Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Эка

Бесит то, что Али все такой же самоуверенный. Хотя даже если он и не планировал ничего плохого, после допущенного косяка следовало бы хотя бы для приличия сделать вид, что ему неловко. Этот же гад – ну просто хозяин жизни. Его послушать – так это чуть ли не моя вина, что все закончилось так хреново. Пусть он прямо ничего такого не говорит.

– Я работаю до упора. Ждать меня смысла нет, – замечаю сухо. – Так ты закажешь что-то?

– Эка, послушай…

– Нет, это ты послушай. Я на работе, окей?

– Ладно. Принеси мне бизнес-ланч, – рычит Али.

– Там пять вариантов, – подталкиваю к нему вкладыш меню.

– Выбери на свой вкус!

Резко киваю и отхожу, поймав на себе недовольный взгляд Лиды. Она буквально сверлит меня глазами из-за стойки: «Мол, что за цирк ты устроила?». Только очередной придирки от шефини мне сейчас для полного счастья и не хватало.

– Бизнес-ланч с медальоном на седьмой! – отдаю заказ на кухню. На приготовление ланча у нас отводится пятнадцать минут, но я бы отдала многое, чтобы эти пятнадцать растянулись хотя бы вдвое. Просто чтобы не подходить к нему снова. Не видеть этот взгляд, не слышать этот самодовольный тембр, от которого мысли путаются. В конце концов, как бы он мне не нравился, я уже все для себя решила.

– Слушай, там твой красавчик! – сверкая глазами, подлетает к станции Стася.

– Видела, – цежу. – И он не мой.

– Та-а-ак. Я чего-то не знаю?! – округляет глаза подруга.

– Эй! Вы сегодня собираетесь работать?! – рявкает Лида.

– Да ладно тебе, Лид. Уже парой фраз нельзя обменяться? – протестует Сивова. В отличие от меня, она может себе позволить что-то возразить начальству. Лида к ней никогда не цепляется. И все же интересно, чем я ей не угодила.

– Потом поговорим, – шепчу Стасе, не глядя на шефиню. Сивова действительно многого не знает, да. Я не стала ей звонить и рассказывать, как прошло наше свидание с Али, потому что хотела обдумать случившееся в тишине. Без посторонних рекомендаций, непрошенных мнений и прочего сбивающего с толку дерьма. Пусть могло показаться, что ситуация не стоит выеденного яйца, мне она на многое открыла глаза и позволила, наконец, разобраться в себе, немного встряхнув привычное течение жизни и обнажив главное.

Ну, во-первых, я поняла, что действительно хочу отношений. Я готова к ним. Мне приносит удовольствие общение с противоположным полом, меня бодрят мужское внимание и восхищение.

Во-вторых… Во-вторых, в этих самых отношениях для меня важно чувствовать себя защищенной. Симпатия, желание, интерес – это все хорошо, но и только. Я же хочу, чтобы мой мужчина стал для меня опорой. Чтобы мне не было нужды лезть из кожи вон, дабы ему понравиться. И уж конечно, я не хочу каждый раз думать над тем, кому из нас предстоит закрыть счет. Потому что со временем это перерастет в вопросики поважнее – кто закроет ипотеку, оплатит отпуск, заберет ребенка из сада, ну и что там дальше по списку…

Да, я знаю, что так живут миллионы людей. Но я не хочу так. Не хочу тянуть лямку, решать, спасать, разруливать, думать вперед на два шага. Моя самостоятельная жизнь и так полна этим, мужчина нужен мне, чтобы облегчить ситуацию, а не чтобы ее усложнить. В противном случае, зачем он нужен? Я хочу позволить себе роскошь расслабиться, зная, что рядом человек, который подхватит, если я оступлюсь. Который не испугается моей силы, но и не станет ей злоупотреблять. Мужчина, на которого я всегда смогу положиться.

И дело тут не только в деньгах. Это про внутреннюю готовность мужчины брать на себя ответственность. Про уверенность, что если вдруг случится какая-то внештатная ситуация, он не сбежит, не спрячется, оставляя меня саму разгребать проблемы. Что он не испарится при первом же серьезном испытании, да... И, может, поэтому я так остро реагирую на Али. Есть в нем то, что цепляет сходу – сила, уверенность, это напускное «не парься, всё под контролем». Которое, как впоследствии оказалось, на деле ровным счетом ничего не значит.

Возможно, дело в молодости. Скорей всего, в ней… В этом нет ничего плохого, наверное. Просто я для себя, окончательно во всем разобравшись, сознательно выбираю другое.

«Ага, выбираешь, – звучит насмешливый голос внутри. – То-то у тебя выбор!»

Ну, ладно… Даже если выбора нет. Ничто ведь не запретит мне не соглашаться на то, с чем я заранее не согласна?

«Но он же вернул тебе злосчастные деньги!» – не сдается внутренний голос.

Да-а-а… Но из-за него я испытала столько негативных эмоций, что они вытеснили все хорошие впечатления.

Не из-за него! А из-за давнишней ситуации с матерью, которая просто стала триггером! То есть ты сейчас из-за своих детских комплексов наказываешь абсолютно постороннего человека…

И что? Почему нет? Детские комплексы – часть меня. Я имею право их пестовать, отказавшись подвергать себя лишнему стрессу. Все! Хватит. Решено! Никаких больше красавчиков.

– Тартар из мраморной говядины с хрустящими тостами и каплей трюфельного масла, – озвучиваю я, расставляя перед Али приборы.

– Эка…

– Слушай, я правда не могу сейчас говорить. Да и не о чем нам разговаривать. Было весело… Но на этом все.

Отхожу, ощущая, что мне даже дышится легче. Принимаю следующий заказ, кошусь исподтишка на Али. Да, он классный, но я ни о чем не жалею.

Или не позволяешь себе жалеть?

«Ой, да иди ты!» – шикаю сама на себя.

Пальцы немного дрожат. Возможно, мне стоит разместить объявление на сайте знакомств. Но говорят, там сидят одни извращенцы. Можно еще повнимательнее присмотреться к тем, кто регулярно мелькает перед глазами. Согласиться пойти на свидание с тем же Ноа. Или вообще взять паузу и опять налечь на поиски хоть сколь-нибудь подходящей работы. Что-то нужно определенно менять! Так дальше продолжаться не может. Я просто схожу с ума от этой повторяющейся изо дня в день рутины.

Забираю салаты для арабов с пятого столика и решительно шагаю вперед, натыкаясь на…

– Оу! Извините.

– Я сам виноват. Засмотрелся.

Конечно. Но мне надо было предусмотреть такую ситуацию! С сожалением хватаю салфетку и прижимаю к пятну на белоснежной рубашке Ноа. Поднос залит чаем, но, к счастью, салаты целы.

– Если вы пройдете со мной, возможно, рубашку удастся спасти… У меня есть пятновыводитель.

– Ой, да черт с ней. Давно хотел спросить, откуда у тебя такой прекрасный немецкий? – улыбается Ноа. Навскидку ему лет сорок. Светлая веснушчатая кожа, красивые голубые глаза, крупные, но белые и ровные зубы…

– Эка! Господа уже заждались, – обращается ко мне на русском Лида. Да господи! Такое чувство, что ее приставили исключительно, чтобы следить за мной.

– Да, конечно. Извините. Перепоручу вас администратору… – улыбаюсь я, торопливо устраняя последствия «аварии» – вытирая дно тарелок и меняя поднос на чистый.

– Без проблем. Но вы не ответили…

– Язык я изучала в университете. Извините, пойду я, иначе меня оштрафуют, – добавляю с улыбкой, пользуясь тем, что, в отличие от меня, Лида в немецком ни буб-бум.

Остальную смену отрабатываю без происшествий, нет-нет, да и ловя на себе взгляды красавчика Али и гораздо менее привлекательного немца, но потом и они уходят, и все возвращается на круги своя.

Покидаю ресторан одной из последних. Чертыхаясь, понимаю, что безнадежно опаздываю на метро. Одно радует – в воздухе уже ощутимо пахнет весной. Весной, летом всегда легче.

– Эка!

Резко оборачиваюсь. Нога соскальзывает с бордюра и больно подворачивается.

– Вот черт. Извини, не хотел тебя напугать, – подхватывая меня под руку, запыхавшись, частит Ноа.

– Ничего. Я сама по себе неуклюжая, – смеюсь, незаметно стряхивая слезы.

– Вот уж чего я не заметил, – отвечает улыбкой тот. – Ты как? Можешь стоять?

– Да, наверное.

– А идти? Кажется, на другой стороне улицы я видел каршеринг.

– У меня нет прав, – вздыхаю. – Но это не проблема. Я просто вызову такси.

– Пойдем… Я как раз хотел предложить тебя подвезти, но теперь…

– Что?

– Кажется, у тебя нет выбора, – улыбаясь, поигрывает бровями.

– Тогда мне остается надеяться, что ты не маньяк.

– А-ха-ха, нет. Честное слово.

– Все маньяки так говорят, – прихрамывая, тащусь за Ноа. Мне приятно, что он без раздумий предложил мне свою помощь. Наверное, что-то такое я и имела в виду, когда говорила о том, каким вижу мужчину рядом.

В ответ на мое замечание Ноа смеется. Улыбка делает его лицо моложе. Хотя даже она не стирает до конца оставленный жизнью след.

– Говорят, у вас всюду установлены камеры. Цифровой Гулаг, и все такое.

Кошусь вверх. Камер у гостиницы, да и не только, более чем хватает.

– Надеюсь, мое руководство не засечет, что я уехала с одним из постояльцев. Это у нас под строжайшим запретом, – поясняю неловко.

– Но ты ведь не только поэтому меня отшивала? – подмечает Ноа, изумляя меня своей проницательностью. Что на это сказать? Я не знаю. Мне ужасно неловко. Пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы растереть ноющую лодыжку.

– Скажешь адрес? Я толком не знаю город…

Ни в коем случае нельзя называть свой адрес первому встречному.

– Садовая, пятнадцать.

Я живу по другому адресу. Но если пройти в неприметную арку дома, что я назвала, как раз можно выйти к нашему ЖК. Надеюсь, я смогу преодолеть это расстояние.

– Может, лучше тебя отвезти в травмпункт?

– Да нет, все нормально. Дома приложу лед.

– Лед лучше приложить сразу. Потом может быть поздно, – справедливо замечает мой спутник.

– Здесь недалеко, – отмахиваюсь я. Меня конкретно размаривает в тепле машины. Усталость наливает тяжестью веки. Я откидываюсь на подголовник, свесив голову, и почти засыпаю, когда Ноа негромко замечает:

– Ты очень красивая.

– Хм… Спасибо.

– У тебя кто-то есть? – Я невольно отлипаю от спинки. – Знаю-знаю, вопрос, что называется, «в лоб», но ты мне нравишься, и я хочу понимать, есть ли у меня шансы…

– На что? Меня трахнуть? – завожусь, почему-то вдруг припомнив именно этому неплохому вроде бы мужику все те случаи, когда со мной как раз для этого и знакомились постояльцы гостиницы. Ну, вы уже, наверное, поняли, что горячая казачья кровь иной раз дает о себе знать в самые неподходящие моменты. Так и в этот раз.

Ноа изумленно вскидывает рыжеватые брови. Его лоб идет гармошкой. Кожа у него тонкая, и морщины проступают отчетливо.

– Я хотел сказать, познакомиться поближе, – оторопело замечает он. И мне становится вдруг так стыдно!

– Извини, – с сожалением качаю я головой. – Просто надоело, что едва ли не каждый считает своим долгом пригласить в свой номер, свято веря, что официантка не прочь подзаработать и так. Если что, я не по этой части.

– У меня и мыслей подобных не было, Эка, – строго замечает Ноа.

– Хорошо, если так. И еще раз прости. Не хотела тебя обидеть.

– Может, я и не красавчик, но платить за секс мне еще не приходилось.

– Перестань, – прячу лицо в ладонях, – мне и так ужасно стыдно. Просто… Достало все.

– Что именно?

– Все. Работа эта, вечная темнота…

– Да, солнце давно не показывалось, а это всем давит на мозги, – соглашается Ноа. – Можно вопрос?

– Конечно.

– Если тебе не по душе твоя работа, почему ты ее не сменишь?

– Я пытаюсь. Но ты же знаешь, что у нас все построено на связях.

Постепенно Ноа вытаскивает из меня, кажется, все подробности моих мытарств. Хмурится. Наверное, для него слышать подобное дико. У них же совсем не так. Хотя, если он работает с нашими, кое-какие представления о том, как здесь все устроено, у него все же должны иметься. Не может же он работать вслепую?

– Эка, а сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Двадцать три? Я думал, больше, – разочарованно тянет Ноа.

– Ноа, – смеюсь. – Ни одной женщине не хочется слышать, что она выглядит старше. Двойка тебе.

– А? – сначала не понимает он, а когда до него доходит – улыбается. – Это не тебе минус.

– Точно? Прозвучало именно так.

– Нет-нет. Это я, наверное, выдавал желаемое за действительное.

– И что в данном случае желаемое?

– Ну, я, признаюсь, хотел, чтобы понравившаяся девушка была постарше. Это избавило бы меня от комплексов по поводу нашей разницы в возрасте.

– Кажется, она пока не мешает нам общаться, – отвожу глаза, и сама не уверенная, что нам стоит продолжать.

– Это да. Так я могу тебе позвонить?

Глава 6

Эка

– Воу-воу! А вот и наша модель.

– Пф, – фыркает Лида. И я обращаю внимание как раз на это, а не на то, что вдруг попала в центр внимания всех коллег.

– Можно пояснительную записку? – бурчу, засовывая куртку в шкаф. Пуховик объемный, шкаф уже битком, и я опять ловлю себя на том, что мысленно проклинаю зиму, задержавшуюся в наших краях.

– Фото с тобой разместили на главном развороте сайта, мась, – играет бровями Стаська.

Пуховик соскальзывает с плечиков, потому что я замираю.

– Серьезно? – наклоняюсь, чтобы его поднять.

– О, да. Ты понравилась биг боссам.

– Насть, ну хоть ты прекрати нести чушь! – вступает в разговор Лида. – Думаешь, им больше дела нет, как заниматься такой ерундой?

– Ну, фото же поменяли.

– Господи, да какая-то мелкая сошка, создающая видимость работы.

– Хм.

– Ну, вписался кадр в цветовую гамму. А вы уже из этого событие вселенского масштаба раздули!

На самом деле, если кто и придал этому событию какое-то сверхъестественное значение, то как раз Лида. Но кто я такая, чтобы с ней спорить? Затолкав, наконец, пуховик и закрыв дверцу, я мажу взглядом на протянутому мне барменом экрану телефона. Кадр и впрямь вышел замечательным. И мягкий свет от люстр, будто изнутри подсвечивающий мою бронзовую кожу, и моя униформа, и скатерти, и даже цветы в букетике на столе – все это действительно отлично гармонировало со спокойной бежево-золотой гаммой сайта.

– Да чего раздули сразу-то, Лид? Просто не каждый же раз наши фотографии вот так используют, – вступается за меня Стаська.

– Невелико событие, – как будто сдувается Лида. – В том, что выбор пал на Эку, нет ничего удивительного. Во времена инклюзивности…

– А это здесь при чем? – все же не удерживаю язык за зубами.

– Ну-у-у, у нас полно гостей из разных стран. А твоя внешность…

– Что с ней не так?

– Да все так, Эка, чего ты завелась? Просто гостиница – место интернациональное. Фото с конвенциальной славянкой здесь было бы неуместно. Равно как и фото девицы модельных параметров. Постановочным фотографиям всегда не хватает искренности.

– Ясно, – сухо бросаю я.

– Ну, она и сука, – шепчет мне на ухо Стаська. – Не обращай внимания.

Да мне пофиг. Чай, Лида не первая, кто указывает мне на мою инаковость. Хотя намек на мой лишний вес – явный перебор. Может, спросить у нее, чего она на меня так взъелась? А что… Поговорим по душам!

Гляжу ей вслед и, секунду поколебавшись, срываюсь с места.

– Эка! Ты куда? – кричит мне вслед Сивова.

– Узнаю, какого хрена ей от меня надо, – бросаю я и, не слушая предостережений подруги, кричу: – Лида, постой, пожалуйста. На два слова.

– Ну, что там у тебя? У меня полно дел.

– Мне показалось, что у тебя ко мне какой-то негатив.

– Серьезно? Вам, зумерам, постоянно что-то кажется. Слишком вы мнительные.

Да блин! Ну какого фига она даже сейчас пытается все обесценить?!

– Не замечала за собой такого. А вот твои бесконечные придирки – очень даже. Может, уже скажешь как есть – что не так? Я попытаюсь исправиться, если дело и впрямь во мне.

– Меньше думай о ерунде.

И все! Эта гадина разворачивается и уходит. Окончательно выйдя из себя, возвращаюсь в комнату отдыха. Там уже никого, кроме Стаськи, нет, но оно и к лучшему.

– Ты совсем спятила, – комментирует она.

– Я?! То есть ты не видишь, что она буквально, блин, ко всему цепляется?

– Вижу, но вряд ли ваш разговор это изменит.

– Других способов я не знаю! – пыхчу, путаясь в свитере. – Ну, вот что со мной не так?

– Все так. Думаю, ее бесит, что ты слишком яркая. Слишком, как бы это сказать… на виду.

– Что ты пытаешься мне сказать, Стась?

– Хороший официант – незаметный официант. А на тебя тут все бошки сворачивают.

То есть? Меня неделя за неделей изводят исключительно потому, что я не сливаюсь со стенами?

– Наша работа – обслуживать, а не сиять.

– Ты тоже так думаешь? – сощуриваюсь, начав сомневаться в том, что мы с Сивовой такие уж подружки.

– Нет, – смеется Стаська, пихая меня в бок. – Я повторяю слова Лидки.

Не без облегчения выдыхаю.

– Ясно, – бормочу я. – Что же… Буду тускнеть изо всех сил.

– Ой, да ни черта у тебя не выйдет, – закатывается подруга.

– Почему?!

– Из тебя это прет…

– Что?

– Жизнь! Ты… Я не знаю, Эка, ты как весенний сад. Такая же буйная и неукротимая. Энергетика у тебя бешеная. Мужики это чуют и тянутся, как сдохшая батарея к зарядке. Вон и Али…

– А что он? – хмурюсь, пожевав губу.

– Выбрал твое фото, хотя ты его и отшила!

– Думаешь, это он?

– А кто? Ну, не сам же Байсаров перебирал исходники, – смеется Стася.

– Нет. Вряд ли. Я ему ясно дала понять, что со мной у него без вариантов.

– Вероятно, он не воспринял твои слова всерьез. Ну, или у него стальные яйца, раз твой отказ совершенно его не задел.

– Еще бы. Самомнение там – мама не горюй.

– Разве это плохо? – ухмыляется Сивова, повязывая фартук.

– Смотря чем оно подкреплено. В случае с Али, кажется, ничем. Так, лишь понты тупые. Я на таких парней еще в станице насмотрелась. Боялась их как огня.

– Почему боялась? – изумляется Стася, в недоумении сведя брови.

– Так их крутость только на девчонок распространялась. Не дай бог кому им отказать. Бр-р-р…

– Весело там у вас на югах.

– Да разве это не повсеместно?

– Я с таким не сталкивалась. Ой, Лидка идет. Пойдем скорее. Не то нам сейчас опять от нее достанется. Трахнул бы ее уже кто, а? Глядишь, подобрела бы.

Улыбаясь, выхожу в зал. Утренняя смена идёт как по маслу. Руки действуют на автомате: поправить скатерть, поменять опустевший поднос с ветчиной, налить апельсиновый сок. Завтрак у нас в отеле представлен фуршетом. И это совсем другое дело, чем обслуживание по меню.

На завтраке, кстати, сразу видно, кто есть кто. Например, обычные офисные клерки, вырвавшиеся в оплачиваемую работодателем командировку, нагребают сразу по три тарелки, которые никогда не съедят. А истинно богатые люди, которые в обычной жизни могут позволить себе купить наш ресторан вместе с гостиницей, никогда не возьмут лишнего, ограничиваются чашкой кофе и яичницей или пиалой овсяной каши. А еще случайных людей всегда можно отличить по завышенным требованиям. Почему-то, на пару дней приобщившись к той жизни, которая им никогда не светит, эти ребята преисполняются высокомерным пренебрежением по отношению ко всему обслуживающему персоналу. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Машинально делая свою работу, краем глаза слежу за залом. Иногда мне кажется, что ресторан – живой организм, а мы, официантки, – его кровь. Мы перетекаем между залом и кухней, незаметно поддерживая эту жизнь. Стоит нам замереть – и всё остановится. Но при этом никто нас не видит. Видят только результат: чистую посуду, полные подносы, сияющий ряд кофе-машин. Хотя нет, если послушать Стаську, как раз я таки бросаюсь в глаза.

Пока протираю подставку под диспенсером с соком, останавливаюсь взглядом на собственном отражении в зеркальных панелях бара. Рука замедляется. Может, я и правда вся… чересчур? Невольно вспоминается мать с ее извечным:

– Эка! Не мельтеши! Не смейся так громко, люди оборачиваются. И собери, наконец, волосы, никогда у детей таких густющих волос не видела!

– Привет! – выводит из задумчивости знакомый голос. Вздрагиваю, бросая на Ноа быстрый взгляд из-под ресниц.

– Привет.

– Я помню, что тебе нельзя общаться с гостями, – усмехается он, делая вид, что занят выбором булочки. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться. – Эй! Тише, ты сейчас сама привлекаешь внимание.

– Прости.

– Мне-то что? – Ноа, наконец, берет круассан. – Это у тебя могут возникнуть проблемы. Кстати, какие планы на вечер?

– Эм… – медлю я, все еще точно не решив, хочу ли я продолжать наше общение. Чувствуя мое сомнение, Ноа перехватывает инициативу:

– У меня к тебе разговор. Точнее, предложение. Если заеду в семь часов, будет нормально? Я запомнил твой адрес.

Растерявшись от такого напора, киваю.

– Отлично, тогда не буду больше тебя смущать.

Ноа набирает стакан сока и отходит к столу. Я возвращаюсь к работе, судорожно размышляя над тем, что он хотел сказать. В конечном счете прихожу к выводу, что это просто предлог, чтобы продолжить наше общение. Мне это даже льстит. Впрочем, у меня столько работы, что насладиться этим осознанием не получается.

– Эка! Загляни в комнату отдыха, – останавливает меня Стаська.

– Что там?

– Иди-иди, сама увидишь!

Заинтригованная поведением подруги и озорным блеском ее глаз, бросаю все и почти вприпрыжку выбегаю из зала. Толкаю дверь и…

– Привет, – обаятельно улыбаясь, Али протягивает мне красную розу. Какой же он красивый, черт! Как все во мне откликается на его интерес. Как стремительно я тупею, забывая обо всех принятых только что решениях! М-да. Все же гены матери – не водица.

– Привет, – сипло замечаю я.

– Это тебе.

Беру злосчастный цветок. «Уи-и-и», – пищит дура внутри меня. А стерва язвительно парирует: «Серьезно, Эка? Один несчастный цветок?».

Да! Но ведь какой красивый…

Что может быть банальнее бордовой розы?

Может, и ничего! Но это мой любимый сорт!

– Не надо было, – силюсь, чтобы голос прозвучал строго, но не уверена, что выходит.

– Маленькое извинение за косяк.

Ух… Меня от тембра его голоса просто разносит. Закусив губу, утыкаюсь в пол. Мысли разбегаются. Чувства берут верх над разумом. На языке вертится что-то кокетливое и глупое! И я его прикусываю, чтобы на эмоциях не сказать того, о чем впоследствии пожалею.

– Эка… – Али берет меня за руку. Его ладонь сильная и теплая. Как бездомная кошка, которую почесали за ухом, всем телом тянусь к этому прикосновению

– Эка! – повторяет вдруг… Лида! Я аж на месте подскакиваю. Вот черт! Щеки полыхают огнем. Но поджигает их вовсе не стыд, а чудовищная досада. За то, что она опять так не вовремя! За то, что он, зная, что нельзя, это допустил. Ну, то есть еще больше усложнил жизнь мне, желая поскорее облегчить собственный дискомфорт, вызванный недосказанностью.

А ведь я могу потерять работу! Еще и этот несчастный цветок…

– У нас завал в зале, – сощуривается шефиня. Али отступает на шаг. Вскидывает над головой руки, как будто сдаваясь ей в плен, и с все той же улыбочкой замечает:

– Это моя вина, извини. Хотел поздравить Эку с «обложкой». А в итоге поставил ее в неловкое положение.

– Я пойду, – бурчу я, самоустраняясь из разговора. Только у бара понимаю, что так и продолжаю сжимать злосчастную розу в руке. Стаська хихикает, Миша предлагает поставить «букет» в стакан. Он издевается?

– Да, поставь, пожалуйста.

Отдаю цветок и потираю запястье, которое будто пульсирует от прикосновения Али. В кармане вибрирует телефон: «Не забудь. В семь», – приходит от Ноа. То, что он потрудился воспользоваться переводчиком, чтобы прислать мне сообщение на родном языке, неожиданно трогает. И еще сильнее запутывает мои чувства. С этим сумбуром в голове кое-как дорабатываю смену и даже молча выслушиваю очередной наезд Лиды.

– Никаких отношений на рабочем месте, значит, никаких!

Киваю болванчиком, все еще злясь на Али, и в то же время испытывая к нему все усиливающуюся иррациональную тягу. Потом быстро переодеваюсь. Не в силах оставить принесшую мне столько неприятностей розу, забираю ее с собой. И только выйдя на улицу (персонал приходит на работу и уходит с нее через свой отдельный ход), замечаю в витрине центрального холла огромную вазу с розами, абсолютно идентичными моей.

Господи, он, что же, просто ее спер?

И почему меня это не удивляет? Наверное, с другими и такое прокатывало, зачем парню напрягаться? Тут вовсе не он дурак. Тут я… Я сама просто фееричная дура. Потому что… Ладно, признаюсь… Потому что я всерьез размышляла, а не дать ли ему второй шанс. Думала, для него это важно. Верила, что он действительно мной проникся. Но… Нет.

Сломав в бессилии стебель, выкидываю цветок в урну и, стиснув зубы, шагаю прочь.