Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Алишер

Теперь она приходит ко мне очень редко. От силы пару раз в год. Хотя было время, когда Алиша снилась мне ежедневно.

Мне снится её смех. Лёгкий, чуть хрипловатый, наполненный той особенной интонацией, способной превращать даже плохой день в исключительный.

Вот мы идём по мокрой брусчатке, едим картошку прямо из коробок и спорим о музыке. Она шлёпает меня по плечу, когда я называю её любимый трек скучным. Моя шоколадка (я так ее называл за темный цвет кожи) щурится, смеётся, откидывая голову, а я с мальчишеским неиссякаемым пылом целую ее в эти смеющиеся губы. Здесь можно. Здесь никто не осудит.

А потом будто из ниоткуда на город опускается плотный туман. И хоть ее смех все еще звенит в моих ушах, сама она медленно растворяется в этом мареве...

Фары вспыхивают в темноте.

Слышу чей-то нетрезвый голос: «Мы её довезём, брат, не кипишуй!».

Еще не понимая до конца, чего волнуюсь, сжимаю руки в безуспешной попытке ее удержать. Но пальцы нащупывают лишь пустоту. И практически тут же я слышу грохот. Противный скрежет и лязг металла. Свет фар режет глаза. Меня выбрасывает в реальность. Я подрываюсь на кровати, диковато озираясь по сторонам. Шторы дрожат от ветра, проникающего в окно. В комнате темно, только индикатор зарядки мигает на тумбочке. Горло сжимается, дыхание сбивается, и я машинально хватаюсь за край матраса, чтобы заземлиться.

Господи. Сколько ей было? Двадцать два? Двадцать три? Как давно это было – и как недавно.

Веду ладонью по лицу, стряхивая сон. В висках пульсирует. Дышать абсолютно нечем. Настежь распахиваю окно.

Мне едва стукнуло восемнадцать, когда мы с Алишей встретились. Это был мой первый год в британском колледже, где она работала уборщицей. Так себе завязка для истории любви, да? Я был уверен, что в семье этого никогда не поймут и не примут, но тогда, в восемнадцать, это не казалось мне такой уж проблемой. В конце концов, можно было никому не рассказывать о своих чувствах. Это решало проблемы в моменте, а о будущем я, как и любой восемнадцатилетний парень, не думал.

В нашем кампусе царила строгая дисциплина, которую мы частенько нарушали. В тот день я тоже сбежал из общаги, чтобы потусить с Алишей и ее приятелями. Она вращалась в своеобразной среде мигрантов, но опять же, я только постигал взрослую жизнь, и эти странные тусовки мне даже нравились. О том, что подобные вечеринки могут плохо закончиться, я не думал. В восемнадцать мы вообще кажемся себе неуязвимыми... Но в тот вечер все пошло не по плану. В разгар вечеринки кто-то из соседей вызвал копов. Если бы меня загребли, то с вероятностью в девяносто девять процентов отчислили бы. Я порядком струхнул, представив реакцию родных…

– Алиша…

– Беги! – хохотала она.

– А ты?

– Мы её довезём, брат, не кипишуй!

На адреналине я поцеловал Алишу и на всех парах помчался к кампусу. Мне было и страшно, да… И смешно! Думая о том, как спасти свою шкуру, я абсолютно проигнорировал тот факт, что бро Алиши весь вечер налегал на дешевый джин. И, вероятнее всего, не только. Когда они разбились…

Провожу рукой по глазам. Голова словно налита цементным раствором.

Мой психолог, у которого я взял пару сессий, утверждал, что в случившемся нет моей вины. Но не винить себя я не могу, сколько бы ни пытался изжить в себе это чувство. Кажется, я получил ровно то, что заслуживал. Ведь если бы я повел себя как нормальный мужик и взял ответственность в свои руки, если бы просто ее проводил, как это изначально предполагалось… Алиша была бы жива. Но для меня в тот момент гораздо важнее было не разочаровать родителей и педагогов, которые так в меня, сука, верили! Неудивительно, что с тех пор я стараюсь делать все, чтобы от меня вообще ничего не ждали. Непонятно только, зачем я влез в эти переговоры. Неужели только лишь из-за Эки?

Шлепаю в кухню. Открываю холодильник. Свинчиваю крышку с бутылки Эвиана. От холода сводит зубы. Или это от злости? Как вспомню руки фрица на ее теле, такое дерьмо в душе поднимается! И оттащить ее от него хочется, и встряхнуть, чтобы в ее башке навести порядок. Но нет. Еще чего? Пусть сама решит, что для нее важнее, а я понаблюдаю. Хотя стоит признать, чистота эксперимента будет нарушена тем, что Эка теперь в курсе, кто я.

Смотрю в глаза своему отражению в оконном стекле.

Нет, я не могу обвинять девчонку в том, что она осознанно выбирает мужчину. Рыбка ищет, где глубже, а человек – где лучше. Да и не думаю я, что в нашем случае Эке так уж важен мой кошелек. Она давала мне шанс, когда понятия не имела, что я Байсаров. И тут никто не виноват, что все пошло наперекосяк. Так почему бы нам не начать заново? Я ведь не дурак – вижу, как Эка на меня смотрит. Считываю ее тягу… И сам всеми силами тянусь к ней. Кстати, может, как раз в этом моя проблема… Ведь с тех пор, как Алиша погибла, я стал мастером недоделанных дел. Неуверенный в себе до конца, я просто не хочу причинить боль хорошей девочке, которая в меня искренне влюбится, тем, что в очередной раз сольюсь под грузом ответственности и чужих ожиданий. Эка явно достойна лучшего… Кого? Без понятия. Но точно не Шульца, который буквально слюной исходит, нарезая вокруг девчонки круги.

Гашу в себе желание свернуть козлу шею, возвращаю бутылку в холодильник и плетусь в спальню. Закидываю руки за голову. Прямо сейчас на меня давит даже просто сам факт того, что все от меня зависит. Я могу подойти ближе, а могу сделать шаг назад – то есть выбрать бегство. Но… Уверен ли я, что хочу бежать? Меня сто лет никто так не трогал, хотя девок после гибели Алиши у меня было миллион – надо же было кем-то заткнуть дыру в душе. Я выбрал самый логичный способ.

Так до конца ничего и не решив, кое-как засыпаю. С утра в офисе куча дел. Что бы там Адам не думал о моей технической подкованности, есть масса моментов, которые мне нужно проработать, чтобы не упустить из вида ничего важного.

То есть, бл**ь, опять не подвести своих, Алишерчик?!

Ну, вот куда ты влез?

Руки машинально выкручивают руль. Сзади возмущенно сигналят. Нет, я что, реально, чуть было не повернул к дому?! Горько хохотнув, поправляю рассыпавшиеся по креслу документы и притапливаю к порту. На подъезде понимаю, что ужасно проголодался, и решаю зайти в ресторан, тем более что обед давно закончился, и там должно быть свободно.

Решительным шагом вхожу в зал. За топ-менеджментом здесь закреплена пара столиков, за одним из которых сидит бледная Лейла – жена моего старшего брата. Руки сцеплены на коленях, глаза прикрыты. Перед ней стоит чашка чая. Напротив, чуть наклонившись к моей невестке, сидит Эка. Подхожу ближе. Лейла поднимает голову – и я понимаю, что ей хреново. Щёки бледные, губы сухие, взгляд тусклый…

– Фигово выглядишь, родная, – комментирую я, поцеловав Лейлу в лоб и усаживаясь рядом. – Адам в курсе?

– Вот еще, – фыркает невестка. – Это просто токсикоз. Зачем его отвлекать?

– Да-а-а? – расплываюсь в улыбке я.

– Ой, да иди ты! Не могу смотреть на ваши довольные рожи, когда мне так фигово.

Смеюсь. Ну, да… Кто ж спорит – женщинам приходится гораздо сложнее в этом деле. Мы же просто пожинаем плоды.

– Извините, я не слишком опытна в этом вопросе, своих детей у меня нет, но, кажется, то, что вы чуть было не потеряли сознание у лифта…

– Просто закружилась голова, там такая духота, – перебивает Эку Лейла, сглаживая неловкость широкой, адресованной ей улыбкой. – У нас что, опять навернулась система вентиляции?

– Не слышал. И думаю, Эка права. Тебе лучше показаться врачу.

– Я сама знаю, что лучше! Не в первый раз.

– Лейла…

– Нет-нет-нет, вот женишься – и качай права сколько влезет. А за мной и без тебя есть кому присмотреть.

– Да? – ухмыляюсь. – И где же он?

– В таможне. Ну, мне уже лучше… Большое спасибо за чуткость…

– Ну что вы, – бормочет Эка.

– Нет-нет, ты очень мне помогла.

– Тогда уж мои леденцы.

– Да, они такие термоядерные, что воскресят и мертвого. Говоришь, финские?

– Ага. Мне сегодня презентовали в качестве взятки.

– Осторожней, Эка, Лейла – юрист. А у нас тут с взятками и откатами сложно.

Лейла смеется. А Эка широко распахивает глаза, будто и впрямь опасаясь, как бы ее не «приняли» за коробочку мятных драже.

– Ой, что-то я заболталась. У меня в три совещание...

– Лейла, извините, не знаю, как ваше отчество! – Эка вскакивает на ноги и принимается суетливо рыться в сумочке. – Заберите всю упаковку. Вряд ли я еще решусь их попробовать, а если вам помогает…

– О-о-о, спасибо.

Взмахнув коробочкой с леденцами, Лейла неторопливо уходит из зала. Эка водит растерянным взглядом от двери ко мне и обратно, явно не понимая, что ей делать дальше.

– Присаживайся. Ты же хотела поесть?

– Да. Как раз шла сюда, когда увидела твою родственницу.

– Обед закончился два часа назад, вы так долго здесь заседаете? – бросаю без всякой задней мысли. Сегодня Эка одета менее формально – темные брюки и простая белая рубашка, изюм которой добавляет пущенное по воротнику кружево. Никогда не думал, что настолько пуританские тряпки могут выглядеть сексуально, но на такой фигуре и мешок смотрелся бы превосходно, да…

– Извини, я заработалась и пропустила перерыв. Не знала, что у вас так с этим строго, – затараторила растерянно, вскочив.

– Да не строго. Я просто подметил. Присядь…

– А-а-а.

Эка как подкошенная падает на диван. Застенчиво закусывает губу, впервые так явно нервничая в моем присутствии.

– Тебя что, настолько смущает моя фамилия?

– С чего ты это решил? – фыркает, переходя в нападение.

– Раньше ты вела себя более раскованно в моей компании.

– Раньше мы были просто парнем и девушкой. А теперь ты вроде как шеф моего шефа.

– Пусть тебя это не волнует. Секунду…

Я приподнимаюсь, чтобы достать телефон, и начинаю набирать Адаму короткое сообщение.

– Дело срочное. Брат не простит, если я ему не сообщу о том, что его жене было нехорошо.

Эка издает странный звук.

– Что? – поднимаю взгляд, утопая в ее глазах. – Осуждаешь меня за стукачество?

– Нет. Просто удивляюсь. Редко какой мужчина настолько внимателен к своей женщине.

– Настоящий мужчина внимателен к своей женщине всегда. Проблема в том, что настоящих мужчин почти не осталось.

Во взгляде Эки мелькает удивление и… что-то еще, что я не успеваю для себя обозначить, потому что перед нами появляется официант.

– Как тебе новая работа? – меняю тему.

– Прекрасно. Пока очень много непонятной терминологии и специфических деталей, но я уверена, что скоро со всем разберусь. А ты почему решил переквалифицироваться? Как я понимаю, раньше ты не имел дела с логистикой?

– Ну, почему же? Я везде успел поработать.

Разговор явно буксует. Мы оба понимаем, что обсуждаем совсем не то, что хочется. Но почему-то продолжаем жевать нелепый разговор о работе. Ощущается это так, будто мы оба стоим по разные стороны прозрачной стены: видим друг друга отлично, но не можем коснуться.

Эка ковыряет вилкой салат, то поднимая взгляд на меня, то вновь опуская в тарелку. Боится, что я прочитаю в ее глазах что-то лишнее? Или на нее реально так сильно давит мой статус? С чего бы вдруг? С тем же Шульцем у нее проблем нет!

Меня охватывает злая необъяснимая ревность, которая мне очень не нравится.

– В этом есть какая-то необходимость? Отец хочет, чтобы ты досконально изучил работу всех департаментов?

– Нет. Тут дело не в нем. Так вышло, что мне самому все очень быстро надоедает. – Эка поднимает на меня взгляд, и, наверное, это самый худший момент для следующего предложения, но я его все же озвучиваю: – Так, может, мы все же попробуем? Снова?

– Но как же… – растерянно бормочет она. – А Ноа?

– А что он? Ты же утверждаешь, что между вами ничего не было. Просто отшей его – да и черт с ним, – продавливаю я. Эка взволнованно облизывает губы.

– Ну же. Ты знаешь, чего на самом деле хочешь. Или правильнее сказать, кого? – веду бровью, так и не отпуская ее из плена глаз. Эка вспыхивает. Ну просто сама невинность… Но стоит отметить, что она все же не торопится упасть в мои широко распахнутые объятия. Даже напротив. Эта удивительная странная женщина находит в себе силы, чтобы сказать:

– Я подумаю над твоим предложением.

Глава 14

Эка

После обеда, вкуса которого я не чувствую, мы с Алишером расходимся. Я поднимаюсь в офис в состоянии, которое довольно сложно как-то описать. Это что-то странное, горячее, неоднозначное, будто внутри меня кто-то раскачивает маятник – то в одну сторону, то в другую. Я не знаю, куда себя деть. Сердце колотится уже где-то в горле. По венам течет лава. И все это из-за его «Попробуем снова?», сказанного тем самым спокойным, уверенным голосом, как о чем-то уже решенном.

Захожу в кабинет и прячусь за перегородкой, потому что вижу Ноа. Он стоит у моего стола, опершись ладонями о столешницу. При виде меня его лицо светлеет. Меня же бросает в паническую дрожь. Прямо сейчас я просто не вывезу, если он предпримет очередную попытку сблизиться. А если Ноа меня коснется… Нет, этому не бывать.

Лезу в сумку, делая вид, что ищу что-то важное, хотя в ней нет ничего кроме ключей и помады – я не из тех, кто таскает с собой полдома.

Шульц шагает ко мне, доброжелательно улыбаясь. На секунду мне становится даже стыдно за то, что я не могу ему ответить взаимностью. Объективно – он неплохой мужик. Рядом с ним мне не грозят никакие катаклизмы и встряски. Казалось бы, чего еще желать? Но внутри меня пульсирует совсем другая потребность. Обжигающая, непрошенная, взрывная тяга. И плевать, что, возможно, я совершаю глупость. Плевать, если ничего из наших отношений с Алишером не выйдет. Я никогда себе не прощу, если не попытаюсь. Если из-за страхов о будущем упущу мужчину, который может превратить в сказку мое настоящее. Потому как вообще не факт, что, упустив, я еще хоть когда-нибудь испытаю нечто подобное.

– Аглая сказала, что ты пропустила обед? – мягко спрашивает Ноа, подходя ближе. Я резко выпрямляюсь, будто кто-то внутри дернул за ниточку.

– Ага. Заработалась. Надеюсь, ничего, что я отлучилась позже? – чащу, отводя глаза. Ноа склоняет голову, изучая мое лицо, мне хочется провалиться под пол. Я слишком прозрачная рядом с ним. Мне кажется, он может запросто прочитать мои мысли.

– Ничего, хуже было бы, если бы ты осталась голодной и злой.

Я слабо улыбаюсь и суетливо протягиваю Ноа сделанные перед тем как уйти распечатки.

– Смотри, что я обнаружила! Здесь, – показываю на диаграмму, – указаны совсем не те данные. У вас протоколы разделены. У нас – нет. Я подготовила таблицу соответствий. Если что, пройдусь по пунктам устно.

Ноа отвечает мне внимательным взглядом. Интересно, он перестал во мне сомневаться? Хочется верить, что Шульц понимает, как я полезна. Потому что, если я ему откажу… Точнее, когда… Я все же не хочу вылететь с работы.

Собрав волю в кулак, я думаю о том, что, может, как раз сейчас самое время признаться, что ничего у нас с ним не будет? Ноа как никто заслуживает честности. Я не хочу держать его на поводке напрасных надежд.

– Ноа… – начинаю я.

Он поднимает глаза. И что-то в этом внимательном, мягком взгляде ломает мою решимость. Нет… Сегодня я точно не смогу.

– … это все благодаря тебе. Ты очень подробно и доступно объяснил мою задачу, – заканчиваю я, ненавидя себя за малодушие.

Совершенно не отдавая отчет тому, что на самом деле я хотела сказать совсем другое, Щульц широко улыбается и кивает.

– Отлично. Если что – я на связи.

– Ага, – лепечу я.

Ноа уходит, я падаю в кресло, чувствуя себя выжатой половой тряпкой. С другой стороны, это же, наверное, нормально, что мне нужно немного времени, чтобы хорошенько обдумать, как ему это преподнести, и при этом не разрушить сложившиеся рабочие отношения?

До конца рабочего дня считаю минуты. Как же быстро все меняется в этой жизни! Еще утром у меня было совсем другое настроение, то теперь я просто не могу усидеть на месте. Не могу сосредоточиться, не могу толком вникнуть ни в один документ.

Из офиса убегаю одной из первых. В лифте толкучка, я закрываю глаза, абстрагируясь от чужого присутствия. Вспоминаю, как Алишер смотрел на меня в ресторане. И как сказал это свое «Попробуем снова?», и низ живота будто молния прошивает. О, нет… Думаю, это не мимолетная симпатия. Это… что-то дикое. Живое. Я бы добавила – примитивное. Слишком настоящее, чтобы его игнорировать.

Да, возможно, я совершаю глупость.

Да, возможно, это закончится плохо.

Да, возможно, потом я буду кусать локти...

Но какая, к черту, разница?

Нет-нет, никаких Ноа, никаких «давай поиграем в стабильность», никаких «будь благоразумной».

Это все, конечно, хорошо для кого-то. Но мне уже не подходит. Мне нужен он. И только он. И самое страшное, я почти не сомневаюсь, что Алишер это понимает. Оттого еще я так горжусь тем, что сказала ему «подумаю». Если бы я согласилась сразу – не смогла бы себя уважать. А так… Все идет как надо!

Возбужденная до предела, домой я поднимаюсь по лестнице. Здорово запыхавшись, толкаю дверь. Мама с дядей Жорой сидят за столом на кухоньке и чинно попивают чай с тортиком.

Я такая счастливая, что даже такое беспардонное внедрение на мою территорию не вызывает в душе негатива.

– Добрый вечер! – улыбаюсь я, заталкиваю куртку в шкаф. – Вы за мамой, дядь Жор? Давно пора.

– Во-о-от, Ларис. Устами ребенка глаголит истина. Не понять мне баб – что это за извечное желание куда-нибудь свинтить при случае?!

– Жор…

– Не жоркай мне. Старый я за кем бы то ни было бегать.

– Я не кто-нибудь! – надувает губы мама.

– Так и веди себя, как положено моей жене, а не малохольной дуре!

Маме явно хочется возразить. Но что ей всегда хорошо удавалось – так это не перегибать палку.

– Психологи говорят, что конфликты лучше решать по горячим следам, – киваю я, касаясь рукой плеча дяди Жоры по пути к крану. Мою руки.

– Да какой конфликт, Эк? Завелась на пустом месте.

– Жор, ну ты опять не начинай, а? Мы уже все решили. Скажи ему, Эка!

– Да, – киваю, с надеждой глядя на чемоданчик матери, заботливо прислоненный к стеночке.

– И заметь, Жор, я тебе говорила, что не захочет она с ним видеться!

– Говорила она, – передразнивает мать отчим. – А я считаю, надо выслушать мужика. Мало ли по какой причине он не объявлялся раньше? В этой жизни чего только не бывает.

– Ясно по какой! Вот была бы Эка мальчиком – другое дело. А так… Они женщин за людей не считают. Я почему, по-вашему, его бросила? От хорошей жизни, что ли?

– Ладно, не кипятись ты! – фыркает Георгий Сергеевич, приглаживая усы. – А ты, Эка, все же подумай. Взвесь все как следует. Жизнь прожить – это тебе не поле перейти. Всякое могло случиться.

– Я подумаю, – вру. – А пока, может, сменим тему?

– Я только за, – фыркает мать.

– Вы этим летом к деду поедете?

– Весной! Как плотва пойдет – так и сразу, – мечтательно закатывает глаза ее муж. – Поедешь с нами на рыбалку с ночевкой, а, Ларис? – поблескивает хитро глазами. Я смеюсь в кулак. Мать кривит губы. – Что, нет? Ну, тогда возьму Эку.

– Ой, в этом году – никак, – замечаю я. – Мне ж никто отпуск не даст так скоро, что вы!

– Может, на майские выберешься. Помнишь, как в том году было славно? Красота… Столько птиц. И все в кувшинках. Я Лариске предлагаю перебраться в родные края – так нет же.

– А я бы с радостью домой вернулась, – подпираю кулаком щеку. – На пенсии!

Минут через сорок родичи отбывают домой. От наших посиделок у меня остаются самые светлые чувства. Хотя я и рада, наконец, оставшись одна, помечтать о будущем с Алишером. Я теперь принципиально не называю его Али. Ему совершенно не идет это имя. Я уже говорила, да?

Хихикнув, зарываюсь лицом в подушку и вдруг слышу, как тренькает телефон.

«Ну, что? Ты подумала?»

«Нет!» – пишу, улыбаясь как дура.

«Что мне сделать, чтобы ускорить этот процесс?»

«Сам реши! – возмущенно строчу в ответ, – Ты же у нас взрослый мальчик!»

Минута проходит, две – а ответа все нет! Обиделся? Ну-у-у, если так, то мы далеко не уедем. Впрочем, может, он отправился размышлять? Тогда, конечно, другое дело. Мечтательно запрокинув голову, принимаюсь гадать, как он себя проявит.

Щеки горят, внутренности вибрируют. Энергии во мне, как в атомном реакторе. Вот и как уснуть? Брожу туда-сюда по комнате. Думаю даже пойти прогуляться, чтобы спустить пар, когда раздается звонок в дверь.

Иду открывать. А там курьер, в руках у которого огромный букет роз. Клянусь вам – в гостиничном холле был меньше!

– Распишитесь, пожалуйста.

Трясущейся рукой оставляю автограф в планшете доставщика. По полу оттягиваю корзину в гостиную, делаю несколько фото, и только потом вдруг до меня доходит, что Алишер не мог знать мой адрес, если только… Не поднял мое личное дело?

Да-да, это глупо и ничего не значит. Но от мысли, что он не поленился выведать конфиденциальную, в общем-то, информацию, выбрал букет, запомнив такие мелочи, как сорт роз, мне хочется скакать на месте. Что я и делаю, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны!

Рука тянется выложить фото в соцсети. Вот, дескать, смотрите! Но в последний момент я отказываюсь от публикации и пишу черным на белом фоне «Самый лучший день», прибавив в конце сердечко.

«Ну?» – еще минут через пять прилетает в личку.

«Что?» – делаю вид, что не понимаю, о чем он.

«Ты подумала?»

«Я в процессе», – строчу, прикусив кончик языка. – «Спасибо за цветы. Это самый красивый букет в моей жизни».

«Понравился, значит?»

«Эти сухие слова и близко не передают моего восторга».

«Значит, решено?»

Ах он жук! Но спасибо, как говорится, за то, что, по крайней мере, поддерживает во мне видимость выбора.

«Я думаю, Алишер!» – «топаю ногой» я, улыбаясь так широко, что начинают болеть щеки.

«Ну, думай-думай. Только делай это на расстоянии от Шульца, ага? А то я ему ноги повыдергиваю».

Оу! Это же прямая угроза! Так какого черта я сияю как начищенный чайник? Да потому что, будем честны, какой женщине не будет приятно услышать, что за нее готовы буквально биться?

«Я хотела ему сказать».

«И?»

«Не нашла правильных слов. Отложила до завтра».

«Говоришь: «Я подумаю», а сама уже все решила».

Вспыхиваю! Этот невозможный мужчина таки меня подловил! Что, впрочем, неудивительно, я давно поняла, что наш опыт коммуникации с противоположным полом он преподавал там, где я училась. Алишер – тот еще сердцеед. И это… Блин, будем честны, это плохо! Но ведь наша история совершенно особенная. Или нет?

А, к черту! Я не собираюсь отравлять этими мыслями такой чудесный момент. Не стану – и все тут.

«Пока я решила только то, что не хочу отношений с Ноа».

«Ла-а-адно, – присылает мне голосяшку. – Только потом не плачь», – смеется.

От его смеха у меня по спине бегут мурашки и конвульсивно сжимаются мышцы внизу живота.

«Только никаких корзин больше! – строчу я, понимая, что он вполне себе может позволить закидывать меня цветами и дальше. – Серьезно, Алишер. У меня маленькая квартира. Их совершенно некуда ставить!»

Мои щеки пылают. Боже мой, боже мой, боже мой…

«Намек на то, что тебе не помешает квартирка побольше?»

«НЕТ! – ору в динамик. – Не смей! Никаких намеков. Боже мой… Ты абсолютно отбитый, не вздумай! Мне ничего от тебя не надо».

– А говорила, что…

– Да мало ли что я говорила! На словах мы все такие умные, а на деле…

– Хочешь сказать, что отношения со мной – дурацкая затея?

– А разве есть шанс, что ты не разобьешь мне сердце? – вздыхаю я и сама себе отвечаю: – Нет, помолчи. Ничего не хочу слышать.

– Почему?

– Потому что я пока ничего не решила, – сливаюсь. – Спокойной ночи, Алишер.

Он не настаивает на продолжении разговора. И не привозит еще цветов, как я уже, признаюсь, боялась. Но когда приходит утро, я получаю стаканчик латте и миндальный круассан. Я не люблю кофе с добавками, да и круассану я бы предпочла картофельную вафлю с форелью. Но если бы кто меня спросил, я бы сказала, что вкусней того скромного завтрака я ничего не ела.