых позиций и повредил защитные знаки на оголившемся столпе-основании, и над обрушенным участком святилища снова раскрылся купол щита. Драконы ринулись сквозь новую брешь. И стало ясно, что теперь сопротивление бесполезно.

Оружейный склад уничтожен, орудия опустошены. Свежие силы атакующих поливали пламенем последние ведущие бой площадки, заставляя уцелевших сурвак отступить во внутренние помещения. Обстрел прекратился.

Драконы приземлялись на террасы, где оставались только алавийские воины, первыми принявшие бой. Князья уже собирали их для новых распоряжений.

– Идём группами по десять человек, – быстро говорил Иван. – Если кто сдастся, берём в плен, если нет – сами виноваты.

Он быстро отправил людей на зачистку святилища и позвал командира драконов:

– Что на уровне ритуальной площадки?

Рептилии до сих пор облетали святилище только на средней высоте. Во время сражения волны силы талисманов, исходящие с верхней точки сооружения, могли разрезать бронированного дракона пополам. Из-за этого чуть двоих не потеряли.

– Пока нам туда не подобраться, – покачал головой командир.

– Иван, смотри, – внезапно сказал Владимир, глядя на происходящее за пределами щита.

В границах купола, защищающего святилище, не было разрушений, кроме тех, что нанесли сами драконы. А за пределами щита в это время, словно в страшном сне распадались в пыль деревья и камни, испарялись в туман воды реки. Небо темнело и светлело так, будто солнце и луна исчезали и рождались вновь за мгновения.

– Святые духи, – поражённо прошептал Владимир, – такая мощь…

Но Иван не стал отвлекаться на разгул силы стихий. Времени у них нет, разделение талисманов ещё идёт, а значит, Никита жив и надо идти за ним.

– Ты ищи наших диверсантов, – сказал князь, – а я наверх за хранителем.

– Да, да… – Владимир махнул воинам. – За мной!

Его группа направилась к руинам нижний площадки сооружения. Было понятно, что взрыв, разворотивший половину святилища и повредивший опору щита, не мог быть случаен. Это сработали свои, дали возможность прорваться внутрь и вдарить со всей мощью.

Но, оказавшись на завале камней, перегородивших реку, как дамба, Владимир замер. Кое-где на руинах, мокнущих ручейками, шевелились уцелевшие сурваки. Их было немного. Мощность взрыва не оставила больших шансов на спасение. И оглядевшись, Владимир с ужасом понял, что разрыв альтановых снарядов произошёл снизу, так что те, кто устроил взрыв… остались под многотонным завалом.

Но за его спиной внезапно раздались удивлённые возгласы воинов и знакомый голос:

– Ты там не по нам плачешь?

Князь обернулся и увидел перед собой всех троих. Только вместо пыли и сажи оборотни были насквозь мокрые. По волосам стекала вода.

Владимир дар речи потерял, только за сердце схватился.

– В реке выловили! – радостно отчитались его воины.

Люди окружили оборотней, хлопая их по плечам:

– Молодцы! Такое дело сделали!

– Если бы не вы, нас бы уже перебили! Едва додержали атаку.

– Святые духи! – князь подбежал к оборотням. – Как вы живы остались?

Рир сел на камни отдышаться:

– Как и всегда – чудом. На этот раз вот этим…

Он показал на Турана, который тоже в себя пока приходил – опустился на колени и опирался на землю ладонями. Встать не мог, потому что голова до сих пор от взрывной волны кружилась. Но Владимиру оборотень ответил.

– Нижний уровень над рекой, – произнёс он. – Там в полу люки. Повезло, один под ногами оказался. Нас вода вынесла.

– Ага, за мгновение до взрыва спрыгнули, – Рир тёр ладонью ухо, в котором всё ещё звенело от грохота. – Течение быстрое. До того, как камни посыпались, нас уже на десяток метров отнесло. Никита где?

– Наверху, – коротко вздохнул князь. – Иван пошёл за ним, но не знаю, пробился ли. На верхних этажах ещё много народа.

– И я пойду, – сказал оборотень, поднимаясь.

Забрав выживших сурвак с завала, алавийские воины вместе с оборотнями отправились на одну из больших террас святилища, куда начали выходить группы, посланные Иваном на зачистку. Тоже вели пленных. Такие цепочки потянулись со всех сторон, и драконы сразу взяли площадку в оцепление.

Рир задержался здесь на чуток, потому что Владимир, оглядев быстро растущую толпу пленных, решил, что это дело надо уладить. Встав напротив навийцев, молодой князь обратил их внимание на себя, громко сказав:

– От имени Алавии предлагаю вам признать поражение. Откажитесь от войны и все останетесь живы.

Пленные стояли с жуткими лицами – сплошная злоба и всё.

– Дело ваше, – заметил князь. – Больше одного раза предлагать не будем. Старший есть?

Один сурвак вышел вперёд.

– Что скажешь? – спросил Владимир.

– Сдадимся и сохраните жизнь? – усмехнулся навиец. – Надолго?

– Думаете, какие сами, такие и все? – возмутился князь.

Пленные молчали. Злобные взгляды, все как один, устремились на Турана.

– Предатель… – зашипели голоса.

Всем было ясно, что без помощи оборотня, знавшего тайные подходы к святилищу, их бы так легко не взяли.

Рир тоже посмотрел на Турана. Тот лицом был спокоен, но дрожь заметно шла по телу.

– Предатель! – зло оскалился старший сурвак. – Хочешь, чтобы и мы стали такими⁈

– Таркор вам не командир, – внезапно произнёс Туран. – Он не хочет победы. Только смерти всему. И вам тоже.

Сурвак ринулся на оборотня в тот же миг, намереваясь вцепиться в горло, но Туран одним движением отшвырнул его от себя, да так, что навиец отлетел обратно к толпе, подвинув весь первый ряд.

– Оглядитесь! – зарычал оборотень. – Что у нас есть? Только наша злоба и ненависть. Сражаемся не за свою землю, она будто и не нужна нам вовсе! Бьемся за то, чтобы на чужой земле других убивать, за право чужую кровь лить! Так, чтобы любой народ, кто не с нами, уничтожить. Мы разрушители, не Алавия!

Рир и Вурда переглянулись. Слова Турана за живое задели. Очень он прав, и главное – сам понял. Поэтому и встал между всеми врагами, как стена.

Старший сурвак, тяжело дыша, поднялся на ноги, и внезапно из толпы за ним молниеносно вылетел нож. Так быстро, что никто среагировать не успел. Лезвие врезалось в грудь Турана, откинув его силой удара назад. И тишина взорвалась. Дракон выхватил нападавшего из толпы и швырнул его на землю, возмущённые воины едва не набросились на пленных:

– Он же вас защищает!

Рир подхватил Турана, не дав ему коснуться земли, и крик оборотня остановил дракона за мгновение до того, как он раздавил бы навийца:

– Нет, оставь!

Туран дышал хрипло, но всё равно прошептал:

– Если всю жизнь сам ни во что не верил, за что поверить мне?

Рир вырвал нож из его груди и крепко зажал рану ладонью.

– В сердце не попал, – сказал он оборотню. – Терпи, заживёт.

Туран едва стоял, держась за плечо Рира, но голос остался твёрд.

– Право выбора вам дали, – произнёс он. – Осталось сделать его.

Сурваки так и стояли, сверля злобными взглядами людей, но и всё же такая бурная реакция зародила сомнение. Предателей не жалуют нигде, ни у своих, ни у чужих им места не найдётся, а за Турана вступились. Вступились так, будто он больше Алавии не враг.

– Что ж вы как звери⁈ – Владимир гневно оглядел пленных: – Только кровь и чуете! Хотели бы вас уничтожить – ничего бы не предлагали! Убили бы всех, кто хоть взгляд не смирный бросил! Неужели не хотите мира? Навия ваша земля, будете на ней жить и восстанавливать.

На лицах сурвак появилось удивление, и невольно разжались крепкие кулаки. Слова молодого князя наконец обрели смысл. Лишь поверить им было страшно. Старший сурвак облизал пересохшие губы, оглядел людей и оборотней, и, наконец, остановив взгляд на Владимире, произнёс:

– Раз так говоришь, дай мне клятву на крови, что всё это правда.

Князь согласился сразу, не раздумывая:

– Я, Владимир, князь Вограда, даю тебе клятву мира взамен на твою – что сложишь оружие и против Алавии воевать не будешь.

Он вытащил нож и разрезал свою ладонь, окропив кровью камни. Сурваки окончательно растерялись, не ждали такого. Старший шагнул к Владимиру, тоже сделал себе надрез на ладони и оба скрепили рукопожатие.

– Теперь за нашу жизнь ты в ответе, – сказал сурвак.

– А вы в ответе за вашу землю, – твёрдо ответил князь. – Наконец будете хозяевами на ней, а не рабами.

* * *

Велехов не понимал дышит ли он, цело ли его тело… но он видел, как ярко горят символы на талисманах и как оплавляется металл, стекая каплями на камни площадки. Но мечи ещё существовали! Мощь разрыва потоков не уничтожила их. Медальон сработал!

– Арнава… – прошептал Никита.

Она уже не парила в воздухе, как и талисманы. Они упали рядом с ней, и один упёрся рукоятью в золотой стол под рукой берегини. Арнава лежала, тяжело дыша. На голос Никиты… повернула голову и посмотрела на него. Сияющий синий взгляд пронзил его до боли, но вызвал радость. Она здесь! Ещё ничего не осознавая и не понимая, но здесь!

Улыбка застыла на лице Таркора, когда внезапно, разрушающие волны талисманов ослабли. Словно круги от камня, брошенного в воду, они разошлись в пространстве и растворились. Оборотень поражённо обернулся к хранителю. Ещё минуту назад тот сидел на коленях, оглушённый, но сейчас стоял на ногах, и на его груди неожиданно ярко светился ещё один, неизвестный медальон.

– Что ты сделал? – прошипел Таркор.

Ветер ослабевал и небо возвращалось в естественный синий. На многие километры вокруг оседали пыль и обломки. Каменные глыбы скатывались по склонам гор в низину, и грохот замолкал, когда они достигали земли.

– Я не обещал тебе уничтожить мир, – прошептал Велехов.

Рука дрожала, едва слушаясь, но он сжал второй медальон, который источал нестерпимое для глаз сияние и нагревал воздух вокруг себя.

Оскал ярости так исказил лицо Таркора, что Никита перестал узнавать его. Напротив него стоял дикий зверь, которого он раньше не видел.

– Ты сделал новый талисман, – прошипел оборотень, – чтобы поглотить им силу разрыва потоков!

– Да, – хрипло вздохнул Велехов. – Всё кончено.

На разрушенных площадках стояла тишина. Больше не летели альтановые сферы и копья, воины не кричали в пылу битвы. Только слышался звук крыльев драконов. Бой был окончен, и ясно кто победил.

Улыбка внезапно тронула губы Таркора, и железная воля оборотня задавила гнев поражения. Он посмотрел на хранителя с интересом, и Никита с точностью понял его мысли. Берегини не могли позволить такую угрозу. Талисман, поглотивший разрушительную силу стихий, не должен был появиться на свет. Знания, необходимые для его создания не были доверены никому, а значит, хранитель получил их сам и разрешения не спрашивал.

– Надеюсь, берегини не поймут, как ты опасен для них, – довольно произнёс Таркор, делая шаг к Никите. – Обладать такими знаниями и не служить им мог только Скарад.

– Не сравнивай нас, – прошипел Велехов.

Арнава, лежавшая на золотом столе, смотрела на оборотней. Из взгляда девушки наконец ушла пустота. Мир вокруг перестал быть для неё сном лишь мгновения назад. И всё, что окружало – небо над головой и ветер, в котором только рассеялись звуки битвы, и двое мужчин, говорящих между собой о чём-то, чего она не понимала… всё стало реальностью. Взгляд Арнавы упал на оружие рядом с золотым столом. Но лишь мельком, потому что оборотни, которых она видела, опасно сближались.

– Время всё расставит по местам, – внезапно улыбнулся Таркор. – Мрак всегда ищет самого сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Но сейчас всё действительно кончено… для неё.

Оборотень молниеносно швырнул в Никиту альтановую сферу. Мощный взрыв разворотил камни площадки, и горячая волна прошила Велехова болью, отбросив и покатив по земле. Но он увидел, как обратившись чёрным волком, Таркор стремительно прыгнул в сторону золотого стола, исчезая в пелене дыма.

Там осталась Арнава! Никита взревел, но искалеченное взрывом тело не слушалось. От горячей пыли, наполнившей воздух, нельзя было дышать, а из глаз текли слёзы. Велехов полз, не замечая боли. Таркор победил! Оборвать жизнь берегини – лучшая месть, и он это сделал…

Пелена рассеивалась и свет талисманов погас, оставив обожжённым глазам лишь тёмные очертания. Сквозь мутную дымку появился силуэт, едва теплящаяся точка камня в рукояти меча и белая одежда…

Ветер сильным порывом очистил воздух, и открывшаяся картина заставила Никиту встать на колени. Подняться он не смог.

Арнава сидела на золотом столе, упираясь босыми ногами в развороченные камни площадки, её рука сжимала меч, и лужа крови растекалась вокруг тела Таркора, пронзённого сияющим клинком насквозь.

Девушка взглянула на Никиту прекрасная и спокойная. Взгляд голубых глаз был холоден и внимателен.

– Кто ты такой? – спросила она. – Что здесь было?

Услышав это, Велехов с трудом поднялся и сделал шаг к Арнаве.

– Ты меня не помнишь? – прошептал он.

Берегиня покачала головой:

– Нет.

Едва заметно её пальцы на рукояти поменяли положение. Она была готова ударить снова. Так же, как без сомнений вонзила меч-талисман в сердце оборотня, который собрался убить её.

Никита молчал, не в силах справиться с собой. Он ведь знал, что будет именно так. После такого долгого плена во Мраке озёр сознание Арнавы, даже укрытое под щитом, не могло уцелеть полностью.

Девушка встала, рассматривая лицо незнакомого молодого мужчины, выражавшее боль. И это было не от кровоточащих ран на его теле.

– Ты не могла меня забыть, – прошептал Велехов. – Позволь мне показать тебе кто я.

Он шагнул к Арнаве, не боясь, что это будет последний шаг, если она, защищаясь, поднимет меч. Но берегиня смотрела в голубые глаза оборотня и, не видя в них угрозы, не сопротивлялась, когда он крепко сжал её плечи и открыл свои мысли для неё.

Никита надеялся, что воспоминания, которыми он жил всё это время, таятся и в памяти Арнавы. Если они дороги ей, то именно их она оберегала, находясь в плену Мрака. Так много связывало их. Поцелуй на берегу озера во дворце берегинь, прощание перед сражением, бой с повелителем, всё – от первого взгляда в доме Ивана до той страшной минуты, когда он поднял её из чёрных вод и ждал смерти, зная, что они уходят вместе…

Велехов замер, потому что в глазах Арнавы, внезапно, словно вспыхнула серебряная искра, осветив собственную память в её сознании.

– Никита, – чувства наконец озарили её лицо. – Ты?.

– Ох… – Велехов крепко прижал её к себе: – Ты помнишь меня? Помнишь?

Звук быстрого биения сердца Арнавы звучал для него музыкой. Как он хотел услышать его именно таким, и забыть навсегда те затихающие медленные удары. Не было слов, лишь горячая волна топила в себе и возносила на гребень. Минута поцелуя, но вечность. Уже без сил, на ещё не остывших от бури камнях. Наконец. После всего.

* * *

На ритуальную площадку запыхавшись прибежали Иван и Рир. Замерли оба, увидев хранителя и берегиню в объятиях друг друга, и радостно заулыбались. Всё же они боялись увидеть совсем другое.

Князь со своими воинами завяз в бою у самой верхушки святилища. Сурваки здесь забаррикадировали узкую лестницу и пришлось долго пробиваться. Рир, догнав Ивана, крикнул сурвакам, что заключён мир. Те не поверили, но князь, пользуясь заминкой, метнул в баррикаду альтановый шар. Взрыв разнёс завал из брёвен и камней.

– Пока всех вас уговоришь… – Иван, входя на площадку колодца, распихал ногами оглушённых сурвак. – Объявили мир! Чего ещё надо?

Увидев сквозь хрустальную крышу две фигуры у золотого стола, князь и оборотень побежали наверх. И сейчас, глядя на живых, обнявших друг друга Никиту и Арнаву, оба стояли улыбаясь.

– Нам бы поприветствовать берегиню? – Рир вопросительно взглянул на Ивана.

– Подождём, – весело ответил тот.

– Они теперь так долго будут… – усмехнулся оборотень.

– Ещё немного подождём, – настоял князь.

Никита отпустил Арнаву из объятий, и она взглянула на обоих с улыбкой.

– С возвращением, берегиня, – Иван подошёл и крепко обнял девушку.

Рир поклонился, подойдя, но Арнава сама обняла его.

– Это мне поклонится нужно за моё спасение, – сказала она.

Берегиня без объяснений поняла, где они сейчас находятся и что был бой, и что за ней пришли все во главе с хранителем.

Иван, взглянув на тело Таркора, тяжело вздохнул:

– Скарад был сильным врагом, но этот оказался ещё сильнее. Повелителя Мрак Озёр питал, он был его рабом. А Таркору этого было не нужно, своей тёмной души хватало.

Никита ничего не ответил на это, зная, что Скарад передал оборотню свою кровь, а с ней, наверное, и часть своей чёрной души. Таркор, даже если бы захотел, не смог бы не выполнить последнюю волю своего повелителя. Мрак озёр питал и его. Велехов бросил взгляд на свою руку. Ничего не осталось от порезов, и видимые линии сосудов под кожей были светлы, как никогда. Словно ничего не было, и будто его кровь снова не отравлена.

Велехов надеялся, что сила его крови справится с этим ядом и сейчас позволил себе не думать об этом и просто поддерживать Арнаву, которая опиралась на его плечо.

Слабость берегини вызвала у Ивана улыбку.

– Не верю тебе, – сказал князь, взглянув ещё раз на смертельную рану Таркора. – Мечом с такой силой махнула.

– Только не знала правильно ли делаю, – ответила Арнава. – Себя не помнить – не страшно, страшно не понять, кто враг. Но…не ошиблась вроде.

Никита наклонился к ней и зацеловал надолго под добрые смешки алавийских воинов, которые начали подниматься на площадку и, увидев берегиню и хранителя, сначала обрадовано опускали головы в поклоне, а потом уже смеялись:

– Ну вот и спасли берегиню.

– Главное разбудили. Теперь и хранителю будет чем заняться…

– Да вон он и занялся уже.

Никита отпустил Арнаву из поцелуя, но не из объятий, вспомнив, что ничего не знает о последних минутах боя.

– Что было? – спросил он. – Как вы справились?

– Заключили мир, – довольно ответил Иван.

– С сурваками? – поразился Велехов.

– Ага, я и сам не знал, – кивнул князь. – Там Владимир внизу командует.

– И как это ему удалось? – усмехнулся Никита. – Без потерь?

Рир пожал плечами:

– Ну у князя рука порезана, а Туран едва живой.

– А мне влетит за разгром святилища, – добавил Иван.

Но… воздух вокруг внезапно похолодел. Резко и сразу ощутимо. На всех уровнях святилища возник свет. Поверхность столпов-оснований снова источала сияние, и новые знаки, ранее не видимые, перемещались по опорам сооружения от нижних помещений до самой ритуальной площадки.

Драконы поднялись на облёт святилища, посмотреть что происходит. А люди удивлённо оглядывались по сторонам, потому что вокруг них из бесформенных гор камней начали подниматься разрушенные стены.