Текст книги "Хранитель талисманов 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Стрела врезалась в локоть Турана едва он положил руку на штурвал, и вторая сразу впилась в бок. Оборотень взревел от боли и резко толкнул рычаги управления двигателями. Они заглушили его голос своим гулом. Велехов перехватил штурвал, подбирая нужный угол входа просто на глаз, уже в паре метров!

Бронированный нос перехватчика бесшумно зашёл в проём, и следом правый борт с душераздирающим грохотом ударился о развороченную взрывами створку ворот, выбивая тяжеленные бревна из железных держателей. Корабль застопорило и развернуло, корму бросило в сторону, но… двигатели работали на полную мощь, а Никита крепко держал штурвал, ловя этот мощный занос, чтобы «Смирный» разбил недостающее ему пространство более широкой задней частью корпуса.

Удара не выдержали несколько балок бортовых перекрытий и сам борт разломился кое-где, на палубу рухнули бревна со створок ворот, пробивая доски. Но рулевые винты по бокам прошли! Велехов знал это только потому, что штурвал всё ещё слушался его руки и, корабль, горя и осыпаясь щепками, ворвался в облака воздушного моря, освещая серую пелену.

По склонам горы, в теле которой пряталась пещера, носились сурваки, и всё ещё летели огненные стрелы, но «Смирный» уже стремительно удалялся от них. Пламя на его мачтах реяло вместо парусов. Обгоревшее дерево могло рухнуть на палубу и погубить корабль, так что сейчас нужно было чудо или заклинание на вызов дождя, но… магия требует сил.

Туран сполз по штурвалу, оставляя кровавый след. Левая рука не двигалась из-за пробитого в локте сухожилия, но боль второй стрелы была сильнее в десятки раз. Острый кончик прошёл, наверное, в миллиметре от печени, и режущий край пера сидел точно в ней. Только из-за не прямого попадания оборотень был ещё жив и с горечью смотрел на последние, едва видимые огни в горах Навии. Там осталась земля, бывшая ему домом, а теперь ставшая чужой.

Над головой летели искры от пламени, пожирающего корабль. Туран знал, что хранитель может погасить огонь, потому что слушал его мысли. А Никита думал о том, что заклинание вызова дождя здесь в Море Облаков, произнесённое даже устами тёмного оборотня, зальёт «Смирный» ливнем. Только… парень не в том состоянии, чтобы отдавать силы на магию.

Велехов дотянулся до штурвала и направил перехватчик в самую тёмную область облаков, туда, где их масса была густой и наполненной мелкими каплями воды.

– Почему не скажешь заклинание? – прошептал Туран, с трудом сглатывая кровь.

Никита обломал древко стрелы, оставив наконечник в ране, чтобы уменьшить потерю крови. Потом дотянулся до рычагов и установил их в положение максимальной скорости. Ветер, омывающий корабль, снёс с палубы горящие обломки, сорвал и обуглившиеся верхушки мачт. Он же принёс на изъеденное огнём дерево и раскалённый металл кристаллики льда из облаков. Пар охватил палубу и огонь медленно гас, а «Смирный» рассекал небесное море, становясь всё незаметнее в его пелене.

Велехов помнил карту этой местности наизусть, так что едва рисовались горные шпили, как он понимал, где они находятся и корректировал курс. Каждое тёмное пятно заставляло сердце замереть. Если чёрные рептилии высланы за ними и найдут раньше, чем патрули Алавии, шансов уцелеть не будет. Хотя Море Облаков теперь контролировалось алавийским флотом, и погоня за беглецами могла означать верную смерть драконов, Никита был уверен, что Таркор вполне может так рискнуть.

Холод постепенно охватывал тело, замораживая боль, и Туран, прислонившись плечом к штурвалу, смотрел в тёмно-серое небо.

– Никогда не видел, чтобы так кораблём управляли, – внезапно прошептал он.

Велехов с тревогой прислушался к его сознанию. Оно слабело, и ни страха, ни ненависти в нём больше не было. Оборотень с восхищением вспоминал, как «Смирный» пробивается через ворота.

– А я никогда не видел такого удара, как у тебя, – произнёс Никита в ответ. – Не ожидал, что оборотень такое покалеченной рукой сможет.

Туран улыбнулся, впервые за всё это время.

– Что-то с тобой не так, хранитель, – прошептал он. – Будто ты мне не враг.

– Я тебе не враг, – сказал Велехов.

Туран молчал, тяжело дыша. Следил блестящими глазами за последними искрами погасшего пламени, слетающими с мачт. Под тёмным куполом облаков они сверкали, переливаясь гранями.

– Уже не важно, – наконец прошептал он.

Под ногами оборотня медленно расплывалась лужа крови, и Никита чувствовал, что сознание Турана уходит в темноту. Да и его собственное едва держалось. Казалось, будто клонит в сон, так сильно, что тело немеет…

Просвет облаков впереди внезапно озарился солнечным лучом, и серая завеса выпустила тёмные очертания кораблей. Туран потерял сознание, а Велехов всё ещё видел их. Но не осознавая, правда ли бронированный борт скоростного перехватчика зависает над ним или ему это кажется, правда ли алавийские лельвы приземляются на палубу, правда ли слышны их голоса:

– Он один?

– Больше никого!

Люди спускались следом по верёвочным лестницам и окружали оборотня.

– Это что на нём, ошейник?

– Сердце бьётся! Целительскую ткань и лекарства, быстро!

– Возвращаемся!

Сознание Никиты погружалось в тёмную пелену.

– Часть экипажа на «Смирный»! – исчезало вдали. – Сокола к Браде немедленно!

* * *

Пленника закрыли в специальном помещении порта. До церемонии оглашения имени новой верховной берегини осталось меньше часа, так что меры безопасности предпринимались строжайшие.

За толстыми стенами было слышно, как гудит Алавия. Атмосфера всеобщей радости наполняла город, на всех улицах играла музыка и разносилось пение. Когда корабли-перехватчики входили в порт, с обзорных башен реяли цветные ленты и сыпались блёстки салюта.

Никита этого не видел, потому что пришёл в себя после Турана. Когда очнулся, оборотень сидел в углу помещения, слушал шаги охраны по доскам над головой и звуки города, доносящиеся из маленького окна.

– Ну ты как, Туран? – спросил Велехов.

Оборотень молчал. Мысли не закрыл, просто не знал что ответить.

– Заживаешь? – Никита отогнул тугую повязку на боку и осмотрел рану.

Чувствовался сильный запах лекарств. Экипаж корабля не поскупился на заживляющую мазь, и это удивляло навийского оборотня.

– Они знают что ты со мной? – спросил он.

Велехов хмыкнул:

– Ага, поэтому в подвале сидим.

Наверху внезапно раздался шум, там распахнулась входная дверь и знакомые голоса прозвучали хором:

– Где он⁈

– Князь, приветствую, пленный внизу, – ответил старший охраны.

Никита искренне обрадовался. Эти два голоса ни с кем не перепутать.

Торопливые шаги прогремели над головой, люк открылся, и Рир вместе с молодым князем Владимиром спустились вниз. Оба застыли на последней ступени, уставившись на незнакомого оборотня.

– Вас как пустили? – улыбнулся Велехов. – Сначала допросить командир разведки должен.

Рир шагнул к нему, пристально оглядывая. Туран в сознании сейчас посторонился, и цвет радужки в глазах стал синим, чего не могло быть у навийских оборотней. Но Рир всё равно попросил:

– Скажи, что ты, а то не верится.

– Я, – коротко ответил Никита. – Погоди, не бей.

Сказал серьёзно. Взгляд друга не позволил пошутить.

– Видишь вот? – он постучал пальцем по ошейнику. – Таркор меня ждал, запер в сознании этого оборотня.

– И ничего удивительного, – заметил Рир.

– Прости меня, – произнёс Велехов, – ты меня предупреждал, а я не слушал.

Взгляд оборотня смягчился.

– Обниму, как в себя вернёшься, – пообещал он. – А то твой новый друг моих объятий не стерпит.

– Э, нет, стой! – Владимир тоже пристально смотрел на Турана. – Пусть докажет сначала.

Никита засмеялся:

– Ты вообще сам когда прибыл?

Воградский князь точно опоздал на репетицию парада.

– Как раз, когда тело твоё белое неподвижное выносили, – ответил Владимир.

– Что⁈ – засмеялся Велехов.

– Ну не оставлять же тебя статуей! – князь тоже усмехнулся. – Эй, ну-ка не отлынивай!

– Да, да, доказать, – кивнул Никита. – Спроси что-нибудь.

– Кто я? – выдал князь.

– Эх, сложнее ничего не мог? – хмыкнул Велехов. – Владимир ты, князь Вограда, мама твоя Евстолия бочонок с медовухой нам приносила, когда мы у тебя останавливались. А тебе не досталось, когда ты на сеновал ночью прискакал.

– Эх, ты умный, – в тон ему подхватил Владимир, – это у меня в княжестве все знают. Скажи то, что знаю только я.

Никита задумался.

– Ты мне как-то сказал, что отдашь жизнь за меня, – вспомнил он, – и велел мне не забыть об этом, когда буду решать, зачем мне быть хранителем.

Владимир не дослушал. Подошёл и обнял, не обращая внимания на удивление Турана. Тот отстранился и нахмурился, а князь только отмахнулся:

– Потерпи уж. Это только хранитель слышал. Никит, мы тебя обыскались!

– Да ну? – удивился Велехов, уже поднимаясь за друзьями наверх.

Рир отдал начальнику охраны приказ Брады отпустить пленника под присмотр рилевского оборотня, и они все вместе вышли из башни порта. На крыльце ждал конвой из десяти вооружённых русалов. Ребята из личной гвардии верховной берегини с интересом оглядели навийского оборотня.

– Смотри, ожил, – засмеялся кто-то из парней. – Ну ты крепкий малый, такой путь со стрелой в печени проделал и живой.

Туран удивлённо взглянул на них и отвернулся. Никита почувствовал его растерянность. Русалов прислали для охраны пленного, но они ненависти к нему не испытывали, а для навийского оборотня это явно было в новинку.

– Хранитель опознан, – сообщил Рир конвою, – можем идти.

– С возвращением, – русалы поклонились.

Велехов ответил тем же, и все отправились во дворец берегинь.

Пока они шли, Рир обрисовал последние события. Оказалось, Софья поняла, что случилось, буквально через минуту, после того, как Таркор надел на Никиту ошейник. Есть свои чародейские штучки, как распознать магию Ринкара.

Ещё пару минут у неё ушло на обморок, потом пришла в себя и немедленно помчалась к Браде. Через полчаса берегиня уже будила Байтара и Мирадора, собрали воевод, а через час все командиры Алавии знали, что хранитель попал в плен. Не зная подробностей, но предполагая, что где-то в Навии.

Берегини резонно решили, что если Никита вырвется сам, то пойдёт прямиком в Алавию, и приказали предупредить все патрули на случай появления одиночки. Чтобы таких сразу доставляли в город и немедленно сообщали. А час назад с патрульного перехватчика прилетел сокол и доложил, что посреди Моря Облаков встречен корабль, и на нём один оборотень, едва живой, со стрелами в теле и ошейником на шее.

– Брада сказала, что лучше меня тебя никто не опознает, – усмехнулся Рир. – Вот меня и отправили.

– А я навстречу попался, – добавил князь. – Узнал в чём дело и тоже пошел тебя опознавать. Как ты вырвался?

– Это не я вырвался, – ответил Велехов, – а вот этот оборотень. Если бы не он, конец нам обоим.

Рир и Владимир внимательно взглянули на Турана.

– А сейчас он с тобой? – спросил князь.

– Со мной, – кивнул Никита.

Туран молчал, но слушал и смотрел на всё вокруг. От порта до дворца берегинь был почти километр по садам и террасам вниз. Вид на Алавию отсюда открывался потрясающий. Праздничные ленты и флаги украшали город, хотя и без них белые строения были прекрасны. Оборотень такого никогда не видел.

– Как звать его? – поинтересовался Рир.

– Туран, – ответил Велехов.

– А с когтями у него что? – Рир, конечно, заметил искалеченные пальцы оборотня. – За что так наказали?

От этого вопроса Туран резко остановился. Синяя радужка в его глазах на мгновение затуманилась коричневым, когда он вспомнил о железных клещах. Эта боль в руках до сих пор осталась. Рир, пристально глядя на оборотня, изменения в глазах увидел:

– И правда с тобой. Ну, ну, Туран, не злись.

Тот смотрел в ответ ещё секунду, но отступил, снова отдав хранителю контроль над телом.

– Не дави на него, – Велехов искренне переживал за парня. – Он за один день всего лишился.

– А у него что-нибудь было? – хмыкнул Рир.

– Родина была. Были товарищи.

– Это ты про пустую землю и свору, опоенных чёрными водами оборотней? – Рир такие богатства не оценил.

Туран в мыслях молчал.

– Рир… – всё-таки попросил Никита. – Хорош.

– Ладно, – согласился тот, – извини. Вы, похоже, вместе много прошли. Но мы здесь знали только то, что тебя поймали Ринкаром и точно не в сознании Таркора. Он бы тебе такого не позволил. А значит, должен быть подставной разум, который не жалко. Кто-нибудь из своих, кого убить можно вместе с хранителем.

Никита почувствовал такую горечь во рту, что сплюнуть захотелось. Это Туран едва справился с обидой. Он и сам это знал – то, что его предали и выкинули, но когда от другого это услышал, стало ещё больнее.

Русалы довели оборотней и князя до ворот дворца берегинь. С Владимиром здесь расстались. Князь отправился на площадь для участия в параде, и договорились, что встретятся после него.

Воины дворцовой охраны внимательно оглядели темноволосого парня с чёрными навийскими знаками во все плечи, но Рир был отправлен с распоряжением берегини, так что никто его ни о чём не спросил. Всех проводили к покоям Брады.

Зал совета был уже закрыт по традиции, символизируя, что выборы закончены. Теперь его должна была открыть сама Гинева после всех торжеств. Поэтому последние приготовления проходили в жилой части дворца.

У дверей здесь было не протолкнуться. Распорядители торжества – финисты, русалы и люди из личной охраны старших берегинь ждали назначенного часа торжественного выхода. Толпа помощниц надевала на обеих женщин последние украшения. Великолепные наряды плотно охватывали их точёные фигуры, и длинные серебряные волосы, собранные заколками, спадали тяжёлыми локонами на спины.

Вурда, стоявший в дверях, так засмотрелся на Браду, что даже не сразу отреагировал на вошедших. Но потом обернулся, поймал взглядом незнакомого оборотня и, увидев ошейник и синие глаза, удивлённо выдал:

– Ох ты!

Туран в сознании Никиты подал признаки жизни. Всё же сейчас он находился в святая святых врага – покои верховной берегини, и стоял прямо перед той самой Брадой. Женщиной, чьё имя внушало ненависть всей Навии. А рядом с ней была не менее ненавистная Гинева. Холодная дрожь ползла по телу, и как не пытался оборотень с этим справиться, у него не получалось.

Брада, едва взглянув на Турана, с полной уверенностью сказала:

– С возвращением, хранитель.

Велехов поклонился:

– Госпожа Брада, госпожа Гинева, приношу извинения. Я ослушался вас, и моя выходка принесла много волнений, но неожиданным образом может оказаться полезной.

Гинева покачала головой:

– Ни одна из нас не хозяйка белому волку и указывать тебе мы не можем. Но ты прав, мы волновались.

– Моё путешествие того стоило, – заверил её Никита. – Надо поговорить.

Он кивнул на двери, где толпилось много народа:

– Узким составом.

Гинева немедленно махнула старшему русалу своей охраны:

– Совещание совета.

Распорядители торжества, услышав это, заволновались:

– Госпожа, парадное построение закончено, и площадь уже полна.

– Успеем, – пообещала Гинева, и охрана захлопнула массивные створки.

Вурда подошёл к навийскому оборотню, осмотрел его и усмехнулся, обращаясь к Никите:

– И как же ты додумался до такого плана?

– Хороший был план, – вздохнул Велехов, – не учёл только, что Таркор умней меня.

Он быстро пересказал всё, увиденное им в святилище и в памяти Турана. Берегини с удивлением справились достойно. Даже на мгновение не показали какой шок испытали, услышав о том, что всё это время сотни врагов спокойно ходили по их территории, сумели незаметно раскопать зал управления Дизея, а теперь ещё и закрепились в самом запретном и защищённом месте.

После рассказа обе женщины помолчали немного в раздумьях.

– Ты видел Арнаву? – наконец спросила Гинева.

– Нет, – ответил Велехов.

– Таркор её тебе не показал? Странно, – задумалась Брада. – Он ведь знает о вашей связи. Мог бы сыграть на этом.

– Он пытался, – подтвердил Никита и к этому ничего не добавил.

Что-то подсказывало, что весь разговор с Таркором об Арнаве и талисманах не должен коснуться уха берегинь. Но Брада ещё мгновения пристально смотрела на хранителя.

– Он прячет талисманы от вашего взора, – Велехов перевёл разговор в другое русло. – Где-то внутри святилища. Выводить их на поверхность небезопасно, даже ради того, чтобы показать мне Арнаву. А устраивать для меня экскурсию по своим новым владениям в его план не входило.

Взгляд Брады оставался чересчур внимательным, но она кивнула:

– Что ж, сейчас более важно, что Саталир может быть использован Таркором, как оружие против Алавии.

– Каким образом? – уточнил Никита.

– Это такая же бомба, – ответила Гинева. – Если её сбросить с большой высоты на Алавию, не останется и следа от города. Взрыв дойдёт даже до Вограда, сметя всё. Я не говорю уже о другой стороне – вся линия укреплений Ринароль и Ведява, и даже Темник обратятся в пыль. Основные силы армии сосредоточены именно в этих районах, наши потери будут неимоверными. Это только предположение, но иного способа навредить Алавии с помощью Саталира нет.

– Мелко это, – произнёс Велехов.

Сам ужаснулся тому, что сказал. Взорвать Алавию и крепости, убить столько людей, но для Таркора… Что-то не так с этим планом.

Рир, молчавший до этого момента, внезапно предложил:

– Может, у Турана спросим?

– О чём? – не понял Никита.

– О плане Таркора, – Рир, щурясь, смотрел на оборотня.

– Он не знает, – возразил Велехов.

Он память Турана уже посмотрел. Тот видел только то, что происходило, но с какой целью и что делалась ему Таркор не докладывал.

– Ой ли? – очень характерным тоном Рир высказал своё недоверие.

Велехов внимательно взглянул на друга. Тот был абсолютно серьёзен, ни тени издёвки. И Вурда смотрел на Турана таким же взглядом, что и Рир.

– Зачем Таркору запирать тебя в чужом сознании? – спросил ворлак. – Зачем так легко позволять тебе сбежать?

– Легко? – удивился Никита. – Видел бы ты, что Таркор делал, чтобы не дать своему оборотню сбежать. Хорошо, глаза не выжег…

– А должен был, – веско заметил Вурда, – ради того, чтобы не дать тебе шанса на спасение.

Велехов замолчал и начал понимать:

– Думаете, Таркор специально меня отпустил? И Туран об этом знает? И до сих пор выполняет его план?

Туран в сознании Никиты внезапно засмеялся, но в смехе не было радости, только боль.

– Скажи другу, что он прав, – прошептал оборотень, – пусть убьёт меня прямо сейчас, иначе сам это сделаю. Не могу больше вас слушать.

Велехов не ответил ему, но ответил Вурде:

– Туран спас мне жизнь, я ручаюсь за него.

Ворлак по-прежнему пристально и с недоверием смотрел в лицо навийского оборотня.

Гинева внезапно встала.

– Дай-ка мне с ним поговорить, – сказала она.

Никита в сознании посторонился, и синий цвет радужки погас. Туран посмотрел на всех своими карими глазами. Гинева подошла к нему на расстояние шага. Перед берегиней оборотень опустил голову, не смог встретиться с ней взглядом.

– Если о чём-то умолчал, Туран, – произнесла она, – лучше скажи сейчас.

Оборотень отрицательно покачал головой.

– Тогда скажи мне? Ты Алавии враг?

– Что? – Туран не ожидал такого вопроса.

– Если нет, тогда посмотри на меня, – приказала Гинева.

В сознании оборотня буря сносила вихрем мысли и чувства. Он так и не поднял голову.

– Значит, враг, – задумалась берегиня. – Но в чём тебя упрекнуть? Родился на чёрной земле, всю жизнь пил отравленную воду и злобу из неё впитывал. А на меня, наверное, от ненависти смотреть не можешь?

Угадала. Никита чувствовал ненависть Турана отчётливо, но она словно неприкаянный ветер проходила сквозь его сознание, не находя себе пристанища.

– Чему Скарад вас учил? – Гинева подошла к оборотню вплотную.

Никита даже его пожалел. Берегиня окутывала своей силой, рядом с ней воля слабела у любого существа.

– Кто из нас был злом? – спросила она. – Брада? Полвека процветает мир, оберегаемый ею. Может, Рилева зло? Или Вулавал?

Вспышка ярости внезапно пронзила сознание Турана, и он резко поднял голову, вперив сверкающий взгляд карих глаз в лицо берегини.

– Да! Все вы заперли нас в Навии! – прошипел оборотень. – Обнесли стеной и охраной, как диких зверей! Ничего не оставили! Мы умирали от голода и холода. Вы самое чистое зло!

Туран замолчал, хрипло дыша.

– Возможно, ты прав, – Гинева тяжело вздохнула. – Много лет назад берегини заперли Скарада. Поверь мне, причины на это были. Но не их вина в том, что он использовал вас, чтобы мстить. Он отравил ваш разум своей ненавистью к нам. Отравил землю Навии, чтобы из плодородного края она стала пустыней, чтобы вы от голода и холода были злее, от вечных боев и крови сильнее. Чтобы смогли стереть Алавию с лица земли!

Голос Гиневы повышался с каждым словом и, словно колокол стучал в сознании оборотня, оглушая:

– Скарад хотел смерти всему! Весь мир стал бы пустыней, если бы хранитель его не остановил. И все вы остались бы в ней. Но воевать было бы не с кем, и бежать некуда!

Турана трясло и он не мог вздохнуть, глядя в обжигающее синее пламя в глазах берегини.

– Ты мне не враг, оборотень Навии, – твёрдо сказала Гинева. – Твоя земля мне не нужна, твоей крови напиться не хочу. Запомнил это?

– Да, – прошептал Туран.

Берегиня отступила на шаг, наконец позволив оборотню дышать.

– Но и отпустить тебя не могу, – смягчила голос она. – Пока. Придётся тебе в Алавии ещё ненадолго остаться.

Дверь внезапно приоткрылась, и в покои заглянул финист.

– Госпожа, просим прощения, но ждать более нельзя, – торопливо произнёс он. – Построение воинов окончено и площадь полна. Люди волнуются.

– Идём, – согласилась Гинева. – Объявите готовность.

А Риру и Вурде подтвердила:

– Хранитель прав, ничего потаённого в сознании этого оборотня нет. Если и есть план у Таркора, то он о нём ничего не знает.

Никита вздохнул с облегчением, а Туран, едва дыша, опустился на корточки. Сил стоять у него не было. В голове не осталось ни одной мысли, лишь пусто и светло было. Будто берег пустынный, с которого всё волной смыло.

– Сейчас сосредоточимся на одном деле, – сказала Брада, поднимаясь. – Никита, твоё тело в рилевских покоях на руках у Софьи. Приходи в себя и немедленно на главную лестницу дворца.

Берегиня подошла к Турану, наклонилась над ним и прошептала что-то на замок ошейника. С тихим щелчком, закрывающая его металлическая крышечка откинулась, обнажив скрещённые зубцы.

Гинева отдавала последние приказы перед выходом:

– Вурда, проводишь Турана, обеспечишь охрану.

Она подозвала своего помощника:

– Отправь сообщение командирам Темника. Пусть готовят половину гарнизона к срочной переброске на Рогарос. Святилище нужно взять в осаду.

Рир отправился к дверям, сказав Никите:

– Я тебя жду на площади.

В коридоре выстраивался почётный караул, распорядители ещё командовали кому куда встать для торжественного выхода, но Брада разъединила зубчики замка, и мир мгновенно провалился в темноту. Тяжёлые веки никак не хотели открываться.

– Княгиню позовите, хранитель очнулся! – раздалось рядом.

Велехов открыл глаза. Громко топая, к нему примчалась Софья в пышном зелёном одеянии с золотыми украшениями и, схватив в объятия, осыпала поцелуями его лоб и щёки. Радостные помощницы заглядывали через её плечо.

– Прости меня, солнце ясное, – запричитала княгиня, – чуть не угробила!

Никита засмеялся и привлёк Софью к себе, крепко прижав к груди:

– Ну что ты, что ты, поди ночи не спала?

– Конечно не спала!

– Иван сильно ругался? – Велехов искренне переживал об этом.

– Нет! – весело сверкнула глазами княгиня. – Как я в обморок плюхнулась, так и перестал.

Никита ещё больше засмеялся, а Софья скомандовала:

– Вставай! Церемония и так задерживается!

Велехова укачало от резкого подъёма после двух суток в неподвижном состоянии, но через минуту княгиня уже вела его за руку на главную площадь дворца. Недалеко от неё их встретил Рир.

– Наконец-то, – улыбнулся он, – вот теперь верю, что это ты.

– Теперь обнимешь? – усмехнулся Никита. – Где Иван, кстати?

– Где и остальные князья, – ответил Рир, обняв Велехова. – Во главе отряда дружины в парадном построении.

Оборотни и Софья вошли в длинную галерею, ведущую по окружности главной площади. Отсюда был виден весь лестничный ансамбль дворца берегинь: ступени и террасы из белого мрамора, украшенные ажурными балюстрадами и орнаментами, ведущие к центральным серебряным вратам. Усыпанные алмазной крошкой купола строений отражали голубое небо и ловили солнечный свет, отчего казалось, что весь дворец со всеми башнями, террасами и балконами накрыт облаком густого золотого сияния.

Церемонию уже начали. Музыка и пение стихли. В парадном построении княжеских дружин бесшумно реяли разноцветные знамёна. Неосторожный стук копыта и звук бубенца отсчитывали время, словно тиканье часов. Люди на площади замерли в ожидании, глядя на берегинь, воевод Алавии и командиров драконов, стоящих на ступенях главной лестницы дворца.

Один из молодых финистов-распорядителей, увидев хранителя, метнулся к нему так быстро, что даже перья с крыльев слетели.

– Только тебя ждём! – возмутился парень. – Тебя из плена уже несколько часов как привезли, где тебя носит?

– Вот ты наглая птаха, – засмеялся Никита. – Иду, иду!

Рир пошёл провожать княгиню на трибуну зрителей, а хранитель обратился в волка и зашагал к берегиням. Толпа приветствовала его волнительным шёпотом. Сразу подняли повыше детей. Никита остановился справа от Брады. Увидев, что хранитель на месте, верховная берегиня улыбнулась, и её голос, наконец, разнёсся над городом:

– В день после моего последнего совета говорю вам: я служила Алавии и нашему миру всем сердцем и останусь служить столько, сколько будет длиться моя жизнь. Но настало время мне отойти и доверить ваше будущее более сильному защитнику.

На площади стояла невероятная тишина.

– Совет выбрал достойную берегиню, – сказала Брада. – Ту, что спасла мою жизнь в схватке с Повелителем Мрака, ту, что возглавила сражение и приняла всю боль и потери после него в самый трудный час.

Волны шёпота покатились от ступеней дворца до самых далёких уголков города.

– Со светлой радостью, я верховная берегиня Брада, глава совета и хранительница магии Алавии отдаю верховную власть берегине Гиневе!

Осторожный шёпот быстро превратился в гул. Брада взмахнула рукой. С её ладони заструился ослепительно белый свет и потянулся в пространство, рисуя над площадью круг. Внутри него вспыхнули линии, формируя изображение скрещённых мечей и лезвий – символ и герб Алавии. Закрыв всё небо, магическая картина повернулась гранями несколько раз, собираясь в огромную корону. Украшением ей стали острые кончики клинков и разряды молний, бегущие меж ними. Уменьшаясь, магический рисунок всё больше обретал вес и цвет, становясь тяжелее и постепенно опускаясь, пока не дошёл до размеров настоящей короны.

Но вот Брада опустила руку, и сияющий венец коснулся головы Гиневы.

Заглушая гул толпы, прогремел голос Байтара:

– Приветствуйте верховную берегиню!

Пространство содрогнулось от ударов множества ладоней и радостных голосов.

– Слава верховной берегине! – летело в воздухе.

Брада спустилась на ступень ниже и поклонилась Гиневе. Никита видел, как та едва заметно покачала головой в знак того, что этого делать не надо, но Брада лишь улыбнулась.

Поклоны продолжались ещё несколько минут, потом Гинева давала клятву, потом началось выступление драконов. Велехов, несмотря на всю красочность церемонии начал дёргаться. Время. Время всегда против них.

Гинева отдала приказ перебросить на Рогарос войска из Темника, чтобы взять святилище в осаду. Но если это произойдёт, Таркору ничего не помешает убить Арнаву. Там он сможет это сделать. Колодец предназначен для нейтрализации силы талисманов, а нужное заклинание ему наверняка известно. Будет достаточно толкнуть квадрат мечей в воду и утопить вместе с ними берегиню.

К хранителю неожиданно подошёл Вурда и передал финистам-распорядителям приказ Брады отпустить белого волка из церемонии. Велехов вздохнул с облегчением и зашагал за ворлаком.

В галерее обоих ждали Иван и Рир. Рилевский князь сбежал со своего места в параде, оставив старшего воина во главе отряда. Увидев племянника, Иван сначала обнял его, а потом уж отругал:

– Я тебе говорил, с Таркором не так просто справиться!

Но Вурда хранителя похвалил:

– Зато языка привёл. Хотя Туран сначала не хотел со мной общаться, но ничего, потом разговорился.

– Он хоть жив? – усмехнулся Велехов.

– Конечно, я его вежливо очень спрашивал, – заверил ворлак. – У тебя план есть? Что хочешь делать с Таркором в связи с новыми сведениями?

– Убить хочу, – без сомнений ответил Никита. – У него Арнава, все талисманы, карта с точным местоположением Саталира и новое войско в нашем святилище. Что бы он там ни планировал, его план почти исполнен. А сейчас он будет работать ещё быстрее, ведь теперь мы знаем где он.

– Гинева полетит за Саталиром сама, – задумался Иван. – Пока тебя не было, всё подготовили. Таркору при всём желании заполучить его не удастся.

– Это забота верховной берегини, – кивнул Велехов. – А я должен не позволить ему использовать против нас талисманы. Но вас втягивать не хочу. Вурде жениться через неделю, Ивану Софья скоро сына родит…

– А про меня скажи, что я сын единственный и мать не переживёт, если убьют, – раздалось за спиной.

Владимир присоединился к внеплановому совету, тоже сбежав из парадного построения.

– Все знают, чем рискуют, – добавил молодой князь, – план-то какой?

– Вы со мной идти не обязаны, – Никита всё-таки сопротивлялся.

– Все, кроме меня, – заметил Рир.

– И ты не должен, – вздохнул Велехов.

– Князя моего спроси, – твёрдо сказал оборотень. – Пусть тебе мою клятву напомнит.

Иван кивнул:

– Он прав. Клятву на крови не отменить. Нет у тебя права Рира останавливать.

Никита подумал об этом с тяжёлым сердцем, но всё-таки согласился. И сам без друга не хотел идти.

– Я должен забрать Арнаву раньше, чем Таркор поймёт, что его окружили, – произнёс он. – Она его заложница и, поняв угрозу, он её убьёт. Но пробраться туда мало. Надо атаковать святилище.

– Чего? – поразился Владимир.

Остальные тоже смотрели вопросительно. Атаковать святилище было нельзя. По двум причинам. Первая – в связи с его особым назначением никакое волнение не должно было тревожить это место. Любое возмущение в потоках магии могло привести к разрушительным последствиям. А второй причиной была его непробиваемая защита.

– Ты ведь знаешь, что оно защищено специальной магией? – спросил Иван. – Про драконов и тяжёлую артиллерию можно забыть. Ни один снаряд не долетит. А кроме этого, оно находится на высокой точке, нас не просто будет видно, мы будем как «на ладони».

– Нам это и надо, – сказал Никита. – Все площадки и внутренние помещения святилища охраняются. Просто так нам не пройти, а уж тем более не выйти с берегиней и четырьмя мечами. Днём или ночью пойдём, нас поймают. Но если оборона будет сосредоточена на внешней угрозе, это даст нам шанс.