Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Если бы ты любил
Юлия Резник
Глава 1
Эка
– Эка, быстро! Ты чего тут стоишь?! Седьмой столик сплошняком в тарелках!
Подхватываю поднос и, нацепив вымученную улыбку на лицо, иду обслужить указанный стол. В носу противно щиплет от слез. Нет, я стараюсь не унывать, но это не так-то просто, когда вышли все данные себе в глупой юности сроки на то, чтобы встать на ноги. В какой момент что-то пошло не так? Не знаю. Училась я хорошо. Работала с четырнадцати лет, чтобы не дать матери возможности попрекнуть меня куском хлеба. И вот позади престижные международные отношения, а что толку? Мне двадцать три, а я до сих пор впахиваю официанткой. И все почему? Да потому, что в сфере международных отношений, как оказалось, нет места людям с улицы. Все мои попытки найти работу по специальности разбиваются об отсутствие опыта, который попросту негде взять, потому что все более-менее подходящие вакансии, кажется, с рождения закреплены за детками дипломатов.
Сгребаю тарелки со стола, улыбаясь так, что болят щеки. Дядьки там сидят представительные. Если им угодить, можно рассчитывать на щедрые чаевые – единственное действующее лекарство для моего эго. Возвращаюсь на станцию официантов, проверяю планшет с заказами. Стася шепчет, занимаясь своими делами:
– Этот немчура с тебя глаз не сводит. Улыбайся пошире, может, пригласит выпить кофе.
– Отстань, – бурчу я, опасаясь, как бы нас не услышали. Ресторан, как и гостиница, в которой он находится, принадлежат Байсаровым. Надо ли говорить, что это весьма консервативные люди? Обслуживающему персоналу строго-настрого запрещены неформальные отношения с гостями. Но изредка наши девочки все же идут против правил, рискуя местом. Здесь до сих пор ходят легенды об Оле Марковой – ничем не выдающейся разведенке, в которую влюбился арабский шейх. Да так влюбился, что забрал ту с собой. И знаете что? Если раньше я бы назвала ее дурой, которая зря расслабилась, впав в тотальную зависимость от своего мужика, то намаявшись за эти годы, я уже и сама бы с радостью это сделала. А там что будет, то будет.
На планшете мигает новый заказ – десерт и два капучино – от седьмого стола. Бегу к бару. Сашка, бариста, щёлкает рожком кофемашины:
– Слышала, что сегодня придут из рекламного отснять контент?
– Не-а, – машу головой.
– Всех просили задержаться.
– Да чтоб его! Как будто мне делать нечего после смены… – сокрушаюсь я и, злая на весь мир, хватаю чашку и бегу к группке корейцев.
Пока расставляю заказ, один из мужчин незаметно протягивает мне визитку. Прицениваюсь к его часам. У него Ролекс, да. Но в мире люкса Ролекс – скорее базовый минимум, чем роскошный максимум. Здесь водится рыба гораздо, гораздо крупнее, и если я когда-нибудь все же решусь найти жениха среди постояльцев, то им будет точно не эта пародия на парня из BTS.
Проблема в том, что невест в таких местах обычно не ищут. Содержанок – может быть, но, к счастью, до этого я еще не опустилась. Хотя тут, конечно, еще вопрос, кто из нас – я или содержанки, на дне. Посмотришь на таких девиц – их, кстати, как-то сразу видно, и такая злость берет! Злость за то, что ты стараешься жить по совести, и все равно в жопе, а кто-то… Ладно, толку об этом думать? Утешаю себя мыслью о том, что могу без стыда смотреть на себя в зеркало.
Возвращаюсь на кухню и едва не глохну от воплей шефа.
– Кто поставил рыбу на мясной гриль?! Я вас, идиотов, в холодный цех сошлю навсегда!
В клубах пара и ароматов жареного масла лавирую с подносом, стараясь не врезаться в мойщика.
– Эка, шевели булками, – кидает кто-то из поваров. – Семёрка просит счёт.
– Уже несу.
Я сжимаю зубы, стараясь не огрызнуться. Здесь если показываешь характер – считай, безработная. Улыбка и «да, шеф» – два главных навыка, без которых тебя даже на собеседование не позовут. А мне, с моими казачьими корнями, покорность дается сложно.
Седьмой стол уходит. Оставляют две тысячи. Я аккуратно прячу их в карман фартука. Деньги, конечно, не главное в этой жизни, но когда они есть, чувствуешь себя гораздо уверенней.
– Эка, не забудь про отчётность, – напоминает администратор Лида, высокая и стройная, как модель. У нее хорошие отношения с персоналом. Она никогда не жестит, и только ко мне, по какой-то совершенно неведомой мне причине, Лида всегда предвзята. – Проверь столы в VIP-зоне. Там сейчас будут снимать, – поджимает губы.
– Принято, – вздыхаю я, беру тележку со скатертями и приборами и направляюсь в VIP-зону. Там тихо, прохладно, пахнет кристальной чистотой и приятной отдушкой из диффузора – только что прошлись уборщики. Огромные панорамные окна выходят на залив, люстры отражаются в стекле, словно звёзды, прилипшие к потолку.
Достаю чистую скатерть, разворачиваю, встряхиваю – так, чтобы та упала ровно по центру. Разглаживаю складки, линейкой подгоняя края – не на глаз, а точно, как учили, чтобы те свисали на двадцать пять сантиметров, ни больше ни меньше. Следом расставляю посуду – белые фарфоровые тарелки с гербом отеля. Сначала закусочная, потом подстановочная, потом глубокая под суп. Между ними ровно по сантиметру. Ножи – лезвием внутрь, вилки – зубцами вверх. Бокалы расставляю по диагонали, начиная от самого большого – под воду, потом – под белое, за ним – под красное, следом – фужер для шампанского.
Сервировка – моя медитация. Но в этот раз что-то не дает мне отдаться делу полностью. Может, отвлекает суета, которую развели рекламщики? Смахнув нервным жестом упавшую на лоб прядь, оборачиваюсь и утопаю в темном взгляде уставившегося на меня парня. Вообще я не падкая на мужиков. Скорее даже напротив. Но на этого красавчика невозможно не обратить внимания. Он высок, конвенционально красив. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что его смуглые руки, увитые выступающими венами – ожившая мечта всех женщин.
Залипнув, как последняя идиотка, роняю нож. Парень подмигивает мне и растягивает губы в широкой – от уха до уха – улыбке. Зубы у него идеальные. Это последнее, что я успеваю заметить, прежде чем опустить свой смущенный взгляд. Чувствую, что щеки пылают! К счастью, я достаточно смуглая, чтобы это не бросалось в глаза.
Заменив злосчастный нож и отполировав тот до блеска, отступаю на шаг, чтобы полюбоваться полученным результатом. Идеально. Абсолютно не к чему придраться. Но вот щёлкают каблуки. И я, несмотря на собственную уверенность в том, что отлично справилась, напрягаюсь.
Лида идёт, как всегда – будто по подиуму. В руках планшет, губы поджаты. Глаза бегают, выискивая, к чему бы придраться. И, кажется, она находит.
– Так, – излишне громко тянет Лида, обходя стол, – ну что у нас тут?
Я молчу. Шефиня опускается на уровень стола, смотрит внимательно, будто криминалист в поисках улик.
– Скатерть висит неровно.
Схлынувший было жар вновь поднимается вверх по груди и оседает на скулах. На языке вертится едкий ответ, и я буквально его прикусываю, чтобы не высказать этой гадине все, что думаю по поводу ее придирок.
– Я делала все по линейке, – отвечаю максимально спокойно. Но ситуация усугубляется тем, что у этого разговора слишком много свидетелей. Улыбчивый красавчик, парень, который помогает ему со светом. И еще пара ассистентов. Как же стыдно!
– Так переделай, раз уж и линейка тебе не помогла!
Лида отходит, оставляя после себя запах дорогих духов и холодное ощущение унижения. Я стою у стола, руки дрожат. Дергаю скатерть за край, делая вид, что выполняю полученное указание, но лишь все порчу. Со злорадной улыбкой киваю, довольная полученным результатом, и вдруг слышу смешок. Резко оборачиваюсь. Тот самый парень! Красота которого, надо заметить, не только на меня действует. Вон как Лида распушила хвост! Ну, просто сама любезность. Что-то щебечет ему, сладко улыбаясь, и так явно предлагает себя, что это даже смешно. Парень хоть и выглядит достаточно взрослым, явно лет на пять младше этой мегеры. И, кажется, совсем не заинтересован в ней. Иначе почему он на меня пялится? А ведь как приятно, а?
– Извините, не знаю вашего имени, – обращается вдруг ко мне.
– Эка.
– Ух ты. Вам очень идет, – делает комплимент и обходит Лиду по дуге. – Вы не могли бы сделать вид, что сервируете стол? Мне нужна буквально пара кадров.
– Да, конечно, – бросаю я, пожимая плечами. Мне не привыкать к вниманию, я прекрасно осознаю, что по какой-то совершенно неведомой причине являюсь привлекательной для мужчин, этот парень – не исключение.
Я машинально поправляю скатерть, чтобы руки не дрожали, и пытаюсь выглядеть профессионально. Свет бьёт прямо в глаза – приходится опускать взгляд, чтобы не щуриться в кадре, как крот.
– Отлично, – говорит он, глядя на экран, потом снова на меня. – Просто продолжайте, будто никого нет. У вас хорошо получается.
Будто никого нет? Легко сказать. Когда вокруг стоит целая команда, а Лида прожигает взглядом висок.
– Вы прямо прирождённая модель, – бросает он. – Всё так естественно. Или можно на ты?
Я замечаю, как напрягается Лида. Она все еще приторно улыбается, но в её глазах мелькает что-то колючее.
– Мне не принципиально, – пожимаю плечами, чтобы не дать Лиде повода обвинить меня в кокетстве на рабочем месте.
– Али, у нас по таймингу следующая сцена в лобби, – напоминает она сладким голосом. – И нам ещё нужно заснять подачу блюд.
– Секунду, здесь красиво, – говорит он, не глядя на неё. – Хочу сделать еще пару фото.
Лида чуть морщится. О, кажется, теперь у неё новая цель – сделать так, чтобы жизнь не казалась мне медом. Прекрасно!
Создаю видимость, что сосредоточена на приборах. Двигаюсь плавно, как учили, проверяю на свету бокалы, пододвигаю вилку. В какой-то момент чувствую – Али подходит ближе. Его рука почти касается моей, когда он указывает на угол стола:
– Если встанешь здесь, будет идеально. Видишь, как падает свет?
Он говорит тихо, так, что только я слышу. От него пахнет чем-то древесным и дымным. И вряд ли бы такой тяжелый аромат пошел любому другому парню его возраста, но на Али он звучит прекрасно. Я ловлю себя на мысли, что слушаю его слишком внимательно.
– Ага. Неплохо, – блею я.
Али отходит. Щёлкает камера. Я стою, залипнув на прикольных браслетах, украшающих его широкое запястье. Благодаря его деликатному вниманию впервые за смену чувствуя себя женщиной, а не частью интерьера или куском мяса, который понятно на что сгодится.
– Супер, – произносит парень и отходит. – Спасибо, Эка. Всё получилось.
– Не за что, – отвечаю, и только потом замечаю, как же дрожит мой голос. Торопливо семеню к выходу, в дверях сталкиваясь со Стаськой.
– Похоже, на тебя запал этот симпатяга, – играет бровями та.
– Правда? – я тайком оборачиваюсь, удивляясь тому, как взволнованно частит сердце.
– Сто пудов. Но ты не ведись.
– Почему? – удивляюсь.
– Потому что на этих мальчиков-зайчиков только время гробить. К серьезным отношениям они нескоро созреют. А в остальном – какой с них толк? Много эти контентмейкеры зарабатывают?
– Смотря где, – пожимаю плечами. – И вообще, Стась, что ты все к деньгам сводишь?
– А к чему все по итогу сводится, Эк? Не тупи, подруга.
– Ой, да ну тебя.
– Ну, не ну, а немчура тот просил тебе передать…
Стася достает из кармана записку и протягивает мне. Я, колеблясь, забираю бумажку. Оборачиваюсь и замечаю в двух шагах от себя Али. Голова идет кругом! Господи, как же стыдно! Надеюсь, он не понял, что происходит. Не подумал, что я каждый раз занимаюсь чем-то таким… Чем? Ну, знаете ли, ясно, к каким выводам он пришел, раз на глазах стек с лица. И как теперь ему доказать, что я не такая, и надо ли что-то доказывать?! Вот же! Не было проблем – так нате. Еще не хватало, чтобы он рассказал об этом случае кому-то из начальства. Работа у меня, конечно, не бог весть какая, но деньги я тут зарабатываю приличные! К тому же я не теряю надежды как-то себя проявить при случае и пойти на повышение. Желательно пробиться на работу в главный офис порта. Ведь основной бизнес Байсаровых – это вовсе не эта гостиница, да…
– Что? – невольно подбочениваюсь я.
– Да вот. Хотел пригласить тебя поужинать, но вижу, меня опередили, – улыбается Али.
– Нет! – выпаливаю я, в который раз кринжуя в его присутствии.
– Нет? – он косится на записку. – То есть ты согласна?
Глава 2
Эка
Не зная, как поступить, закусываю губу. Взгляд Али закономерно сползает вниз, и в нем мелькает что-то настолько мужское, что у меня невольно сжимаются бедра. Господи…
– Да, наверное, – с придыханием соглашаюсь я, опасаясь, что мой отказ уверит Али в мыслях, будто его действительно опередили. Да и не вполне уверенная, что вообще способна с ним на отказы. – Только не сегодня, ладно? Я очень устала.
– Не проблема, – моментально откликается тот. – Как насчет завтра?
– Хорошо. В три нормально?
В единственный выходной у меня с самого утра полно дел. Освободиться раньше не получится, но и дотерпеть до вечера я вряд ли смогу. Так что три часа кажутся мне идеальным временем.
– Супер, – кивает Али и тянет руку. – Дашь телефон?
– Зачем? – туплю я.
– Запишу свой номер.
– А-а-а, – зачем-то оглядываюсь на скалящуюся Стасю, – ну ладно.
Али вбивает свой номер, жмет на дозвон, а когда его айфон начинает вибрировать, сбрасывает.
– Попалась, – опять улыбается. Стаська громко фыркает. Но Али не обращает на нее внимания. Так… Только мажет взглядом, будто у него и впрямь нет никаких сомнений, что я у него в руках. Вот это самоуверенность! Впрочем, мне нравится. Это довольно редкое качество, обычно свойственное успешным мужчинам, а не молодым парням с нижней ступеньки социальной лестницы. – Тогда до встречи, да? – ухмыляясь, пятится к выходу. Я не могу не улыбнуться в ответ.
– Ага. Давай.
– Ох, что-то интересное намечается, – играет бровями Стаська, когда мы остаемся одни. Хватаю куртку, шарф… Я немного взбудоражена происходящим, и это возбуждение как будто даже развеивает усталость. Может, зря я отложила нашу встречу на завтра? Сейчас, кажется, я вполне готова продолжить вечер. Внутри пузырятся восторг и предвкушение.
– Ну, давай, начинай…
– Что?
– Начинай отговаривать. С него же нечего взять. А это, следуя твоей логике, красный флаг, – усмехаюсь, застегивая под горло молнию на любимом пуховике.
– А вот не буду отговаривать! – хохочет Сивова. – Иди!
– Девушка, кто вы, и куда дели мою напарницу? – шучу я.
– Да ладно тебе! Мимо такого красавчика и я бы не прошла. Деньги деньгами, но… – Стася разводит руками, не желая объяснять то, что и так понятно.
– Главное, чтобы он не оказался психом.
– Да нет, на психа он не похож, – отмахивается Стася, и на этом наш разговор заканчивается.
Выхожу на улицу. В лицо бьет промозглый ветер. Скорей бы весна... Пальцы, хранящие тепло телефона, леденеют. А я вместо того, чтобы надеть перчатки, мажу по экрану и вглядываюсь в три буквы, всплывшие на экране: «Али». Странно. Обычно я не такая. Звонков я не жду, даже если парень очень понравился, не проверяю экран каждые две минуты, потому что всегда нахожу, чем себя занять. Но сейчас что-то закрутилось, и, кажется, я совершенно не управляю этим… Да-да, оно сильнее меня.
Обвожу заглавную «А» пальцем. А ведь ему совсем не идет это имя. Какое-то оно простое, что ли... Али. Наверное, его отец, как и мой, не из наших. Интересно будет сравнить наш опыт, если, конечно, до этого дойдет. Я ведь тоже полукровка. Мой отец араб, из тех, что в больших количествах приезжают в нашу страну учиться. Отсюда и мое странное имя. А его? Учитывая безупречный русский Али, понятно, что кем бы ни были его родители, он сам взрослел уже здесь. Но мне все равно интересна его история. Хотя я готова поспорить, она и близко не такая занятная, как моя. Мою вообще мало кто переплюнет.
По дороге домой ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Глупо, конечно. В моей судьбе нет ничего веселого. Я родом из глухой станицы, где фраза «принести в подоле» до сих пор в ходу. А моя мать принесла, еще и от «арапчонка». Двадцать три года прошло с тех пор, а кто-то нет-нет да и вспомнит… Такой позор, ага.
Закрываю за собой дверь, бросаю на пол рюкзачок и куртку. Раздеваюсь и топаю в ванную. Все же к своим двадцати трем я кое-чего добилась… Не всякий даже в тридцать может похвастаться наличием своего жилья в столице. А я могу, пусть и ипотечного, взятого не без чужой помощи.
Включаю воду, лью пену и, пока готовится ванна, набираю деда.
– Привет!
– Ну вот. Звонит на ночь глядя. Я уже спать собрался, – ворчит тот.
– Если бы не позвонила – жаловался бы, что не звоню! – смеюсь я.
– Да больше мне делать нечего! – возмущается дед. – Я, между прочим, человек занятой. Утром на рынок ходил, потом помогал Лупатому чинить трактор. А ты все с подносами до полуночи бегаешь?
– Ага.
– Эх, глупая девка! Я ж тебе говорил: иди в сельхоз, коровы, люди честные и работящие, всё ясно, и работа всегда найдется. А ты – «международная дипломатия»! Тьфу! Ну и где она? Дипломатия эта?
– Ну-у-у, погоди. Рано ты мои планы хоронишь. Лично я не теряю надежды устроиться по специальности. Говорю же, в ресторан, где я работаю, захаживают нужные люди… Он же при гостинице, дед, ресторан этот! А там останавливаются все, кто ведет дела с портом. Собственно, ее для этого и построили.
– Гостиницу?
– Ага. Главный акционер решил, что ему дешевле построить отель у порта, чем каждый раз размещать деловых партнеров где придется.
– Знаю я этих деловых! – бухтит.
– Ой, дед… – вздыхаю.
– Что «дед»?! – заводится. – Смотри, чтобы тебя не обидели.
– Да кто меня обидит? Ты знаешь – мне палец в рот не клади, – смеюсь я. – В конце концов, мы с тобой одной крови.
– Это верно, – слышу, как он усмехается. – Только знать бы, что там еще понамешано.
Ухохатываюсь. Раньше обижало его презрение к моим корням, а сейчас смешит. Как в нем уживаются огромная любовь ко мне и дикая неприязнь, я бы даже сказала, ксенофобско-расистская брезгливость к тому, без кого меня попросту не было бы?
– Смеется она, – бурчит дедуля.
– Смеюсь. Потому что правда – твои опасения напрасны.
– Напрасны, не напрасны, помни, что моя шашка при мне! И если вдруг что…
– Знаю-знаю. Голова с плеч!
– Вот именно.
Болтаем еще немного. О погоде, которая на малой родине уже совсем по-весеннему ласковая, о соседях и моей непутевой матери, как ее называет дед.
Кладу телефон на стиралку, погружаюсь в воду и еще долго лежу с улыбкой. Грубоватый, с сипотцой, голос деда всё ещё звенит в ушах… Он напоминает о детстве. О разлившейся речке, большом дедовом доме с резными ставнями, о сушеной плотве, ободранных коленках, запахе испеченной на костре картошки, о том, как мы с соседскими пацанами скакали по песчаным отмелям босиком, представляя, что внизу лава... О дедовых казачьих байках, которые я слушала разинув рот, и верила каждому слову – что у нас в роду были и сотники, и коноводы, и какая-то красавица, за которой в трёх дворах парни стрелялись. И понимаю, что всё это – солнце, запах тины, степной ветер, который даже летом пахнет немного солью – навсегда во мне. В этом далеком холодном городе, который я все же смогла полюбить, порой я очень скучаю по тому гулкому покою – когда на улице тихо, слышны только сверчки и редкий лай с соседнего двора.
Вода остывает, но я не шевелюсь. Перед глазами так и плывут картинки из прошлого: утренний рынок у набережной, где торговки орут, перекрикивая чаек; запах скисших арбузных корок; песчаная дорога до школы, по которой, если позволяла погода, мы всегда шли босиком. И дед, с его шутками, что внуков надо закалять, чтобы потом не ныли в жизни. И закалил же! По крайней мере, я уж точно не ною…
Он не был нежным, но он страшно меня любил и повторял, что у меня все получится. И, может быть, именно поэтому мне так важно не только его не разочаровать, но и не дать усомниться, что даже здесь, далеко от родных берегов, среди стали и бетона я всё ещё его девчонка – с солью на губах и степным ветром под кожей.
Я закрываю глаза и представляю, как под ногами рассыпается горячий песок, а над головой простирается южное небо, где звёзды виснут так низко, что, кажется, к ним можно дотянуться…
Из ванны выбираюсь, когда вода полностью остывает. Ежась, растираю тело толстым махровым полотенцем. Дед продал несколько гектаров земли, которые уже не имел сил обрабатывать, чтобы помочь мне с первоначальным взносом на квартиру. Я не хотела брать деньги, но упрямец сказал, что это – мое наследство, и я не нашла что ему возразить. Теперь мечтаю, чтобы он приехал ко мне, чтобы посмотрел, как я распорядилась его деньгами. Но в глубине души понимаю, что это только мечты. И встретимся мы, лишь когда я сама смогу вырваться в родные края. Скучаю страшно!
На телефоне неотвеченное сообщение. Али! Сердце подпрыгивает.
«Не передумала насчет завтра?»
«Нет. Почему я должна передумать?»
Может, у него самого поменялись планы, и это такая изящная попытка перевести стрелки, а?
«Вот и я так подумал – не должна. Но решил убедиться», – и ржущий смайлик.
«Ты ужасно самоуверенный тип», – пишу в ответ, улыбаясь.
«Да где там. Ты не отвечала почти час. Пришлось понервничать».
Закусив губу, быстро набираю, чтобы он не подумал, будто я нарочно его игнорила:
«Извини. Говорила с дедом. У нас ежедневный созвон».
Отправляю и едва не подскакиваю, когда телефон в руке начинает вибрировать, судорожно прижав к груди полотенце.
– С дедом? Одобряю. Он далеко, да?
– На юге.
– И как далеко… на юге?
– Эй! Это что, попытка выяснить мою этническую принадлежность? – смеюсь.
– Да нет, просто интересно, откуда родом такая красавица.
Мои щеки покалывают от прилива крови, я поворачиваюсь к зеркалу и вглядываюсь в свое отражение, широко распахнув глаза. Красавица? Ну, не знаю. Как по мне, это чистая вкусовщина… Но приятно. Очень. Так приятно, что в который раз за день я стискиваю бедра, переступая с ноги на ногу.
Отвечаю, где я жила, посчитав, что это дает мне полное право уточнить аналогичную информацию.
– А я местный.
– Да? – удивляюсь я.
– Да. Что, не похож?
– Али – не самое распространённое имя в этих широтах. Да и…
– Что? – переспрашивает Али, как мне кажется, с трудом давя приступ смеха.
– Эм-м-м…
– Да говори уже, ну? Я не обижусь.
– Чернявенький ты, – выпаливаю я на одном дыхании.
– А-ха-ха… Ну, тем более. Мы с тобой два сапога пара. Нет?
– Ой, ну тебя! – смущаюсь.
– Ты первая начала.
– Как и ты, я всего лишь хотела узнать о тебе побольше! – оправдываюсь.
– Вот как? – его голос становится глубже, интимнее. И в нем, я готова поклясться, что Али делает это специально, проскальзывает акцент. Отметив его, смеюсь, не в силах понять, как веселье уживается во мне с каким-то новым, совершенно мне незнакомым чувством потребности… говорить с ним и говорить. А еще нравиться.
– Ладно, думаю, это лучше при встрече выяснить.
– Боишься, что к завтрашнему дню у нас не останется тем для обсуждения?
– Да нет! Меня просто разморило после ванны. И вообще мне не мешает одеться, – говорю как будто сама себе. В трубке повисает молчание, тонкий слой которого счищает его хриплый царапающий голос:
– Хочешь сказать, что все это время говорила со мной голая?
Божечки!
– Что? Не слышу тебя… Связь плохая. Пока!
Отбиваю вызов, откладываю телефон и для пущей надежности прикрываю его злосчастным полотенцем. С губ рвется смех, но щеки горят. Чувствуя себя влюбленной школьницей. Это же надо так опростоволоситься!
Хихикая, натягиваю халат и выхожу из ванной. Жутко хочется есть. Хотя обычно после смены я валюсь с ног без ужина. Нахожу в закромах банку Нутеллы и нарезной батон. Мажу щедрым слоем, откусываю и только потом с сомнением поворачиваюсь задом к окну, чтобы в его отражении оценить, так сказать, свой тыл. Эх… Мне бы поменьше мучного и сладкого, ага… Не знаю, чего столько восторгов вокруг фигуры «песочные часы», лично я с радостью обменяла бы свой выступающий зад и пятый размер груди на что-нибудь менее выдающееся. Стаська говорит, что я дура. И что эскортницы в гостиничном спортзале приседают не жалея сил, чтобы накачать такой орех, но лично я правда не понимаю, зачем оно им надо.
Взгляд возвращается к бутерброду. Ну нет у меня силы воли! Не-ту! Признав этот прискорбный факт, откусываю побольше и на всякий случай проверяю, нет ли новостей от Али. Но нет… Только сообщение с незнакомого номера.
«Привет. Это Ноа. Я так и не дождался от тебя весточки. И решил написать сам. Ты простишь мне такую вольность?»
