Текст книги "Хранитель талисманов 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Нехорошее предчувствие Велехова оправдалось сразу, едва он подошёл к колодцу и наклонился над водным зеркалом. Отражение показало, что он молод, чёрные волосы грубо острижены на уровне шеи, карие глаза миндалевидной формы довольно яркие, несмотря на чёрную окантовку по радужке. Аккуратная точка родинки темнела на щеке и была хорошо заметна из-за необычно светлого для оборотня тона кожи.

– Браво, хранитель! Кое-чему ты всё-таки научился, – знакомый голос раздался за спиной.

Парень обернулся, и Таркор, встретив его взгляд, оскалился в улыбке. А Никита выругался.

– Как вы это сделали? – спросил он у незнакомого оборотня. – Я шёл не по твоему следу.

– Двойная тропинка, хранитель, – ответил тот. – Это дано раскусить не каждому.

С этим можно было согласиться. Сложная игра. Таркор входил в сознание Арнавы не напрямую, а через сознание этого оборотня. По обратному пути Никита оказался как раз в сознании оборотня. Если бы связь с Таркором ещё была, он смог бы войти и в его разум, но, конечно, ниточки уже были разорваны.

– Ну рассказывай свой план, – сказал Велехов, заодно поднял руку и направил коготь в глаз.

Было даже интересно, ощутит он сам боль или нет? Мышцы сразу напряглись, потому что оборотень начал сопротивляться. Ему-то точно больно будет.

– Дай подумать… – Таркор изобразил, что размышляет, но на самом деле просто смеялся: – Всё как обычно, хранитель: Алавия в руинах, мёртвые берегини, можно и твою прекрасную Арнаву подо мной.

Никита не поддался.

– А губа не треснет? – спокойно произнёс он. – Если тебе нужно было моё внимание, оно у тебя есть. Где моя берегиня?

– Недалеко, – улыбнулся оборотень. – В одном из закрытых помещений святилища. Я не хотел, чтобы Брада и остальные раньше времени поняли, где мы.

– Так чего ты хочешь? – спросил Велехов.

– Разъедини квадрат талисманов.

Ещё секунду после этих слов Таркора, Никита осознавал сказанное. И хотя тон оборотня был вполне серьёзным, Велехов всё же засмеялся. Неожиданное было предложение.

– А чего меня просишь? – искренне удивился он. – Иди к берегиням, они могут.

– На самом деле, хранитель, это можешь и ты, – довольно убедительно произнёс Таркор. – Берегини управляют талисманами с помощью специальных знаний, ты же связан с ними на совсем другом уровне – своей кровью. Но ведь ты и без меня об этом знаешь.

Никита, щурясь, смотрел на оборотня. Уж больно тот был уверен.

– Вспомни, – усмехнулся Таркор. – Говорят, на поле боя после сражения талисманы подчинились тебе. Только ты не знал, что с ними делать. А если бы знал, хранитель, то и помощь берегинь тебе бы не понадобилась.

Вопреки своему недоверию, Велехов всё-таки вспомнил об том. На поле боя после сражения талисманы действительно подчинились ему. А ключи воздуха и огня даже раньше.

Тогда он не знал ничего об их силе, не представлял как они устроены и как работают. Только сейчас, после всенощного бдения над свитками Вулавала, он, наконец, разобрался. А тогда просто чувствовал их так, словно и мечи и лезвия стали частью его тела, которой легко управлять. Талисманы липли к нему в буквальном смысле слова. Единый меч просто пристал к его спине и потом держался руки. Никита хорошо помнил эту связь.

– Тебе нужен стимул, – Таркор, словно бы размышляя, мягкой поступью двинулся вокруг хранителя. – Или ты не хочешь вернуть Арнаву?

Велехов вздрогнул, но волнение сдержал.

– Ты ничего не путаешь? – резко осадил он оборотня. – Разъединение не поможет ей. Тело не будет жить без сознания.

– Да ну?

Тон, с которым это было сказано, вызвал у Никиты сомнение.

– Берегини говорят, что сознание, попавшее во Мрак озёр, нельзя вернуть? – Таркор остановился, и его взгляд стал насмешливым. – И тем более нельзя вернуть прежним. Потому что Мрак уничтожает сознания, разрывает и поглощает их, делает их частью себя. Всё так, хранитель? Я ничего не путаю?

Никита сглотнул, борясь с внезапно возникшим чувством. Таркор зародил в нём надежду. И это опасно!

– Что ж, можно понять их, – изображая сочувствие, произнёс оборотень. – Берегини охраняют свои тайны. Но они лгут, как и всегда. На самом деле войти во Мрак озёр можно с простым заклинанием «щит сознания». Все берегини прекрасно знают его. Думаю, и твоя Арнава успела сказать его, и поэтому до сих пор цела.

Велехов снова вздрогнул. Хотя тело сейчас было чужое, и незнакомый оборотень молча наблюдал за сомнениями хранителя, эмоции передавались дрожью именно в его мышцы.

– Есть лишь одна сложность, – небрежно заметил Таркор. – Войти во Мрак легко, но вот выйти обратно невозможно. Единое тёмное сознание, живущее в озёрах, не позволит этого. Заклинание щита, созданное берегинями, может лишь закрыть от него, но вывести из него не способно. Никому не удалось выйти из Мрака, кроме одного дракона…

Никита молчал, чувствуя, как мышцы становятся каменными от напряжения, а оборотень, наблюдая за ним, говорил всё так же уверенно:

– У Скарада есть своё заклинание, хранитель, которое сможет вернуть из тьмы и тебя и твою Арнаву. И я дам его тебе. Но одного заклинания будет мало. Нужна сила, равная Мраку, чтобы щит сознания выдержал его натиск. К твоему счастью, у тебя такая есть. Это сила стихий, которая освободится при разъединении квадрата талисманов.

Велехов чувствовал, что ему становится трудно дышать, потому что он начал понимать о чём речь.

Пока талисманы сведены вместе, энергия стихий, привязанных к ним, находится в покое и движется в едином потоке. Но разрыв квадрата освободит каждую стихию и образует четыре потока. Поэтому это должны делать старшие берегини. Вчетвером. Иначе, при малейшей ошибке в этой процедуре, разделяемые потоки схлестнутся и случится магический взрыв, после которого ни мечи, ни лезвия не уцелеют. Сила потоков просто расплавит их. Но энергия взрыва будет колоссальная, и если сотворить заклинание «щита сознания» и напитать его именно этой энергией, то станешь неуязвимым ни перед какой тьмой. И можно будет выйти из Мрака озёр невредимым.

Никита молчал, собирая всё услышанное в общую картину, в которой никак не мог понять цель Таркора.

– Что ты делаешь? – спросил он наконец. – Зачем тебе это всё?

– Ты будешь у меня в долгу, – засмеялся оборотень. – За спасение берегини.

Велехов разглядывал лицо Таркора, на котором за улыбкой, так явно проступали ярость и ненависть. Казалось, оно темнеет изнутри.

– Ты мог бы прекратить это противостояние, – сказал Никита. – Ты возглавил остатки сопротивления Навии, так отдай приказ.

Смех Таркора оборвался мгновенно, и он выдохнул с тяжёлым шипением:

– Какой, хранитель? Сдаться на милость берегиням? Бросить оружие?

– Именно, – Велехов сделал шаг к оборотню, в надежде, что он его хотя бы услышит: – Скарад мёртв, ты больше никому не служишь. И остальные тоже свободны. Алавия не причинит никому вреда. Какой смысл в том, что ты борешься против берегинь?

Таркор внезапно засмеялся:

– Я бы послушал тебя, хранитель, если бы ты понимал о чём говоришь.

Никита замолчал, глядя на оборотня.

– Скарад положил свою жизнь, чтобы лишить берегинь власти не просто так, – произнёс тот. – Может быть, когда-нибудь ты узнаешь, кому ты служишь. Но сейчас ты просишь от меня того, чего никогда не сделал бы сам. Помнишь, я сказал, что тебе – чужаку на этой земле, умирать ради белого города не стоит. Что ты мне ответил?

Велехов тяжело вздохнул. Он прекрасно помнил тот разговор. Тогда, будучи в плену, в руках Таркора, он знал, что все в Алавии верят в его предательство и никто не ждёт от него верности. Но, несмотря на это, решил, что до самой смерти будет защищать этот мир, Арнаву и всех тех, кого знает и любит здесь. Это стало его долгом по зову души.

– Преданность, хранитель, – произнёс Таркор, глядя в глаза Никиты. – Ты, как и я знаешь, что это. Она остаётся даже тогда, когда тот, кому принадлежали твоя жизнь и вера, погибает. Алавия останется мне врагом до конца моих дней. Каждый из нас скажет тебе так же.

– Каждый из вас – наркоман, – жёстко произнёс Велехов, – вы опоены.

Но насчёт Таркора он не был уверен. Оборотень обладал своей волей и служил Скараду не потому, что тот отравил его разум Мраком озёр, а потому, что сам этого хотел. Повелитель не просто так приблизил его, не просто так доверил продолжать его дело после смерти. Он прекрасно знал, что Таркор не остановится, потому что предан ему безгранично.

На слова Никиты оборотень улыбнулся:

– Противостояние прекратится, хранитель, очень скоро. И ты этому поможешь, если вернёшь свою берегиню.

Несмотря на полное недоверие к Таркору, Велехов всё же обдумывал его предложение. Арнава во Мраке, заперта среди сознаний, наполненных злом. Сколько ещё она продержится? Для её спасения всего лишь нужно разъединить квадрат талисманов.

Никита представлял этот процесс чисто теоретически и понимал, что выплюнув пару литров крови, оборотень, в котором он находится, скорее всего, не выживет. И вряд ли знает об этом. А ему самому до этого момента надо будет успеть вернуться в своё тело. Но Арнава останется здесь – во власти Таркора. И ничто не помешает ему убить берегиню, просто ради того, чтобы причинить боль ненавистному хранителю.

Велехов отрицательно покачал головой:

– Ты гарантий не даёшь.

– Что ж… – усмехнулся Таркор, – заставить я тебя не могу, да и без твоего собственного тела такое дело тебе не удастся. Но, так или иначе, моим целям ты послужишь. Прости, Туран…

С разных сторон на молодого оборотня стремительно выпрыгнули два волка. Один взял в челюсти надплечье, второй перехватил бедро, вонзив клыки до самой артерии. И если Туран до этого момента радовался жизни, то теперь он растерялся.

В руках Таркора сверкнул ошейник. Зубчики замка с характерным щелчком скрестились на шее оборотня, и его тело обожгла боль. Специфическая вещь – двойные кольца, соединённые узорными перемычками, ожог…

Никита зарычал, поняв, что на него надели. В тот же момент карие глаза оборотня посветлели в синий цвет, выдав присутствие в его теле чужого сознания.

– Уверен, ты знаешь что это, – Таркор довольно улыбнулся и кивнул остальным: – Сделайте так, чтобы он не двигался.

Уже через минуту Велехову стало жаль нового друга. Оборотня били не менее страшно, чем его самого в своё время в подвесной камере Темника. Боли он не чувствовал, она вся доставалась Турану, но ощущения повреждений были отчётливей, чем когда-либо.

Несмотря на молчание, с которым оборотень переносил удары, внутри у него бушевала буря. Он как мог старался не показать этого хранителю, но Никита всё равно ловил всплески боли и непонимания.

В какой-то момент руки Турана прижали к камню площадки, а сурваки подошли с железными клещами. Поняв, что они хотят сделать, оборотень сопротивлялся отчаянно, но вырваться не смог.

Злость Никиты по отношению к Турану к этому моменту уже прошла, и едва клещи потащили первый коготь, он вобрал его боль в своё сознание. Жутко взвыл сам, в одно мгновение ощутив все раны и переломы, и дёрнулся так, что свалил пару сурвак, но оборотень мгновенно вытолкнул его.

– Уйди! – с ненавистью крикнул он хранителю.

Велехов не удивился. Для Турана он враг. Если бы его самого заставили выбирать между пыткой и пребыванием куклой в руках врага, он бы тоже выбрал пытку. Но сейчас выбора оборотню он не оставил.

Ничего не говоря, Никита снова и снова забирал боль себе, даря Турану мгновения облегчения, пока сурваки кромсали его пальцы, и оборотень, вжатый лицом в лужу собственной крови, обессилив, перестал ему сопротивляться. Последним ударом старший сурвак вогнал Турану в пятку его собственный вырванный коготь, и сознание оборотня, наконец, провалилось в кромешную тьму.

Глава 4

С рассветом Турана бросили на краю одной из нижних площадок святилища. Приказ Таркора был выполнен в точности – сурваки сделали всё, чтобы двигаться оборотень не мог. Так что его даже не связали.

Он наглухо закрылся от хранителя, и Никита, оставшись один, осматривался. В святилище, ещё с ночи начал прибывать народ. К утру нижние площадки уже были забиты сурваками, из леса подходили новые отряды и обозы с вооружением и боеприпасами. На террасах размещали орудия, а в подвальные помещения на берегах заносили связки копий и ящики с альтановыми сферами. Похоже, на ближайшее время планировалось сделать святилище резиденцией нового главнокомандующего, и сюда собирались все уцелевшие силы сопротивления Навии.

Таркор подошёл к оборотню и оглядел его окровавленное тело без капли сожаления.

– Прости Туран, но убить хранителя можно только вместе с тобой, – произнёс он.

На губах при этих словах играла довольная улыбка.

Оборотень поднял глаза на своего командира, и Никита почувствовал его гнев и обиду, но Туран сразу подавил это, зная, что хранитель заметит его чувства. Даже перед смертью он не хотел показать врагу свою слабость.

– Хранитель, пока ты здесь… – Таркор присел рядом на корточки, – … последний раз прошу тебя: спаси берегиню. У неё больше не будет шанса. Если тебя не станет, она тоже погибнет. Потому что больше не будет мне нужна.

– Эй, сокамерник! – Никита крепко толкнул сознание «товарища по несчастью». – Ты готов погибнуть?

Туран молчал.

– Тебя уволили, – не сдавался Велехов. – Тебе здесь делать нечего.

Никакой реакции.

– Туран!!!

На вопль своего имени оборотень всё же вздрогнул. А Таркор внезапно взял его за голову, запрокинул её и приставил коготь к шее. Нажал им только слегка, не собираясь заканчивать одним ударом. Хотел насладиться всей болью сполна.

– Давай, Туран, так и сиди, – Велехов злился больше на себя, чем на оборотня. – Тебя пятка останавливает? Надо было тебе и во вторую коготь забить! Я б тогда не надеялся, что ты уйти сможешь.

От этих слов Туран не смог подавить злость, но всё равно сидел на месте, не сопротивляясь Таркору и не давая Никите взять тело под контроль. Тот попытался ногой пошевелить, чтобы понять, может ли она вообще двигаться, и оборотень сразу воспротивился его усилиям. Похоже, всё ещё верил своему командиру. Но боль от когтя, которым Таркор проткнул ему шею и продолжал давить, становилась всё сильнее.

– Ну! Собака побитая! – рявкнул Велехов. – Меня понятно за что убьют, а ты-то за что сдохнешь? Река рядом, тебе только прыгнуть!

И внезапно… Туран ответил:

– Без тебя знаю!

Со всей силой, на какую был способен, оборотень оттолкнул Таркора и ринулся на край площадки. Сурваки бросились за ним в тот же миг. Боль едва не выключила оба сознания, когда Туран задел пяткой пол. Он рухнул с воплем, но уже на самом краю, и просто свалился с него. В пяти метрах снизу его встретила оглушающая вода. Оборотень ударился о неё всем телом и пробил поверхность, уходя в холодную толщу.

Сурваки заметались по площадке, но течение уже уносило беглеца. Горная река проходила под святилищем с огромной скоростью.

Таркор спокойно облизал кровь со своего когтя и отдал распоряжения старшему сурваку:

– Искать не надо. Но дальние посты предупреди.

– Впереди водопады, – покачал головой сурвак. – Его разобьёт о скалы. Даже тела не останется.

Таркор усмехнулся:

– Надеюсь, что нет. Туран послужит нашим целям, только если останется жив.

Выходка оборотня была ожидаемой. И убить хранителя сейчас было бы совсем некстати. Этого и не планировалось.

– Туран силен только телом, – хмыкнул сурвак. – Но сердцем слаб, не любит крови. Чем он может тебе послужить?

Таркор довольно кивнул:

– Поэтому я его и выбрал. Хранитель поверит ему.

* * *

Бурная река несла беглеца со всей скоростью, бросая его с высоты водопадов в губительную толщу воды. Туран ударялся о скалы, захлёбывался, но чудом не терял сознание. Течение, наконец, вынесло его на более спокойный участок, и он сразу рявкнул:

– Теперь пошёл вон, хранитель!

– Ни за что, – ответил Никита.

– Что⁈ – Туран явно не ожидал.

– У меня к тебе пара вопросов, греби к берегу, – сказал Велехов.

Оборотень зарычал с явным несогласием. Никита не стал тратить время и сам поплыл к берегу. Сопротивлению не было предела, но до берега они доплыли.

Туран выполз на траву и просто рухнул.

– Отдохни, – посоветовал ему Велехов.

Он вообще удивлялся, что оборотень жив после такого путешествия по реке. Он должен был сознание в воде потерять. Крепкий малый оказался.

– Назад нам долго добираться, – добавил Никита.

– Куда назад? – удивлённо прошептал Туран.

– В Алавию.

Дар речи у оборотня ненадолго пропал. Думал он о том, хватит ли у него сил сопротивляться хранителю.

– Не хватит, – заметил Никита.

– Хочешь моей смерти? – мрачно хмыкнул Туран. – Что ж, твоё право. Только я сам горло себе перережу, берегиням такой радости не достанется.

– Дело твоё, – изобразил согласие Велехов. – Расскажи о планах Таркора и давай, начинай.

– Нет, – зарычал Туран.

– Где вся ваша братия пряталась всё это время? – спросил Никита.

– Нигде, – так и рычал оборотень.

– Навию перекопали практически, вас ни сном ни духом! А тут ребята уже на обозах подгребли! – Велехова искренне возмущал и прокол разведки Алавии и талант Таркора.

– Подохни, хранитель! – с отчаянием хрипел Туран.

– Ладно, сам посмотрю, – Никита решил бросить уговоры и попытался залезть оборотню в память, но не тут-то было!

Туран сопротивлялся, что было сил. Так что всё, им увиденное, превратилось в набор коротких кадров. Велехов понял, что это не вариант, поэтому кое-как поднялся, вырвал, наконец, коготь из пятки и пошёл к ближайшему дереву.

– Стой… – Туран снова быстро понял, что будет, но Никита на этот раз опередил его сопротивление.

Подойдя к дереву, он со всей силы ударился головой о ствол. Оборотень рухнул на землю без сознания, а картины его памяти мгновенно обрели смысл.

Теперь Никита стоял у входа в Дизей и едва справлялся с удивлением. Предположения командира разведки Катрана оказались верны. Таркор действительно находился на их территории вместе со своей новой армией. Прямо под носом. Ничего, гад, не боится!

Память оборотня вела по тёмным коридорам и, наконец, показала зал управления городом. Велехов с удивлением увидел светящиеся карты княжеств, среди которых был и Вулавал. Открылась отдельным полем карта Танадора, и точно там, где он нашёл гигантскую сферу, засиял знак-ориентир. Никита поражённо понял, что Таркор искал Саталир.

Картина памяти внезапно поблекла и смазалась. Туран пришёл в себя и сразу взялся сопротивляться.

– Всё, всё, – усмехнулся Велехов, – поздно уже.

– Увидел, что хотел? – вымученно прошептал Туран. – Уходи.

Никита не сразу ответил. Во-первых, не всё так просто, как оборотень думает, а во-вторых, жаль парня…

– Тебе здесь не выжить, – с полной уверенностью сказал Велехов.

– Моя беда, уходи! – злился Туран.

– Прости друг, – Никита с тяжёлым вздохом поднялся на ноги, – но нам с тобой пока по дороге. Ты что не знаешь, что на тебе надето? Ошейник Ринкар держит нас вместе. Я уйти не могу при всем желании, а снять нельзя.

– Что⁈ – оборотень подавился воздухом на вдохе.

– Либо тот, кто его надел может снять, либо берегиня, – объяснил Велехов. – Так что нам по-любому в Алавию. Если не хочешь остаться со мной навечно.

– Ты лжёшь! – Туран не поверил.

– Да, пожалуйста, пробуй, – Никита освободил его руки.

Оборотень, уже шагая по лесу, ещё долго не сдавался, пытаясь расстегнуть замок. Но без когтей ему даже не удалось его поцарапать. Только истерзанные пальцы кровили и болели беспощадно, до жгучих слёз из глаз.

Туран наконец перестал мучить свои руки и закрылся от хранителя. Тело осталось в его полном распоряжении. Регенерация уже шла, боль постепенно становилась терпимее, но Велехову это было непривычно. Его собственное тело уже давно восстановилось бы полностью, а сейчас, через несколько часов после побега, он только перестал хромать.

Но самыми глубокими ранами, оказалось, были те, что остались на месте когтей. До души оборотня они точно достали. Без естественного оружия казалось, что пальцы всего лишь бесполезные обрубки плоти. И вырывали их так, чтобы корня не осталось. А значит, больше они не вырастут. Для оборотня наказания страшнее нет.

– Зачем он это сделал? – спросил Никита.

Туран понял его вопрос, и ответом была жгучая боль.

– Чтобы воли лишить, – прошептал он. – Чтобы я знал, что теперь бесполезен.

Никита ничего на это не сказал, слов подходящих не нашёл. Да оборотень и не позволил бы хранителю его утешать.

Ещё через пару часов сломанные рёбра Турана, наконец, срослись и Велехов, обратившись волком, перешёл на небыстрый бег. Впереди у них длинная дорога. Сначала по горам, а дальше по пустоши под небесным морем.

– Не пропадай, – предупредил он Турана, – Таркор наверняка дальние посты выставил. Чтобы их пройти…

– Да перестань со мной говорить… – зло ответил оборотень.

– Завязывай с этим, – оборвал Никита. – Потерпишь меня. Я, между прочим, и тебе жизнь спасаю.

– Жизнь, – с болью засмеялся оборотень, – Конец тебе, хранитель. И мне тоже.

Велехов другого ответа не ждал, так что сбавил шаг и начал чаще осматриваться. Лес остался за спиной, гористые склоны медленно, но верно становились круче. Миновав более пологие участки, и подойдя к отвесным стенам начинающихся гор, Никита был вынужден обратиться в человека, чтобы карабкаться вверх.

Какое-то время путь шел спокойно, но порыв ветра внезапно принёс запах. Впереди на широком выступе дежурили оборотни и сурваки. Ветер дул с их стороны, что и прятало беглеца. Велехов осторожно поднимался по склону, внимательно следя за видимым краем площадки поста. Но уследить за ветром оказалось сложнее. Косой поток скользнул мимо и устремился прямо на выступ.

Долетел голос одного из оборотней:

– Похоже, кто-то из наших, посмотри… или…

Сурваки остановились на краю:

– Думаешь, Туран?

Пальцы оборотня крепко сжали уступ, отчего снова начали кровоточить. Никита почувствовал его мысли – за ним охотились свои и покалечили его тоже свои. Думать об этом без боли Туран не мог.

– Лезь дальше, чего остановился? – прошептал он Велехову.

Дальше был участок отвесной стены, а за ним склон менял угол на более пологий. Никита почти добрался до него, как внезапно в руку врезался камень, выбив кровь. Туран взвыл и попытался снова ухватиться повреждёнными пальцами, но они едва двигались. Никита взял боль себе:

– Давай, вперёд!

Сурваки увидели оборотня и уже карабкались следом. Поднимаясь по выступам, Велехов боковым зрением улавливал движение со всех сторон.

Наверху каменная стена обрывалась небом. Значит, там свободное пространство. Через минуту открылось ровное плато, ведущее к следующему горному кругу.

– Мы открытая мишень! – Никита всё ещё пытался растормошить Турана. – Ты наверняка знаешь секретные тропы!

– И что? Они тоже знают! – ответил оборотень.

Велехов помчался вперёд чёрным волком. Да, его собственного тела, спящего в Алавии, явно не хватало. Туран был сильным, но он всё ещё не верил, что надо бежать со всех ног. Всё ещё на что-то надеялся.

– А говорят, я наивный, – разозлился Никита. – Хочешь посмотреть, что будет?

Он резко остановился и развернулся мордой к преследователям. Оборотни мчались прямо на них.

Туран сделал шаг назад.

– Думаешь, тебя не тронут⁈ Очнись! Тебе конец! – зарычал Велехов.

Эту стену слепой преданности нужно было сломать немедленно, прямо сейчас, иначе им обоим не выжить! Первый волк оттолкнулся от земли, прыгая точно на Турана.

На долю секунды Никита и сам усомнился в правильности своих действий, ведь кровавыми лапами без когтей не отбиться. Он уже приготовился отскочить из-под удара, но внезапно это сделал Туран. Он молниеносно обратился в человека и ударил оборотня кулаком в бок, точно в ребро, сломав его ровно так, чтобы острый обломок кости вошёл в сердце. Волк рухнул на землю, пролетев по инерции ещё несколько метров уже мёртвым.

Никита ещё мгновение поражённо осознавал увиденное и снова обратившись зверем, рванул дальше с места, не дожидаясь остальных преследователей. Туран, казалось, исчез после того, что сделал, полностью отдав тело хранителю, но горечь так наполнила рот, что Велехов даже сплюнул. Ни с чем не перепутать этот спазм, когда приходишь в ужас от того, что сделал. Убил своего.

– Что-то в тебе не так, оборотень, – произнёс Никита. – Будто у тебя сердце есть. Как это оно тебе досталось?

– Хватит… – прошептал Туран.

Велехов мчался от преследователей, но из-за остановки форы больше не было. Челюсти оборотней щелкали прямо в уши.

Впереди вырастала стена, и крутые скалы перед ней образовывали арку входа на тропу. Если поймают там, шанса не будет. В узком пространстве раскрасят стены кровью за мгновение. И словно в ответ на эту мысль в тени арки показались сурваки. Ловушка захлопнулась!

– Туран! Соображай! – завопил Никита. – Тебя сейчас убьют!

– Налево! – наконец отреагировал оборотень.

Велехов, отчаянно тормозя лапами, свернул налево и неожиданно попал в узкий проход, едва заметный на сером камне.

– Куда мы⁈ – спросил он, мчась по темноте.

– На стоянку!

– Куда⁈

Никита вылетел на большое пустое пространство, ничего не видя.

– Стой! – Туран взялся за собственные лапы и затормозил перед самым краем пропасти.

Велехов отдал ему тело:

– Давай сам!

Туран помчался по темноте. Глаза привыкли уже через секунду, и Никита с удивлением различил в пространстве огромной пещеры грациозный силуэт корабля, висящего в воздухе над пустотой. Его парусные мачты были низкими раздвижными, на борту едва светились буквы названия «Смирный». Швартовый канат удерживал его возле узкого причала, по которому мчался оборотень.

Только увидев корабль, Велехов вспомнил, что зона природной аномалии Моря Облаков действительно начинается примерно в этой части пояса гор. Пока он думал, что придётся идти пешком по пустоши, вспоминать о воздушном пути причины не было.

– Откуда он у вас? – спросил Никита.

– Это ваш, – ответил Туран. – Давно захватили.

– Это же… перехватчик! Святые духи! Да! – Велехов успел обрадоваться, разглядев, что это за корабль.

Алавийские суда были разными по назначению. Погибший «Галиполь», на котором они шли по Морю Облаков первый раз, был разведывательным кораблём, абсолютно бесшумным. Поэтому его движущей силой были паруса и воздушные винты, работавшие на тихих двигателях небольшой мощности. Но перехватчики были скоростными. Мачты тут на всякий случай, но основная сила – альтановые двигатели с мощным ходом!

Туран обратился в человека и побежал к судовой лестнице. Но остановился, увидев клешни замков. «Смирный» был привязан не только швартовым канатом, его держала жёсткая сцепка – железная лестница, закреплённая замками и на палубе, и на каменной площадке.

– Нужен ключ… – произнёс оборотень, и его голос провалился в шёпот, не хватило воздуха.

А волки уже выскочили на причал.

– На место рулевого, быстро! – приказал Велехов.

Туран прыгнул на корабль в то же мгновение, и ещё в три прыжка от палубы добрался до рулевого мостика. Никита быстро осмотрел систему управления. Она оказалась почти такой же, как на «Галиполе» – штурвал и рычаги двигателей.

– Хранитель! – зарычал Туран.

Преследователи уже вскочили на трап!

Никита резко опустил рычаг основного двигателя в самое низкое положение, открыв подачу энергии от мощной альтановой сферы перехватчика, и резко толкнул штурвал влево.

Двигатели запустились автоматически при срабатывании рулевой системы, по мачтам и палубам разошлась мощнейшая вибрация, и, несмотря на вес и размеры, судно, как пушинку бросило к стене пещеры. Велехов едва успел схватиться за штурвал, чтобы не улететь с мостика. Такую мощность давать на старте было нельзя, но он сделал это намеренно. Чтобы лестница вместе с частью досок палубы оторвалась от неё за секунду до того, как волки попали бы на корабль.

Вопли дали понять, что преследователи сорвались в пропасть, но Никита не смотрел на это, крепко держа штурвал. «Смирный» шёл бортом по камню, высекая броневыми пластинами искры, а темнота перед носом подсказывала, что вход в эту пещеру запечатан.

– Что впереди? – спросил Велехов.

– Ворота, – ответил Туран.

– Из дерева?

– Дубовое бревно на железной раме.

– Да ты издеваешься…

В миллиметре от головы оборотня внезапно просвистела стрела. На причал выскакивали сурваки. Похоже, подоспели остальные патрули, те, что дежурили возле стоянки корабля. Свет множества факелов озарил пространство пещеры, и тьма выпустила очертания створок ворот.

Никите хватило одного взгляда, чтобы понять: даже с разгона, даже бронированным носом перехватчика такую толщину без плохих последствий для самого судна не пробить. Он бросил штурвал и под градом стрел помчался вниз на оружейную палубу. Здесь ушло ещё несколько секунд на то, чтобы толкнуть одну из передних пушек в огневое окно. «Смирный» продолжал движение, времени в обрез! Никита едва ли не бросил альтановый снаряд в канал ствола, захлопнул затвор и дёрнул рычаг пуска. Белый шар молниеносно улетел вперёд, и мощный грохот сотряс пещеру. Вспышка света ослепила на мгновение, и шквал острых щепок срубил сурвак, кто находился ближе остальных.

Дым ещё не рассеялся, а Велехов уже снова зарядил пушку. Новый грохот показал, что после первого выстрела ворота остались целы, но со второго точно образовалась брешь. Ударил поток воздуха, ворвавшийся сквозь проделанную дыру.

Никита побежал к лестнице.

– Куда ты? – Туран силой остановил его.

– К штурвалу! – ответил Велехов.

– Палуба под обстрелом. Мы не доберёмся! – упёрся оборотень.

– Должны! – зарычал Никита. – Без управления «Смирный» врежется в створки!

– И выбьет их! Стой!

В проёме люка был виден свет и пламя, стрелы с горящими наконечниками рассекали пространство. Сурваки поджигали корабль. А Туран вцепился в лестницу намертво.

– Выйдем, погибнем! – с хрипом рычал он.

– Если останемся тоже, – Никита тяжело дышал, и это было не просто напряжение.

В глазах то и дело появлялась тёмная пелена. Тело Турана пережило пытку, бег по горам, и два сознания, которые сейчас рвали его на части.

– По бокам у носа рулевые винты, – прошептал Велехов. – Если при проходе через ворота повредим их, корабль на курс не положить, а значит, нам не уйти. Туран…

Оборотень опустился на корточки, дрожа всем телом и держась за перекладины лестницы, вытер кровь, бегущую из носа ручьём.

– Уже много прошли! Чуть-чуть осталось, – жёстко произнёс Никита. – Давай!

И Туран ринулся наверх.

Ткань парусов на мачтах уже горела, и языки пламени расползались по тугим канатам. Сурваки, увидев на палубе оборотня, бегущего к рулевому мостику, сосредоточили усилия на нём. Стрелы полетели градом.

Впереди перед кораблём, густой туман Моря Облаков втягивался в пещеру сквозь огромную пробоину в створке ворот. И этот проём с рваными краями был узким. Велехов понял, что пространства не хватит. Низкие мачты по высоте пройдут, но борт всё равно ударится. Нужно как-то уберечь винты.